Постановление Европейского суда по правам человека от 09.07.2009 Дело Генералов (generalov) против Российской Федерации [рус., англ.]

(неофициальный перевод)<*>

ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ

ДЕЛО "ГЕНЕРАЛОВ (GENERALOV) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"

(Жалоба № 24325/03)

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

(Страсбург, 9 июля 2009 года)

--------------------------------

<*>Перевод на русский язык Николаева Г.А.

По делу "Генералов против Российской Федерации" Европейский суд по правам человека (Первая секция), заседая Палатой в составе:

Христоса Розакиса, Председателя Палаты,

Нины Ваич,

Анатолия Ковлера,

Элизабет Штейнер,

Ханлара Гаджиева,

Джорджио Малинверни,

Георга Николау, судей,

а также при участии Андре Вампаша, заместителя Секретаря Секции Суда,

заседая за закрытыми дверями 18 июня 2009 г.,

вынес в указанный день следующее Постановление:

ПРОЦЕДУРА

1. Дело было инициировано жалобой № 24325/03, поданной против Российской Федерации в Европейский суд по правам человека (далее - Европейский суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция) гражданином Российской Федерации Юрием Михайловичем Генераловым (далее - заявитель) 23 октября 2002 г.

2. Власти Российской Федерации были представлены бывшими Уполномоченными Российской Федерации при Европейском суде по правам человека П.А. Лаптевым и В.В. Милинчук.

3. Заявитель, в частности, жаловался на нарушения статей 3 и 13 Конвенции в связи с условиями его содержания в исправительном учреждении, на нарушение статьи 3 Конвенции в связи с предполагаемым жестоким обращением, на нарушение статьи 3 Конвенции в связи с предполагаемым уклонением от диагностирования и лечения туберкулеза в период его содержания под стражей и на нарушение статьи 6 Конвенции в связи с отсутствием доступа к суду.

4. Решением от 15 ноября 2007 г. Европейский суд признал жалобу частично приемлемой.

5. Власти Российской Федерации подали дополнительные письменные объяснения (пункт 1 правила 59 Регламента Суда), а заявитель воздержался от этого.

ФАКТЫ

I. Обстоятельства дела

6. Заявитель родился в 1967 году и проживает в поселке Ферзиково Калужской области.

A. Общие условия содержания под стражей

7. С 24 августа 2001 г. по 27 декабря 2002 г. заявитель отбывал наказание за кражу в исправительном учреждении ЖХ-385/5<*>(далее - ЖХ-385/5, или тюрьма) в поселке Леплей Республики Мордовия.

--------------------------------

<*>В прессе учреждение ЖХ-385/5 упоминается как колония строгого режима для бывших сотрудников правоохранительных органов (прим. переводчика).

8. В период лишения свободы заявитель содержался в следующих блоках<*>тюрьмы:

--------------------------------

<*>Слово, переведенное как "блок", в постановлениях Европейского суда иногда переводится как "отряд", подразделение заключенных, содержащихся в исправительном учреждении (прим. переводчика).

i) с 24 августа 2001 г. по март 2002 г. в блоке № 6;

ii) с марта по август 2002 г. в блоке особого режима;

iii) с сентября по декабрь 2002 г. в блоке № 2.

9. Описание сторонами условий содержания в ЖХ-385/5 различается в ряде пунктов.

1. Версия заявителя

10. Заявитель утверждал, что блок № 6 имел площадь 336 кв. м, включал общежитие, склад, столовую и комнату общего пользования. В блоке находилось приблизительно 200 заключенных, и поскольку спальных мест не хватало, заявителю приходилось спать в комнате общего пользования на составленных табуретках. Блок имел только пять умывальников, в которых иногда не было воды.

11. Блок № 2 имел площадь 280 кв. м, включал общежитие, склад, столовую и комнату общего пользования. В блоке находилось приблизительно 200 заключенных, и поскольку спальных мест не хватало, заявителю вновь было отведено спальное место в комнате общего пользования на составленных табуретках. Блок имел только пять умывальников.

12. Туалетное помещение, состоявшее из пяти отсеков, использовалось четырьмя блоками (N 2, 6, 7 и 9), в которых содержалось в общей сложности около 700 заключенных.

13. В помещениях блоков, в которые имели доступ заключенные, отсутствовали возможности кипячения воды.

14. Вода в душе обычно была чуть теплой; заключенные вынуждены были часами ждать своей очереди для принятия душа. Заключенные не имели достаточного места для хранения личных вещей и должны были сушить выстиранные вещи в жилых помещениях, что вызывало постоянную духоту и неприятный запах. Жилыми помещениями и столовой пользовались заключенные, страдавшие туберкулезом, что вызывало распространение болезни. Власти не соблюдали тюремные правила о питании и предоставлении одежды и туалетных принадлежностей. Заключенные месяцами получали ячменную кашу три раза в сутки, но вообще не получали овощей, рыбы или мяса и иногда не получали чая неделями. Заявителю были выданы матрас, две простыни и свитер, но тюремная администрация не выдала ему одеяла, полотенец, белья, иной одежды, обуви или зубной пасты.

15. В период его содержания заявитель неоднократно водворялся в штрафной изолятор. В штрафном изоляторе ему еженедельно брили голову, и при входе надзирателя он был обязан вставать к стене с поднятыми руками и ладонями, повернутыми наружу.

16. Свою версию условий содержания в учреждении заявитель подтвердил рядом письменных показаний иных заключенных ЖХ-385/5, датированных 2 - 4 ноября 2002 г., которые были представлены в национальном разбирательстве (см. ниже, подраздел 3). Соответствующая часть этих показаний может быть изложена следующим образом.

17. Х. указывал, что начиная с декабря 2001 г. он содержался в блоке № 10. В блоке находилось 170 заключенных, часть которых, включая самого Х., была заражена туберкулезом; на каждого заключенного приходилось около 1,4 кв. м личного пространства. На всех заключенных блока приходилось только шесть умывальников; кухня имела площадь 2 кв. м; имелась комната общего пользования, но она также была превращена в общежитие из-за переполненности. Х. позднее отказался от этих показаний (см. его показания 2004 года в числе документов, представленных властями Российской Федерации, ниже, в подразделе 2).

18. И. утверждал, что блок № 7 был переполнен, уточняя, что на каждого заключенного приходилось не более 0,5 кв. м личного пространства.

19. Н., который содержался в блоке № 10, писал, что заключенные двух блоков (то есть в общей сложности около 320 человек) пользовались туалетными помещениями, состоящими из восьми отсеков, и что количество умывальников было недостаточным (около 40 заключенных на умывальник). Он также указывал на серьезную переполненность, наличие туберкулезных больных среди заключенных и неудовлетворительное снабжение.

20. Б. утверждал, что блок № 6, в котором находилось около 200 заключенных, имел только шесть умывальников. Заключенные блоков № 2, 6, 7 и 9 (в общей сложности около 600 человек) использовали туалетные помещения, состоящие всего из семи отсеков, что затрудняло доступ к ним. Он также указывал на переполненность в блоке № 6, утверждая, что на каждого заключенного приходилось не менее 1 кв. м личного пространства, и жаловался на крайне неудовлетворительное снабжение.

21. С., который содержался в блоке № 10, указывал на крайне неудовлетворительное снабжение, необеспеченность одеждой или обувью и нехватку туалетных принадлежностей. Он также ссылался на переполненность, утверждая, что на каждого заключенного приходилось около 1,4 - 1,5 кв. м личного пространства, и что среди заключенных находились туберкулезные больные. Он отмечал, что на блок, в котором содержалось свыше 170 заключенных, приходилось всего семь умывальников и что туалетные помещения, отведенные на два блока (около 350 заключенных), состояли всего из восьми отсеков. Душевое оборудование также было недостаточным, поэтому пять или шесть заключенных должны были пользоваться одним душем одновременно. С. позднее отказался от этих показаний (см. его показания 2004 года в числе документов, представленных властями Российской Федерации, ниже, в подразделе 2).

2. Версия властей Российской Федерации

22. Власти Российской Федерации утверждали, что, по данным ЖХ-385/5, 24 августа 2001 г. заявитель был размещен в блоке № 6. Общежитие блока имело площадь 336 кв. м. Оно было рассчитано на 183 заключенных, но находилось там не более 180 заключенных. Согласно справке, выданной начальником тюрьмы в 2005 году, оно было оборудовано шестью кранами, и еще семь кранов имелись в отапливаемом умывальнике во дворе. В другой справке, выданной начальником тюрьмы в 2007 году, утверждалось, что блок оборудован 14 кранами.

23. С марта по август 2002 г. заявитель находился в блоке особого режима площадью 98 кв. м, рассчитанном на 49 заключенных. Однако содержался там только 21 заключенный.

24. С сентября по декабрь 2002 г. заявитель содержался в блоке № 2. Общежитие блока имело площадь 280 кв. м. Оно было рассчитано на 140 заключенных, однако содержалось там 125 заключенных; таким образом на каждого заключенного приходилось 2,24 кв. м. Согласно справке, выданной начальником тюрьмы в 2005 году, оно было оборудовано семью кранами, и еще семь кранов имелись в отапливаемом умывальнике во дворе. В другой справке, выданной начальником тюрьмы в 2007 году, утверждалось, что блок оборудован шестью кранами.

25. Водоснабжение осуществлялось из четырех артезианских скважин, поставлявших 120 кубических метров воды в час. Среднее потребление ЖХ-385/5 составляло 63,35 кубического метра воды в час. Холодная вода всегда имелась в наличии, за исключением трех случаев 25 июня, 20 июля и 21 октября 2002 г., когда она была отключена на несколько часов для технического обслуживания; в этот период питьевая вода доставлялась из иных источников.

26. Каждый блок имел оборудование для кипячения воды. Заключенные имели свободный доступ к этому оборудованию. Раз в неделю они принимали горячий душ. Блоки имели туалеты в отдельных постройках с выгребными ямами. Заключенные блоков № 2, 6 и 7 пользовались 13 туалетными отсеками.

27. Каждый блок имел помещение для сушки одежды и столовую с оборудованием для хранения пищи, столами и табуретками.

28. Заявитель всегда обеспечивался индивидуальной кроватью, постельными принадлежностями и одеждой в соответствии с тюремными правилами. Согласно тюремным документам 25 августа 2001 г. заявитель получил две простыни, подушку и наволочку, а 29 августа 2001 г. он получил матрац, зимнюю куртку и набор одежды. Ему также была предложена пара ботинок, но он подписал документ об отказе от них. Питание, которым обеспечивались заключенные, включало мясо, рыбу, молоко, крупы и овощи. Питательная ценность отвечала применимым стандартам. Тюремная администрация не получала жалоб на качество снабжения.

29. Заявитель никогда не содержался совместно с туберкулезными больными. Заключенные, проходившие лечение от туберкулеза, размещались обособленно в блоке № 10 и всегда питались отдельно.

30. В связи с многочисленными нарушениями тюремной дисциплины заявитель неоднократно водворялся в штрафной изолятор. В частности, он пребывал в штрафном изоляторе в декабре 2001 г., феврале и ноябре 2002 г. Согласно тюремным правилам, когда должностное лицо входит в штрафной изолятор, заключенный должен встать, заложив руки за спину. Поскольку заявитель считался склонным к причинению вреда своему здоровью, от него также требовалось держать ладони, повернутыми наружу с тем, чтобы проверяющий мог видеть, что в них не скрыты предметы, способные травмировать. Все заключенные были обязаны коротко стричься. Только тем, кто страдал от головных вшей, рекомендовалось брить головы. Однако к заявителю это не относилось, и он не был обязан брить голову.

31. 17 ноября 2004 г. власти Российской Федерации допросили С., который отказался от своих показаний 2002 года, утверждая, что он написал их по требованию заявителя и что его показания о неудовлетворительных условиях содержания неверны. В тот же день они допросили Х., который утверждал, что не писал заявления, представленного заявителем и датированного 2002 годом, утверждая, что это не его почерк и подпись.

3. Национальное разбирательство

32. После своего освобождения 27 декабря 2002 г. заявитель направил 17 февраля 2003 г. жалобу в Главное управление исполнения наказаний Министерства юстиции Российской Федерации, в которой, в частности, указывал на недостатки условий содержания в ЖХ-385/5. Он также направил аналогичные жалобы генеральному прокурору и председателю Государственной Думы, которые были направлены в управление исполнения наказаний.

33. 26 марта и 5 мая 2003 г. управление исполнения наказаний направило ответы заявителю, отклонив его жалобы; однако оно признало, что имелись определенные недостатки в отношении условий содержания в ЖХ-385/5. В последнем ответе, в частности, указывалось, что "недостатки снабжения, нерегулярное водообеспечение блоков и нарушения санитарных правил объяснялись [внешними причинами], вызванными избыточным числом заключенных, и в настоящее время устранены".

34. 15 сентября 2003 г. заявитель возбудил разбирательство о возмещении ущерба против администрации ЖХ-385/5, ссылаясь на неудовлетворительные условия содержания в этом учреждении, незаконное применение дисциплинарных санкций и унижающее достоинство обращение в штрафном изоляторе, включая регулярное бритье головы; он также утверждал, что его здоровью причинен вред, и жаловался на отказ выдать одну из посылок в мае 2002 г. Зубово-Полянский районный суд назначил рассмотрение дела на 11 ноября 2003 г.

35. 1 ноября 2003 г. заявитель просил об отложении рассмотрения дела в связи с его болезнью. 12 ноября 2003 г. Зубово-Полянский районный суд приостановил разбирательство до выздоровления заявителя.

36. 12 февраля 2004 г. разбирательство по делу было вновь приостановлено в связи с неуплатой судебной пошлины или непредставлением документов, освобождающих от ее уплаты. Заявителю был предоставлен срок до 10 марта 2004 г. для уплаты пошлины или подачи ходатайства об освобождении от ее уплаты. Заявитель не требовал продолжения этого разбирательства.

B. Предполагаемое необеспечение установления диагноза

и лечения заявителя от туберкулеза

1. Версия заявителя

37. Заявитель утверждал, что в период его содержания в ЖХ-385/5 он несколько раз подвергался осмотру врачей, которые не смогли диагностировать у него туберкулез.

38. Сразу после его освобождения 4 января 2003 г. заявитель прошел медицинское обследование в местной клинике. В числе других заболеваний ему был поставлен диагноз "инфильтративный туберкулез легких в деструктивной форме".

2. Версия властей Российской Федерации

39. Власти Российской Федерации утверждали, что 16 августа 2001 г. заявитель прошел рентгеновское обследование сердца и легких, которое не выявило аномалий.

40. По прибытии в ЖХ-385/5 заявитель подвергся медицинскому осмотру. Состояние его здоровья было признано удовлетворительным, проверки на туберкулез, кожные заболевания, паршу и вшей не выявили таких признаков.

41. 11 сентября 2001 г. он прошел еще одно рентгеновское обследование сердца и легких, которое признало его здоровым.

42. 6 февраля 2002 г. было проведено еще одно рентгеновское обследование, и заявитель был направлен на медосмотр в связи с подозрениями на туберкулез. Еще одно рентгеновское обследование 26 февраля 2002 г. и клинические анализы 27 февраля 2002 г. выявили патологию в легких, однако специалист по туберкулезу не выявил этого заболевания. Он рекомендовал проверять состояние заявителя с помощью рентгена каждые шесть месяцев.

43. С 26 февраля по 12 марта 2002 г. заявитель был помещен в медицинское учреждение для заключенных для обследования на предмет туберкулеза и иных заболеваний.

44. 11 марта 2002 г. дополнительное рентгеновское обследование выявило изменения рисунка легких и утолщение плевры. Однако анализ мокроты не подтвердил подозрений на туберкулез.

45. С 13 марта по 3 апреля 2002 г. заявитель находился в санчасти ЖХ-385/5 для лечения язвы двенадцатиперстной кишки, гепатита, гастрита и фурункулеза.

46. 6 июня 2002 г. заявитель был направлен на плановый медосмотр с рентгеновским обследованием, которое дало результаты, аналогичные тем, что были получены в феврале 2002 г., не выявившие явных признаков туберкулеза. 14 июня 2002 г. специалист по туберкулезу заключил, что признаки туберкулеза отсутствуют.

47. 28 сентября 2002 г. анализ мокроты на туберкулез дал отрицательные результаты.

48. В декабре 2002 г. заявитель должен был пройти очередной медосмотр, но он был освобожден досрочно.

