ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Дело № 103-П14пр ПОСТАНОВЛЕНИЕ об отказе в передаче надзорного представления для рассмотрения в судебном заседании Президиума Верховного Суда Российской Федерации г.Москва 5 а в г у с т а 2 0 1 4 г.
Судья Верховного Суда Российской Федерации Хлебников Н.Л., изу чив надзорное представление заместителя Генерального прокурора Россий ской Федерации Кехлерова С.Г. о пересмотре приговора Брянского област ного суда с участием присяжных заседателей от 29 октября 2013 г. и апел ляционного определения Судебной коллегии по уголовным делам Верхов ного Суда Российской Федерации от 6 февраля 2014 г. в отношении Кузне цова П.В. и Жидкова А.А.,
установил:
по приговору Брянского областного суда с участием присяжных засе дателей от 29 октября 2013 года Кузнецов Павел Валерьевич, родившийся 9 ноября 1980 года в г.Сельцо Брянской области, несудимый, оправдан по обвинению по п.п. «а», «ж», «з» ч.2 ст. 105, п. «в» ч.4 ст. 162 УК РФ за непричастностью к совершению преступлений;
Жидков Александр Александрович, родившийся 8 марта 1981 года в г.Сельцо Брянской области, несудимый, оправдан по обвинению по п.п. «ж», «з» ч.2 ст. 105, п. «в» ч.4 ст. 162 УК РФ за непричастностью к совершению преступлений.
За оправданными Кузнецовым П.А. и Жидковым А.А. признано право на реабилитацию.
Апелляционным определением Судебной коллегии по уголовным де лам Верховного Суда Российской Федерации от 6 февраля 2014 г. приговор оставлен без изменения.
2 Органами предварительного следствия Кузнецов и Жидков обвиня лись в том, что 14 декабря 2012 г. в г.Сельцо Брянской области совершили разбойное нападение, в ходе которого Кузнецов совершил убийство Панаскиной Т.И., а затем совместно с Жидковым - убийство Родина В.И.
29 октября 2013 г. коллегией присяжных заседателей вынесен оправ дательный вердикт, на основании которого Кузнецов и Жидков по пригово ру оправданы за их непричастностью к совершению преступлений.
В надзорном представлении поставлен вопрос об отмене судебных решений в отношении Кузнецова и Жидкова и передаче уголовного дела на новое судебное рассмотрение.
При этом указано, что в ходе судебного следствия судом ограничива лось право стороны обвинения на представление доказательств, выразив шееся в следующем.
Во время вступительного слова обвинителя, допроса потерпевших Панаскина В.Н. и Чернышевой Л.В. председательствующий не позволял со общать сведения о возрасте погибших, которые имели важное значение для доказывания виновности подсудимых, в результате действия председатель ствующего не позволили довести позицию обвинения в полном объеме до коллегии присяжных, что предоставило преимущество стороне защиты;
процесс оглашения материалов дела и представления вещественных доказа тельств стороной обвинения неоднократно прерывался, свидетели останав ливались во время пояснений к вещественным доказательствам, государст венному обвинителю было сделано два замечания за якобы допущенные на рушения закона, что помешало коллегии сконцентрироваться на смысле и значении каждого из представленных доказательств; вызванная активным вмешательством суда фрагментарность подачи информации затруднила ее восприятие присяжными, не позволила объединить ее в логически взаимо связанные части, тем самым воспрепятствовала обоснованию позиции про курора.
Сторона защиты неоднократно грубо нарушала требования закона (ч.2 ст.336 УПК РФ). Так, произнося речь перед присяжными, Кузнецов сказал:
«Я уже десять месяцев бьюсь, что я этого не делал», тем самым высказался по вопросам, не входящим в компетенцию коллегии - по поводу продолжи тельности предварительного расследования, нарушения его прав во время следствия. Председательствующий судья, при наличии такого нарушения, не принял всех необходимых мер воздействия, оставил без внимания ука занные выше обстоятельства, не сделал замечания и не обратился к присяж ным заседателям с просьбой не принимать во внимание при вынесении вер дикта это высказывание подсудимого.
Кузнецов же, продолжая речь, сказал, что «признательные показания» из него «выбили», он «десять месяцев бьется головой об стену ... Все видят, что невиновен, а все равно сидит...». Хотя председательствующий и пояс нил присяжным, что эти замечания не должны приниматься ими во внима- 3 ние, услышанное укрепило их доверие к первоначальному заявлению под судимого о нарушении его прав, которое председательствующий никак не прокомментировал.
