(неофициальный перевод)
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ПЯТАЯ СЕКЦИЯ
ДЕЛО "СЕЛЕЗНЕВ (SELEZNEV) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"
(Жалоба № 15591/03)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
(Страсбург, 26 июня 2008 года)
В деле "Селезнев против Российской Федерации" Европейский суд по правам человека (Пятая секция), заседая Палатой в составе:
Пэра Лоренсена, Председателя Палаты,
Райта Марусте,
Карела Юнгвирта,
Анатолия Ковлера,
Ренате Йегер,
Изабель Берро-Лефевр,
Здравки Калайджиевой, судей,
а также при участии Клаудии Вестердик, Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 3 июня 2008 г.,
вынес в тот же день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой № 15591/03, поданной против Российской Федерации в Европейский суд по правам человека (далее - Европейский суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция) гражданином Российской Федерации Александром Николаевичем Селезневым (далее - заявитель) 15 апреля 2003 г.
2. Интересы заявителя представляла О. Дмитриева, адвокат, практикующий в г. Кингисеппе. Власти Российской Федерации были первоначально представлены бывшим Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека П.А. Лаптевым, а затем - Уполномоченным В.В. Милинчук.
3. 2 октября 2006 г. Европейский суд решил коммуницировать жалобу властям Российской Федерации. В соответствии с пунктом 3 статьи 29 Конвенции он решил рассмотреть данную жалобу одновременно по вопросу приемлемости и по существу.
4. Власти Российской Федерации возражали против одновременного рассмотрения жалобы по вопросу приемлемости и по существу. Рассмотрев возражения властей Российской Федерации, Европейский суд отклонил их.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
5. Заявитель родился в 1950 году и проживает в г. Кингисеппе Ленинградской области.
A. Уголовное дело в отношении заявителя
6. 8 марта 2001 г. заявитель был задержан по подозрению в вымогательстве.
7. В 2001 году заявитель несколько раз жаловался местному прокурору на предполагаемую незаконность содержания под стражей. Представляется, что он не получил ответа.
8. 19 ноября 2001 г. предварительное расследование было завершено.
9. 29 ноября 2001 г. следователь предположительно прервал ознакомление заявителя и его адвоката с материалами дела. Заявитель безуспешно обращался с несколькими жалобами в прокуратуру.
10. 19 апреля 2002 г. Кингисеппский городской суд после состязательного разбирательства, в ходе которого были заслушаны показания многих свидетелей, включая соподсудимых и потерпевших<*>, признал заявителя виновным в вымогательстве и приговорил его к шести годам лишения свободы.
--------------------------------
<*>Так в тексте. В соответствии с Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации подсудимые и потерпевшие не относятся к числу свидетелей (прим. переводчика).
11. Заявитель и его адвокат обжаловали приговор. 11 декабря 2002 г. Ленинградский областной суд, заслушав заявителя и его адвоката, оставил без изменения Приговор от 19 апреля 2002 г. Заявитель утверждает, что в зале суда он содержался с 10 другими подсудимыми в металлической клетке площадью 2 - 2,5 кв. м, в которой отсутствовало пространство для того, чтобы доставать свои заметки и пользоваться ими.
B. Условия содержания под стражей
и транспортировки заявителя
1. Условия содержания в изоляторе временного содержания
отделения милиции г. Кингисеппа<*>
--------------------------------
<*>Вероятно, речь идет об изоляторе временного содержания подозреваемых и обвиняемых ОВД Кингисеппского района Ленинградской области (прим. переводчика).
12. С 8 по 25 марта 2001 г. и с 26 февраля по 30 мая 2002 г. заявитель содержался в камерах № 10 и 11 изолятора временного содержания отделения милиции г. Кингисеппа. Заявитель утверждал, что в камере № 10 площадью 15 кв. м содержались от восьми до десяти заключенных; в камере № 11 площадью 8 кв. м содержались четверо заключенных. Лица, содержавшиеся в изоляторе, никогда не выводились из камеры. Заявитель не мог принимать душ с 8 по 25 марта 2001 г.; с 26 февраля по 30 мая 2002 г. он принимал душ лишь три раза. Вентиляция не работала, окна были закрыты металлическими ставнями, и заключенные не обеспечивались постельными принадлежностями или матрацами. Заявитель и иные заключенные были вынуждены пользоваться туалетом на глазах соседей по камере, и у них отсутствовал обеденный стол. Заявитель утверждает, что условия заключения повлекли ухудшение зрения, гипертонию и бронхит. Более того, заключенные не пользовались правом на ежедневную прогулку.
13. Власти Российской Федерации подтвердили, что заключенные не имели возможности принимать душ в связи с проведением ремонта. Иных сведений об условиях заключения в изоляторе временного содержания отделения милиции г. Кингисеппа власти Российской Федерации не представили.
14. Заявитель представил письменные показания Л. и Р., которые содержались в камере № 10 в отделении милиции г. Кингисеппа в 2002 и 2004 годах, соответственно. Они подтвердили описание условий заключения, представленное заявителем, а именно: нахождение в камере площадью 15 кв. м восьми заключенных, ужасные санитарные условия и отсутствие душа и ежедневной прогулки.
2. Условия содержания в следственном
изоляторе № ИЗ-47/1 г. Санкт-Петербурга
15. С 25 марта 2001 г. по 25 февраля 2002 г. и затем с 30 мая 2002 г. по 8 января 2003 г. заявитель содержался в различных камерах следственного изолятора № ИЗ-47/1 г. Санкт-Петербурга<*>.
--------------------------------
<*>В просторечии "Кресты" (прим. переводчика).
16. Заявитель утверждает, что камеры были переполнены. Все камеры имели площадь примерно 8,5 кв. м, были оборудованы шестью койками и вмещали от восьми до 13 заключенных. В частности, в камерах № 428а и 679 заявитель содержался с 12 другими заключенными, а в камерах № 694, 682 и 681 было 10, девять и восемь заключенных, соответственно. Камеры кишели насекомыми, крысами и мышами. Заявитель не имел отдельной койки или нормальных постельных принадлежностей, и заключенные спали по очереди. Камеры, в которых содержался заявитель, не имели вентиляции. Поскольку окна не были застеклены, а лишь закрыты металлическими ставнями, зимой температура была крайне низкой, а летом в камерах было жарко, душно и влажно. Естественное освещение было недостаточным. Туалет располагался менее чем в метре от стола, и заявитель был вынужден пользоваться им на глазах у соседей по камере. Надзиратели наказывали за попытки заключенных занавесить туалет.
17. Власти Российской Федерации утверждали, что заявитель содержался в девяти различных камерах (N 258, 448, 933, 428а, 676, 694, 679, 682 и 681). Площадь каждой камеры составляла 8 кв. м. Власти Российской Федерации сослались на отсутствие сведений о числе заключенных в камерах, поскольку соответствующие документы были уничтожены. Все камеры имели отопление, естественную вентиляцию, водопровод, естественное и искусственное освещение, а также туалет. Туалет был отделен от жилой зоны стенкой высотой 1,5 м. Заключенные могли еженедельно принимать душ. Заявитель располагал индивидуальным спальным местом и постельными принадлежностями. В течение часа в день он занимался физическими упражнениями вне помещения. Санитарные условия и температура в камерах были адекватными, и камеры ежемесячно дезинфицировались. Кроме того, в период содержания под стражей заявителя регулярно осматривал врач и он получал соответствующую медицинскую помощь.
18. Заявитель представил письменные показания Л. и Р., которые содержались в следственном изоляторе № ИЗ-47/1 г. Санкт-Петербурга в 2002 и 2004 годах, соответственно. Они подтвердили представленное заявителем описание условий содержания в нем, согласно которому камеры были постоянно переполнены и заключенные спали по очереди.
3. Жалобы в различные органы власти
19. Заявитель утверждает, что он неоднократно жаловался в суды, в прокуратуру Ленинградской области, а также администрации учреждений, но либо не получал ответа, либо ему сообщали, что "условия для всех одинаковые". Он утверждал, что подал по меньшей мере девять письменных жалоб и ежедневно жаловался устно.
20. Власти Российской Федерации утверждают, что заявитель жаловался на условия содержания в отделении милиции г. Кингисеппа 16 и 27 мая 2002 г., и 31 мая 2002 г. получил ответ о невозможности пользования душем по техническим причинам. За весь период содержания в следственном изоляторе № ИЗ-47/1 он подал единственную жалобу в Кингисеппский городской суд.
