ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Дело №67-АПУ 14-27 АПЕЛЛЯЦИОННОЕ
ОПРЕДЕЛЕНИЕ
г. Москва 18 июня 2014 года Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в составе председательствующего Абрамова С.Н., судей Кондратова П.Е. и Лаврова Н.Г., при секретаре Сергееве А.В.
с участием прокурора Титова Н.П., осужденного МорозоваМиронова М.Ю. (в режиме видеоконференц-связи) и его защитников адвоката Рубцова В.Н. и Морозовой-Мироновой Н.С.
рассмотрела в закрытом судебном заседании апелляционные жалобы осужденного Морозова-Миронова М.Ю. и его защитника - адвоката Сафронова В.А. на приговор Новосибирского областного суда от 12 марта 2014 г., по которому Морозов-Миронов Михаил Юрьевич, родившийся 9 мая 1970 г.
в г. Новосибирске, несудимый, осужден с применением ст. 64 УК РФ:
- по п. «в» ч. 3 ст. 132 УК РФ (в ред. Федерального закона от 13 июня 1996 г. № 63-ФЗ) за преступление, совершенное в период 1998 г., после 23 января 1998 г., к 6 годам лишения свободы;
- по п. «в» ч. 3 ст. 132 УК РФ (в ред. Федерального закона от 13 июня 1996 г. № 63-ФЗ) за преступление, совершенное в период с 1998 г. по 1999 г., к 6 годам лишения свободы;
по п. «в» ч. 3 ст. 132 УК РФ (в ред. Федерального закона от 13 июня 1996 г. № 63-ФЗ) за преступление, совершенное в период с лета 2001 г. по 2002 г., к 6 годам лишения свободы;
2 по п. «б» ч. 4 ст. 132 УК РФ за преступление, совершенное 15-16 мая 2010 г., к 7 годам лишения свободы с ограничением свободы на 1 год с установлением следующих ограничений: не выезжать в течение этого срока за пределы территории муниципального образования, в которое он прибудет после отбытия основного наказания в виде лишения свободы, не изменять место жительства или пребывания без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, а также с возложением на него обязанности являться в данный специализированный государственный орган 1 раз в месяц для регистрации.
На основании п. 8 ст. 302, п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ от отбывания наказания, назначенного по п. «в» ч. 3 ст. 132 УК РФ (за совершение преступлений в 1998 г., после 23 января 1998 г., и в период с 1998 г. по 1999 г.), Морозов-Миронов М.Ю. освобожден в связи с истечением срока давности.
На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений, совершенных в 2001-2002 гг. и 15-16 мая 2010 г., Морозову-Миронову М.Ю.
назначено 8 лет лишения свободы в исправительной колонии строгого режима с ограничением свободы на 1 год с установлением следующих ограничений: не выезжать в течение этого срока за пределы территории муниципального образования, в которое он прибудет после отбытия основного наказания в виде лишения свободы, не изменять место жительства или пребывания без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, а также с возложением на него обязанности являться в данный специализированный государственный орган 1 раз в месяц для регистрации.
Заслушав доклад судьи Кондратова П.Е. о содержании приговора, существе апелляционных жалоб и возражений на них, выслушав выступления осужденного Морозова-Миронова М.Ю. и адвоката Рубцова В.Н. в его защиту, поддержавших доводы, приведенные в апелляционных жалобах, а также выслушав мнение прокурора Титова Н.П., предложившего приговор оставить без изменения, а апелляционные жалобы без удовлетворения, Судебная коллегия
установила:
Морозов-Миронов М.Ю. признан виновным в совершении трех преступлений, заключающихся в совершении насильственных действий сексуального характера в отношении не достигшей четырнадцатилетнего возраста Дьяченко (Морозовой) Т.А., 23 января 1990 г. рождения, с использованием беспомощного состояния потерпевшей, а также в совершении насильственных действий сексуального характера в отношении не достигшей четырнадцатилетнего возраста Минаевой А.М., 4 июня 2001 г.
рождения, с использованием беспомощного состояния потерпевшей.