После оглашения показаний Кузнецова ему адвокатом неоднократно задавались вопросы, ставящие под сомнение допустимость показаний на предварительном следствии. После отвода председательствующим первого из них, адвокат продолжил задавать аналогичные вопросы, меняя их фор мулировку. Несмотря на то, что они также были отведены, стороной защи ты было оказано психологическое давление на коллегию присяжных, кото рая была введена в заблуждение относительно допустимости и полноты представленных им доказательств.
Согласно ч.7 ст.335 УПК РФ, в ходе судебного следствия в присутст вии присяжных подлежат исследованию только те фактические обстоятель ства дела, доказанность которых устанавливается присяжными в соответст вии с их полномочиями.
Во время допроса свидетеля Кузнецовой С.С. стороной защиты от нее были получены сведения о том, что со слов общего знакомого подсудимых у Жидкова был долг перед убитой Панаскиной, который мог быть причиной конфликта и мотивом совершения преступления. Тем самым, свидетель Кузнецова фактически сообщила присяжным сведения, не входящие в предмет доказывания, однако председательствующий судья не остановил ее и не обратился к присяжным с просьбой не принимать во внимание эти све дения при вынесении вердикта.
Бездействие председательствующего позволило адвокату Кузнецова в своей речи прямо заявить присяжным, сославшись на слова свидетеля, что у Жидкова был мотив убийства Панаскиной. Поскольку Жидкову е вменялось убийство Панаскиной, данное заявление является нарушением требований ч.2 ст.336 УПК РФ. Председательствующий не остановил адвоката и не об ратился к присяжным с просьбой не принимать эти высказывания во вни мание при вынесении вердикта.
Допущенные в ходе судебного разбирательства процессуальные на рушения привели к возникновению у коллегии присяжных предубеждения против представленных стороной обвинения доказательств, что привело к вынесению необоснованного оправдательного вердикта.
Формулировка вопроса о доказанности совершения деяния Жидковым содержит указание о том, что удар ножом Родину в область правого надплечья нанес Кузнецов, при том, что совершение этих действий вменялось Жидкову. Указанное противоречие при конкретизации действий обвиняе мых могло оказать негативное воздействие на восприятие присяжными со держания поставленных вопросов и повлиять на вынесение вердикта.
Указанные существенные нарушения, как указано в представлении, повлияли на исход дела и свидетельствуют о наличии судебной ошибки, неисправление которой исказит саму суть правосудия, разрушая необходи мый баланс конституционно защищаемых ценностей.
4 Оснований для передачи надзорного представления с уголовным де лом для рассмотрения в судебном заседании Президиума Верховного Суда Российской Федерации не нахожу.
По смыслу закона (ст.401.6 УПК РФ), поворот к худшему при пере смотре вступившего в законную силу судебного решения может иметь ме сто, если в ходе судебного разбирательства были допущены, в том числе, нарушения уголовно-процессуального закона, искажающие саму суть пра восудия и смысл судебного решения как акта правосудия, в частности на рушения, указанные в ст.З89.25 УПК РФ.
Согласно ч.1 ст.389.25 УПК РФ, оправдательный приговор, постанов ленный на основании оправдательного вердикта коллегии присяжных засе дателей, может быть отменен по представлению прокурора либо жалобе по терпевшего или его законного представителя и (или) представителя лишь при наличии таких существенных нарушений уголовно-процессуального за кона, которые ограничили право прокурора, потерпевшего или его законно го представителя и (или) представителя на представление доказательств ли бо повлияли на содержание поставленных перед присяжными заседателями вопросов или на содержание данных присяжными заседателями ответов.
Как следует из надзорного представления, в нем поставлен вопрос о пересмотре оправдательного приговора Брянского областного суда и апел ляционного определения Судебной коллегии по уголовным делам Верхов ного Суда Российской Федерации, которым указанный приговор был остав лен без изменения, в целях поворота к худшему при новом рассмотрении уголовного дела.
При этом утверждается, что в результате вмешательства председа тельствующего судьи сторона обвинения была ограничена в представлении доказательств, поскольку процесс оглашения материалов дела и представ ления вещественных доказательств неоднократно им прерывался, свидетели останавливались «во время дачи пояснений к вещественным доказательст вам», и это не позволило довести позицию обвинения в полном объеме до коллегии присяжных.