4. Условия транспортировки между следственным изолятором
и зданием суда и условия содержания в здании суда
a) Условия транспортировки между следственным изолятором и зданием суда
21. 11 декабря 2002 г. заявитель был доставлен в Ленинградский областной суд для участия в рассмотрении жалобы на приговор.
22. Заявитель утверждал, что транспортировка в здание суда и обратно в следственный изолятор 11 декабря 2002 г. осуществлялась в ужасающих условиях. Его перевозили в специальном автомобиле, предназначенном для 10 - 15 пассажиров, вместе с 25 - 27 другими заключенными. Автомобиль был так переполнен, что охранники не могли закрыть дверь и были вынуждены применить силу, чтобы затолкать в автомобиль заключенных. Во время поездки они не могли двигаться вследствие стесненности.
23. Власти Российской Федерации утверждали, что заявителя перевозили в специальном фургоне для перевозки заключенных, предназначенном для 24 человек, в соответствии с применимыми требованиями. Ленинградский областной суд расположен в 2,8 км от изолятора № ИЗ-47/1, и время в пути не превышало получаса.
b) Условия содержания в здании Ленинградского областного суда
24. Заявитель утверждал, что до и после заседания он содержался совместно с 12 - 17 другими подсудимыми в маленькой невентилируемой комнате для задержанных площадью примерно 12 кв. м. В ней отсутствовали окна, и людям приходилось стоять. Заявитель не получал пищу в день заседания.
25. Заявителя ввели в зал заседаний с 10 другими подсудимыми. Все они были прикованы наручниками к стальной проволоке, окружавшей группу ("групповое применение наручников").
26. Власти Российской Федерации утверждали, что помещения для подсудимых Ленинградского областного суда состояли из 10 камер, были снабжены туалетом и умывальником и имели естественное освещение. В комнатах были предусмотрены принудительная вентиляция и освещение. Наручники использовались лишь для конвоирования заявителя в зал заседаний и обратно; "групповое применение наручников" отсутствовало.
II. Применимое национальное законодательство
27. Статья 23 Федерального закона № 103-ФЗ от 15 июля 1995 г. "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений" предусматривает, что подозреваемым и обвиняемым создаются бытовые условия, которые отвечают требованиям гигиены и санитарии. Подозреваемым и обвиняемым предоставляется индивидуальное спальное место и выдаются постельные принадлежности, посуда и столовые приборы и туалетные принадлежности<*>. Каждый заключенный должен располагать не менее чем 4 кв. м личного пространства в камере<**>. Согласно статье 24 администрация мест содержания под стражей обязана выполнять санитарно-гигиенические требования, обеспечивающие охрану здоровья подозреваемых и обвиняемых.
--------------------------------
<*>Буквально - "туалетная бумага, а также по их просьбе в случае отсутствия на их лицевых счетах необходимых средств, индивидуальные средства гигиены (как минимум мыло, зубная щетка, зубная паста (зубной порошок), одноразовая бритва (для мужчин), средства личной гигиены (для женщин)" (прим. переводчика).
<**>Буквально - "норма санитарной площади в камере на одного человека устанавливается в размере четырех квадратных метров" (прим. переводчика).
III. Применимые международные документы
28. Применимые международные документы и доклады, затрагивающие условия в российских пенитенциарных учреждениях, приведены в Постановлении Европейского суда от 25 октября 2005 г. по делу "Федотов против Российской Федерации" (Fedotov v. Russia), жалоба № 5140/02, § 54 - 55, Постановлении Европейского суда от 10 мая 2007 г. по делу "Бенедиктов против Российской Федерации" (Benediktov v. Russia), жалоба № 106/02, § 21, и Постановлении Европейского суда от 8 ноября 2005 г. по делу "Худоеров против Российской Федерации" (Khudoyorov v. Russia), жалоба № 6847/02, § 97 - 98.
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции,
что касается условий содержания заявителя под стражей
29. Заявитель утверждал, что условия содержания под стражей в отделении милиции г. Кингисеппа и в следственном изоляторе № ИЗ-47/1 г. Санкт-Петербурга являлись бесчеловечными и унижающими достоинство, что противоречило требованиям статьи 3 Конвенции, которая предусматривает:
"Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию".
A. Доводы сторон
30. Власти Российской Федерации утверждали, что жалоба на условия содержания в отделении милиции г. Кингисеппа подлежит отклонению, так как подана за пределами срока. Заявитель жаловался на условия в указанном учреждении 16 и 27 мая 2002 г. и получил ответ 31 мая 2002 г., таким образом, жалоба была подана после истечения шестимесячного срока. Власти Российской Федерации также утверждали в связи с условиями содержания в следственном изоляторе № ИЗ-47/1, что заявитель не исчерпал доступные ему внутренние средства правовой защиты. В частности, он не жаловался в прокуратуру на условия содержания под стражей и не обращался в суд по гражданским делам.
31. Власти Российской Федерации, кроме того, утверждали, что условия содержания в учреждении № ИЗ-47/1 были адекватными. Они приложили копию справки Федеральной службы исполнения наказаний, подтверждающей, что заявитель был обеспечен индивидуальным спальным местом и постельными принадлежностями, которые еженедельно стирались. Санитарные, гигиенические и температурные условия были удовлетворительными.
32. Заявитель оспорил описание условий содержания в следственном изоляторе № ИЗ-47/1, представленное властями Российской Федерации, настаивая на том, что они были неприемлемы. Он утверждал, что камеры были серьезно переполнены и на заключенного приходилось недостаточно площади, что невозможно было уединиться в туалете и что освещение было слабым. Несмотря на неоднократные жалобы, он не был обеспечен достаточной медицинской помощью.
B. Мнение Европейского суда
1. Приемлемость жалобы
33. Европейский суд отмечает, что касается вопроса об исчерпании внутренних средств правовой защиты, что заявитель жаловался на унижающие достоинство условия содержания несколько раз как в прокуратуру, так и в суд, рассматривавший дело, что было признано властями Российской Федерации. Европейский суд, таким образом, полагает, что власти тем самым были в достаточной степени осведомлены о его ситуации. Действительно, как утверждали власти Российской Федерации, он не обращался с отдельными жалобами в суды или органы прокуратуры. Однако власти Российской Федерации не указали, какое возмещение мог бы получить заявитель, если бы прибегнул к этой мере, принимая во внимание, что проблемы, связанные с условиями его содержания под стражей, явно носили структурный характер, касаясь не только его личной ситуации (см. Решение Европейского суда от 18 сентября 2001 г. по делу "Калашников против Российской Федерации" (Kalashnikov v. Russia), жалоба № 47095/99, Постановление Европейского суда от 1 июня 2006 г. по делу "Мамедова против Российской Федерации" (Mamedova v. Russia), жалоба № 7064/05, § 57, и Постановление Европейского суда от 10 мая 2007 г. по делу "Бенедиктов против Российской Федерации" (Benediktov v. Russia), жалоба № 106/02, § 29 - 30). Таким образом, Европейский суд находит, что жалоба заявителя не может быть отклонена в связи с неисчерпанием внутренних средств правовой защиты.
34. Европейский суд напоминает, что пункт 1 статьи 35 Конвенции позволяет принимать дело к рассмотрению лишь при условии, что жалоба подана в течение шести месяцев с даты вынесения окончательного решения в процессе исчерпания внутренних средств правовой защиты. Он также напоминает, что в делах, где имеет место длящаяся ситуация, шестимесячный период начинает течь с момента прекращения такой ситуации (см. Решение Европейского суда от 30 марта 2004 г. по делу "Коваль против Украины" (Koval v. Ukraine), жалоба № 65550/01). В настоящем деле заявитель содержался под стражей в двух учреждениях, а также несколько раз переводился в другие учреждения. Таким образом, что касается возражения властей Российской Федерации, согласно которому жалоба на условия содержания в отделении милиции г. Кингисеппа была подана слишком поздно, следует решить, составлял ли весь период содержания заявителя под стражей "длящуюся ситуацию", что означало бы соблюдение критерия шестимесячного срока.