C. Предполагаемое жестокое обращение

1. Версия заявителя

49. Заявитель утверждал, что 28 декабря 2001 г. он был водворен в штрафной изолятор. На его руки были надеты наручники за спиной и закреплены на водопроводной трубе на расстоянии около 40 см от пола. На следующий день он был избит дежурными. Его ходатайство о фиксировании травм медицинским персоналом было отклонено.

50. 6 февраля 2002 г., когда заявитель содержался в штрафном блоке, в ЖХ-385/5 проводился обыск. Заявитель утверждал, что для этой цели привлекался отряд специального назначения (ОМОН). Он был сильно избит во время обыска и предположительно получил травмы, включая синяки и царапины на левом боку. Однако сразу после происшествия заявителю было отказано в приеме у врача.

51. Заявитель также утверждает, что в его левом боку было выявлено инородное тело, которое позднее было извлечено.

52. Заявитель утверждал, что 10 февраля 2002 г. он подал жалобу в прокуратуру на побои, которые он претерпел во время обыска 6 февраля 2002 г. В феврале - марте 2002 г. другие заключенные ЖХ-385/5 написали заявления в прокуратуру в поддержку жалобы заявителя; их содержание может быть изложено следующим образом.

53. Л. указывал, что 10 февраля 2001 г. он видел в душевой синяки на левом боку заявителя, пояснице и ягодицах. Он также утверждал, что заявитель неоднократно просил тюремную администрацию зафиксировать данные следы побоев.

54. А. указывал, что в период обыска в дисциплинарном блоке 6 февраля 2002 г. он слышал крики и звуки, позволявшие заключить, что заявитель подвергается побоям. Он также утверждал, что 10 февраля 2001 г. он видел в душевой синяки на левом боку заявителя, пояснице и ягодицах. А. позднее отказался от этих показаний (см. его показания 2004 года в числе документов, представленных властями Российской Федерации, ниже, в подразделе 2).

55. К. указывал, что в этот день он видел заявителя в тюремной санчасти и отмечал следы побоев на его левом боку и следы наручников. Он также утверждал, что заявитель неоднократно просил медицинский персонал зафиксировать следы побоев. К. позднее отказался от этих показаний (см. его показания 2004 года в числе документов, представленных властями Российской Федерации, ниже, в подразделе b<*>).

--------------------------------

<*>Так в оригинале. Видимо, идет речь о подразделе 2 (прим. переводчика).

56. Г. указывал, что в тот же день он находился в штрафном изоляторе и видел у заявителя синяки и следы наручников.

57. Заявитель утверждал, что 11 ноября 2002 г., когда он вновь находился в штрафном изоляторе, он заболел и просил приема врача. Надзиратели вначале игнорировали это требование, но затем вошли в его камеру и стали его бить. Его ходатайство о медицинской помощи было отклонено, и его оставили в камере в наручниках.

58. 30 ноября 2002 г., находясь в штрафном изоляторе, заявитель отказался выйти на работу, поскольку не имел зимней обуви. Надзиратели угрожали ему, а затем избили в присутствии начальника медицинской части.

2. Версия властей Российской Федерации

59. Власти Российской Федерации утверждали, что заявитель не подвергался побоям или иному жестокому обращению в ЖХ-385/5. Хотя он регулярно проходил осмотры и лечение в больнице в связи с различными заболеваниями, ни одно из них не было вызвано травмами, за исключением тех, что он причинил себе сам.

60. В связи с многочисленными нарушениями тюремного режима заявитель неоднократно водворялся в штрафной изолятор.

61. Наручники к заявителю применялись дважды, 28 декабря 2001 г. и 11 ноября 2002 г., при следующих обстоятельствах.

62. 28 декабря 2001 г., когда он был доставлен к должностному лицу тюрьмы в связи с нарушением тюремного режима, заявитель разбил окно и с помощью осколка стекла нанес несколько царапин на левое предплечье. В связи с этим к нему были применены наручники на три часа: с 15.00 до 18.00. После того как наручники были сняты, он был водворен в штрафной изолятор. Начальник учреждения ЖХ-385/5 расследовал происшествие и заключил, что заявитель сам причинил себе повреждения и они не являлись результатом какого-либо преступного действия. 4 января 2002 г. прокуратура оставила в силе решение об отказе в возбуждении уголовного дела в связи с происшествием.

63. С 26 февраля по 12 марта 2002 г. заявитель содержался в медицинском учреждении для заключенных и был затем переведен до 3 апреля 2002 г. в санчасть ЖХ-385/5 для дальнейшего лечения язвы двенадцатиперстной кишки, гепатита, гастрита и фурункулеза. Данные о травмах, полученных в этот период, отсутствуют.

64. 18 мая 2002 г. заявитель нанес себе резаную рану на левое предплечье, и ему была оказана медицинская помощь.

65. 6 июня 2002 г. заявитель подвергся медицинскому осмотру в медицинском учреждении для заключенных. Ему был поставлен диагноз "грыжа", и он был госпитализирован в больницу. 5 июля 2002 г. заявитель перенес операцию по поводу грыжи. В то же время в его левом боку было выявлено и удалено инородное тело.

66. 11 ноября 2002 г., когда заявитель содержался в штрафном изоляторе, он написал заявление с угрозами причинить себе травмы в знак протеста против отказа администрации от его перевода в медицинское учреждение для лечения его "прогрессирующих расстройств". Во избежание этого надзиратель применил к нему наручники с 11.30 по 18.00. 13 ноября 2002 г. начальник учреждения ЖХ-385/5 расследовал происшествие и заключил, что при данных обстоятельствах применение наручников было законным и обоснованным.

67. 30 ноября 2002 г. заявитель находился в штрафном изоляторе. В этот день против него не применялись спецсредства или сила.

68. 17 ноября 2004 г. тюремная администрация допросила 13 заключенных ЖХ-385/5, отбывавших там наказание в то же время, что и заявитель, относительно актов жестокого обращения, на которые ссылался заявитель. На показания двоих из допрошенных заключенных, К. и А., ранее ссылался заявитель. Показания, представленные властями Российской Федерации, могут быть кратко изложены следующим образом.

69. С. указывал, что он знает заявителя лично и что между ними были дружеские отношения. Заявитель часто выступал против тюремных правил и дисциплины. С. никогда не слышал о том, чтобы заявитель подвергался побоям в данном учреждении или что иные заключенные подвергались жестокому обращению каким-либо образом.

70. К. утверждал, что он не писал заявления от 26 февраля 2002 г. и что почерк и подпись не его. Он никогда не видел травм у заявителя, хотя встречал его в санчасти, когда они содержались в одном блоке в течение одного дня.

71. Х. утверждал, что он не писал заявления, датированного 2002 годом, представленного заявителем, и что почерк и подпись не его. Он никогда не видел травм у заявителя.

72. А. указывал, что находится в дружеских отношениях с заявителем и что последний часто не исполнял законные требования тюремной администрации и нарушал дисциплину. Заявитель водворялся в штрафной изолятор, но даже тогда продолжал неповиновение. В феврале 2002 г. А. содержался в штрафном изоляторе по соседству с заявителем, но он не слышал признаков совершаемых против него насильственных действий. В душевой он не наблюдал признаков побоев у заявителя. Он отказался от своих показаний 2002 года, указав, что он дал их по просьбе заявителя по причине их дружеских отношений.

73. Щ. указал, что в феврале 2002 г. он был водворен в дисциплинарный блок. В период его содержания там проводился обыск, но сила не применялась. Он не слышал криков или иных шумов, свидетельствующих о насилии, хотя слышимость в блоке была хорошей. Он встречал иных заключенных дисциплинарного блока во время прогулок, но никто не упоминал побоев или иного применения силы против заключенных. Он не знал заявителя лично.

74. Как утверждают власти Российской Федерации, аналогичные показания дал Я.; однако они не представили копии его заявления.

75. Ш. указывал, что он знал заявителя, но не поддерживал с ним отношений. В феврале 2002 г. он содержался в штрафном изоляторе по соседству с заявителем, но не слышал, чтобы его избивали, хотя слышимость в блоке была хорошей. В душевой он не наблюдал признаков побоев у заявителя. Он не слышал, чтобы заявитель жаловался на побои.

76. Как утверждают власти Российской Федерации, аналогичные показания дали Аб. и В.; однако они не представили копии их заявлений.

77. Власти Российской Федерации также ссылались на показания Т. и Р., которые утверждали, что они не знали заявителя и не могут сообщить относящейся к делу информации, и Кр., который утверждал, что он знал заявителя, но не поддерживал с ним отношений. Копии этих заявлений не были представлены Европейскому суду.

3. Национальное разбирательство

78. В неустановленную дату заявитель подал жалобу в Дубравную районную прокуратуру, ссылаясь на то, что 28 - 29 декабря 2001 г. он подвергся жестокому обращению. 10 февраля 2002 г. он также подал жалобу, в которой указывал, что был избит во время обыска 6 февраля 2002 г. К последней жалобе также прилагались заявления четырех лиц, содержавшихся вместе с ним, краткое изложение содержания которых приведено выше (см. § 52 - 56 настоящего Постановления).

79. 31 мая 2002 г. заявитель подал жалобу в Зубово-Полянский районный суд на предполагаемое жестокое обращение с ним и дисциплинарные взыскания, примененные к нему администрацией ЖХ-385/5. Он требовал возмещения ущерба в размере 45000 рублей. Он подал в суд дополнительную жалобу 22 июня 2002 г. Жалобы были получены судом 10 июля 2002 г.

80. 16 июля 2002 г. Зубово-Полянский районный суд отказал в принятии жалоб заявителя, установив, что они поданы не по почте и не через уполномоченного представителя за пределами тюрьмы и, следовательно, в нарушение статьи 91 Уголовно-исполнительного кодекса. Определение содержало ссылку на статью 129 Гражданского процессуального кодекса. Заявитель получил это Определение 6 августа 2002 г., но не обжаловал его. Вместо этого он подавал многочисленные жалобы в различные судебные органы, требуя отмены Определения от 16 июля 2002 г. в порядке надзора. Ни одна из жалоб не была удовлетворена.

81. 17 июля 2002 г. прокуратура отказала в возбуждении уголовного дела по факту предполагаемого жестокого обращения 28 - 29 декабря 2001 г. и 6 февраля 2002 г., найдя жалобы необоснованными. В частности, указывалось, что в период его содержания в штрафном изоляторе с 28 декабря 2001 г. по 12 января 2002 г. заявитель не обращался в санчасть для фиксации травм. Что касается предполагаемого жестокого обращения 6 февраля 2002 г., прокуратура допросила троих заключенных (А., Л. и В.), которые содержались в том же дисциплинарном блоке, что и заявитель, и двух сотрудников тюрьмы. Все они утверждали, что "сотрудники ОМОН не угрожали [заявителю] убийством" во время обыска. В связи с этим прокуратура заключила, что утверждения заявителя о жестоком обращении не подкреплены доказательствами и что продолжения проверки не требуется.

82. В неустановленную дату заявитель обжаловал Постановление прокуратуры от 17 июля 2002 г., указав, что отказ от расследования событий 6 февраля 2002 г. являлся незаконным. Он приложил к своей жалобе письменные показания заключенных Л., Г., К. и А., подтверждавших, что в течение нескольких дней после обыска 6 февраля 2002 г. они видели синяки на его теле и ссадины, оставленные наручниками на его запястьях, и что заключенный А. слышал, как заявитель подвергался побоям и взывал о помощи.

83. В неустановленную дату заявитель обжаловал в прокуратуру предполагаемое жестокое обращение 30 ноября 2002 года. 13 февраля 2003 г. прокуратура отказала в возбуждении уголовного дела, найдя заявление о жестоком обращении необоснованным.

84. 18 апреля 2003 г. Зубово-Полянский районный суд рассмотрел жалобу заявителя на Постановление прокуратуры от 17 июля 2002 г. В заседании прокурор ссылался на проверку утверждений о жестоком обращении, которые оказались необоснованными, поскольку отсутствовали свидетели и не имелось сведений о предполагаемом обращении заявителя за медицинской помощью или о его жалобах в этом отношении. Три заинтересованных должностных лица были допрошены в суде и отрицали эти утверждения. Были оглашены показания заключенных Л. и А., утверждавших, что они не писали никаких заявлений о предполагаемом избиении заявителя и что они не видели синяков на его теле и не слышали никаких криков из его камеры в соответствующую дату. Ни заявитель, ни какие-либо иные заключенные не присутствовали в судебном заседании. Суд отклонил жалобу и признал решение об отказе в возбуждении уголовного дела законным и разумным. Заявитель не обжаловал это решение.

85. В неустановленную дату заявитель обжаловал в суд предполагаемое уклонение прокуратуры от регистрации его жалобы на жестокое обращение 30 ноября 2002 года. 20 февраля 2004 г. Зубово-Полянский районный суд рассмотрел его обращение и установил, что она не только была зарегистрирована в прокуратуре, но 13 февраля 2003 г. должностное лицо приняло решение об отказе в возбуждении уголовного дела в связи с его заявлением. Заявитель не был уведомлен об этом. Отметив, что заявитель не обжаловал последнее решение по существу, суд отклонил жалобу. Решение не было обжаловано.

86. 26 августа 2004 г. заявитель возбудил новое разбирательство о возмещении ущерба против администрации ЖХ-385/5. Он ссылался на жестокое обращение в тюрьме и в штрафном изоляторе и жаловался на незаконное применение дисциплинарных взысканий и на вред, причиненный его здоровью.

87. 31 августа 2004 г. Зубово-Полянский районный суд приостановил разбирательство<*>до 27 октября 2004 года и предложил заявителю учесть требования законодательства и приложить подлинники или копии документов, на которые он ссылается, и уплатить судебную пошлину или указать основания, позволяющие освободить от ее уплаты. Заявитель не требовал продолжения разбирательства.

--------------------------------

<*>Возможно, оставил без движения (прим. переводчика).

88. 19 ноября 2004 г. заявитель предъявил новое требование в Зубово-Полянский районный суд, аналогичное тому, что было предъявлено 31 августа 2004 года. 24 ноября 2004 г. суд приостановил разбирательство в связи с тем, что заявитель вновь не уплатил судебную пошлину или не представил ходатайство об освобождении от ее уплаты и не приложил копии соответствующих документов и необходимое количество копий своего обращения. Заявителю был дан срок до 13 декабря 2004 г. для устранения недостатков. Заявитель не требовал продолжения разбирательства. По-видимому, он предъявил новое требование аналогичного содержания, вновь не уплатив судебную пошлину или не представив ходатайство об освобождении от ее уплаты и не приложив требуемые копии. 11 января 2005 г. Зубово-Полянский районный суд приостановил разбирательство и дал заявителю срок до 10 февраля 2005 г. для устранения недостатков. Заявитель не требовал продолжения и этого разбирательства. Кроме того, он не обжаловал решений о приостановлении вышеупомянутых разбирательств.

II. Применимое национальное законодательство

A. Условия содержания под стражей

89. Часть 1 статьи 99 Уголовно-исполнительного кодекса от 8 января 1997 г. предусматривает минимальный стандарт жилой площади в 2 кв. м в исправительных колониях для осужденных-мужчин.

B. Уголовно-правовые средства правовой защиты

от жестокого обращения

1. Применимый состав преступления

90. Превышение должностных полномочий, совершенное с применением насилия или причинившее тяжкие последствия, наказывается лишением свободы на срок до 10 лет (часть 3 статьи 286 Уголовного кодекса).

2. Расследование преступлений

91. Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР (действовавший до 1 июля 2002 г.) устанавливал, что поводами к возбуждению уголовного дела являются заявления граждан или непосредственное обнаружение следователем признаков преступления и дело может быть возбуждено только в тех случаях, когда имеются достаточные данные, указывающие на признаки преступления (статьи 108 и 125). Прокурор осуществляет надзор за исполнением законов органами предварительного следствия (статьи 210 и 211)<*>. Он вправе давать письменные указания о производстве отдельных следственных действий, передавать дело от одного следователя другому, давать указания о производстве дополнительного расследования. В отсутствие оснований к возбуждению уголовного дела, а равно при наличии обстоятельств, исключающих производство по делу, прокурор или следователь отказывают в возбуждении уголовного дела. Об отказе в возбуждении уголовного дела выносится мотивированное постановление, о чем уведомляется лицо, от которого поступило заявление или сообщение. Отказ в возбуждении уголовного дела мог быть обжалован заявителем надлежащему прокурору или в суд общей юрисдикции (статья 113).