3 Преступления совершены в г. Новосибирске при обстоятельствах, изложенных в приговоре.
В апелляционной жалобе и дополнениях к ней осужденный Морозов-Миронов М.Ю., настаивая на незаконности и необоснованности, утверждает, что выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, а положенные в основу приговора заключения эксперта носят противоречивый характер. Заявляет, что в результате судебного разбирательства не было добыто бесспорных доказательств его виновности, и считает, что в основу приговора должны быть положены его показания, поскольку они последовательны и согласуются с показаниями ряда свидетелей. По его словам, никакого сексуального интереса к Дьяченко (Морозовой) Т.А. он не проявлял, а она его оговорила. Полагает, что заявление Минаевой Е.С. о совершении им действий сексуального характера в отношении Минаевой А.М. вызвано ее желанием отомстить ему за женитьбу на Мироновой Н.С.; дочку же она подговорила дать показания против него. Обращает внимание на то, что Дьяченко (Морозова) Т.А. сама признавала, что она с самого начала его жизни в их семье и до настоящего времени относится к нему негативно, хотя он поводов для этого не давал.
Отмечает также, что Дьяченко (Морозова) Т.А. сама о совершенных в отношении нее действиях не заявляла, а сделала это только после вызова на допрос к следователю. Кроме того, она по собственной инициативе после его расставания с ее матерью нашла его и инициировала переписку, что было бы невозможно, если бы он применял в отношении нее насилие. Подчеркивает, что свидетель Морозова Ю.Б. сообщила, что узнала о его действиях в отношении дочери только в 2010 г. от мужа Дьяченко (Морозовой) Т.А. Дьяченко Р.В., который в свою очередь узнал об этом от своей жены.
Дополняет, что свое негативное отношение к нему признавала и Минаева А.М., которая объясняла это тем, что он не мог им обеспечить желаемый уровень жизни, отмечая при этом, что Минаева Е.С. и после их расставания поддерживала с ним контакты. Подробно излагая исследовавшиеся в ходе судебного разбирательства доказательства, в том числе показания потерпевших и свидетелей, заключения экспертов, обращает внимание на противоречия в них, в частности, относительно времени совершения конкретных действий, характера его отношений с потерпевшими и их законными представителями. Подвергает сомнению показания свидетелей Момбетовой М.А., Казаковой А.В., Леденева А.Л., поскольку они носят производный характер. Оспаривает допустимость использования в качестве доказательства протокола обыска от 1 марта 2013 г., который был проведен с нарушением установленного законом порядка. В обоснование своей невиновности ссылается на показания ряда свидетелей, которые, по его мнению дали объективные показания о его личности и отношении к детям.
Обращает внимание на то, что в силу имеющихся у него заболеваний он не мог бы совершать инкриминируемые ему действия, а также на то, что в ходе 4 экспертного исследования 26 декабря 2012 г. каких-либо отклонений в психо-сексуальной сфере у него не выявлено. Отмечает нарушения его процессуальных прав, выразившиеся, в частности, в ненадлежащем рассмотрении заявленных стороной защиты ходатайств о вызове свидетелей, о возвращении уголовного дела прокурору. Считает, что суд исказил в приговоре содержание некоторых исследованных доказательств, необоснованно признал Минаеву Е.С. законным представителем ее малолетней дочери и свидетелем по делу. Возражает против взыскания с него в качестве процессуальных издержек сумм, выплаченных Минаевой Е.С. в возмещение расходов по проезду к месту судебного заседания. Просит приговор отменить, а уголовное дело в отношении его прекратить на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 и п. 2 ч. 1 ст. 27 УПК РФ.