Однако в представлении не указаны ни конкретные доказательства и материалы уголовного дела, процесс представления (оглашения) которых стороной обвинения якобы прерывался председательствующим, ни свиде тели, которые якобы останавливались им во время «пояснений к вещест венным доказательствам». Кроме того, не приведены и конкретные обстоя тельства, которыми были обусловлены те или иные действия председатель ствующего, расценивающиеся в надзорном представлении как «вмешатель ство», а также мотивы, по которым является необоснованным вывод апел ляционной инстанции, признавшей, что в действиях председательствующе го не установлено «... ни одного факта необоснованного ограничения прав стороны обвинения».
5 В связи с этим, довод о наличии существенного нарушения уголовнопроцессуального закона, указанного в ч.1 ст.389.25 УПК РФ, которое может служить основанием для пересмотра оправдательного приговора, постанов ленного на основании оправдательного вердикта присяжных заседателей, нельзя признать обоснованным.
Согласно ст. 17 УПК РФ, присяжные заседатели оценивают доказа тельства по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся в уголовном деле доказательств, руководствуясь при этом зако ном и совестью.
В силу ч.7 ст.335 УПК РФ в присутствии присяжных заседателей под лежат исследованию только те фактические обстоятельства уголовного де ла, доказанность которых устанавливается присяжными заседателями в со ответствии с их полномочиями.
Довод о том, что недоведение до присяжных заседателей сведений о возрасте погибших имело «важное значение» для доказывания виновности подсудимых и, следовательно, повлияло или могло повлиять на их выводы при вынесении вердикта, является по существу предположением. Как пра вильно отмечается в представлении, председательствующий исходил из то го, что сведения о личности потерпевших не входят в предмет доказывания по данному уголовному делу, что не противоречит закону и не может рас цениваться как существенное нарушение, влекущее пересмотр оправда тельного приговора.
Другие обстоятельства, приведенные в надзорном представлении, также не позволяют утверждать о наличии таких нарушений уголовнопроцессуального закона.
В случае высказываний участников процесса, в том числе подсудимо го Кузнецова, по поводу обстоятельств, не подлежащих исследованию в присутствии присяжных заседателей, председательствующим принимались соответствующие меры.
В частности, реагируя на высказывание Кузнецова в судебных прени ях о том, что «Я уже десять месяцев бьюсь, как головой об стену, и беспо лезно. Все видят, что я невиновен, а все равно сижу ...», - председательст вующий прервал подсудимого, сделал ему повторное замечание, а также обратился к присяжным заседателям с разъяснением о том, что они не должны принимать это высказывание подсудимого Кузнецова во внимание при вынесении ими вердикта.
В своем напутственном слове председательствующий обратил внима ние присяжных заседателей на то, что высказывания сторон о допустимости доказательств, по вопросам юридического и процессуального характера (ход, полнота, объективность расследования уголовного дела, законность действий следователя и т.п.), как не входящие в их компетенцию, исследу ются в отсутствие их.
Председательствующий также напомнил, что заявления и мнения не являются доказательствами, разъяснил присяжным заседателям правила оценки доказательств.
6 Как усматривается из протокола судебного заседания, стороны не зая вили возражений в связи с содержанием напутственного слова председа тельствующего по мотивам нарушения им принципа объективности и бес пристрастности.
Что касается показаний свидетеля Кузнецовой С.С. и заявления за щитника Антипенко В.Н. о наличии у Жидкова долга перед потерпевшей Панаскиной, который мог стать мотивом убийства, то они также не свиде тельствуют о таком воздействии на присяжных заседателей, которое могло вызвать у них «... предубеждение против представленных стороной обви нения доказательств».
Вопросный лист сформулирован в соответствии со ст.ст.338, 339 УПК РФ. При этом вопросы поставлены в понятных присяжным заседателям формулировках. Таких нарушений, которые могли бы повлиять на вынесе ние ими вердикта, при проверке материалов дела не выявлено и в представ лении не приведено.
На основании изложенного, руководствуясь п.1 ч.2 ст.412.5 УПК РФ, постановил:
в передаче надзорного представления заместителя Генерального прокурора Российской Федерации Кехлерова С.Г. на приговор Брянского областного суда с участием присяжных заседателей от 29 октября 2013 г. и апелляционное опреде ление Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Фе дерации от 6 февраля 2014 г. в отношении Кузнецова П.В. и Жидкова А.А. для рассмотрения в судебном заседании Президиума Верховного Суда Российской Федерации отказать.
Судья Верховного Суда Российской Федерации У_^*"^ — Н.Л. Хлебников