--------------------------------

<*>Упомянутая в тексте статья 210 УПК РСФСР предусматривала право прокурора отменить постановление следователя о прекращении уголовного дела и возобновить производство по делу (прим. переводчика).

92. 29 апреля 1998 г. Конституционный Суд Российской Федерации указал, что всякий, чьи права и законные интересы затронуты отказом в возбуждении уголовного дела, вправе обжаловать это решение в суд.

93. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации (Закон № 174-ФЗ от 18 декабря 2001 г., действующий с 1 июля 2002 г.) устанавливает, что уголовное дело может быть возбуждено следователем или прокурором по заявлению лица (статьи 140 и 146). Не позднее трех суток со дня поступления сообщения о совершении преступления следователь или прокурор должны проверить его и принять по нему одно из следующих решений: 1) о возбуждении уголовного дела при наличии оснований полагать, что совершено преступление; 2) об отказе в возбуждении уголовного дела, если проверка установит, что основания для возбуждения уголовного дела отсутствуют; или 3) о передаче сообщения по подследственности. О принятом решении сообщается заявителю. Решение об отказе в возбуждении уголовного дела может быть обжаловано вышестоящему прокурору или в суд общей юрисдикции (статьи 144, 145 и 148).

C. Доступ к суду

94. Гражданский процессуальный кодекс РСФСР (действовавший в период, относящийся к обстоятельствам дела) предусматривал следующее:

Статья 129. Принятие заявлений по гражданским делам

"Судья единолично разрешает вопрос о принятии заявления по гражданскому делу.

Судья отказывает в принятии заявления:

1) если заявление не подлежит рассмотрению и разрешению в порядке гражданского судопроизводства;

2) если заинтересованным лицом, обратившимся в суд, не соблюден установленный законом для данной категории дел порядок предварительного внесудебного разрешения дела;

3) если имеется вступившее в законную силу, вынесенное по спору между теми же сторонами, о том же предмете и по тем же основаниям решение суда или определение суда о принятии отказа истца от иска или об утверждении мирового соглашения сторон;

4) если в производстве суда имеется дело по спору между теми же сторонами, о том же предмете и по тем же основаниям;

5) если состоялось решение [товарищеского суда], принятое в пределах его компетенции, по спору между теми же сторонами, о том же предмете и по тем же основаниям;

6) если между сторонами заключен договор о передаче данного спора на разрешение третейского суда;

7) если дело неподсудно данному суду;

8) если заявление подано недееспособным лицом;

9) если заявление от имени заинтересованного лица подано лицом, не имеющим полномочий на ведение дела...".

95. Статья 91 Уголовно-исполнительного кодекса и пункт 12 Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений (Приказ № 224 Министерства юстиции от 30 июля 2001 г.) предусматривают, что вся получаемая и отправляемая осужденными корреспонденция подвергается цензуре со стороны администрации исправительного учреждения, за исключением переписки осужденного с судом, прокуратурой, вышестоящим органом уголовно-исполнительной системы, а также с Уполномоченным по правам человека в Российской Федерации. Письма опускаются в ящик или передаются должностным лицам в незапечатанных конвертах. Пункт 13 обязывает заключенных подавать все жалобы через должностных лиц колонии.

III. Применимые документы международных организаций

96. Делегация Европейского комитета против пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания (КПП) посетила Российскую Федерацию в период с 2 по 17 декабря 2001 г. В разделе ее Доклада Правительству России (CPT/Inf (2003) 30), относящемся к условиям содержания в изоляторах временного содержания и следственных изоляторах и процедурам жалоб, указано следующее:

"45. Следует, прежде всего, подчеркнуть, что КПП с удовлетворением отметил прогресс в особо остром вопросе для российской пенитенциарной системы - перенаселенности.

Во время первого посещения КПП Российской Федерации в ноябре 1998 г. перенаселенность была обозначена как наиболее важная и неотложная проблема тюремной системы. В начале визита 2001 года делегацию проинформировали, что с 1 января 2000 г. численность содержащихся в следственных изоляторах уменьшилась на 30000 человек. В качестве примера такой тенденции был приведен СИЗО № 1 г. Владивостока, где численность заключенных снизилась на 30% за три года. ...

КПП приветствует меры, принятые в последние годы российскими властями в отношении проблемы перенаселенности, в том числе инструкции, выпущенные Генеральной прокуратурой, направленные на более избирательное применение меры предварительного содержания под стражей. Тем не менее собранные делегацией Комитета сведения говорят о том, что многое еще предстоит сделать. В частности, перенаселенность по-прежнему остается серьезной, и меры, принимаемые властями, недостаточны. В этой связи КПП напоминает о рекомендациях из его предыдущих докладов (сравни § 25 и 30 Доклада о посещении 1998 г., CPT (99) 26; § 48 и 50 Доклада о посещении 1999 г., CPT (2000) 7; § 52 Доклада о посещении 2000 г., CPT (2001) 2). ...

125. Как и во время предыдущих посещений, многие заключенные выражали скептицизм относительно процедуры обжалования. В частности, было высказано мнение, что невозможно конфиденциально пожаловаться во внешний орган. В действительности все жалобы, независимо от адресата, регистрировались сотрудниками в специальной книге, где также были ссылки на характер жалобы. В колонии № 8 прокурор по надзору отметил, что во время его инспекций его обычно сопровождал старший сотрудник колонии и заключенные, как правило, не обращались к нему с просьбой о личном приеме, "потому что они знают, что все жалобы обычно проходят через администрацию колонии".

В свете вышеизложенного КПП напоминает о своих рекомендациях о пересмотре российскими властями порядка подачи жалоб, желая быть уверенным, что они обрабатываются эффективно. При необходимости существующие правила должны быть изменены, чтобы гарантировать заключенным возможность обращаться во внешние органы на действительно конфиденциальной основе".

97. Минимальные стандартные правила обращения с заключенными, принятые на первом Конгрессе Организации Объединенных Наций по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями, состоявшемся в Женеве в 1955 году, и одобренные Экономическим и Социальным Советом в Резолюции 663 C (XXIV) от 31 июля 1957 г. и 2076 (XII) от 13 мая 1977 г., предусматривают, в частности, следующее:

"10. Все помещения, которыми пользуются заключенные, особенно все спальные помещения, должны отвечать всем санитарным требованиям, причем надлежащее внимание следует обращать на климатические условия, особенно на объем воздуха в этих помещениях, на минимальную площадь, на освещение, отопление и вентиляцию.

11. В помещениях, где живут и работают заключенные,

a) окна должны быть достаточно велики для того, чтобы заключенные могли читать и работать при дневном свете, и сконструированы так, чтобы обеспечить доступ свежего воздуха, независимо от того, существует ли или нет искусственная система вентиляции;

b) искусственное освещение должно быть достаточным для того, чтобы заключенные могли читать или работать без опасности для зрения.

12. Санитарные установки должны быть достаточными для того, чтобы каждый заключенный мог удовлетворять свои естественные потребности, когда ему это нужно, в условиях чистоты и пристойности.

13. Банные установки и количество душей должны быть достаточными для того, чтобы каждый заключенный мог и был обязан купаться или принимать душ при подходящей для каждого климата температуре и так часто, как того требуют условия общей гигиены, с учетом времени года и географического района, то есть во всяком случае хотя бы раз в неделю в умеренном климате.

14. Все части заведения, которыми заключенные пользуются регулярно, должны всегда содержаться в должном порядке и самой строгой чистоте...

15. От заключенных нужно требовать, чтобы они содержали себя в чистоте. Для этого их нужно снабжать водой и туалетными принадлежностями, необходимыми для поддержания чистоты и здоровья...

19. Каждому заключенному следует обеспечивать отдельную кровать в соответствии с национальными или местными нормами, снабженную отдельными спальными принадлежностями, которые должны быть чистыми в момент их выдачи, поддерживаться в исправности и меняться достаточно часто, чтобы обеспечивать их чистоту.

20. 1) Тюремное управление должно в обычные часы обеспечивать каждому заключенному пищу, достаточно питательную для поддержания его здоровья и сил, имеющую достаточно хорошее качество, хорошо приготовленную и поданную.

2) Каждый заключенный должен иметь доступ к питьевой воде, когда он испытывает в ней потребность.

21. 1) Все заключенные, не занятые работой на свежем воздухе, имеют ежедневно право по крайней мере на час подходящих физических упражнений на дворе, если это позволяет погода...

45. 2) Перевозка заключенных в условиях недостаточной вентиляции или освещения или же в любых других физически излишне тяжелых условиях подлежит запрещению...".

ПРАВО

I. Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции

в части условий содержания заявителя

98. Заявитель жаловался со ссылкой на статью 3 Конвенции на его предположительно неудовлетворительные условия содержания под стражей в исправительном учреждении ЖХ-385/5. Статья 3 Конвенции предусматривает следующее:

"Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию".

99. Власти Российской Федерации представили свою версию общих условий содержания в тюрьме ЖХ-385/5 (см. § 22 - 31 настоящего Постановления) и утверждали, что они являлись совместимыми с требованиями статьи 3 Конвенции. Они утверждали, что заявитель был всегда обеспечен индивидуальной кроватью, и что санитарное оборудование было удовлетворительным. Они представили подробные сведения о площади и оборудовании жилых помещений, питании и одежде и доступности санитарного оборудования. Что касается условий штрафного изолятора, они утверждали, что тюремные правила обязывали заявителя по соображениям безопасности стоять со сложенными за спиной руками, когда должностное лицо входит в камеру. Они отрицали, что заявителю когда-либо брили голову.

100. Власти Российской Федерации приложили заявления нескольких заключенных, которые подтвердили, что в жилых помещениях всегда имелась холодная вода, и что горячую воду можно было получать с помощью нагревательных устройств. Свою позицию они подтвердили заявлениями других заключенных, изложенными выше. Они также оспаривали свидетельские показания, первоначально представленные заявителем, на том основании, что некоторые лица, предположительно давшие их, впоследствии отказались от этих показаний. Они полагали, что жалобы заявителя были тщательно рассмотрены, как того требует статья 13 Конвенции.

101. Заявитель оспаривал версию властей Российской Федерации об условиях содержания в ЖХ-385/5, в частности, их сведения относительно переполненности, качества снабжения, обеспечения одеждой и постельными принадлежностями и санитарных условий, и их данные относительно практики выбривания голов заключенных, содержащихся в штрафном изоляторе. Подробное описание заявителем условий содержания в учреждении, сопровождавшееся показаниями иных заключенных, изложено в § 10 - 21 настоящего Постановления. Что касается ссылки властей Российской Федерации на свидетельские показания, противоречившие тем, которые были представлены заявителем, заявитель подчеркивал, что власти Российской Федерации получили заявления только тех лиц, которые до сих пор содержатся в местах лишения свободы и, следовательно, под контролем тюремной администрации, которая может оказывать на них давление.

102. Европейский суд напоминает, что статья 3 Конвенции закрепляет одну из основополагающих ценностей демократического общества. Она в абсолютных выражениях запрещает пытки или бесчеловечное или унижающее достоинство обращение или наказание, независимо от обстоятельств или поведения жертвы (см., в частности, Постановление Большой палаты по делу "Лабита против Италии" (Labita v. Italy), жалоба № 26772/95, § 119, ECHR 2000-IV). Однако для отнесения к сфере действия статьи 3 Конвенции жестокое обращение должно достигнуть минимального уровня суровости (см. Постановление Европейского суда от 18 января 1978 г. по делу "Ирландия против Соединенного Королевства" (Ireland v. United Kingdom), § 162, Series A, № 25). Европейский суд отмечает, что, согласно его последовательной прецедентной практике, меры, лишающие лица свободы, часто могут содержать неизбежный элемент страдания и унижения. Тем не менее государство должно обеспечить, чтобы лицо содержалось в условиях, совместимых с уважением его человеческого достоинства, чтобы способ и метод исполнения этой меры не подвергали его страданиям и трудностям, превышающим неизбежный уровень, присущий содержанию под стражей, и чтобы, учитывая практические требования меры, связанной с лишением свободы, его здоровье и благополучие адекватно охранялись (см. Постановление Европейского суда по делу "Валашинас против Литвы" ({Valasinas}<*>v. Lithuania), жалоба № 44558/98, ECHR 2001-VIII, § 101 - 102).

--------------------------------

<*>Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.

103. Европейский суд напоминает, что неоднократно устанавливал в делах против России нарушение статьи 3 Конвенции в связи с необеспечением заключенных достаточным личным пространством в период предварительного заключения (см., в частности, Постановление Европейского суда по делу "Худоеров против Российской Федерации" (Khudoyorov v. Russia), жалоба № 6847/02, § 104 и последующие, ECHR 2005-Х (извлечения); Постановление Европейского суда от 16 июня 2005 г. по делу "Лабзов против Российской Федерации" (Labzov v. Russia), жалоба № 62208/00, § 44 и последующие; Постановление Европейского суда от 2 июня 2005 г. по делу "Новоселов против Российской Федерации" (Novoselov v. Russia), жалоба № 66460/01, § 41 и последующие; Постановление Европейского суда от 20 января 2005 г. по делу "Майзит против Российской Федерации" (Mayzit v. Russia), жалоба № 63378/00, § 39 и последующие; Постановление Европейского суда по делу "Калашников против Российской Федерации" (Kalashnikov v. Russia), жалоба № 47095/99, ECHR 2002-VI, § 97 и последующие). Он также устанавливал, что проблемы, сказанные с содержанием в российских следственных изоляторах, носят структурный характер (см. Постановление Европейского суда от 1 июня 2006 г. по делу "Мамедова против Российской Федерации" (Mamedova v. Russia), жалоба № 7064/05, § 57; и Решение Европейского суда от 9 декабря 2004 г. по делу "Моисеев против Российской Федерации" (Moiseyev v. Russia), жалоба № 62936/00).

104. Следует различать вышеупомянутые дела об условиях содержания под стражей в следственных изоляторах и настоящую жалобу, поскольку Европейский суд пока не устанавливал, что условия содержания в исправительных учреждениях указывают на структурную проблему с точки зрения статьи 3 Конвенции. В частности, утверждения о переполненности в исправительных учреждениях рассматривались с учетом того факта, что личное пространство в блоках должно оцениваться в контексте более широкой свободы передвижения, которой пользуются заключенные в исправительных колониях в дневное время, что обеспечивает им неограниченный доступ к естественному освещению и воздуху (см. Решение Европейского суда от 16 сентября 2004 г. по делу "Нурмагомедов против Российской Федерации" (Nurmagomedov v. Russia), жалоба № 30138/02; и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Валашинас против Литвы", § 103 и 107). Например, Европейский суд признал явно необоснованной жалобу на условия содержания в исправительном учреждении, в котором заявитель располагал 3,5 кв. м личного пространства и не ссылался на то, что не имел индивидуальной кровати (см. упоминавшееся выше Решение Европейского суда по делу "Нурмагомедов против Российской Федерации").

105. Другая жалоба на условия содержания под стражей, отклоненная Европейским судом в качестве явно необоснованной, касалась исправительного учреждения, в котором заявителю было отведено 2,17 кв. м личного пространства в спальном помещении и еще 1,16 кв. м в помещении общего пользования блока, и он был всегда обеспечен индивидуальной койкой (см. Решение Европейского суда от 27 сентября 2007 г. по делу "Соловьев против Российской Федерации" (Solovyev v. Russia), жалоба № 76114/01).

106. С другой стороны, отсутствие индивидуального спального места в сочетании с недостатком личного пространства (2,04 кв. м личного пространства в общежитии) Европейский суд признал составляющим бесчеловечное и унижающее достоинство обращение (см. Постановление Европейского суда от 25 сентября 2008 г. по делу "Полуфакин и Чернышев против Российской Федерации" (Polufakin and Chernyshev v. Russia), жалоба № 30997/02, § 149 - 159). В последнем деле Европейский суд установил нарушение статьи 3 Конвенции в связи с индивидуальными обстоятельствами заявителя, не давая указаний о существовании структурной проблемы переполненности российских исправительных учреждений.

107. Обращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Европейский суд отмечает, что стороны не пришли к согласию относительно определенных аспектов условий содержания в ЖХ-385/5, в частности, наличия переполненности в блоках № 6 и 2, где содержался заявитель. Власти Российской Федерации утверждали, что блок № 6 размером 336 кв. м вмещал 180 заключенных (то есть на одного человека приходилось 1,87 кв. м), и блок № 2, имевший площадь 280 кв. м, вмещал 125 заключенных (то есть на одного человека приходилось 2,24 кв. м), и что заявитель всегда имел индивидуальное спальное место. Как утверждает заявитель, блоки вмещали приблизительно 200 заключенных каждый и были переполнены до такой степени, что он не имел кровати и должен был спать в комнате общего пользования на нескольких составленных табуретках.

108. Что касается размера блоков, Европейский суд отмечает, что цифры, указанные властями Российской Федерации (336 и 280 кв. м), по-видимому, относились только к площади общежитий. Однако, поскольку они не указали, имели ли заключенные доступ в любые другие помещения блоков, или общей полезной площади последних, Европейский суд принимает толкование заявителя о том, что эти цифры включали все жилые помещения блоков.

109. Что касается числа заключенных, Европейский суд отмечает, что их численность по данным заявителя значительно превышала заявленную властями Российской Федерации. Его объяснения относительно распределения личного пространства подтверждались показаниями нескольких заключенных, содержавшихся там совместно с ним. Даже если исключить тех (Х. и С.), кто позднее отказался от этих показаний, Европейский суд полагает, что показания И., Н. и В., которые не были отозваны, в достаточной степени подтверждают сведения заявителя о переполненности. Заявление, представленное В., имеет особое значение, поскольку оно касается условий содержания в блоке № 6, одном из двух блоков, условия в котором обжаловались заявителем особо.

110. Европейский суд также отмечает, что те же свидетельские показания содержат описание неудовлетворительных санитарных условий в блоках, трудностей доступа к водопроводным кранам и туалетным помещениям и недостаточного продовольственного снабжения, которое согласуется с описанием заявителя, представленным в Европейский суд. Аналогичное описание содержалось в жалобах заявителя, поданных в различные органы в период, относящийся к обстоятельствам дела, включая адресованные в управление исполнения наказаний и суд.

111. Европейский суд, кроме того, учитывает, что наличие переполненности в тюрьме было фактически признано официально. Управление исполнения наказаний ответило заявителю 5 мая 2003 г., подтвердив, что в период, относящийся к обстоятельствам дела, тюрьма действительно вмещала "избыточное число заключенных", что являлось причиной "недостатков снабжения, нерегулярного водообеспечения блоков и нарушений санитарных правил" (см. § 33 настоящего Постановления). Отсюда следует, что, по крайней мере, в некоторые периоды, когда блоки вмещали большее число заключенных, чем то, на которое они были рассчитаны (183 - в блоке № 6 и 140 - в блоке № 2; см. объяснения властей Российской Федерации в § 22 и 24 настоящего Постановления), таким образом, не обеспечивался даже законодательный минимум в 2 кв. м личного пространства для заключенных-мужчин в исправительных колониях. При таких обстоятельствах Европейский суд склонен согласиться с утверждением заявителя о том, что он не был обеспечен кроватью и должен был приспособить для сна мебель в комнате общего пользования.

112. Основываясь на объяснениях заявителя и его созаключенных во взаимосвязи с Письмом управления исполнения наказаний от 5 мая 2003 г., Европейский суд также находит установленным, что санитарное оборудование тюрьмы не соответствовало числу заключенных, содержавшихся в блоках, и что, в дополнение к сказанному, ситуация, по крайней мере, периодически усугублялась нерегулярной подачей воды и неадекватным снабжением.

113. Европейский суд заключает, что сочетание переполненности, неудовлетворительного санитарного оборудования, отсутствия надлежащей постели для сна и неадекватного питания и водоснабжения составляют бесчеловечное и унижающее достоинство обращение. С учетом этого вывода Европейский суд не находит необходимым рассмотрение иных утверждений об условиях содержания заявителя под стражей.

114. Соответственно, имело место нарушение статьи 3 Конвенции.

II. Предполагаемое нарушение статьи 13 Конвенции

115. Заявитель жаловался со ссылкой на статью 13 Конвенции, что он не располагал эффективным средством правовой защиты в государственном органе, что касается неудовлетворительных условий его содержания под стражей в ЖХ-385/5. Статья 13 Конвенции предусматривает следующее:

"Каждый, чьи права и свободы, признанные в... Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве".

116. Власти Российской Федерации утверждали, что жалобы заявителя были тщательно рассмотрены, как того требует статья 13 Конвенции.

117. Заявитель поддержал свою жалобу.

118. Европейский суд отмечает, что заявитель подал несколько жалоб на неудовлетворительные условия содержания в ЖХ-385/5, в частности, в орган исполнения наказаний, а затем в суд. 15 сентября 2003 г. его требование было получено Зубово-Полянским районным судом, и назначено судебное заседание. Требование к заявителю об уплате государственной пошлины или подаче ходатайства об освобождении от ее уплаты не лишало его возможности добиваться продолжения этого разбирательства, и в любом случае заявитель не утверждал противоположного. Он не представил объяснения относительно того, почему он не ходатайствовал об освобождении от уплаты пошлины и не требовал продолжения разбирательства. Соответственно, Европейский суд не может установить, что за оставление без рассмотрения требования заявителя относительно условий его содержания под стражей несут ответственность власти.

119. В связи с этим Европейский суд находит эту часть жалобы необоснованной. Он заключает, что требования статьи 13 Конвенции нарушены не были.

III. Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции

в части отсутствия медицинской помощи

120. Заявитель жаловался со ссылкой на статью 3 Конвенции, что он заразился туберкулезом в ЖХ-385/5 и не получил адекватной медицинской помощи из-за неспособности диагностировать его болезнь во время пребывания в тюрьме.

121. Власти Российской Федерации представили описание медицинских осмотров заявителя на предмет туберкулеза в период его содержания в учреждении и приложили к нему копии соответствующих документов из истории его болезни (см. § 39 - 48 настоящего Постановления). Они утверждали, что заявитель систематически осматривался на предмет туберкулеза, и что все необходимые процедуры тщательно проводились.

122. Заявитель, с другой стороны, утверждал, что власти проявили небрежность, не выявив туберкулез на ранних стадиях, что повлекло развитие болезни, которая к моменту его освобождения достигла стадии "инфильтративного туберкулеза легких в деструктивной форме".

123. Европейский суд отмечает, что согласно документам, представленным властями Российской Федерации, заявитель находился под постоянным медицинским наблюдением, и что в связи с подозрениями на туберкулез были проведены дополнительные анализы, которые их не подтвердили. Перечень процедур, представленный властями Российской Федерации, включал регулярные рентгеновские обследования, анализ мокроты, дополнительные клинические анализы и осмотры специалистом по туберкулезу.

124. Заявитель не отрицал того, что медицинское наблюдение и анализы осуществлялись в соответствии с описанием властей Российской Федерации.

125. Европейский суд полагает, что власти Российской Федерации представили достаточные доказательства, позволяющие заключить, что заявитель получил комплексную медицинскую помощь в связи с подозрениями на туберкулез, и что неспособность диагностировать туберкулез не была вызвана небрежностью врачей.

126. Соответственно, требования статьи 3 Конвенции в связи с предполагаемым необеспечением заявителя адекватной медицинской помощью в период его лишения свободы нарушены не были.

IV. Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции

в части жестокого обращения

127. Заявитель жаловался со ссылкой на статью 3 Конвенции, что он трижды подвергся жестокому обращению, а именно 28 - 29 декабря 2001 г., 6 февраля и 30 ноября 2002 г. Он также жаловался на то, что прокуратура не провела эффективного расследования его жалоб.

A. Предполагаемое жестокое обращение

128. Власти Российской Федерации утверждали, что заявитель никогда не подвергался жестокому обращению в период его лишения свободы в ЖХ-385/5 и никогда не обращался за медицинской помощью в связи с травмами, причиненными ему другими лицами. 28 декабря 2001 г. заявитель разбил окно и осколком стекла поцарапал себе левое предплечье. Последующим медицинским обследованием были выявлены царапина на левом предплечье и отсутствие следов предполагаемого избиения. Что касается утверждений заявителя о жестоком обращении 6 февраля и 30 ноября 2002 г., прокурор отказал в возбуждении уголовного дела, найдя утверждения необоснованными. Это постановление не было отменено судом. Наручники были законно применены к заявителю дважды и только на срок, необходимый для воспрепятствования причинения им травм самому себе.

129. Заявитель настаивал на своих объяснениях относительно предполагаемого жестокого обращения и утверждал, что медицинское обследование не было проведено своевременно для фиксации его травм.

130. Европейский суд напоминает, что утверждения о жестоком обращении должны быть подкреплены достаточными доказательствами. При оценке доказательств Европейский суд обычно применяет стандарт доказывания "вне всякого разумного сомнения". Однако доказывание может строиться на совокупности достаточно надежных, четких и последовательных предположений или аналогичных неопровергнутых фактических презумпций (см. Постановление Большой палаты по делу "Салман против Турции" (Salman v. Turkey), жалоба № 21986/93, § 100, ECHR 2000-VII).

131. Европейский суд отмечает, что заявитель в настоящем деле ссылался на три не связанных между собой эпизода жестокости со стороны тюремных надзирателей, которые предположительно имели место в декабре 2001 г., феврале и ноябре 2002 г. Только в отношении одного из них, который предположительно имел место во время обыска 6 февраля 2002 г., заявитель представил Европейскому суду достаточно подробное описание жестокого обращения, перенесенные им травмы, а также имена и показания свидетелей из числа его созаключенных. В отношении двух других эпизодов информация, которой располагает Европейский суд, ограничена собственным, весьма неясным объяснением заявителя, которое не может считаться достаточным для целей установления жестокого обращения. Что касается указания заявителя на выявление инородного тела и последующее удаление последнего 5 июля 2002 г. (см. § 50 настоящего Постановления), Европейский суд отмечает, что заявитель не указывал на связь с эпизодами жестокого обращения. В отсутствие дополнительной информации о природе указанного предмета или обстоятельств, при которых он был внедрен, Европейский суд не может установить, что наличие инородного тела являлось следствием жестокого обращения.

132. Обращаясь к эпизоду 6 февраля 2002 г., Европейский суд отмечает, что власти Российской Федерации подтвердили, что в этот день сотрудники ОМОНа проводили обыск в камерах дисциплинарного блока. Европейский суд ранее рассматривал жалобы на привлечение отрядов специального назначения для проведения обычных обысков в исправительных учреждениях (см. Постановление Европейского суда от 15 мая 2008 г. по делу "Дедовский и другие против Российской Федерации" (Dedovskiy and Others v. Russia), жалоба № 7178/03, § 74 - 79). В том деле Европейский суд, рассмотрев подробные объяснения относительно обстоятельств таких операций, установил связь между способом применения силы против заключенных и травмами, которые претерпел заявитель. В настоящем деле, однако, Европейский суд не располагает достаточной информацией об указанных событиях. В частности, ни заявитель, ни его созаключенные, давшие показания в подтверждение его жалобы, не представили Европейскому суду такое описание. В частности, представляется, что Л., А., К. или Г. (заключенные, первоначально подтвердившие версию заявителя о жестоком обращении) не подвергались предполагаемому жестокому обращению и не были его свидетелями. Кроме того, материалы дела не содержат исчерпывающих доказательств происхождения синяков, которые видели на теле заявителя другие заключенные. Даже если Европейский суд не учтет последующий отказ от своих показаний А. и К., четыре других первоначальных заявления 2002 года не содержат достаточных подробностей, которые позволили бы Европейскому суду установить, что травмы были причинены 6 февраля 2002 г., или что заявитель просил о медосмотре, и ему было в нем отказано.

133. Соответственно, Европейский суд заключает, что не может установить вне всякого разумного сомнения, что заявитель подвергся жестокому обращению 28 декабря 2001 г., 6 февраля или 30 ноября 2002 г.

134. Соответственно, требования статьи 3 Конвенции в ее материально-правовом аспекте нарушены не были.

B. Предполагаемая неадекватность расследования

135. Власти Российской Федерации утверждали, что администрация провела проверку утверждений заявителя о жестоком обращении и не нашла доказательств этого.

136. Европейский суд напоминает, что если лицо выступает с доказуемой жалобой на серьезное жестокое обращение в нарушение статьи 3 Конвенции, эта статья во взаимосвязи с общим обязательством государства по статье 1 Конвенции "обеспечивать каждому, находящемуся в его юрисдикции, права и свободы, определенные в... Конвенции", косвенно требует проведения эффективного официального расследования.

137. Обязательство расследовать это "не обязательство получить результат, а обязательство принять меры": не каждое расследование обязательно должно быть успешным или привести к результатам, подтверждающим изложение фактов заявителем; однако оно должно, в принципе, вести к выяснению обстоятельств дела и, если жалобы оказались обоснованными, к установлению и наказанию виновных (см. Постановление Европейского суда по делу "Пол и Одри Эдвардс против Великобритании" (Paul and Audrey Edwards v. United Kingdom), жалоба № 46477/99, § 71, ECHR 2002-II; и Постановление Европейского суда по делу "Махмут Кая против Турции" (Mahmut Kaya v. Turkey), жалоба № 22535/93, § 124, ECHR 2000-III). В противном случае общий правовой запрет пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения, несмотря на его фундаментальное значение, останется неэффективным на практике, и в некоторых делах для представителей государства будет возможно нарушать права лиц, находящихся под их контролем, фактически безнаказанно (см. Постановление Европейского суда от 15 февраля 2007 г. по делу "Ясар против бывшей Югославской Республики Македония" (Jasar v. former Yugoslav Republic of Macedonia), жалоба № 69908/01, § 55; Постановление Европейского суда от 2 ноября 2006 г. по делу "Матко против Словении" (Matko v. Slovenia), жалоба № 43393/98, § 84; Постановление Европейского суда от 28 октября 1998 г. по делу "Ассенов и другие против Болгарии" (Assenov and Others v. Bulgaria), § 102, Reports 1998-VIII; и упоминавшееся выше Постановление Большой палаты по делу "Лабита против Италии", § 131).

138. Минимальный стандарт эффективности в соответствии с прецедентными нормами Европейского суда включает требования того, чтобы расследование было независимым, беспристрастным и открытым для общественного контроля, и чтобы компетентные органы действовали с особой тщательностью и быстротой (см. Постановление Европейского суда от 24 февраля 2005 г. по делу "Исаева и другие против Российской Федерации" (Isayeva and Others v. Russia), жалобы № 57947/00, 57948/00 и 57949/00, § 208 - 213, и Постановление Европейского суда по делу "Менешева против Российской Федерации" (Menesheva v. Russia), жалоба № 59261/00, § 67, ECHR 2006-...).

139. Властями Российской Федерации не оспаривалось, что 10 февраля 2002 г., через четыре дня после предполагаемого жестокого обращения, заявитель подал жалобу в прокуратуру. Таким образом, жалоба была своевременно подана в компетентный орган в срок, когда от него можно было разумно ожидать расследования указанных обстоятельств. Утверждения заявителя, кроме того, поддерживали его созаключенные, показания которых прилагались к жалобе (см. § 52 - 56 настоящего Постановления). Европейский суд отмечает в этой связи, что ни один из заключенных не отказался от этих показаний в период, относящийся к обстоятельствам дела: Л. и А. отказались от своих показаний в апреле 2003 г., и К. - в ноябре 2004 г. Жалоба заявителя, поданная в феврале 2002 г., следовательно, была "доказуемой", и национальные власти имели обязанность провести "тщательное и эффективное расследование, способное привести к установлению и наказанию виновных" (см. аналогичную мотивировку в Постановлении Европейского суда по делу "Эгмез против Кипра" (Egmez v. Cyprus), жалоба № 30873/96, § 66, ECHR 2000-XII; и Постановлении Европейского суда от 6 апреля 2004 г. по делу "Ахмет Езкан и другие против Турции" (Ahmet {Ozkan} and Others v. Turkey), жалоба № 21689/93, § 358 и 359).

140. Из материалов дела следует, что прокуратура приняла решение об отказе в возбуждении уголовного дела 17 июля 2002 г., то есть через пять месяцев после предполагаемого случая жестокого обращения. Хотя в этом постановлении прямо не указывается, какие меры были приняты для проверки утверждений заявителя, представляется, что несколько сотрудников тюрьмы были допрошены о событиях декабря 2001 г. и февраля 2002 г. Единственными данными о допросе заключенных А., Л. и В. является ссылка на то, что они дали письменные показания о том, что 6 февраля "никто из ОМОН не угрожал убийством [заявителю]". Неясно, задавались ли им вопросы относительно двух эпизодов жестокого обращения, в частности, относительно травм, которые они, по их утверждению, видели на теле заявителя. Кроме того, постановление не содержит сведений о том, когда имел место допрос и кто проводил его.