Адвокат Сафронов В.А. в апелляционной жалобе в защиту Морозова-Миронова М.Ю. указывает, что суд, постановляя в отношении его подзащитного обвинительный приговор, не располагал достаточными доказательствами его виновности в совершении инкриминируемых ему преступлений. Суд, в частности, необоснованно не учел, что в ночь с 15 на 16 мая 2010 г., когда якобы Морозов-Миронов М.Ю., воспользовавшись отсутствием Минаевой Е.С, совершил действия сексуального характера в отношении их дочери, он провел на лестничной площадке, общаясь с Макаровой Ю.В., которая прибыла до ухода из дома его жены и уехала после возвращения последней. Невиновность осужденного в инкриминируемом ему преступлении подтверждается также заключениями экспертиз, показаниями свидетелей, данными о состоянии здоровья Морозова-Миронова М.Ю. и об отсутствии у него сексуальных отклонений, результатами осмотра предметов, в ходе которого не было выявлено каких-либо материалов порнографического и педофильного содержания.
Выводы стационарной психологопсихиатрической экспертизы адвокат оспаривает как в связи с использованием недостаточного количества методик, так и в связи с тем, что проводивший экспертизу психиатр имел недостаточный стаж работы (3 года), а эксперт-сексолог к исследованию не привлекался. Автор апелляционной жалобы обращает внимание на противоречия в показаниях потерпевшей Минаевой А.М., а также на наличие у матери потерпевшей мотива для оговора Морозова-Миронова М.Ю. Делает вывод о том, что показания свидетелей Супряга А.А. и Кайдориной Ю.А.
не могут быть доказательствами, т.к. они являются, соответственно, родственницей и подругой Минаевой Е.С. и показания давали с ее слов.
Считает недопустимым доказательством показания свидетеля Казаковой А.В., поскольку та страдает шизофренией. Отмечает отсутствие какихлибо доказательств того, что фотографии обнаженной Дьяченко (Морозовой) Т.А. и Момбетовой (Глухих) М.А. были изготовлены и сохранены Морозовым-Мироновым М.Ю.
Подвергает сомнению показания Дьяченко (Морозовой) Т.А. с учетом ее характеристики как 5 лживой, а также того, что каких-либо психотравмирующих ситуаций и патологии в ее развитии не отмечено и что в переписке с МорозовымМироновым М.Ю. она выражала ему благодарность за свое воспитание и делилась с ним своими проблемами. Утверждает, в частности, о ложности данных о совершении сексуальных действий в сарае на территории садового товарищества, поскольку в 2001-2002 гг. этот сарай еще не был построен. Полагает, что суд непоследовательно осудил МорозоваМиронова М.Ю. по одной части обвинения и прекратил производство по другой части, хотя обвинение в целом было основано на одних и тех же доказательствах. Отмечает, что вопреки закону приговор основан на предположениях, что, в частности, касается указания времени совершения преступлений: «в период с 2001 г. по 2002 г.». Просит приговор отменить, а Морозова-Миронова М.Ю. оправдать.
В возражениях на апелляционные жалобы государственный обвинитель Орлова Л.А. и законный представитель потерпевшей Минаева Е.С, отмечая законность и обоснованность приговора, просят оставить его без изменения, а апелляционные жалобы без удовлетворения.
Проверив материалы дела и обсудив доводы, изложенные в апелляционных жалобах и возражениях на них, а также в выступлениях сторон в заседании суда апелляционной инстанции, Судебная коллегия находит, что выводы суда о виновности осужденного в совершении инкриминируемых ему преступлений соответствуют фактическим обстоятельствам дела. Эти выводы основываются на исследованных в судебном заседании и надлежащим образом проанализированных в приговоре доказательствах, признанных отвечающими требованиям относимости, допустимости и достоверности.
Виновность Морозова-Миронова М.Ю.
в совершении насильственных действий сексуального характера в отношении потерпевшей Дьяченко (Морозовой Т.А.) подтверждается показаниями потерпевшей, согласно которым осужденный начал проявлять к ней сексуальный интерес еще в 1998-1999 гг., когда ей было только 8-9 лет, требуя, чтобы она трогала его половой член, брала его в рот, мастурбировала, при этом сам он трогал руками ее грудь и половые органы. Говоря, что он готовит ее к будущей взрослой жизни, он демонстрировал ей порнографические фильмы, рассказывал о половой жизни, фотографировал ее обнаженной. Летом 2001 г. или 2002 г. в сарае на даче в с/о «Строитель» он заставил ее взять в рот его половой член, а сам совершал движения, имитирующие половой акт.