35. Европейский суд напоминает, что концепция "длящейся ситуации" относится к положению, когда имеют место продолжающиеся действия государства или от имени государства, в результате которых заявитель становится жертвой нарушения (см. Постановление Европейского суда<*>по делу "Пости и Рахко против Финляндии" (Posti and Rahko v. Finland), жалоба № 27824/95, § 39, ECHR 2002-VII). Жалобы, источником которых являются конкретные события, произошедшие в определенные даты, не могут рассматриваться как затрагивающие длящуюся ситуацию (см. Решение Европейского суда от 1 апреля 2004 г. по делу "Камберроу ММ5 А.Д. против Болгарии" (Camberrow MM5 AD v. Bulgaria), жалоба № 50357/99). Так, Европейский суд ранее отказывался рассматривать время, проведенное заявителями в различных учреждениях лишения свободы, в качестве длящейся ситуации, если их жалобы касались конкретных событий, например, принудительного кормления (см. Решение Европейского суда от 25 ноября 2003 г. по делу "Невмержицкий против Украины" (Nevmerzgitskiy v. Ukraine), жалоба № 58825/00), необеспечения медицинской помощью в различных учреждениях (см. Решение Европейского суда от 11 октября 2005 г. по делу "Тарариева против Российской Федерации" (Tarariyeva v. Russia), жалоба № 4353/03), или относились к различным режимам заключения (см. Решение Европейского суда от 16 сентября 2004 г. по делу "Нурмагомедов против Российской Федерации" (Nurmagomedov v. Russia), жалоба № 30138/02). Европейский суд также не принимал во внимание предыдущие периоды содержания заявителя под стражей, если его жалобы в основном касались условий содержания под стражей в последний период (см. Решение Европейского суда от 22 февраля 2005 г. по делу "Худоеров против Российской Федерации" (Khudoyorov v. Russia), жалоба № 6847/02). Далее, если заявитель в промежутках между периодами содержания под стражей находился на свободе, Европейский суд ограничивался рассмотрением последнего периода (см. Постановление Европейского суда от 12 октября 2006 г. по делу "Двойных против Украины" (Dvoynykh v. Ukraine), жалоба № 72277/01, § 46, и Постановление Европейского суда от 15 ноября 2007 г. по делу "Гришин против Российской Федерации" (Grishin v. Russia), жалоба № 30983/02, § 83).
--------------------------------
<*>Постановление от 24 сентября 2002 г. (прим. переводчика).
36. В настоящем деле заявитель последовательно жаловался на условия содержания под стражей в двух учреждениях. Представляется, что он не освобождался в течение всего периода содержания под стражей и условия заключения оставались в основном одинаковыми; перевод заявителя из учреждения в учреждение не менял ситуацию. Его жалобы относятся не к какому-либо определенному событию, но затрагивают целый спектр проблем, связанных с санитарными условиями, температурой в камерах, переполненностью и так далее, от которых он страдал в течение всего периода содержания под стражей. Следовательно, содержание заявителя в отделении милиции г. Кингисеппа и следственном изоляторе № ИЗ-47/1 может рассматриваться как длящаяся ситуация. Соответственно, Европейский суд отклоняет возражения властей Российской Федерации.
37. Европейский суд считает, что данная жалоба не является явно необоснованной в значении пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, жалоба должна быть объявлена приемлемой.
2. Существо жалобы
38. Основные прецедентные нормы Европейского суда по статье 3 Конвенции, связанные с условиями заключения, приведены в ряде постановлений, вынесенных в отношении Российской Федерации (см., в частности, Постановление Европейского суда по делу "Калашников против Российской Федерации" (Kalashnikov v. Russia), жалоба № 47095/99, § 95 и далее, ECHR 2002-VI, и Постановление Европейского суда от 20 января 2005 г. по делу "Майзит против Российской Федерации" (Mayzit v. Russia), жалоба № 63378/00, § 34 и далее), и Европейский суд не считает нужным повторять их здесь.
39. Европейский суд отмечает, что стороны не пришли к единому мнению относительно конкретных условий содержания заявителя под стражей. Однако Европейскому суду нет необходимости устанавливать соответствие действительности любого и каждого утверждения, поскольку он полагает, что обстоятельства, которые не оспариваются, дают ему достаточные основания для выводов по существу жалобы о том, представляли ли условия содержания заявителя обращение, запрещенное статьей 3 Конвенции.
40. Основным обстоятельством, которое не оспаривается сторонами, является размер камер. Однако заявитель утверждает, что число заключенных значительно превышало предполагаемую вместимость камер; власти Российской Федерации не указали точное число заключенных в камерах, утверждая, что соответствующие документы были уничтожены.
41. В связи с этим Европейский суд отмечает, что конвенционное производство, как, например, по настоящей жалобе, не во всех случаях характеризуется безусловным применением принципа affirmanti incumbit probatio (лицо должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается), так как в некоторых случаях только государство-ответчик имеет доступ к информации, подтверждающей или опровергающей соответствующие утверждения. Непредставление государством-ответчиком такой информации без убедительного объяснения причин этого может привести к выводу об обоснованности утверждений заявителя (см., в частности, Постановление Европейского суда по делу "Фадеева против Российской Федерации" (Fadeyeva v. Russia), жалоба № 55723/00, § 79, ECHR 2005-IV, и Постановление Европейского суда от 6 апреля 2004 г. по делу "Ахмет Езкан и другие против Турции" (Ahmet {Ozkan}<*>and Others v. Turkey), жалоба № 21689/93, § 426).
--------------------------------
<*>Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
42. Учитывая вышеприведенные принципы, в отсутствие любых официальных данных о числе заключенных Европейский суд будет рассматривать вопрос, касающийся числа заключенных в камерах, на основе утверждений заявителя, подтвержденных его бывшими соседями по камере Л. и Р.
43. Заявитель утверждал, что в камерах при отделении милиции г. Кингисеппа площадью 8 кв. м содержались от восьми до десяти и четверо заключенных, соответственно, то есть на одного заключенного приходилось пространство в 1,5 - 2 кв. м. Камеры следственного изолятора № ИЗ-47/1 площадью 8 кв. м были оборудованы шестью койками и обычно вмещали от восьми до 13 заключенных. Таким образом, на одного заключенного приходилось личное пространство площадью около 0,6 - 1 кв. м.
44. Ситуация заявителя дополнительно усугублялась тем, что он не мог с необходимой периодичностью принимать душ и был вынужден пользоваться общим спальным местом с другими заключенными и спать по очереди.
45. Независимо от причин переполненности и неисправности душевого оборудования Европейский суд считает, что власти государства-ответчика обязаны организовать свою пенитенциарную систему таким образом, чтобы обеспечить уважение достоинства заключенных, какие бы финансовые или материально-технические затруднения ни возникали (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Мамедова против Российской Федерации", § 63).
46. Европейский суд неоднократно устанавливал нарушение статьи 3 Конвенции в связи с необеспечением заключенных достаточным личным пространством (см. Постановление Европейского суда по делу "Худоеров против Российской Федерации" (Khudoyorov v. Russia), жалоба № 6847/02, ECHR 2005-... (извлечения), § 104 и последующие; Постановление Европейского суда от 16 июня 2005 г. по делу "Лабзов против Российской Федерации" (Labzov v. Russia), жалоба № 62208/00, § 44 и последующие; Постановление Европейского суда от 2 июня 2005 г. по делу "Новоселов против Российской Федерации" (Novoselov v. Russia), жалоба № 66460/01, § 41 и последующие; упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Майзит против Российской Федерации", § 39 и последующие; упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Калашников против Российской Федерации", § 97 и последующие; и Постановление Европейского суда от 29 марта 2007 г. по делу "Андрей Фролов против Российской Федерации" (Andrey Frolov v. Russia), жалоба № 205/02, § 43 и последующие, которое также касается следственного изолятора № ИЗ-47/1, г. Санкт-Петербург).
47. Принимая во внимание прецеденты, имеющиеся по данному вопросу, и материалы, представленные сторонами, Европейский суд отмечает, что власти Российской Федерации не привели каких-либо фактов или доводов для отступления в данном деле от ранее сделанных выводов. Хотя в данном деле нет признаков прямого намерения оскорбить или унизить заявителя, Европейский суд полагает, что тот факт, что заявителю пришлось жить, спать и пользоваться туалетом в одной камере с таким числом заключенных свыше двух лет, сам по себе являлся достаточным для того, чтобы причинить страдания или трудности в степени, превышающей неизбежный уровень страданий, присущий лишению свободы, и вызвать у заявителя чувства страха, страдания и неполноценности, которые могли оскорбить и унизить его.
48. Следовательно, имело место нарушение статьи 3 Конвенции, что касается условий содержания заявителя в изоляторе временного содержания отделения милиции г. Кингисеппа и следственном изоляторе № ИЗ-47/1, г. Санкт-Петербург.
II. Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции,
что касается условий транспортировки заявителя
в здание суда и содержания в здании суда
49. Заявитель жаловался, что 11 декабря 2002 г. был перевезен в тюремном фургоне в Ленинградский областной суд и обратно и содержался в камере суда в бесчеловечных и унижающих достоинство условиях, несовместимых со статьей 3 Конвенции.