141. Европейский суд отмечает, что проверка не включала медицинский осмотр заявителя в то время, когда наличие следов побоев все еще могло быть установлено, что позволило бы получить решающее доказательство по делу о жестоком обращении. Он также отмечает отсутствие подтверждаемых попыток допросить заявителя или заключенных, давших письменные показания в поддержку его жалобы на события ноября 2001 г. и февраля 2002 г. Эти недостатки не были отмечены или устранены при последующей судебной проверке. Зубово-Полянский районный суд 18 апреля 2003 г. оставил в силе постановление прокуратуры, не допросив заявителя или его созаключенных, несмотря на противоречивые показания заключенных Л. и А., на которые ссылался суд.

142. Кроме того, Постановление прокуратуры от 13 февраля 2003 г. об отказе в возбуждении уголовного дела по эпизоду предполагаемого жестокого обращения 30 ноября 2002 г., которое было вынесено более чем через два месяца после предполагаемого жестокого обращения, не указывало мер, принятых в ходе проверки.

143. Европейский суд, соответственно, не имеет оснований заключить, что две проверки были безотлагательными или тщательными. Таким образом, он полагает, что в настоящем деле власти дважды уклонились от проведения эффективного расследования в соответствии с требованиями статьи 3 Конвенции.

144. Следовательно, имело место нарушение статьи 3 Конвенции в ее процессуальном аспекте.

V. Предполагаемое нарушение статьи 6 Конвенции

145. Заявитель жаловался на отказ Зубово-Полянского районного суда от 16 июля 2002 г. в принятии его требований для рассмотрения. Он утверждал, что ему было отказано в доступе к суду в нарушение статьи 6 Конвенции которая в соответствующей части предусматривает следующее:

"Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях... имеет право на справедливое... разбирательство дела... судом...".

146. Власти Российской Федерации ссылались на статью 91 Уголовно-исполнительного кодекса и утверждали, что корреспонденция заключенного, поступившая не по официальным каналам, может вызывать у получающих ее должностных лиц сомнения в личности отправителя. Кроме того, они полагали, что отсутствовала необходимость отправления заявителем корреспонденции по неофициальным каналам, поскольку он имел право отправить ее через почтовую службу тюрьмы. В своих объяснениях они утверждали, что ограничение доступа заявителя к суду был оправданным по следующим основаниям:

"Правила [внутреннего распорядка] [направлены на] регулирование и конкретизацию вопросов деятельности исправительных колоний, тюрем, изоляторов временного содержания с целью обеспечения условий и отбытия наказаний, изоляции, защиты прав и законных интересов осужденных и исполнения ими своих обязанностей.

Правила [внутреннего распорядка] являются обязательными для лиц, отбывающих наказание в виде лишения свободы, и других лиц, посещающих такие учреждения. И если любой может нарушить эти правила, возникает вопрос о недостижении целей наказания. Суды вынуждены проверять авторство каждой жалобы и направлять запросы в исправительные учреждения, что затягивает сроки рассмотрения. ... Право заявителя, предусмотренное пунктом 1 статьи 6 Конвенции, не было нарушено, поскольку жалоба заявителя была отклонена по формальным [основаниям]".

147. Заявитель поддержал свою жалобу.

148. Европейский суд напоминает, что пункт 1 статьи 6 Конвенции гарантирует право каждого в случае спора о его гражданских правах и обязанностях на обращение в суд или иной орган правосудия. В этом смысле положение статьи воплощает "право на суд", одним из аспектов которого является и право на доступ к правосудию, то есть на возбуждение разбирательства в суде по гражданским делам (см. Постановление Европейского суда от 21 февраля 1975 г. по делу "Гольдер против Соединенного Королевства" (Golder v. United Kingdom), § 35 - 36, Series A, № 18). Однако это право доступа не является абсолютным. Оно может подлежать ограничениям, например, содержащимся в правилах о сроках исковой давности, обеспечении распоряжений об издержках и положении несовершеннолетних и душевнобольных (см. Постановление Европейского суда от 22 октября 1996 г. по делу "Стаббингс и другие против Соединенного Королевства" (Stubbings and Others v. United Kingdom), § 51 - 52, Reports 1996-IV; и Постановление Европейского суда от 13 июля 1995 г. по делу "Толстой-Милославский против Соединенного Королевства" (Tolstoy Miloslavsky v. United Kingdom), § 62 - 67, Series A, № 316-B). Если доступ лица ограничен в силу закона или факта, Европейский суд должен рассмотреть вопрос о том, умаляло ли установленное ограничение саму сущность этого права, и, в частности, преследовало ли оно законную цель, и существовала ли разумная связь пропорциональности между применяемыми средствами и преследуемой целью (см. Постановление Европейского суда от 28 мая 1985 г. по делу "Ашингдейн против Соединенного Королевства" (Ashingdane v. United Kingdom), § 57, Series A, № 93).

149. Обращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Европейский суд отмечает, что 16 июля 2002 г. Зубово-Полянский районный суд отказал в принятии жалобы заявителя, поскольку заявитель направил их в суд, не представив их тюремной администрации, как того требовали Уголовно-исполнительный кодекс и Правила внутреннего распорядка исправительных учреждений. Однако, он отмечает, что этот отказ не имел опоры на какое-либо из оснований, предусмотренных статьей 129 Гражданского процессуального кодекса, на которую суд сослался в качестве основания для отказа. Соответственно, его отказ не был основан на Гражданском процессуальном кодексе.

150. Что касается ссылки властей Российской Федерации на Уголовно-исполнительный кодекс и Правила внутреннего распорядка исправительных учреждений, эти положения могли служить основанием для применения дисциплинарных санкций к заключенным в этих учреждениях, но никоим образом не могли обосновать решение суда о принятии или отклонении гражданского требования. Гражданский процессуальный кодекс не предусматривает возможности применения иного законодательства для ограничения доступа к правосудию. Соответственно, не имелось законных оснований для отклонения требований заявителя. С учетом этого вывода отсутствует необходимость для рассмотрения Европейским судом вопроса о том, преследовала ли указанная мера законную цель и была ли пропорциональной ей.

151. Отсюда следует, что имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции в связи с отказом в принятии районным судом требования заявителя для рассмотрения.

VI. Применение статьи 41 Конвенции

152. Статья 41 Конвенции предусматривает:

"Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".

153. Заявитель не выдвинул требований о справедливой компенсации. Соответственно, Европейский суд полагает, что оснований для присуждения ему какой-либо суммы не имеется.

НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО СУД ЕДИНОГЛАСНО:

1) постановил, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в части условий содержания заявителя;

2) постановил, что требования статьи 13 Конвенции, что касается предполагаемого отсутствия эффективного средства правовой защиты в связи с неудовлетворительными условиями содержания, нарушены не были;

3) постановил, что требования статьи 3 Конвенции в части предполагаемого отсутствия медицинской помощи нарушены не были;

4) постановил, что требования статьи 3 Конвенции в части предполагаемого жестокого обращения с заявителем нарушены не были;

5) постановил, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в части отсутствия эффективного расследования предполагаемого жестокого обращения;

6) постановил, что имело место нарушение статьи 6 Конвенции;

7) постановил, что не имеется оснований для присуждения заявителю компенсации.

Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 9 июля 2009 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

Председатель Палаты Суда

Христос РОЗАКИС

Заместитель Секретаря Секции Суда

Андре ВАМПАШ

EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS

FIRST SECTION

CASE OF GENERALOV v. RUSSIA

(Application No. 24325/03)

JUDGMENT<*>

(Strasbourg, 9.VII.2009)

--------------------------------

<*>This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.

In the case of Generalov v. Russia,

The European Court of Human Rights (First Section), sitting as a Chamber composed of:

Christos Rozakis, President,

Nina {Vajic},

Anatoly Kovler,

Elisabeth Steiner,

Khanlar Hajiyev,

Giorgio Malinverni,

George Nicolaou, judges,

and {Andre} Wampach, Deputy Section Registrar,

Having deliberated in private on 18 June 2009,

Delivers the following judgment, which was adopted on that date:

PROCEDURE

1. The case originated in an application (No. 24325/03) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms ("the Convention") by a Russian national, Mr Yuriy Mikhaylovich Generalov ("the applicant"), on 23 October 2002.

2. The Russian Government ("the Government") were represented by Mr P. Laptev and Ms V. Milinchuk, former Representatives of the Russian Federation at the European Court of Human Rights.

3. The applicant alleged, in particular, violations of Articles 3 and 13 of the Convention on account of the conditions in the correctional facility, a violation of Article 3 of the Convention on account of his alleged ill-treatment, a violation of Article 3 of the Convention on account of the alleged failure to diagnose and treat his tuberculosis during his imprisonment and a violation of Article 6 of the Convention as regards the lack of access to a court.

4. By a decision of 15 November 2007 the Court declared the application partly admissible.

5. The Government, but not the applicant, filed further written observations (Rule 59 § 1).

THE FACTS

I. The circumstances of the case

6. The applicant was born in 1967 and lives in the village of Ferzikovo in the Kaluga Region.

A. General conditions of detention

7. Between 24 August 2001 and 27 December 2002 the applicant served a sentence for theft in detention facility ZhH-385/5 (hereinafter referred to as "ZhH-385/5" or "the prison") in the village of Lepley in the Republic of Mordovia.

8. During his imprisonment the applicant was detained in the following units of the prison:

(i) from 24 August 2001 to March 2002 in unit No. 6;

(ii) from March to August 2002 in a high-security unit;

(iii) from September to December 2002 in unit No. 2.

9. The parties" descriptions of conditions in ZhH-385/5 differ on a number of counts.

1. The applicant"s account

10. The applicant stated that unit No. 6 measured 336 sq. m, which included a dormitory, a storage room, a dining room and a common room. The unit housed approximately 200 inmates, and since there were not enough sleeping places the applicant had to sleep in the common room on several stools put together. The unit was equipped with only five washbasins, sometimes with no water in them.

11. Unit No. 2 measured 280 sq. m, which included a dormitory, a storage room, a dining room and a common room. The unit housed approximately 200 inmates, and since there were not enough sleeping places the applicant was again given a sleeping place in the common room, consisting of several stools put together. The unit was equipped with only five washbasins.

12. The toilet facilities, consisting of five cubicles, were shared by four units (Nos. 2, 6, 7 and 9) which housed about 700 inmates in total.

13. There were no water-heating facilities in the units that inmates could access.

14. The water in the shower was usually lukewarm; the inmates had to wait for hours for their turn to take a shower. The inmates did not have enough space for their personal belongings and had to dry their washed clothes in their living premises as well, resulting in constant stuffiness and an unpleasant smell. The living premises and canteen were shared with inmates suffering from tuberculosis, and this caused outbreaks of the disease. The authorities did not comply with the prison regulations on food supply and the provision of clothing and toiletries. The inmates had pearl-barley mush three times a day for months, but received no vegetables, fish or meat at all and sometimes no tea for several weeks. The applicant was provided with a mattress, two sheets and a sweater, but the prison authorities failed to provide him with a blanket, towels, underwear, other clothing, shoes or toothpaste.

15. During his detention the applicant was placed in a disciplinary cell on several occasions. In the disciplinary cell his head was shaved weekly, and when being inspected by the warder he had to stand up facing the wall holding his hands up with the palms turned outwards.

16. In support of his allegations about conditions in the facility the applicant submitted a number of written statements by other inmates of ZhH-385/5, dated 2 - 4 November 2002, which had been produced for the domestic proceedings (see subsection 3 below). In so far as relevant these statements may be summarised as follows.

17. Mr Kh. wrote that, starting in December 2001, he had been detained in unit No. 10. The unit contained 170 inmates of whom some, including Mr Kh. himself, were infected with tuberculosis and some were not; inmates were allowed about 1.4 sq. m of personal space. Only six washbasins were available for all the inmates of the unit; the kitchen measured 2 sq. m; there was a common room, but it was also turned into a dormitory because of overcrowding. Mr Kh. later repudiated these submissions (see his statement of 2004 among the documents submitted by the Government, subsection 2 below).

18. Mr I. alleged overcrowding in unit No. 7, claiming that inmates were allowed no more than about 0.5 sq. m of personal space.

19. Mr N., who was detained in unit No. 10, wrote that the inmates of two units (that is, about 320 people in total) had to share toilet facilities comprising only eight cubicles and that the number of washbasins was insufficient (about 40 inmates per washbasin). He also alleged severe overcrowding, the presence of inmates infected with tuberculosis in the communal units and poor catering.

20. Mr B. submitted that unit No. 6, which housed about 200 inmates, had only six washbasins. The inmates of units Nos. 2, 6, 7 and 9 (about 600 people in total) had to share toilet facilities comprising only seven cubicles, making it difficult to get access to them. He also alleged overcrowding in unit No. 6, claiming that inmates were allowed less than 1 sq. m of personal space, and complained about the extremely poor supplies.

21. Mr S., who was detained in unit No. 10, referred to extremely poor catering, a failure to supply him with any clothes or shoes and a scarcity of toiletries. He also alleged overcrowding, claiming that inmates were allowed about 1.4 - 1.5 sq. m of personal space and that inmates infected with tuberculosis were accommodated together with the other prisoners. He contended that the unit of over 170 inmates had only seven washbasins and that the toilet facilities shared by two units (about 350 inmates) had only eight cubicles. The shower facilities were also scarce, so that five or six inmates had to use one shower-head at a time. Mr S. later repudiated these submissions (see his statement of 2004 among the documents submitted by the Government, subsection 2 below).

2. The Government"s account

22. The Government stated that on admittance to ZhH-385/5 on 24 August 2001 the applicant had been placed in unit No. 6. The dormitory of the unit measured 336 sq. m. It was intended for 183 detainees but was used by no more than 180 inmates. According to the certificate issued by the prison governor in 2005, it was equipped with six taps, and there were seven more taps in a heated washstand in the yard. Another certificate issued by the prison governor in 2007 stated that the unit was equipped with 14 taps.

23. Between March and August 2002 the applicant was placed in a high-security unit measuring 98 sq. m, intended for 49 detainees. However, only 21 inmates were held there.

24. Between September and December 2002 the applicant was held in unit No. 2. The dormitory of the unit measured 280 sq. m. It was intended for 140 detainees but was used by 125 inmates; each detainee was thus allowed 2.24 sq. m. According to the certificate issued by the prison governor in 2005, it was equipped with seven taps, and there were seven more taps in a heated washstand in the yard. Another certificate issued by the prison governor in 2007 stated that the unit was equipped with six taps.

25. The water was supplied from four artesian wells which produced 120 cubic metres of water per hour. The average consumption of ZhH-385/5 was 63.35 cubic metres per hour. Cold water was always available in the taps except on three occasions, on 25 June, 20 July and 21 October 2002, when it was cut off for several hours for maintenance; during these times drinking water was provided from other sources.

26. Every unit had facilities for boiling water. Inmates had free access to such facilities. Once a week they took hot showers. The units had toilets in outhouses with sumps. The inmates of units Nos. 2, 6 and 7 shared access to 13 toilet cubicles.

27. Every unit had a room for drying clothes and a dining room equipped with food storage facilities, tables and stools.

28. The applicant was at all times provided with an individual bed, bedding and clothes in accordance with prison regulations. According to the prison records, on 25 August 2001 the applicant received two sheets, one pillow and one pillowcase, and on 29 August 2001 he received a mattress, a winter coat and a set of clothes. He was also offered a pair of boots but he signed a form refusing them. The meals provided to the inmates included meat, fish, milk, cereals and vegetables. The nutritional value met the required standards. The prison authorities had received no complaints concerning the quality of the catering.

29. The applicant never shared accommodation with inmates infected with tuberculosis. Detainees who had undergone treatment for tuberculosis were placed separately, in unit No. 10, and they were always catered for separately.

30. Owing to numerous breaches of prison discipline the applicant was placed in a disciplinary cell a number of times. In particular, he was in the disciplinary cell in December 2001, February 2002 and November 2002. According to the prison regulations, when an official entered a disciplinary cell the detainee had to stand up holding his hands behind his back. Since the applicant had shown a tendency to self-harm he was also required to turn his palms upwards so that the inspector could see that he was not hiding any objects that could be used for causing injuries. All inmates were required to keep their hair cut short. Only those suffering from head lice were advised to shave their hair. However, this was not the applicant"s case and he did not have to have his head shaved.