Сообщенные потерпевшей данные подтверждаются: показаниями свидетелей Ковалевой В.Ю., Момбетовой М.А., Казаковой А.В. о том, что отношения между Дьяченко (Морозовой) Т.А. и Морозовым-Мироновым М.Ю. были более «теплыми», нежели это может быть между отчимом и падчерицей, а также, что Татьяна рассказывала о домогательствах со 6 стороны отчима, которые начались с раннего возраста; показаниями свидетеля Ковалевой В.Ю. о том, что когда она, находясь в гостях у Дьяченко (Морозовой) Т.А., осталась с Морозовым-Мироновым М.Ю.
наедине, он, предложив взять его половой член, ввел своей рукой ее руку к себе в трико и она ощутила его возбужденный половой член;
показаниями свидетеля Казаковой А.В. о том, что Морозов-Миронов М.Ю. фотографировал ее вместе с Татьяной обнаженными, и показаниями свидетеля Момбетовой М.А. о том, что она видела в сформированной в компьютере папке Морозова-Миронова М.Ю. фотографии обнаженных девочек.
О совершенных в отношении нее преступлениях Дьяченко (Морозова) Т.А. рассказала своему бывшему мужу Дьяченко Р.В., который подтвердил это в судебном заседании, дополнив, что после того, как он поговорил на эту тему с Морозовым-Мироновым М.Ю., тот вскоре ушел из семьи.
Свидетель Морозова Ю.Б., утверждая, что ничего не знала о сексуальных отношениях своего мужа с ее дочерью, вместе с тем подтвердила, что муж слишком опекал Таню, дарил ей интимные предметы и духи, чего не дарил ей, часто уединялся с дочерью, делал ей массаж, фотографировал ее в полуобнаженном виде.
Виновность Морозова-Миронова М.Ю.
в совершении насильственных действий сексуального характера в отношении малолетней потерпевшей Минаевой А.М. подтверждается:
- показаниями потерпевшей о том, что ночью 15 мая 2010 г., когда ее мать поехала на мероприятие «Ночь в музее», ее отец, Морозов М.Ю., вошел без трусов в ее комнату, стал расчесывать расческой волосы на своих половых органах, затем заставил ее снять трусы и стал водить языком по ее половым органам, а затем, войдя вслед за ней в ванную, заставил ее намыливать его половой орган, когда он мылся. Утром, увидев, что мать взяла расческу, которой расчесывался отец, она все рассказала ей;
- показаниями законного представителя потерпевшей Минаевой Е.С, сообщившей о том, что утром 16 мая 2010 г. дочь Алиса ей рассказала, что прошедшей ночью, пока она была на акции «Ночь в музее», отец заходил к ней в комнату и совершил в отношении нее сексуальные действия: прикасался языком к ее половым органам и заставлял намыливать свой половой член. Когда она тут же предъявила Морозову-Миронову М.Ю. претензии по поводу происшедшего, он ничего не отрицал, пояснив, что просто был пьян. О действиях мужа она не заявляла в правоохранительные органы, поскольку любила его и боялась, но тем не менее уехала от него в Новокузнецк;
- показаниями свидетелей Супряги А.А. и Кайдориной Ю.А. о том, что Минаева Е.С. в ходе переписки в социальных сетях в 2010 г. писала 7 им о том, что во время ее отсутствия в доме муж совершил в отношении их дочери Алисы сексуальные действия.
Приведенные, как и другие исследованные в судебном заседании, доказательства, будучи согласованными между собой, явились в своей совокупности достаточным основанием для признания судом МорозоваМиронова М.Ю. виновным в совершении инкриминируемых ему преступлений.
Судебная коллегия находит безосновательными заявления осужденного о том, что потерпевшие Дьяченко (Морозова) Т.А. и Минаева А.М., а также их матери оговорили его. Как видно из материалов уголовного дела, в том числе из показаний потерпевших, они, несмотря на совершенные в отношении них действия, не испытывают в отношении Морозова-Миронова М.Ю. чувств ненависти и мести.