A. Доводы сторон
50. Власти Российской Федерации утверждали, что специальный тюремный фургон, в котором заявитель перевозился 11 декабря 2002 г., был предназначен для перевозки 24 человек. Они представили справку отдела охраны подозреваемых и обвиняемых<*>, согласно которой заявитель транспортировался в удовлетворительных условиях; в фургоне находились 23 заключенных и один сотрудник милиции. Время поездки составило около получаса. Власти Российской Федерации утверждали, что условия транспортировки заявителя были совместимы со статьей 3 Конвенции. Кроме того, власти Российской Федерации подчеркнули, что заявитель не обращался с жалобами на условия транспортировки.
--------------------------------
<*>В оригинале - "Board for Security of Suspects and Accused". Возможно, имеется в виду отдел безопасности учреждения, упоминаемый в некоторых документах Министерства юстиции Российской Федерации (прим. переводчика).
51. По мнению властей Российской Федерации, также отсутствовало нарушение статьи 3 Конвенции, что касается условий содержания заявителя в помещениях для подсудимых Ленинградского областного суда. Эти помещения включали 10 камер с естественным освещением. Заявитель получил пищу в следственном изоляторе утром перед отправкой в суд, а также вечером после возвращения. Наручники применялись к заявителю в суде индивидуально и только во время конвоирования в зал заседаний из камеры и обратно.
52. Заявитель оспорил представленное властями Российской Федерации описание условий транспортировки: по его мнению, тюремный фургон был рассчитан на 10 - 15 человек, однако в действительности в нем перевозились 25 - 27 заключенных, некоторые были вынуждены ехать стоя. Вентиляция была недостаточной.
53. Заявитель далее утверждал, что площадь камеры в Ленинградском областном суде составляла примерно 12 кв. м. В течение дня он находился в ней с 12 - 17 другими заключенными. В камере отсутствовали окна и не работала вентиляция, в связи с чем было очень душно. Кроме того, в день заседания он был разбужен около 4.20 и вернулся поздно вечером; он не получал никакой пищи в течение дня. В зал заседаний он был доставлен с 10 другими заключенными. Они были прикованы наручниками к металлической проволоке и образовали "цепочку".
54. Заявитель также называл условия нескольких поездок из отделения милиции г. Кингисеппа в изолятор № ИЗ-47/1 по железной дороге и автотранспортом бесчеловечными и унижающими достоинство. Каждая поездка продолжалась примерно семь - восемь часов, отсутствовало достаточное пространство для сидения, не работала вентиляция.
B. Мнение Европейского суда
1. Пределы рассмотрения жалобы
55. Европейский суд отмечает, что в своих объяснениях, представленных после того, как жалоба была коммуницирована государству-ответчику, заявитель поставил дополнительный вопрос по статье 3 Конвенции, а именно об условиях транспортировки между отделением милиции г. Кингисеппа и следственным изолятором № ИЗ-47/1.
56. По мнению Европейского суда, новая жалоба не является уточнением первоначальной жалобы заявителя на основании статьи 3 Конвенции в части условий транспортировки, по которой стороны представили свои комментарии. Таким образом, Европейский суд полагает, что в настоящем деле нецелесообразно поднимать указанный вопрос (см. для сравнения, с соответствующими изменениями, Решение Европейского суда от 6 апреля 2004 г. по делу "Скубенко против Украины" (Skubenko v. Ukraine), жалоба № 41152/98).
2. Приемлемость жалобы
57. Европейский суд отмечает, что стороны представили различные описания условий транспортировки заявителя в здание суда 11 декабря 2002 г. и содержания в Ленинградском областном суде.
58. Утверждения сторон о числе заключенных в тюремном фургоне не содержат существенных расхождений. Тем не менее заявитель определенно утверждал, что фургон был рассчитан на 10 - 15 человек, тогда как из документов, представленных властями Российской Федерации, следует, что он был предназначен для перевозки 24 человек. Кроме того, Европейский суд отмечает, что заявитель не оспаривал утверждение властей Российской Федерации о том, что поездка в здание суда продолжалась около получаса.
59. Европейский суд ранее установил нарушение статьи 3 Конвенции в российском деле, где заявитель перевозился в переполненном тюремном фургоне (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Худоеров против Российской Федерации", § 112 - 120), однако в том деле заявитель перевозился в фургоне не менее 200 раз за четыре года содержания под стражей. В настоящем деле заявитель был доставлен в Ленинградский областной суд лишь один раз, и эта поездка заняла в общей сложности примерно час.
60. Что касается условий содержания в камере суда, в то время как власти Российской Федерации указали, что помещение для подсудимых состояло из 10 камер, они не сообщили Европейскому суду размер этих камер. Также ими не представлена информация о числе заключенных в камере заявителя в течение дня.
61. Европейский суд напоминает, что должен убедиться на основании представленных материалов, что условия заключения заявителя представляли собой обращение, выходящее за пределы минимального уровня суровости, для целей применения статьи 3 Конвенции. В этой связи он отмечает, что заявитель содержался в данных условиях в течение ограниченного срока. Хотя площадь камеры в суде, в которой заявитель находился с другими лицами в помещении для подсудимых, потенциально может затрагивать вопрос по статье 3 Конвенции (см. Решение Европейского суда от 9 декабря 2004 г. по делу "Моисеев против Российской Федерации" (Moiseyev v. Russia), жалоба № 62936/00), следует отметить, что он содержался в данной камере всего один день. Кроме того, в данном деле нельзя установить "вне всякого разумного сомнения", что вентиляция, освещение или санитарные условия в камере суда были неприемлемыми с точки зрения статьи 3 Конвенции, или оспорить документы, представленные властями Российской Федерации в отношении применения к заявителю наручников. Наконец, ни власти Российской Федерации, ни заявитель не указали число подсудимых, находившихся в металлической клетке в зале заседаний во время слушания 11 декабря 2002 г.
62. Учитывая изложенное, Европейский суд приходит к выводу, что страдания и трудности, перенесенные заявителем во время транспортировки в Ленинградский областной суд 11 декабря 2002 г. и содержания в помещении суда, не достигли минимального уровня суровости, достаточного, чтобы жалоба относилась к сфере действия статьи 3 Конвенции.
63. Следовательно, данная жалоба является явно необоснованной и подлежит отклонению в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.
III. Предполагаемое нарушение
подпункта "b" пункта 3 статьи 6 Конвенции
64. Заявитель жаловался на невозможность адекватного представления своего дела во время заседания суда кассационной инстанции, поскольку он не мог достать заметки, подготовленные к заседанию. Он ссылался на подпункт "b" пункта 3 статьи 6 Конвенции, который предусматривает:
"3. Каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления имеет как минимум следующие права(...)
b) иметь достаточные... возможности для подготовки своей защиты...".
A. Доводы сторон
65. По мнению властей Российской Федерации, заявитель имел достаточные возможности представлять свое дело, общаться с адвокатом во время заседания суда кассационной инстанции и использовать свои заметки. Он не просил суд объявить перерыв в заседании, чтобы дать ему возможность подготовить свою защиту с адвокатом, и не жаловался на невозможность достать заметки. Власти Российской Федерации также подчеркнули, что к заявителю не применялись наручники во время заседания.
66. Заявитель признал, что во время заседания к нему не применялись наручники; однако он все равно не мог использовать свои заметки из-за крайне стесненных условий в металлической клетке, в которой он находился во время заседания примерно с 10 другими подсудимыми.
B. Мнение Европейского суда
67. Специальные гарантии, воплощенные в пункте 3 статьи 6 Конвенции, иллюстрируют понятие справедливого разбирательства в отношении типичных процессуальных ситуаций, возникающих в уголовных делах, но их существенной целью всегда является обеспечение или содействие обеспечению справедливости уголовного разбирательства в целом. Гарантии, предусмотренные пунктом 3 статьи 6 Конвенции, таким образом, не являются самоцелью и должны соответственно толковаться в свете роли, которую они играют в общем контексте разбирательства (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Майзит против Российской Федерации", § 77).