31. On 17 November 2004 the Government questioned Mr S., who repudiated his 2002 statement, saying that he had written it at the applicant"s request and that any allegations he had made in it about unsatisfactory conditions of detention were untrue. On the same day they questioned Mr Kh., who stated that he had not written the statement submitted by the applicant dated 2002, claiming that the handwriting and the signature on it were not his.

3. Domestic proceedings

32. Following his release on 27 December 2002, the applicant sent a complaint to the Chief Penitentiary Directorate of the Ministry of Justice of the Russian Federation on 17 February 2003 in which he set out, inter alia, the shortcomings in the conditions in ZhH-385/5. He also addressed similar complaints to the Prosecutor General and to the Speaker of the State Duma, both of which were forwarded to the Penitentiary Directorate.

33. On 26 March 2003 and on 5 May 2003 the Penitentiary Directorate sent replies to the applicant dismissing his complaints; however, it acknowledged that there had been certain shortcomings with regard to the conditions in ZhH-385/5. The latter reply stated, in particular, that "the shortcomings in catering, the irregular water supply in the units and the breaches of sanitary regulations were due to [external reasons] related to the excessive number of inmates and have now been overcome".

34. On 15 September 2003 the applicant brought proceedings for damages against the administration of ZhH-385/5, alleging poor conditions in the facility, unlawfully imposed disciplinary measures and degrading treatment in the disciplinary cell, including regular head shaving; he also alleged that he had sustained damage to his health and complained about the refusal to deliver one of his parcels in May 2002. The Zubovo-Polyanskiy District Court scheduled a hearing for 11 November 2003.

35. On 1 November 2003 the applicant asked for the hearing to be postponed on account of a medical emergency. On 12 November 2003 the Zubovo-Polyanskiy District Court stayed the proceedings pending the applicant"s recovery.

36. On 12 February 2004 the proceedings in the case were stayed again on account of the applicant"s failure to pay the court fees or submit any documents justifying a fee waiver. The applicant was given until 10 March 2004 to pay the fees or request a fee waiver and provide the supporting documents. The applicant did not pursue these proceedings.

B. Alleged failure to diagnose and treat

the applicant"s tuberculosis

1. The applicant"s account

37. The applicant submitted that during his detention in ZhH-385/5 he had been examined several times by medical specialists who failed to diagnose his tuberculosis.

38. Immediately after his release, on 4 January 2003, the applicant underwent a medical examination at the local clinic. Among other ailments he was diagnosed with "infiltrative pulmonary tuberculosis in the destructive phase".

2. The Government"s account

39. The Government submitted that, on 16 August 2001, the applicant had undergone an x-ray of his heart and lungs which showed no anomalies.

40. On arrival in ZhH-385/5 the applicant underwent a medical examination. His state of health was found to be satisfactory, and the checks for tuberculosis, skin diseases, scabs and lice did not reveal any such conditions.

41. On 11 September 2001 he underwent another x-ray of his heart and lungs which also showed them to be normal.

42. On 6 February 2002 another x-ray was made, and the applicant was sent for a further medical examination because of suspected tuberculosis. Further x-rays on 26 February 2002 and clinical tests on 27 February 2002 revealed some pathology in the lungs, but the tuberculosis specialist found that there was no tuberculosis. He recommended monitoring the applicant"s condition with an x-ray every 6 months.

43. From 26 February 2002 to 12 March 2002 the applicant was placed in a medical institution for prisoners in order to undergo examination for tuberculosis and other diseases.

44. On 11 March 2002 a further two-projection x-ray revealed changes in the pattern of the lungs and pleural thickening. However, the phlegm test did not confirm tuberculosis.

45. From 13 March 2002 to 3 April 2002 the applicant was in the medical ward of ZhH-385/5 for treatment of a duodenal ulcer, hepatitis, gastritis and furunculosis.

46. On 6 June 2002 the applicant was sent for a regular medical check-up which included an x-ray and gave results similar to those of February 2002, showing no clear indications of tuberculosis. On 14 June 2002 the tuberculosis specialist concluded that there was no evidence of tuberculosis.

47. On 28 September 2002 the phlegm test for tuberculosis proved negative.

48. In December 2002 the applicant"s next regular check-up was due, but he was released on parole before the scheduled date.

C. Alleged ill-treatment

1. The applicant"s account

49. The applicant stated that on 28 December 2001 he had been placed in a disciplinary cell. Handcuffs were put on his hands behind his back and locked to a water pipe about 40 cm above the floor. On the following day he was beaten up by the officers on duty. His request to have his injuries recorded by medical personnel was refused.

50. On 6 February 2002, when the applicant was detained in the disciplinary unit, a search was conducted in ZhH-385/5. The applicant claimed that a special forces" squadron (OMON) had been brought in for this purpose. He was severely beaten during the search and allegedly received injuries including bruises and abrasions on his left side. However, immediately after the incident the applicant was refused permission to see a doctor.

51. The applicant also claims that a foreign body was found in his left side and was extracted later.

52. The applicant submitted that on 10 February 2002 he had lodged a complaint with the prosecutor"s office about having been beaten during the search of 6 February 2002. In February-March 2002 other inmates of ZhH-385/5 wrote statements to the prosecutor"s office in support of the applicant"s complaint; these may be summarised as follows.

53. Mr L. wrote that on 10 February 2001 he had seen in the shower that the applicant had bruises on his left side, loin and buttock. He also alleged that the applicant had repeatedly asked the prison authorities to have the traces of beating recorded.

54. Mr A. wrote that during the search of the disciplinary unit on 6 February 2002 he had heard cries and sounds from which he concluded that the applicant was being beaten. He also stated that on 10 February 2001 he had seen in the shower that the applicant had bruises on his left side, loin and buttock. Mr A. later repudiated these submissions (see his statement of 2004 among the documents submitted by the Government, subsection (2) below).

55. Mr K. wrote that on that day he had seen the applicant in the prison medical ward and noticed traces of beating on his left side and traces of handcuffs. He also alleged that the applicant had repeatedly requested the medical personnel to record the traces of beatings. Mr K. later repudiated these submissions (see his statement of 2004 among the documents submitted by the Government, subsection (b) below).

56. Mr G. wrote that on the same day he had been in the disciplinary cell and had seen bruises on the applicant and traces of handcuffs.

57. The applicant submitted that on 11 November 2002, when he was again in the disciplinary cell, he had felt sick and demanded to be seen by a doctor. The warders ignored him at first, but then came into his cell and beat him up. His request for medical assistance for his injuries was refused and he was left in the cell, handcuffed.

58. On 30 November 2002, still in the disciplinary cell, the applicant refused to go to work because he had not been provided with winter shoes. The warders threatened him and then beat him up while the head medical officer was present.

2. The Government"s account

59. The Government contended that the applicant had not been beaten or otherwise ill-treated in ZhH-385/5. Although he was regularly examined and treated in hospital for various diseases, none of his ailments had been caused by any injuries other than self-inflicted ones.

60. Owing to numerous breaches of prison discipline the applicant was placed in a disciplinary cell a number of times.

61. The applicant was handcuffed on two occasions, first on 28 December 2001 and then on 11 November 2002, as described below.

62. On 28 December 2001 when he was brought before a prison official for a breach of prison discipline, the applicant broke a window and with a splinter of glass made several scratches on his left forearm. He was therefore handcuffed for three hours from 3 p.m. to 6 p.m. After the handcuffs had been removed, he was placed in a disciplinary cell. The governor of ZhH-385/5 investigated the incident and concluded that the injuries were self-inflicted and were not the result of any criminal act. On 4 January 2002 the prosecutor"s office endorsed the decision not to conduct a criminal investigation into the incident.

63. Between 26 February 2002 and 12 March 2002 the applicant was held in a medical institution for prisoners, and was then transferred, until 3 April 2002, to the medical ward of ZhH-385/5 for further treatment of a duodenal ulcer, hepatitis, gastritis and furunculosis. There are no records of any injuries dating from this period.

64. On 18 May 2002 the applicant inflicted a slash wound on his left forearm and was provided with medical aid.

65. On 6 June 2002 the applicant underwent a medical examination in the medical institution for prisoners. He was diagnosed with a hernia and was admitted to hospital. On 5 July 2002 the applicant underwent a surgical operation for the hernia. At the same time a foreign body was found in his left side and was removed.

66. On 11 November 2002, when the applicant was being held in a disciplinary cell, he made a written statement threatening to injure himself as a protest against the authorities" refusal to place him in a medical institution for treatment of his "worsening disorders". To restrain him, the prison warder handcuffed him between 11.30 a.m. and 6 p.m. On 13 November 2002 the governor of ZhH-385/5 investigated the incident and concluded that the handcuffing had been lawful and justified in the circumstances.

67. On 30 November 2002 the applicant was in the disciplinary cell. No force or special restraint measures were used against him on that day.

68. On 17 November 2004 the prison authorities questioned 13 inmates of ZhH-385/5 who had been serving their sentences at the same time as the applicant about the acts of ill-treatment alleged by the applicant. Two of the inmates questioned, K. and A., were those on whose earlier statements the applicant had relied. The statements submitted by the Government may be summarised as follows.

69. Mr S. wrote that he knew the applicant personally and that relations between them had been friendly. The applicant often revolted against the prison regulations and discipline. Mr S. had never heard that the applicant had been beaten in the facility, or that other inmates had been ill-treated in any way.

70. Mr K. stated that he had not written the statement of 26 February 2002, and that the handwriting and the signature on it were not his. He had never seen any injuries on the applicant, although he had met him in the medical ward when they were held in the same unit for one day.

71. Mr Kh. stated that he had not written the statement dated 2002 submitted by the applicant, claiming that the handwriting and the signature on it were not his. He had not seen any injuries on the applicant.

72. Mr A. wrote that he had had friendly relations with the applicant and that the latter had often disobeyed the lawful orders of the prison authorities and breached discipline. The applicant was placed in the disciplinary cell, but even then continued to disobey. In February 2002 Mr A. was detained in a disciplinary cell next door to the applicant, but he had not heard evidence of any violent acts against him. In the shower, he had not seen any traces of beating on the applicant. He repudiated his 2002 statement, pointing out that he had written it at the applicant"s request because of their friendly relations.

73. Mr Shch. wrote that in February 2002 he had been placed in the disciplinary unit. During his detention there a search was conducted, but no force was applied. He did not hear any cries or other violent sounds during the search, although audibility in the unit was very high. He met other detainees from the disciplinary unit during walks, but nobody mentioned any beatings or other use of force against inmates. He did not know the applicant personally.

74. According to the Government, similar submissions had been written by Mr Ya.; however, they did not attach a copy of his statement.

75. Mr Sh. wrote that he knew the applicant but did not have a personal relationship with him. In February 2002 he was detained in a disciplinary cell next door to the applicant, but did not hear him being beaten, though audibility in the disciplinary unit was very high. In the shower, he had not seen any traces of beating on the applicant. He did not hear the applicant complaining about having been beaten.

76. According to the Government, similar submissions were written by Mr Ab. and Mr V.; however, they did not attach a copy of their statements.

77. The Government also referred to statements made by Mr T. and Mr R., who submitted that they did not know the applicant and could not provide any relevant information, and by Mr Kr., who submitted that he knew the applicant but had had no contact with him. No copies of these statements were made available to the Court.

3. Domestic proceedings

78. On an unspecified date the applicant complained to the Dubravnyy district prosecutor"s office, alleging that on 28 - 29 December 2001 he had been ill-treated. On 10 February 2002 he also lodged a complaint alleging that he had been beaten during the search on 6 February 2002. The latter complaint was accompanied by four statements from his fellow inmates, summarised above (see paragraphs 52 - 56 above).

79. On 31 May 2002 the applicant complained to the Zubovo-Polyanskiy District Court concerning his alleged ill-treatment and the disciplinary sanctions imposed on him by the authorities of ZhH-385/5. He claimed damages in the amount of 45,000 roubles. He sent an additional complaint to the court on 22 June 2002. The complaints were received by the court on 10 July 2002.

80. On 16 July 2002 the Zubovo-Polyanskiy District Court declined to accept the applicant"s complaints for consideration, having found that they had been submitted neither through the prison postal service nor through an authorised representative outside the prison, and were therefore in breach of Article 91 of the Penitentiary Code. Its decision was based on Article 129 of the Code of Civil Procedure. The applicant received this decision on 6 August 2002, but did not lodge an appeal against it. Instead he filed numerous petitions with various judicial bodies requesting the quashing of the decision of 16 July 2002 in supervisory review proceedings. None of the petitions was successful.

81. On 17 July 2002 the prosecutor"s office decided not to conduct a criminal investigation into the alleged ill-treatment of 28 - 29 December 2001 and 6 February 2002, having found the complaints unsubstantiated. It was noted, in particular, that during his detention in the disciplinary cell between 28 December 2001 and 12 January 2002 the applicant had not applied to the medical unit in order to have any injuries recorded. As regards the alleged ill-treatment of 6 February 2002, the prosecutor"s office questioned three other inmates (A., L. and V.) who had been detained in the same disciplinary unit as the applicant, and two prison officers. They all stated that "nobody from OMON [had] threatened to murder [the applicant]" during the search. The prosecutor"s office therefore concluded that the applicant"s allegations of ill-treatment were not supported by any evidence and that no further investigation was necessary.

82. On an unspecified date the applicant challenged the decision of the prosecutor"s office of 17 July 2002, claiming that the failure to investigate the events of 6 February 2002 had been unlawful. He supported his complaint by written statements from inmates L., G., K. and A. confirming that several days after the search of 6 February 2002 they had seen bruises on his body and abrasions left by handcuffs on his wrists and that inmate A. had heard the applicant being beaten and crying for help.

83. On an unspecified date the applicant complained to the prosecutor"s office about the alleged ill-treatment of 30 November 2002. On 13 February 2003 the prosecutor"s office declined to institute criminal proceedings, having found the allegations of ill-treatment unsubstantiated.

84. On 18 April 2003 the Zubovo-Polyanskiy District Court examined a complaint by the applicant concerning the decision of the prosecutor"s office of 17 July 2002. At the hearing the public prosecutor referred to the investigation conducted into the allegations of ill-treatment which had turned out to be unsubstantiated as there were no witnesses and no record of the applicant"s supposed requests for medical aid or his complaints in this respect. Three officials who had been implicated were questioned in court and denied the allegations. Statements by inmates L. and A. were produced, asserting that they had never written any statements concerning the alleged beating of the applicant and that they had neither seen any bruises on him nor heard any cries from his cell on the relevant date. Neither the applicant nor any other inmates were present in the courtroom. The court dismissed the complaint and found the decision by the prosecutor"s office not to conduct a criminal investigation to be lawful and reasonable. The applicant did not appeal against this judgment.

85. On an unspecified date the applicant challenged before the court the alleged failure of the prosecutor"s office to register his complaint of ill-treatment on 30 November 2002. On 20 February 2004 the Zubovo-Polyanskiy District Court examined the claim and found that not only had the complaint been registered with the prosecutor"s office, but an official decision had been taken on 13 February 2003 not to conduct a criminal investigation into the allegations. The applicant had been informed of it. Having noted that the applicant had not challenged the merits of the latter decision, the court rejected the claim. No appeal was lodged against this decision.

86. On 26 August 2004 the applicant brought new proceedings for damages against the authorities of ZhH-385/5. He alleged ill-treatment in the prison and in the disciplinary cell and complained of unlawfully imposed disciplinary measures and damage to his health.

87. On 31 August 2004 the Zubovo-Polyanskiy District Court stayed the proceedings until 27 October 2004 and ordered that the applicant comply with the formal requirements for lodging a claim by attaching the originals or copies of the documents he referred to in his complaints and paying the full amount of the court fee, or providing reasons justifying a fee waiver. The applicant did not pursue these proceedings.

88. On 19 November 2004 the applicant lodged a new claim with the Zubovo-Polyanskiy District Court, similar to that of 31 August 2004. On 24 November 2004 the court stayed the proceedings because the applicant had again failed to pay the court fee or file a waiver application, and to attach copies of the relevant documents and the required number of copies of his writ. The applicant was given until 13 December 2004 to rectify the shortcomings. The applicant did not pursue these proceedings. Apparently he lodged a new claim of similar content, failing once again to pay the court fee or request a waiver and to provide the required copies. On 11 January 2005 the Zubovo-Polyanskiy District Court stayed the proceedings and gave the applicant until 10 February 2005 to comply with these requirements. The applicant did not pursue these proceedings either. Likewise, he did not appeal against the stay of any of the above-mentioned proceedings.