Напротив, потерпевшая Дьяченко (Морозова) Т.А., считая его старшим другом и мудрым человеком, в 2012 г. по собственной инициативе возобновила с ним контакты посредством переписки в Интернете, делясь своими проблемами. Как следует из показаний свидетелей Поткина В.Н., Бострыгиной Ю.В., вторая потерпевшая Минаева А.М. также в целом положительно относилась к осужденному.
Выдвинутую осужденным версию, что Дьяченко (Морозова) Т.А.
придумала историю с сексуальными домогательствами для того, чтобы казаться постарше и поопытнее, Судебная коллегия находит несостоятельной, т.к. в то время, когда она рассказывала о совершенных в отношении нее преступлениях своему мужу и, тем более, следователю, такой мотив уже не мог иметь для нее значения.
Утверждение осужденного и его защитника о том, что показаниям потерпевшей Дьяченко (Морозовой) Т.А. нельзя доверять, поскольку она была признана экспертизой лживой, на материалах дела не основывается.
Комиссия экспертов в заключении № 0961-13 от 25 марта 2013 г.
констатировала только то, что Дьяченко Т.А. в зависимости от складывающихся обстоятельств может использовать ложь защитного, украшающего характера, но при этом указала, что она не обнаруживает признаков патологической склонности к псевдологии и фантазированию.
Согласно заключению экспертов № 5493-12 склонности ко лжи и фантазированию не обнаруживает и потерпевшая Минаева А.М.
Нет оснований полагать наличие оговора и со стороны Морозовой Ю.Б. и Минаевой Е.С, которые, зная о совершенных МорозовымМироновым М.Ю. действиях в отношении их дочерей, тем не менее в течение длительного времени не заявляли об этом в правоохранительные органы. Ссылка осужденного на то, что Минаева Е.С. обратилась в правоохранительные органы из чувства мести, узнав о его женитьбе на Мироновой Н.С, не подтверждается материалами уголовного дела, из которых следует, что Минаева Е.С. не стремилась к сохранению во что бы то ни стало их отношений, поскольку сама была инициатором отъезда 8 из г. Новосибирска в г. Новокузнецк, никогда не настаивала на оформлении их отношений и на официальном признании МорозоваМиронова М.Ю. отцом их дочерей.
Об отсутствии оговора Морозова-Миронова М.Ю. со стороны потерпевших свидетельствует и то, что о совершенных осужденным преступлениях они рассказывали задолго до обращения в правоохранительные органы и возбуждения уголовных дел, когда еще вопрос об уголовном преследовании Морозова-Миронова М.Ю. не ставился, что подтверждено допрошенными в судебном заседании свидетелями.
С учетом этого следует также признать произвольным предположение осужденного о том, что источником информации о якобы совершенных им преступлениях могли стать сотрудники правоохранительных органов, поскольку Дьяченко (Морозова) Т.А.
подала заявление о возбуждении уголовного дела только после того, как ее вызвали к следователю.
Как показали в судебном заседании Морозова Ю.Б. и Минаева Е.С, до начала производства по уголовному делу они между собой не были знакомы, и, следовательно, каких-либо предварительных договоренностей относительно уголовного преследования МорозоваМиронова М.Ю. между ними не было.
Возражения Морозова-Миронова М.Ю. против обоснования судом своих выводов о его виновности ссылками на показания свидетелей Момбетовой М.А., Казаковой А.В., Леденева А. Л., равно как и возражения адвоката Сафронова В.А. против учета показаний свидетелей Супряги А.А. и Кайдориной Ю.А. Судебная коллегия находит неубедительными, поскольку п. 2 ч. 2 ст. 75 УПК РФ исключает возможность использования в качестве доказательств лишь тех производных показаний, относительно которых допрашиваемый не может указать источник своей осведомленности, - в данном же случае такой источник установлен. Кроме того, в значительной своей части показания названных свидетелей (а свидетеля Казаковой А.В. - в полном объеме) относительно проявляемого Морозовым-Мироновым М.Ю. интереса к ненормативным объектам сексуального внимания носят не производный, а первоначальный характер, так как отражают сведения о тех обстоятельствах, которые свидетели воспринимали непосредственно сами. Оснований предполагать, что указанные свидетели, будучи предупрежденными об ответственности за дачу заведомо ложных показаний, тем не менее, оговорили Морозова-Миронова М.Ю., не выявлено.