68. Подпункт "b" пункта 3 статьи 6 Конвенции гарантирует обвиняемому возможность организовать свою защиту надлежащим образом и без ограничения возможности представлять все соответствующие доводы в свою защиту суду, рассматривающему дело, и таким образом влиять на результат разбирательства. Указанное положение нарушается только в случае, если это стало невозможным (см. Решение Европейского суда от 26 июня 1996 г. по делу "Коннолли против Соединенного Королевства" (Connolly v. United Kingdom), жалоба № 27245/95; и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Майзит против Российской Федерации", § 78). Далее, эффективное участие обвиняемого в уголовном разбирательстве должно в равной степени включать право делать заметки, способствующие осуществлению его защиты, независимо от того, представлены ли его интересы адвокатом. На самом деле защите интересов обвиняемого наилучшим образом может способствовать влияние, которое обвиняемый оказывает на ведение дела адвокатом до момента, когда обвиняемому предлагается дать показания (см. Решение Европейского суда от 15 июня 2000 г. по делу "Пулличино против Мальты" (Pullicino v. Malta), жалоба № 45441/99).
69. Возвращаясь к настоящему делу, Европейский суд отмечает, что в ходе кассационного разбирательства заявитель и его адвокат были заслушаны судом, кроме того, адвокат заявителя не была ограничена в использовании всего необходимого для защиты интересов клиента. Утверждение заявителя о том, что он не мог достать свои заметки в маленькой металлической клетке, не подтверждены доказательствами. Кроме того, не доказано, что заявитель воспользовался правом обратить внимание суда, рассматривавшего дело, на этот вопрос. Более того, заявитель не утверждал, что его контактам с адвокатом препятствовали до кассационного разбирательства или в его процессе.
70. С учетом изложенного Европейский суд находит, что при разбирательстве в Ленинградском областном суде заявитель располагал возможностью эффективно представлять свою защиту. Следовательно, данная жалоба является явно необоснованной и подлежит отклонению в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.
IV. Иные предполагаемые нарушения Конвенции
71. Наконец, заявитель со ссылкой на подпункт "c" пункта 1 статьи 5 и статью 6 Конвенции жаловался на незаконность предварительного заключения, предполагаемые фактические и правовые ошибки российских судов и отсутствие достаточного времени для подготовки защиты.
72. Европейский суд рассмотрел иные жалобы, представленные заявителем, и полагает, что с учетом представленных материалов и постольку, поскольку предмет жалоб находится в его юрисдикции, в них не усматривается признаков нарушения прав и свобод, предусмотренных Конвенцией или Протоколами к ней. Следовательно, жалоба в данной части подлежит отклонению в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.
V. Применение статьи 41 Конвенции
73. Статья 41 Конвенции предусматривает:
"Если Европейский суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".
A. Ущерб
74. Заявитель требовал 333000 евро в счет компенсации морального вреда.
75. Власти Российской Федерации утверждали, что требование является необоснованным по причине неприемлемости жалобы.
76. Европейский суд полагает, что заявитель испытал унижение и страдание в связи с унижающими достоинство условиями заключения. Оценивая указанные обстоятельства на справедливой основе, принимая во внимание собственные прецедентные нормы по данному вопросу и учитывая, в частности, срок заключения заявителя, Европейский суд присуждает ему 5000 евро, а также любые налоги, подлежащие начислению на указанную сумму, в счет компенсации морального вреда.
B. Судебные расходы и издержки
77. Заявитель требовал возмещения судебных издержек, понесенных в рамках разбирательства перед Европейским судом, оставив сумму на усмотрение Европейского суда.
78. Власти Российской Федерации утверждали, что требование заявителя в части судебных издержек не представлено в достаточно подробной разбивке по составным элементам и подлежит отклонению.
79. В соответствии с прецедентной практикой Европейского суда заявитель имеет право на возмещение расходов и издержек только в части, в которой они были действительно понесены, являлись необходимыми и разумными по размеру (см., в частности, Постановление Европейского суда по делу "Худобин против Российской Федерации" (Khudobin v. Russia), жалоба № 59696/00, § 147, ECHR 2006-... (извлечение)). Что касается настоящего дела, Европейский суд отмечает, что заявитель не представил соглашение о размере гонорара, заключенное с адвокатом, или иные документы, имеющие отношение к требуемым судебным расходам. Таким образом, не доказано, что они были действительно понесены. Следовательно, Европейский суд не присуждает каких-либо сумм по данному основанию.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
80. Европейский суд счел, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО СУД ЕДИНОГЛАСНО:
1) признал жалобу на основании статьи 3 Конвенции приемлемой в части условий содержания в отделении милиции г. Кингисеппа и следственном изоляторе № ИЗ-47/1, а в остальной части неприемлемой;
2) постановил: что имело место нарушение статьи 3 Конвенции;
3) постановил:
a) что власти государства-ответчика обязаны в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявителю 5000 евро (пять тысяч евро) в качестве компенсации морального вреда, подлежащие переводу в рубли по курсу, который будет установлен на день выплаты, а также любые налоги, подлежащие начислению на указанную сумму;
b) что с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;
4) отклонил оставшуюся часть требований заявителя о справедливой компенсации.
Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 26 июня 2008 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
Председатель Палаты Суда
Пэр ЛОРЕНСЕН
Секретарь Секции Суда
Клаудия ВЕСТЕРДИК
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
FIFTH SECTION
CASE OF SELEZNEV v. RUSSIA
(Application No. 15591/03)
JUDGMENT<*>
(Strasbourg, 26.VI.2008)
--------------------------------
<*>This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Seleznev v. Russia,
The European Court of Human Rights (Fifth Section), sitting as a Chamber composed of:
Peer Lorenzen, President,
Rait Maruste,
Karel Jungwiert,
Anatoly Kovler,
Renate Jaeger,
Isabelle {Berro-Lefevre},
Zdravka Kalaydjieva, judges,
and Claudia Westerdiek, Section Registrar,
Having deliberated in private on 3 June 2008,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 15591/03) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms ("the Convention") by a Russian national, Mr Aleksandr Nikolayevich Seleznev ("the applicant"), on 15 April 2003.
2. The applicant was represented by Ms O. Dmitriyeva, a lawyer practising in Kingisepp. The Russian Government ("the Government") were initially represented by Mr P. Laptev, the former Representative of the Russian Federation at the European Court of Human Rights, and subsequently by their Representative, Mrs V. Milinchuk.
3. On 2 October 2006 the Court decided to give notice of the application to the Government. Under the provisions of Article 29 § 3 of the Convention, it decided to examine the merits of the application at the same time as its admissibility.
4. The Government objected to the joint examination of the admissibility and merits of the application. Having examined the Government"s objection, the Court dismissed it.
THE FACTS
I. The circumstances of the case
5. The applicant was born in 1950 and lives in Kingisepp, Leningrad Region.
A. Criminal proceedings against the applicant
6. On 8 March 2001 the applicant was arrested on suspicion of extortion.
7. In 2001 the applicant complained several times to a local prosecutor about the alleged unlawfulness of his detention. It appears that he never received any reply.
8. On 19 November 2001 the preliminary investigation was completed.
9. On 29 November 2001 the investigator allegedly interrupted the examination of the case file by the applicant and his lawyer. Numerous complaints by the applicant in this respect to the prosecutor"s office were of no avail.
10. On 19 April 2002 the Kingisepp Town Court, following adversarial proceedings in the course of which many witnesses including co-defendants and victims gave evidence, convicted the applicant of extortion and sentenced him to six years" imprisonment.
11. The applicant and his lawyer appealed against this judgment. On 11 December 2002 the Leningrad Regional Court, having heard the applicant and his lawyer, upheld the judgment of 19 April 2002. According to the applicant, in the courtroom he was kept in a metal cage measuring two or two and a half square metres with ten other defendants, and had no room in the cage to take out his notes and use them.
B. Conditions of the applicant"s detention and transport
1. Conditions of detention in the temporary
detention unit of the Kingisepp police department
12. Between 8 and 25 March 2001 and between 26 February and 30 May 2002 the applicant was held in the temporary detention unit of the Kingisepp police department (Изолятор временного содержания г. Кингисеппа) in cells Nos. 10 and 11. The applicant stated that cell No. 10 had measured fifteen square metres and had held eight to ten inmates; and cell No. 11 had measured eight square metres and had held four inmates. The detainees had never had exercise outside. The applicant was not allowed to take a shower between 8 and 25 March 2001; between 26 February and 30 May 2002 he took a shower only three times. The ventilation never worked, the windows were covered with metal shutters, and the detainees were not provided with bedding or mattresses. The applicant and other detainees had to use the toilet in front of their cellmates, and they did not have a table to eat at. According to the applicant, these detention conditions led to deterioration of his eyesight and caused hypertension and bronchitis. Furthermore, the detainees never had daily outdoor exercise.
13. The Government confirmed that the inmates had been prevented from taking showers because of maintenance work. No further information on conditions of detention in the temporary detention unit of the Kingisepp police department was provided by the Government.