II. Relevant domestic law

A. Conditions of detention

89. Article 99 § 1 of the Penitentiary Code of 8 January 1997 provides for a minimum standard of two square metres of personal space for male prisoners in correctional colonies.

B. Criminal-law remedies against ill-treatment

1. Applicable criminal offences

90. Abuse of office associated with the use of violence or entailing serious consequences carries a punishment of up to ten years" imprisonment (Article 286 § 3 of the Criminal Code).

2. Investigation of criminal offences

91. The RSFSR Code of Criminal Procedure (in force until 1 July 2002) established that a criminal investigation could be initiated by an investigator following a complaint by an individual or on the investigative authorities" own initiative when there were reasons to believe that a crime had been committed (Articles 108 and 125). A prosecutor was responsible for general supervision of the investigation (Articles 210 and 211). He or she could order a specific investigative action, transfer the case from one investigator to another or order an additional investigation. If there were no grounds to initiate a criminal investigation, the prosecutor or investigator issued a reasoned decision to that effect which had to be served on the interested party. The decision was amenable to appeal to a higher prosecutor or to a court of general jurisdiction (Article 113).

92. On 29 April 1998 the Constitutional Court of the Russian Federation held that anyone whose legitimate rights and interests had been affected by a decision not to institute criminal proceedings should have the right to appeal against that decision to a court.

93. The Code of Criminal Procedure of the Russian Federation (Law No. 174-FZ of 18 December 2001, in force from 1 July 2002), states that a criminal investigation may be initiated by an investigator or prosecutor on a complaint by an individual (Articles 140 and 146). Within three days of receipt of such a complaint, the investigator or prosecutor must carry out a preliminary inquiry and make one of the following decisions: (1) to open criminal proceedings if there are reasons to believe that a crime has been committed; (2) to decline to open criminal proceedings if the inquiry reveals that there are no grounds to initiate a criminal investigation; or (3) to refer the complaint to the competent investigative authority. The complainant must be notified of any decision taken. The decision not to open criminal proceedings is amenable to appeal to a higher prosecutor or a court of general jurisdiction (Articles 144, 145 and 148).

C. Access to court

94. The RSFSR Code of Civil Procedure (in force at the material time) read as follows:

Article 129 Receiving civil claims

"A single judge shall decide whether to accept a civil claim.

The judge shall reject the claim:

(1) if the claim is not eligible for examination by a court;

(2) if the plaintiff has not pursued the out-of-court settlement established by law for this category of cases;

(3) if there exists a final judgment resolving a dispute between the same parties on the same subject matter and on the same grounds, or a judicial decision accepting the plaintiff"s repudiation of the claim or a friendly settlement;

(4) if another case between the same parties on the same subject matter and on the same grounds is pending before a court;

(5) if there has been a decision taken by a [lay arbitration body] within its competence resolving a dispute between the same parties on the same subject matter and on the same grounds;

(6) if the parties have agreed to submit the case to arbitration;

(7) if the court has no jurisdiction over this claim;

(8) if the claim was submitted by a person whose legal capacity has been limited [owing to disability];

(9) if the claim was submitted on behalf of the interested person by a person without due authority to conduct the case.

..."

95. Article 91 of the Penitentiary Code and paragraph 12 of the Internal Regulations of Correctional Institutions (Order No. 224 of the Ministry of Justice of 30 July 2001) provide that all incoming and outgoing correspondence of detainees, other than correspondence with courts, prosecutors, penitentiary officials, the Ombudsman and counsel, is subject to censorship by the colony officials. Letters are to be put in mailboxes or given to officials in an unsealed envelope. Paragraph 13 requires detainees to submit all complaints through the colony officials.

III. Relevant international documents

96. The European Committee for the Prevention of Torture and Inhuman or Degrading Treatment or Punishment (CPT) visited the Russian Federation from 2 to 17 December 2001. The section of its Report to the Russian Government (CPT/Inf (2003) 30) dealing with the conditions of detention in remand establishments and the complaints procedure read as follows:

45. It should be stressed at the outset that the CPT was pleased to note the progress being made on an issue of great concern for the Russian penitentiary system: overcrowding.

When the CPT first visited the Russian Federation in November 1998, overcrowding was identified as the most important and urgent challenge facing the prison system. At the beginning of the 2001 visit, the delegation was informed that the remand prison population had decreased by 30,000 since 1 January 2000. An example of that trend was SIZO No 1 in Vladivostok, which had registered a 30% decrease in the remand prison population over a period of three years.

...

The CPT welcomes the measures taken in recent years by the Russian authorities to address the problem of overcrowding, including instructions issued by the Prosecutor General"s Office, aimed at a more selective use of the preventive measure of remand in custody. Nevertheless, the information gathered by the Committee"s delegation shows that much remains to be done. In particular, overcrowding is still rampant and regime activities are underdeveloped. In this respect, the CPT reiterates the recommendations made in its previous reports (cf. paragraphs 25 and 30 of the report on the 1998 visit, CPT (99) 26; paragraphs 48 and 50 of the report on the 1999 visit, CPT (2000) 7; paragraph 52 of the report on the 2000 visit, CPT (2001) 2).

...

125. As during previous visits, many prisoners expressed scepticism about the operation of the complaints procedure. In particular, the view was expressed that it was not possible to complain in a confidential manner to an outside authority. In fact, all complaints, regardless of the addressee, were registered by staff in a special book which also contained references to the nature of the complaint. At Colony No 8, the supervising prosecutor indicated that, during his inspections, he was usually accompanied by senior staff members and prisoners would normally not request to meet him in private "because they know that all complaints usually pass through the colony"s administration".

In the light of the above, the CPT reiterates its recommendation that the Russian authorities review the application of complaints procedures, with a view to ensuring that they are operating effectively. If necessary, the existing arrangements should be modified in order to guarantee that prisoners can make complaints to outside bodies on a truly confidential basis."

97. The Standard Minimum Rules for the Treatment of Prisoners, adopted by the First United Nations Congress on the Prevention of Crime and the Treatment of Offenders, held at Geneva in 1955, and approved by the Economic and Social Council by its resolution 663 C (XXIV) of 31 July 1957 and 2076 (LXII) of 13 May 1977, provide, in particular, as follows:

"10. All accommodation provided for the use of prisoners and in particular all sleeping accommodation shall meet all requirements of health, due regard being paid to climatic conditions and particularly to cubic content of air, minimum floor space, lighting, heating and ventilation.

11. In all places where prisoners are required to live or work,

(a) The windows shall be large enough to enable the prisoners to read or work by natural light, and shall be so constructed that they can allow the entrance of fresh air whether or not there is artificial ventilation;

(b) Artificial light shall be provided sufficient for the prisoners to read or work without injury to eyesight.

12. The sanitary installations shall be adequate to enable every prisoner to comply with the needs of nature when necessary and in a clean and decent manner.

13. Adequate bathing and shower installations shall be provided so that every prisoner may be enabled and required to have a bath or shower, at a temperature suitable to the climate, as frequently as necessary for general hygiene according to season and geographical region, but at least once a week in a temperate climate.

14. All pans of an institution regularly used by prisoners shall be properly maintained and kept scrupulously clean at all times.

...

15. Prisoners shall be required to keep their persons clean, and to this end they shall be provided with water and with such toilet articles as are necessary for health and cleanliness.

...

19. Every prisoner shall, in accordance with local or national standards, be provided with a separate bed, and with separate and sufficient bedding which shall be clean when issued, kept in good order and changed often enough to ensure its cleanliness.

20. (1) Every prisoner shall be provided by the administration at the usual hours with food of nutritional value adequate for health and strength, of wholesome quality and well prepared and served.

(2) Drinking water shall be available to every prisoner whenever he needs it.

21. (1) Every prisoner who is not employed in outdoor work shall have at least one hour of suitable exercise in the open air daily if the weather permits.

...

45. (2) The transport of prisoners in conveyances with inadequate ventilation or light, or in any way which would subject them to unnecessary physical hardship, shall be prohibited..."

THE LAW

I. Alleged violation of Article 3 of the Convention

on account of the applicant"s conditions of detention

98. The applicant complained under Article 3 of the Convention of his allegedly poor conditions of detention in correctional facility ZhH-385/5. Article 3 of the Convention provides as follows:

"No one shall be subjected to torture or to inhuman or degrading treatment or punishment."

99. The Government submitted their account of the general conditions of detention in prison ZhH-385/5 (see paragraphs 22 - 31 above) and claimed that they had been compatible with Article 3 of the Convention. They asserted that the applicant had been provided with an individual bed at all times and that the sanitary facilities had been satisfactory. They provided detailed information about the space and equipment in the living premises, the provision of food and clothes and the availability of sanitary facilities. In respect of conditions in the disciplinary cell they submitted that the prison regulations required the applicant, for safety reasons, to stand up holding his hands behind his back when a prison official entered the cell. They denied that the applicant"s head had ever been shaved.

100. The Government enclosed statements by several inmates who confirmed that cold water had always been available in the living premises and that hot water could be obtained from heating facilities. In support of their position they provided the statements by other inmates summarised above. They also challenged the witness statements originally submitted by the applicant on the ground that some of the persons who had allegedly made them had subsequently repudiated their statements. They considered that the applicant"s complaints had been thoroughly examined, as required by Article 13 of the Convention.

101. The applicant contested the Government"s account of the conditions in ZhH-385/5, in particular their submissions concerning overcrowding, the information on the quality of catering, the supply of clothes and bedding and the sanitary conditions, and their submissions concerning the practice of shaving prisoners detained in the disciplinary cell. The applicant"s detailed account of the conditions in the facility, accompanied by the statements of other inmates, is set out in paragraphs 10 - 21 above. In so far as the Government relied on witness statements which contradicted those submitted by the applicant, the applicant pointed out that the Government had only obtained statements from persons who were still in detention and therefore within the power of the prison authorities, who could exert pressure on them.

102. The Court reiterates that Article 3 of the Convention enshrines one of the most fundamental values of a democratic society. It prohibits in absolute terms torture or inhuman or degrading treatment or punishment, irrespective of the circumstances and the victim"s behaviour (see, among other authorities, Labita v. Italy [GC], no 26772/95, § 119, ECHR 2000-IV). However, in order to fall within the scope of Article 3, ill-treatment must attain a minimum level of severity (see Ireland v. the United Kingdom, 18 January 1978, § 162, Series A No. 25). The Court observes that, according to its constant case-law, measures depriving a person of his liberty may often involve an inevitable element of suffering or humiliation. Nevertheless, it is incumbent on the State to ensure that a person is detained in conditions which are compatible with respect for his human dignity, that the manner and method of the execution of the measure do not subject him to distress or hardship of an intensity exceeding the unavoidable level of suffering inherent in detention and that, given the practical demands of imprisonment, his health and well-being are adequately secured (see {Valasinas} v. Lithuania, No. 44558/98, §§ 101 - 02, ECHR 2001-VIII).

103. The Court reiterates that it has frequently found a violation of Article 3 of the Convention in cases against Russia on account of a lack of personal space afforded to detainees while in pre-trial detention (see Khudoyorov v. Russia, No. 6847/02, §§ 104 et seq., ECHR 2005-X (extracts); Labzov v. Russia, No. 62208/00, §§ 44 et seq., 16 June 2005; Novoselov v. Russia, No. 66460/01, §§ 41 et seq., 2 June 2005; Mayzit v. Russia, No. 63378/00, §§ 39 et seq., 20 January 2005; and Kalashnikov v. Russia, No. 47095/99, §§ 97 et seq., ECHR 2002-VI). It has also found it established that the problems arising from the conditions of detention in Russian remand prisons were of a structural nature (see Mamedova v. Russia, No. 7064/05, § 57, 1 June 2006, and Moiseyev v. Russia (dec.), No. 62936/00, 9 December 2004).

104. A distinction must be drawn between the above-mentioned cases concerning conditions of detention in remand prisons and the present application, as the Court has not yet found that the conditions of detention in correctional facilities disclose a structural problem from the standpoint of Article 3 of the Convention. In particular, allegations of overcrowding in correctional institutions have been examined with reference to the fact that personal space in the units must be viewed in the context of the wide freedom of movement enjoyed by detainees in correctional colonies during the daytime, which ensures that they have unobstructed access to natural light and air (see Nurmagomedov v. Russia (dec.), No. 30138/02, 16 September 2004, and {Valasinas}, cited above, §§ 103 and 107). For example, the Court declared manifestly ill-founded a complaint concerning conditions of detention in a correctional facility where the applicant had been allocated 3.5 sq. m of personal space and did not allege that he had not had an individual bed (see Nurmagomedov, cited above).

105. Another complaint concerning conditions of detention which was dismissed by the Court as manifestly ill-founded concerned a correctional facility where the applicant had been allocated 2.17 sq. m of personal space in the sleeping area and a further 1.16 sq. m in the communal areas of the unit and was at all times provided with an individual bunk bed (see Solovyev v. Russia (dec.), No. 76114/01, 27 September 2007).

106. On the other hand, the absence of an individual sleeping place combined with a shortage of private space (2.04 sq. m of personal space in the dormitory) has been found by the Court to amount to inhuman and degrading treatment (see Polufakin and Chernyshev v. Russia, No. 30997/02, §§ 149 - 159, 25 September 2008). In the latter case the Court found a violation of Article 3 as regards the individual circumstances of the applicant, having made no assumptions as to the existence of a structural problem of overpopulation in Russian correctional facilities.

107. Turning to the circumstances of the present case, the Court notes that the parties have disputed certain aspects of the conditions of the applicant"s detention in ZhH-385/5, in particular the existence of overcrowding in units Nos. 6 and 2, where the applicant was detained. The Government submitted that unit No. 6, measuring 336 sq. m housed 180 inmates (that is, 1.87 sq. m per person) and unit No. 2, which measured 280 sq. m, housed 125 inmates (that is, 2.24 sq. m per person), and that the applicant had an individual sleeping place at all times. According to the applicant, both units housed roughly 200 inmates each and were overcrowded to such an extent that he had no bed and had to sleep in the common room on several stools put together.

108. As regards the size of the units, the Court observes that the figures submitted by the Government (336 sq. m and 280 sq. m) apparently related to the surface area of the dormitories only. However, since they did not indicate whether the inmates had access to any other rooms in the units, or the total usable floor area of the latter, the Court will accept the applicant"s interpretation that these figures included all the living areas in the units.

109. As regards the number of inmates, the Court notes that their number as alleged by the applicant substantially exceeded that reported by the Government. His submissions concerning the allocation of personal space were corroborated by several statements from his former fellow inmates. Even excluding those (by Kh. and S.) which were later repudiated, the Court considers that the statements by I., N. and B., which were not rebutted, give sufficient support to the applicant"s allegations of overcrowding. The statement produced by B. is particularly relevant because it concerns the conditions in unit No. 6, one of the two units specifically complained of by the applicant.

110. The Court further notes that the same witness statements contain reports of poor sanitary conditions in the units, difficulty in gaining access to water taps and toilet cubicles and reduced food supplies, consistent with the applicant"s description submitted to the Court. A similar description is contained in the applicant"s complaints filed with various authorities at the material time, including those addressed to the Penitentiary Directorate and the court.

111. The Court, moreover, notes that the existence of overcrowding in the prison has, in fact, been officially acknowledged. The Penitentiary Directorate replied to the applicant on 5 May 2003, confirming that in the relevant period the prison had indeed housed "an excessive number of inmates" which was the cause of "the shortcomings in catering, the irregular water supply in the units and the breaches of sanitary regulations" (see paragraph 33 above). It follows that there were at least some periods when the units housed more inmates than they were intended for (183 in the case of unit No. 6 and 140 in unit No. 2; see the Government"s submissions in paragraphs 22 and 24 above), thus failing to attain even the domestic legal minimum of 2 sq. m of personal space for male prisoners in correctional colonies. In these circumstances the Court is prepared to accept the applicant"s allegation that he was not provided with a bed and had to adapt other furniture for sleeping in the common room.

112. Based on the applicant"s and his fellow inmates" submissions, read together with the Penitentiary Directorate"s letter of 5 May 2003, the Court also considers it established that the prison"s sanitary facilities were inadequate for the number of inmates accommodated in the units and that, in addition to the above, the situation was, at least occasionally, aggravated by an irregular water supply and inadequate catering.