14. The applicant produced written statements by Mr L. and Mr R., who had been detained in cell No. 10 in the Kingisepp police department in 2002 and 2004 respectively. They confirmed the applicant"s account of the conditions of detention there, namely that the cell measured fifteen square metres and held eight inmates; that the sanitary conditions were terrible and that no shower or daily outdoor exercise had been provided.
2. Conditions of detention in pre-trial
detention facility IZ-47/1, Saint Petersburg
15. From 25 March 2001 to 25 February 2002, and then from 30 May 2002 to 8 January 2003, the applicant was held in pre-trial detention facility IZ-47/1, Saint Petersburg, in different cells.
16. The applicant asserted that the cells had been overcrowded. All the cells had measured approximately 8.5 sq m, had had six beds and had accommodated from eight to thirteen inmates. In particular, in cells Nos. 428a and 679 the applicant had been kept with twelve other detainees, and in cells Nos. 694, 682 and 681 there were ten, nine and eight inmates respectively. The cells had been seriously infested with insects, rats and mice. The applicant had had no separate bed or appropriate bedding, and the inmates had slept in shifts. The cells where the applicant had been held had had no ventilation. As the windows had no glass and had only been covered with metal shutters, in winter the temperature had been extremely low and in summer the cells had been hot, stuffy and damp. There had been insufficient access to daylight. The toilet had been less than one metre from the table and the applicant had had to use it in front of his cellmates. The detainees" attempts to curtain the toilet were punished by wardens.
17. The Government submitted that the applicant had been held in nine different cells (Nos. 258, 448, 933, 428a, 676, 694, 679, 682 and 681). Each cell measured eight square metres. According to the Government, no information on the number of inmates in the cells was available, as the documents had been destroyed. All cells had been equipped with heating, natural ventilation, water supply, daylight and artificial light, and with a lavatory pan. The lavatory pan had been separated from the living area by a wall 1.5 m in height. The inmates had been allowed to take a shower once a week. The applicant had had an individual sleeping place and bedding. He had had one hour"s outside exercise a day. The sanitary conditions and temperature in the cells had been adequate, and the cells had been disinfected on a monthly basis. Furthermore, during the detention period the applicant had had regular medical examinations and received appropriate treatment.
18. The applicant produced written statements by Mr L. and Mr R., who had been detained in detention facility IZ-47/1, Saint Petersburg, in 2002 and 2004 respectively. They confirmed the applicant"s account of the conditions of detention there, namely that the cells were constantly overcrowded and the detainees always slept in shifts.
3. Complaints to various authorities
19. According to the applicant, he had complained numerous times to the courts, the Leningrad Regional Prosecutor"s Office, and the detention facilities management, but either had no reply or had been told "the conditions were the same for all". He stated that he had submitted at least nine written complaints concerning the inhuman conditions of his detention and had complained verbally every day.
20. According to the Government"s submissions, the applicant had complained about the conditions of detention in the Kingisepp police department on 16 and 27 May 2002 and had received a reply on 31 May 2002 about the impossibility of taking a shower for technical reasons. During the whole period of his detention in IZ-47/1 he had lodged only one complaint with the Kingisepp Court.
4. The conditions of transport between the
detention facility and the courthouse and the conditions
of confinement at the courthouse
(a) Conditions of transport to and from the courthouse
21. On 11 December 2002 the applicant was taken to the Leningrad Regional Court for the appeal hearing.
22. The applicant contended that the conditions of his transport to the courthouse and back to the detention facility on 11 December 2002 had been appalling. He had been transported in a special car, designed for ten to fifteen people, with twenty-five to twenty-seven other detainees. The car had been so crowded that the wardens had not been able to close the door and had had to use force to push the detainees in. They had not been able to move during the journey because of the cramped conditions.
23. The Government submitted that the applicant had been transported in a special prison van equipped for the transport of detainees in accordance with applicable standards and designed for twenty-four people. The Leningrad Regional Court is located 2.8 kilometres from IZ-47/1, and the travel time did not exceed 30 minutes.
(b) Conditions of detention at the Leningrad Regional Court
24. The applicant stated that before and after the hearing he had been confined to a small unventilated courthouse cell (комната для задержанных) measuring approximately twelve square metres, together with twelve to seventeen other defendants. There were no windows and people had had to remain standing. The applicant had received no food on the hearing day.
25. The applicant had been brought to the courtroom with ten other defendants. They had all been handcuffed to a steel wire, which surrounded the group ("group handcuffing").
26. The Government submitted that the detention unit of the Leningrad Regional Court had ten cells, was equipped with a toilet and wash stand and had natural light. The cells had mandatory ventilation and lighting. Handcuffs were used only to convey the applicant to the courtroom and back; there was no "group handcuffing".
II. Relevant domestic law
27. Section 23 of the Detention of Suspects Act (Federal Law No. 103-FZ of 15 July 1995) provides that detainees should be kept in conditions which satisfy sanitary and hygienic requirements. They should be provided with an individual sleeping place and given bedding, tableware and toiletries. Each inmate should have no less than four square metres of personal space in his or her cell. According to section 24, administration of detention facilities shall meet the sanitary and hygienic requirements which secure the detainees" health.
III. Relevant international documents
28. Relevant international documents and reports concerning the conditions in Russian penitentiary establishments can be found in the judgment of 25 October 2005 in the case of Fedotov v. Russia, (No. 5140/02, §§ 54 - 55), judgment of 10 May 2007 in the case of Benediktov v. Russia, (No. 106/02, § 21) and judgment of 8 November 2005 in the case of Khudoyorov v. Russia (No. 6847/02, §§ 97 - 98).
THE LAW
I. Alleged violation of Article 3 of the Convention
on account of the conditions of the applicant"s detention
29. The applicant complained that conditions of his detention in the Kingisepp police department and detention facility IZ-47/1 of Saint Petersburg had been inhuman and degrading in breach of Article 3 of the Convention which reads as follows:
"No one shall be subjected to torture or to inhuman or degrading treatment or punishment."
A. Submissions by the parties
30. The Government stated that the complaint about the detention conditions in the Kingisepp police department should be rejected as out of time. The applicant complained about the conditions in this facility on 16 and 27 May 2002 and received a reply on 31 May 2002, whereas the application had been submitted more than six months later. The Government also argued, with respect to conditions in the detention facility IZ-47/1, that the applicant had not exhausted the domestic remedies available to him. In particular, he had not complained to the prosecutor"s office about the conditions of his detention, or lodged a civil action with any court.
31. The Government further submitted that detention conditions in facility. IZ-47/1 had been adequate. They annexed to their submissions a copy of a certificate issued by the Federal Service for the Execution of Sentences, confirming that the applicant had been provided with an individual sleeping place and bedding, which had been laundered once a week. The sanitary, hygienic and temperature conditions had been satisfactory.
32. The applicant challenged the Government"s description of the conditions in detention facility. IZ-47/1 and insisted that they had been unacceptable. He submitted that the cells had at all times been severely overcrowded and the cell area per detainee had been insufficient, that the toilet offered no privacy, and that the lighting had been dim. Despite his repeated complaints he had not been provided with sufficient medical assistance.
B. The Court"s assessment
1. Admissibility
33. The Court notes, as far as exhaustion of domestic remedies is concerned, that the applicant complained about the degrading conditions of his detention several times, both to the prosecutor"s office and the trial court, which was accepted by the Government. The Court therefore considers that the authorities were thereby made sufficiently aware of the applicant"s situation. It is true that he did not lodge separate complaints with the courts or prosecutor"s offices as suggested by the Government. However the Government did not demonstrate what redress could have been afforded to the applicant by such a measure, taking into account that the problems arising from the conditions of his detention were apparently of a structural nature and did not only concern his personal situation (see Kalashnikov v. Russia (dec.), No. 47095/99, 18 September 2001, Mamedova v. Russia, No. 7064/05, § 57, 1 June 2006 and Benediktov v. Russia, No. 106/02, §§ 29 - 30, 10 May 2007). The Court therefore finds that this complaint cannot be rejected for failure to exhaust domestic remedies.
34. The Court reiterates that Article 35 § 1 of the Convention permits it to deal with a matter only if the application is lodged within six months of the date of the final decision in the process of exhaustion of domestic remedies. It also reiterates that in cases where there is a continuing situation, the six-month period runs from the cessation of that situation (see Koval v. Ukraine (dec.), No. 65550/01, 30 March 2004). In the instant case, during the period of his detention the applicant was held in two detention facilities and was transferred to other facilities several times. Therefore, with respect to the Government objection that the application in respect of detention conditions in the Kingisepp police department had been submitted too late, the question to be resolved is whether the whole period of the applicant"s detention constitutes a "continuing situation", and thus meets the six-month criterion.
35. The Court reiterates that the concept of a "continuing situation" refers to a state of affairs in which there are continuous activities by or on the part of the State which render the applicant a victim (see Posti and Rahko v. Finland, No. 27824/95, § 39, ECHR 2002-VII). Complaints which have as their source specific events which occurred on identifiable dates cannot be construed as referring to a continuing situation (see Camberrow MM5 AD v. Bulgaria, (dec.), No. 50357/99, 1 April 2004). Hence, the Court has previously refused to treat the time spent by applicants in different detention facilities as a continuing situation in cases where their complaints related to specific episodes, such as force-feeding (see Nevmerzgitskiy v. Ukraine (dec.), No. 58825/00, 25 November 2003), failure to render medical assistance at different facilities (see Tarariyeva v. Russia (dec.), No. 4353/03, 11 October 2005) or complaints relating to different detention regimes (see Nurmagomedov v. Russia (dec.), No. 30138/02, 16 September 2004). The Court has also refused to take into account an applicant"s earlier periods of detention where his complaints mainly concerned the conditions of the most recent detention (see Khudoyorov v. Russia (dec.), No. 6847/02, 22 February 2005). Further, where an applicant has been released between different periods of detention, the Court has limited the scope of its examination to the later period (see Dvoynykh v. Ukraine, No. 72277/01, § 46, 12 October 2006, and Grishin v. Russia, No. 30983/02, § 83, 15 November 2007).
36. In the present case, the applicant complained about the conditions of his detention at two institutions, and he did so consistently. It appears that throughout the whole period of his detention he was not released at any time and the detention conditions remained substantially identical; the applicant"s transfer from one facility to another did not in any way change his situation. His complaints do not relate to any specific event but concern the whole range of problems regarding the sanitary conditions, the temperature in the cells, overcrowding and so on, which he suffered during the entire period of his detention. It follows that the applicant"s detention in the Kingisepp police department and detention facility No. IZ/47 can be regarded as a continuous situation. Accordingly, the Court dismisses the Government"s objection.
37. The Court further notes that this complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
2. Merits
38. An outline of the Court"s case-law under Article 3 of the Convention on account of the conditions of detention can be found in a number of judgments concerning Russia (see, in particular, Kalashnikov v. Russia, No. 47095/99, §§ 95 et seq., ECHR 2002-VI, and Mayzit v. Russia No. 63378/00, §§ 34 et seq., 20 January 2005), and the Court does not consider it necessary to repeat it here.
39. The Court observes that the parties disagreed as to the specific conditions of the applicant"s detention. However, there is no need for the Court to establish the truth of each and every allegation, since it considers that those facts that are not in dispute give it sufficient grounds to make substantive conclusions on whether the conditions of the applicant"s detention amounted to treatment contrary to Article 3 of the Convention.
40. The main characteristic which the parties have agreed upon is the measurements of the cells. However, the applicant claimed that the number of inmates severely exceeded the cells" designed capacity; the Government were unable to indicate the exact number of inmates in the cells, alleging that the relevant documents had been destroyed.
41. In this respect, the Court observes that Convention proceedings, such as the present application, do not in all cases lend themselves to a rigorous application of the principle affirmanti incumbit probatio (he who alleges something must prove that allegation) because in certain instances the respondent Government alone have access to information capable of corroborating or refuting these allegations. A failure on a Government"s part to submit such information without a satisfactory explanation may give rise to the drawing of inferences as to the well-foundedness of the applicant"s allegations (see, among other authorities, Fadeyeva v. Russia, No. 55723/00, § 79, ECHR 2005-IV, and Ahmet {Ozkan} and Others v. Turkey, No. 21689/93, § 426, 6 April 2004).
42. Having regard to the above-mentioned principles, in the absence of any official data as to the number of detainees the Court will examine the issue concerning the number of inmates in the cells on the basis of the applicant"s submissions, confirmed by his former cell-mates Mr L. and Mr R.
43. The applicant argued that the cells in the Kingisepp police department had measured fifteen and eight square metres and had held eight to ten and four inmates respectively, thus giving 1.5 - 2 sq. m of space per inmate. The cells in detention facility IZ/47 measured eight square metres, were equipped with six bunks and usually accommodated eight to thirteen inmates. Inmates were thus afforded about 0.6 - 1 sq m of personal space.
44. The applicant"s situation was further exacerbated by the fact that he could not take a shower often enough and had to share the bed with other detainees, taking turns to sleep.
45. Irrespective of the reasons for the overcrowding and lack of shower facilities, the Court considers that it is incumbent on the respondent Government to organise its penitentiary system in such a way as to ensure respect for the dignity of detainees, regardless of financial or logistical difficulties (see Mamedova, cited above, § 63).
46. The Court has frequently found a violation of Article 3 of the Convention on account of a lack of personal space afforded to detainees (see Khudoyorov v. Russia, No. 6847/02, § 104 et seq., ECHR 2005-... (extracts); Labzov v. Russia, No. 62208/00, § 44 et seq., 16 June 2005; Novoselov v. Russia, No. 66460/01, § 41 et seq., 2 June 2005; Mayzit v. Russia, cited above, § 39 et seq.; Kalashnikov v. Russia, cited above, § 97 et seq.; and Andrey Frolov v. Russia, No. 205/02, § 43 and seq., 29 March 2007, which also concerned detention facility. IZ-47/1, Saint Petersburg).
47. Having regard to its case-law on the subject and the material submitted by the parties, the Court notes that the Government have not put forward any fact or argument capable of persuading it to reach a different conclusion in the present case. Although in the present case there is no indication that there was an explicit intention to humiliate or debase the applicant, the Court finds that the fact that the applicant was obliged to live, sleep and use the toilet in the same cell with so many other inmates for about two years was itself sufficient to cause distress or hardship of an intensity exceeding the unavoidable level of suffering inherent in detention, and arouse in him feelings of fear, anguish and inferiority capable of humiliating and debasing him.
48. There has therefore been a violation of Article 3 of the Convention on account of the conditions of the applicant"s detention in the temporary detention unit of the Kingisepp police department and in detention facility. IZ-47/1, Saint Petersburg.
II. Alleged violation of Article 3 of the
Convention on account of the conditions of the applicant"s
transportation to and detention at the courthouse
49. The applicant complained that on 11 December 2002 he had been transported in a prison van to and from the Leningrad Regional Court and had been kept in the court cell in inhuman and degrading conditions incompatible with Article 3 of the Convention.
A. Submissions by the parties
50. The Government submitted that a special prison van, in which the applicant had been transported on 11 December 2002, was designed for twenty-four people. They annexed a certificate issued by the Board for Security of Suspects and Accused, according to which the conditions of the applicant"s transportation had been satisfactory; there had been twenty-three detainees and one police officer in the van. The travel time had been around 30 minutes. According to the Government, the conditions of the applicant"s transport had been compatible with Article 3 of the Convention. Furthermore, the Government emphasised that the applicant had never lodged any complaint in respect of the conditions of his transportation.
51. In the Government"s view, there had been no violation of Article 3 as regards the conditions of the applicant"s detention in the Leningrad Court"s temporary detention unit either. The unit had 10 cells and natural light. The applicant had received food in the detention facility in the morning before departure for the court and in the evening after he had been brought back. In the court he had been handcuffed individually, and only on the way from the detention cell to the courtroom and back.
52. The applicant challenged the Government"s description of the conditions of transport: in his view, the prison van was designed for ten to fifteen people, however in fact there had been twenty-five to twenty-seven detainees, some of whom had had to remain standing. There had been insufficient ventilation.
53. The applicant further submitted that the cell in the Leningrad Regional Court measured approximately twelve square metres. Throughout the day he had had to share it with twelve to seventeen other detainees. There had been no window and the ventilation did not work, so the cell was extremely stuffy. Furthermore, on the day of the hearing he had been woken up at around 4.20 a.m. and returned late in the evening; he had not been given any food during the day. He had been brought to the courtroom handcuffed with 10 other detainees to a metal cable so that they formed a "chain".
54. The applicant also described the conditions on his numerous journeys from the Kingisepp police department to IZ 47/1 on trains and in cars as inhuman and degrading. Each trip had lasted approximately seven to eight hours, there had not been enough room to sit down, and the ventilation had never worked.
B. The Court"s assessment
1. Scope of the complaint
55. The Court notes that in his observations after the communication of the case to the respondent Government the applicant raised an additional issue under Article 3 of the Convention, namely the conditions of transportation between the Kingisepp police department and detention facility IZ 47/1.