113. The Court concludes that the combination of overcrowding, insufficient sanitary facilities, lack of a proper bed for sleeping and inadequate food and water supplies amounted to inhuman and degrading treatment. In view of this finding the Court does not need to examine other allegations relating to the applicant"s conditions of detention.

114. Accordingly, there has been a violation of Article 3 of the Convention.

II. Alleged violation of Article 13 of the Convention

115. The applicant complained under Article 13 of the Convention that he had not had an effective remedy before a national authority in respect of his poor conditions of detention in ZhH-385/5. Article 13 provides as follows:

"Everyone whose rights and freedoms as set forth in [the] Convention are violated shall have an effective remedy before a national authority notwithstanding that the violation has been committed by persons acting in an official capacity."

116. The Government submitted that the applicant"s complaints had been thoroughly examined as required by Article 13 of the Convention.

117. The applicant maintained his complaint.

118. The Court notes that the applicant lodged several complaints in relation to the poor conditions in ZhH-385/5, in particular with the penitentiary authority and then the court. On 15 September 2003 his claim was received by the Zubovo-Polyanskiy District Court and a hearing was scheduled. The requirement for the applicant to pay a court fee or request a waiver did not prevent him from pursuing these proceedings, and in any event the applicant did not allege otherwise. In fact, he provided no explanation as to why he did not request a fee waiver and did not pursue the proceedings. Accordingly, the Court cannot find that the failure to examine the applicant"s claim concerning his conditions of detention was attributable to the authorities.

119. The Court therefore considers this part of the application to be unsubstantiated. It concludes that there has been no violation of Article 13 of the Convention.

III. Alleged violation of Article 3 of the Convention

on account of a lack of medical assistance

120. The applicant complained under Article 3 of the Convention that he had contracted tuberculosis in ZhH-385/5 and had not been provided with adequate medical assistance because of the failure to diagnose his illness while he was in prison.

121. The Government provided a detailed account of the applicant"s medical examinations for tuberculosis throughout his detention and supplemented it with copies of the relevant records from his medical file (see paragraphs 39 - 48 above). They asserted that the applicant had been systematically monitored for tuberculosis and that all necessary checks had been thoroughly carried out.

122. The applicant, on the other hand, maintained that the authorities had been negligent in having failed to establish the presence of tuberculosis in the early stages, resulting in the development of the disease which, by the time of his release, had reached the stage described as "infiltrative pulmonary tuberculosis in the destructive phase".

123. The Court observes that according to the records produced by the Government the applicant was under constant medical supervision and that when tuberculosis was suspected further tests were carried out, which did not confirm the condition. The list of tests submitted by the Government included regular x-rays, phlegm tests, further clinical tests and examinations by a tuberculosis specialist.

124. The applicant did not deny that the medical supervision and tests had all been carried out as stated by the Government.

125. The Court considers that the Government provided sufficient evidence enabling it to conclude that applicant had received comprehensive medical assistance in relation to his suspected tuberculosis and that the failure to diagnose his tuberculosis did not result from medical negligence.

126. Accordingly, there has been no violation of Article 3 of the Convention on account of the alleged failure to provide the applicant with adequate medical assistance during his imprisonment.

IV. Alleged violation of Article 3 of the Convention

on account of ill-treatment

127. The applicant complained under Article 3 of the Convention that he had been ill-treated on three occasions, namely on 28 - 29 December 2001, 6 February 2002 and 30 November 2002. He also complained that the prosecutor"s office had not conducted an effective investigation into his complaints.

A. Alleged ill-treatment

128. The Government contended that the applicant had never been subjected to ill-treatment during his imprisonment in ZhH-385/5 and had never requested medical assistance in connection with any injuries caused to him by others. On 28 December 2001 the applicant had broken a window and with a splinter of glass had scratched his left forearm. The subsequent medical examination had recorded a scratch on his left forearm and no traces of the alleged beating. As regards the applicant"s allegations of ill-treatment on 6 February and 30 November 2002, the prosecutor had declined to institute criminal proceedings, having found the allegations unsubstantiated. That decision had been upheld by a court. Handcuffs had been lawfully applied to the applicant twice and only for as long as was strictly necessary in order to prevent him causing injuries to himself.

129. The applicant reiterated his submissions concerning the alleged ill-treatment and contended that a medical examination had not been performed in due time in order to record the injuries.

130. The Court reiterates that allegations of ill-treatment must be supported by appropriate evidence. In assessing evidence, the Court has generally applied the standard of proof "beyond reasonable doubt". However, such proof may follow from the coexistence of sufficiently strong, clear and concordant inferences or of similar unrebutted presumptions of fact (see Salman v. Turkey [GC], No. 21986/93, § 100, ECHR 2000-VII).

131. The Court observes that the applicant in the present case alleged three unrelated episodes of brutality on the part of the prison warders, which allegedly took place in December 2001, February 2002 and November 2002. Only in relation to one of them, which allegedly took place during the search on 6 February 2002, did the applicant provide the Court with sufficient details of the ill-treatment, the injuries sustained by him and the names and statements of witnesses among his fellow inmates. In relation to the other two episodes the information in the Court"s possession is limited to the applicant"s own, very vague, submissions which cannot be considered sufficient for the purposes of establishing ill-treatment. As regards the applicant"s statement concerning the foreign body having been found and surgically removed on 5 July 2002 (see paragraph 50 above), the Court notes that the applicant did not allege its connection with the episodes of ill-treatment. In the absence of any further information on the nature of the object in question or circumstances in which the applicant had had it inserted the Court cannot establish that the presence of a foreign body was a consequence of ill-treatment.

132. Turning to the episode of 6 February 2002, the Court notes that the Government confirmed that on that day OMON servicemen had indeed carried out a search in the cells of the disciplinary unit. The Court has previously examined complaints concerning the deployment of special-purpose squadrons for conducting routine searches in correctional facilities (see Dedovskiy and Others v. Russia, No. 7178/03, §§ 74 - 79, 15 May 2008). In that case the Court, having examined detailed submissions concerning the circumstances of such operations made by the parties, was able to establish a link between the manner in which force was used against inmates and the injuries sustained by the applicant. In the present case, however, the Court is not in possession of sufficient details concerning the events at issue. In particular, the applicant did not provide the Court with any such account, nor did the fellow inmates who wrote the statements in support of his complaint. In particular, it does not appear that L., A., K. or G. (inmates who originally confirmed the applicant"s allegations of ill-treatment) were subjected to, or were eyewitnesses of, the alleged ill-treatment. Furthermore, the file contains no conclusive evidence concerning the origin of the bruises seen on the applicant by other inmates. Even if the Court were to disregard the subsequent repudiation of their submissions by A. and K., the four original 2002 statements contain insufficient details to enable the Court to establish that the injuries described by them occurred on 6 February 2002, or that the applicant requested and was denied a medical examination.

133. The Court therefore concludes that it cannot establish beyond reasonable doubt that the applicant was ill-treated on 28 December 2001, 6 February 2002 or 30 November 2002.

134. Accordingly there has been no violation of Article 3 under its substantive limb.

B. Alleged inadequacy of the investigation

135. The Government contended that the authorities had conducted an inquiry to verify the applicant"s allegations of ill-treatment and they had found no evidence thereof.

136. The Court reiterates that where an individual raises an arguable claim that he has been seriously ill-treated in breach of Article 3, that provision, read in conjunction with the State"s general duty under Article 1 of the Convention to "secure to everyone within their jurisdiction the rights and freedoms defined in... [the] Convention", requires by implication that there should be an effective official investigation.

137. An obligation to investigate "is not an obligation of result, but of means": not every investigation should necessarily be successful or come to a conclusion which coincides with the claimant"s account of events; however, it should in principle be capable of leading to the establishment of the facts of the case and, if the allegations prove to be true, to the identification and punishment of those responsible (see Paul and Audrey Edwards v. the United Kingdom, No. 46477/99, § 71, ECHR 2002-II, and Mahmut Kaya v. Turkey, No. 22535/93, § 124, ECHR 2000-III). Otherwise, the general legal prohibition of torture and inhuman and degrading treatment and punishment would, despite its fundamental importance, be ineffective in practice and it would be possible in some cases for agents of the State to abuse the rights of those within their control with virtual impunity (see Jasar v. the former Yugoslav Republic of Macedonia, No. 69908/01, § 55, 15 February 2007; Matko v. Slovenia, No. 43393/98, § 84, 2 November 2006; Assenov and Others v. Bulgaria, 28 October 1998, § 102, Reports 1998-VIII; and Labita, cited above, § 131).

138. The minimum standards as to effectiveness defined by the Court"s case-law also include requirements that the investigation must be independent, impartial and subject to public scrutiny, and that the competent authorities must act with exemplary diligence and promptness (see Isayeva and Others v. Russia, Nos. 57947/00, 57948/00 and 57949/00, §§ 208 - 13, 24 February 2005, and Menesheva v. Russia, No. 59261/00, § 67, ECHR 2006-III).

139. It has not been contested by the Government that on 10 February 2002, four days after the alleged ill-treatment, the applicant complained to the prosecutor"s office. The matter was hence duly brought before the competent authorities at a time when they could reasonably be expected to investigate the circumstances in question. The applicant"s allegations were, moreover, corroborated by his fellow inmates whose statements accompanied his complaint (see paragraphs 52 - 56 above). The Court notes in this respect that none of the inmates" statements was repudiated at the material time: L. and A. repudiated their statements in April 2003, and K. in November 2004. The applicant"s claim, as submitted in February 2002, was therefore shown to be "arguable" and the domestic authorities were placed under an obligation to carry out "a thorough and effective investigation capable of leading to the identification and punishment of those responsible" (see, for similar reasoning, Egmez v. Cyprus, No. 30873/96, § 66, ECHR 2000-XII, and Ahmet {Ozkan} and Others v. Turkey, No. 21689/93, §§ 358 and 359, 6 April 2004).

140. It appears from the file that the prosecutor"s office took a decision not to institute criminal proceedings on 17 July 2002, that is, five months after the alleged episode of ill-treatment. Although the text of that decision does not expressly indicate what measures were taken to verify the applicant"s allegations, it appears that several members of prison staff were questioned about the events of December 2001 and February 2002. The only information concerning the questioning of inmates A., L., and V. is a reference to their having made written statements to the effect that on 6 February "nobody from OMON [had] threatened to murder [the applicant]". It is not clear whether they were asked other questions concerning the two episodes of ill-treatment, in particular relating to the injuries that they claimed to have seen on the applicant. Furthermore, the decision contains no information as to when the questioning took place and who conducted it.

141. The Court notes that the inquiry did not include a medical examination of the applicant at a time when the presence of the traces of beatings could still be verified, failing thus to secure crucial evidence in the ill-treatment case. It also notes the lack of verifiable attempts to question the applicant or the inmates who had submitted written statements in support of his complaint about the events of November 2001 and February 2002. These omissions were not pointed out during, or rectified by, the ensuing judicial review. The Zubovo-Polyanskiy District Court on 18 April 2003 endorsed the decision of the prosecutor"s office without questioning the applicant or his fellow inmates, despite the conflicting statements made by inmates L. and A. on which the court relied.

142. Likewise, the decision of the prosecutor"s office of 13 February 2003 not to institute criminal proceedings concerning the episode of alleged brutality on 30 November 2002, which was taken more than two months after the alleged ill-treatment, did not elaborate on the measures taken in the course of the inquiry.

143. The Court accordingly has no basis on which to conclude that the two inquiries were either prompt or thorough. It therefore considers that in the instant case the authorities failed on two occasions to carry out an effective investigation in accordance with the requirements of Article 3 of the Convention.

144. There has therefore been a violation of Article 3 of the Convention under its procedural limb.

V. Alleged violation of Article 6 of the Convention

145. The applicant complained about the refusal of the Zubovo-Polyanskiy District Court on 16 July 2002 to accept his claims for examination. He alleged that he had been denied access to a court in violation of Article 6 of the Convention which provides, in so far as relevant, as follows:

"In the determination of his civil rights and obligations..., everyone is entitled to a fair... hearing... by [a]... tribunal..."

146. The Government referred to Article 91 of the Penitentiary Code and claimed that if a prisoner"s correspondence arrived through channels other than the official ones, the receiving officials might not trust the identity of the sender. Moreover, they considered that there had been no need for the applicant to send his post through unofficial channels as he was entitled to send it through the prison postal service. In their observations they stated that limiting the applicant"s access to a court had been justified on the following grounds:

"The Internal [Regulations] are [designed to] regulate and specify issues of activity of correctional colonies, prisons, temporary detention facilities with purposes of creation of conditions and serving of punishment, provision of isolation, protection of rights and legal interests of convicted and execution of obligations by them.

The Internal [Regulations] are obligatory for people who serv[e] their imprisonment terms and other people who visit such institutions. And if everyone can violate these rules a question of failure to reach purposes of punishment would arise. The courts would have to check authorship of every complaint, and to send requests to correctional facilities, that would prolong terms of examination.... the applicant"s right under Article 6 § 1 of the Convention was not violated because the applicant"s complaint was refused on [a] formal [basis]."

147. The applicant maintained his complaint.

148. The Court reiterates that Article 6 § 1 secures to everyone the right to have any claim relating to his civil rights and obligations brought before a court or tribunal. In this way it embodies the "right to a court", of which the right of access, that is the right to institute proceedings before courts in civil matters, constitutes one aspect (see Golder v. the United Kingdom, 21 February 1975, §§ 35 - 36, Series A No. 18). This right is not, however, absolute. It may be subject to legitimate restrictions, for example, statutory limitation periods, security for costs orders and regulations concerning minors and persons of unsound mind (see Stubbings and Others v. the United Kingdom, 22 October 1996, §§ 51 - 52, Reports 1996-IV, and Tolstoy Miloslavsky v. the United Kingdom, 13 July 1995, §§ 62 - 67, Series A No. 316-B). Where the individual"s access is limited either by operation of law or in fact, the Court will examine whether the limitation imposed impaired the essence of the right and in particular whether it pursued a legitimate aim and there was a reasonable relationship of proportionality between the means employed and the aim sought to be achieved (see Ashingdane v. the United Kingdom, 28 May 1985, § 57, Series A No. 93).

149. Turning to the circumstances of the present case, the Court observes that on 16 July 2002 the Zubovo-Polyanskiy District Court refused to accept the applicant"s complaints for consideration because the applicant had sent them to the court without having submitted them to the prison authorities, as required by the Penitentiary Code and the Internal Regulations. However, it notes that this refusal was not covered by any of the grounds provided for by Article 129 of the Code of Civil Procedure to which the court referred as the basis for the refusal. Accordingly, its rejection of the claims was not based on the Code of Civil Procedure.

150. In so far as the Government relied on the Penitentiary Code and the Internal Regulations for correctional institutions, these provisions may be relevant as a basis for imposing disciplinary penalties on inmates of these institutions but can in no way serve as a basis for a court"s decision to accept or reject a civil claim. The Code of Civil Procedure does not provide for the possibility of relying on other legislation for limiting access to court. Accordingly there has been no legal ground for rejecting the applicant"s claims. In view of this finding the Court does not need to examine whether the measure in question pursued a legitimate aim and was proportionate.

151. It follows that there has been a violation of Article 6 § 1 of the Convention on account of the District Court"s refusal to accept the applicant"s claim for examination.

VI. Application of Article 41 of the Convention

152. Article 41 of the Convention provides:

"If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party."

153. The applicant did not submit a claim for just satisfaction. Accordingly, the Court considers that there is no call to award him any sum under that head.

FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY

1. Holds that there has been a violation of Article 3 of the Convention on account of the applicant"s conditions of detention;

2. Holds that there has been no violation of Article 13 of the Convention in respect of the alleged lack of an effective remedy relating to the poor conditions of detention;

3. Holds that there has been no violation of Article 3 of the Convention on account of the alleged lack of medical assistance;

4. Holds that there has been no violation of Article 3 of the Convention on account of the alleged ill-treatment of the applicant;

5. Holds that there has been a violation of Article 3 of the Convention on account of the lack of an effective investigation into the alleged ill-treatment;

6. Holds that there has been a violation of Article 6 of the Convention;

7. Holds that there is no call to award the applicant just satisfaction.

Done in English, and notified in writing on 9 July 2009, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.

Christos ROZAKIS

President

{Andre} WAMPACH

Deputy Registrar