56. In the Court"s view, this new complaint is not an elaboration of the applicant"s original complaint under Article 3 with respect to conditions of transportation, on which the parties have commented. The Court considers, therefore, that it is not appropriate now to take this matter up in the present context (compare, mutatis mutandis, Skubenko v. Ukraine (dec.), No. 41152/98, 6 April 2004).
2. Admissibility
57. The Court notes that the parties submitted different accounts of the conditions of the applicant"s transport to the courthouse on 11 December 2002 and his detention at the Leningrad Regional Court.
58. The parties" submissions on the number of detainees in the prison van did not substantially diverge. Nevertheless, the applicant stated definitely that the van had been intended to transport ten to fifteen people, whereas according to the documents presented by the Government it was designed for twenty-four. Furthermore, the Court observes that the applicant did not contest the Government"s statement that the journey to the courthouse took about thirty minutes.
59. The Court has previously found a violation of Article 3 of the Convention in a Russian case where the applicant was transported in an overcrowded prison van (see Khudoyorov, cited above, §§ 112 - 20), however the applicant in that case was transported in that van no fewer than 200 times in four years of detention. In the instant case the applicant was taken to the Leningrad Regional Court only once, and this trip took approximately one hour both ways.
60. As far as the detention conditions in the court cell are concerned, whereas the Government indicated that the temporary detention unit premise of the Leningrad Regional Court had ten cells, they did not tell the Court the size of the cells. Neither did they provide any information about the number of detainees in the applicant"s cell throughout the day.
61. The Court reiterates that it must be satisfied, on the basis of the materials before it, that the conditions of the applicant"s detention constituted treatment which exceeded the minimum threshold for Article 3 of the Convention to apply. In that connection, it notes that the applicant"s detention in these conditions was of limited duration. Even though the size of the court cell which he shared with other prisoners in the temporary detention unit could potentially raise an issue under Article 3 of the Convention (see Moiseyev v. Russia, (dec.), No. 62936/00, 9 December 2004), it is to be observed that he was only confined there for a period of one day. Furthermore, in the present case it cannot be established "beyond reasonable doubt" that ventilation, lighting or sanitary conditions in the court cell were unacceptable from the standpoint of Article 3, nor is it possible to contest the documents produced by the Governments with respect to the handcuffing of the applicant. Finally, neither the Government nor the applicant specified the number of defendants who were in the metal cage in the courtroom with the applicant during the hearing on 11 December 2002.
62. Given the above considerations, the Court concludes that the distress and hardship the applicant endured during his transportation to the Leningrad Regional Court on 11 December 2002 and his detention in the court"s premises did not attain a minimum level of severity sufficient to bring the complaint within the scope of Article 3 of the Convention.
63. It follows that this complaint is manifestly ill-founded and must be rejected in accordance with Article 35 §§ 3 and 4 of the Convention.
III. Alleged violation of Article 6 § 3 (b)
of the Convention
64. The applicant complained that he could not adequately state his case during the appeal hearing as he could not take out the notes he had prepared for the hearing. He referred to Article 6 § 3 (b) of the Convention which reads as follows:
"3. Everyone charged with a criminal offence has the following minimum rights:...
(b) to have adequate... facilities for the preparation of his defence..."
A. Submissions by the parties
65. In the Government"s submission, the applicant had had ample opportunity to state his case, to communicate with his lawyer during the appeal hearing and to use his notes. He had not requested the court to interrupt the hearing to give him time to prepare his defence with his lawyer, and had never complained that he was unable to take out his notes. The Government also emphasised that the applicant had not been handcuffed during the hearing.
66. The applicant agreed that he had not been handcuffed throughout the trial; however he had still been prevented from using his notes due to the very cramped conditions in the metal cage in which he had been kept during the hearing with about ten other defendants.
B. The Court"s assessment
67. The specific guarantees laid down in Article 6 § 3 exemplify the notion of fair trial in respect of typical procedural situations which arise in criminal cases, but their intrinsic aim is always to ensure, or contribute to ensuring, the fairness of the criminal proceedings as a whole. The guarantees enshrined in Article 6 § 3 are therefore not an end in themselves, and they must accordingly be interpreted in the light of the function which they have in the overall context of the proceedings (see Mayzit v. Russia, cited above, § 77).
68. Article 6 § 3 (b) guarantees that the accused must have the opportunity to organise his defence in an appropriate way and without restrictions on the opportunity to put all relevant defence arguments before the trial court, and thus to influence the outcome of the proceedings. The provision is violated only if this is made impossible (see Connolly v. the United Kingdom (dec.), No. 27245/95, 26 June 1996, and Mayzit v. Russia, cited above, § 78). Further, an accused"s effective participation in his criminal trial must equally include the right to make notes in order to facilitate the conduct of his defence, irrespective of whether or not he is represented by counsel. Indeed, the defence of the accused"s interests may best be served by the contribution which the accused makes to his lawyer"s conduct of the case before the accused is called to give evidence (see Pullicino v. Malta (dec.), No. 45441/99, 15 June 2000).
69. Turning to the present case, the Court notes that during the appeal hearing both the applicant and his lawyer were heard by the court, furthermore, the applicant"s lawyer had not in any way been restricted from using whatever she needed in order to defend her client"s interests. The applicant"s allegation that he had been unable to take out his notes in a small metal cage remain unsupported by any evidence. Nor has it been shown that the applicant at any moment availed himself of the right to bring this issue to the attention of the court which heard the case. Moreover, the applicant never claimed that he had been impeded in his contacts with his counsel either before or during the appeal hearing.
70. Having regard to the above considerations, the Court finds that the proceedings before the Leningrad Regional Court afforded the applicant an effective opportunity to present his defence. It follows that this complaint is manifestly ill-founded and must be rejected in accordance with Article 35 §§ 3 and 4 of the Convention.
IV. Other alleged violations of the Convention
71. Lastly, the applicant relied on Article 5 § 1 (c) and Article 6, complaining of unlawful pre-trial detention, alleged errors of fact and law committed by the domestic courts, and lack of sufficient time to prepare his defence.
72. The Court has examined the remainder of the applicant"s complaints and considers that, in the light of all the material in its possession and in so far as the matters complained of are within its competence, they do not disclose any appearance of a violation of the rights and freedoms set out in the Convention or its Protocols. It follows that this part of the application should be declared inadmissible pursuant to Article 35 §§ 3 and 4 of the Convention.
V. Application of Article 41 of the Convention
73. Article 41 of the Convention provides:
"If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party."
A. Damage
74. The applicant claimed 333,000 euros (EUR) in respect of non-pecuniary damage.
75. The Government averred that the claim was unsubstantiated because the application was inadmissible.
76. The Court considers that the applicant suffered humiliation and distress because of the degrading conditions of his detention. Making its assessment on an equitable basis, having regard to its case-law on the subject and, taking into account, in particular, the term of the applicant"s detention, the Court awards the applicant EUR 5,000, plus any tax that may be chargeable, in respect of non-pecuniary damage.
B. Costs and expenses
77. The applicant claimed compensation in respect of his legal costs for the proceedings before the Court, leaving its amount to the Court"s discretion.
78. The Government stated that the applicant"s claim in respect of legal costs was not set out in sufficient detail and should be dismissed.
79. According to the Court"s case-law, an applicant is entitled to the reimbursement of costs and expenses only in so far as it has been shown that these have been actually and necessarily incurred and are reasonable as to quantum (see, among many other authorities, Khudobin v. Russia, No. 59696/00, § 147, ECHR 2006-... (extracts). In the present case, the Court notes that the applicant failed to present a legal fees agreement with his lawyer or other document in respect of the claimed legal expenses, which have not therefore been shown to have been actually incurred. Therefore, the Court does not make any award under this head.
C. Default interest
80. The Court considers it appropriate that the default interest should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
1. Declares the complaint under Article 3 on account of conditions of detention in the Kingisepp police department and detention facility No. IZ-47/1 admissible and the remainder of the application inadmissible;
2. Holds that there has been a violation of Article 3 of the Convention;
3. Holds
(a) that the respondent State is to pay the applicant, within three months from the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, EUR 5,000 (five thousand euros) in respect of non-pecuniary damage plus any tax that may be chargeable, to be converted into Russian roubles at the rate applicable at the date of settlement;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amounts at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points.
4. Dismisses the remainder of the applicant"s claim for just satisfaction.
Done in English, and notified in writing on 26 June 2008, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.
Peer LORENZEN
President
Claudia WESTERDIEK
Registrar