Что касается заявления Морозова-Миронова М.Ю. и его защитника о том, что показания свидетеля Казаковой А.В. не должны были быть учтены при постановлении приговора, в связи с имеющимся у этого свидетеля психическим расстройством, то оно не может быть принято во 9 внимание, поскольку уголовно-процессуальный закон не исключает возможность допроса в качестве свидетеля лиц, страдающих психическими заболеваниями, и использования данных ими показаний при принятии судебных решений. Данные Казаковой А.В. показания являются последовательными, логичными, в полной мере совпадающими с другими доказательствами, поэтому оснований для сомнения в их адекватности не имеется.
Судебная коллегия не считает возможным признать заслуживающим внимания приводимый стороной защиты в доказательство отсутствия события преступления, датируемого 2001-2002 гг., довод о том, что преступление никак не могло быть совершено в сарае, поскольку на тот период сарай еще не был построен. Потерпевшая в своих показаниях об этом факте преступления утверждала, что Морозов-Миронов М.Ю. совершал в отношении нее насильственные действия сексуального характера в «строящемся», а не в «построенном» сарае, а о том, что в указанный период времени сарай строился и осужденный в этом строительстве принимал участие, показывал как он сам, так и потерпевшая и свидетель Морозова Ю.Б.
То обстоятельство, что Морозов-Миронов М.Ю. фотографировал потерпевшую Дьяченко (Морозову) Т.А. и ее подруг обнаженными и полуобнаженными, получило подтверждение в показаниях как самой Дьяченко (Морозовой) Т.А., так и свидетелей Морозовой Ю.Б., Момбетовой М.А., Казаковой А.В., Дьяченко Р.В. В сочетании с указанными показаниями подтверждением факта фотографирования осужденным обнаженных несовершеннолетних девочек являются и фотографии, изъятые у Казаковой А.В. Эти действия Морозова-Миронова М.Ю., не будучи вмененными ему в вину в качестве преступных, вместе с тем свидетельствуют о наличии у осужденного сексуального интереса к несовершеннолетним.
Приводимый в апелляционных жалобах стороны защиты довод, согласно которому Морозов-Миронов М.Ю. не мог совершить преступление в отношении Минаевой А.М., так как весь период отсутствия его жены ночью 15-16 мая 2010 г. он провел на лестничной площадке с Макаровой Ю.В., Судебная коллегия находит неубедительным. Несмотря на то, что этот довод мог иметь существенное значение для опровержения предъявленного Морозову-Миронову М.Ю.
обвинения, он был выдвинут стороной защиты только в ходе судебного разбирательства по уголовному делу, что дает основание для критической оценки его, как имеющего своей целью увод Морозова-Миронова М.Ю.
от уголовной ответственности. Показания осужденного, свидетелей Макаровой Ю.В. и Юргина Д . С об обстоятельствах указанной встречи Морозова-Миронова М.Ю. с Макаровой Ю.В. являются противоречивыми и опровергаются показаниями потерпевшей Минаевой А.М. и свидетеля Минаевой Е.С, в связи с чем сам факт этой встречи вызывает сомнение.
10 Апеллирование стороны защиты к тому, что в силу имеющегося у Морозова-Миронова М.Ю. заболевания - синдрома Эларса-Данлоса он не мог совершать инкриминируемые ему действия является несостоятельным, поскольку данное заболевание, как явствует, в частности, из показаний специалиста Максимовой Ю.В., не исключает возможность сохранения у человека сексуального влечения и способности к вступлению в половые отношения. Кроме того, как видно из сообщенных осужденным и его женами данных о его сексуальной жизни, а также из того факта, что уже в 2012 г. он вступил в новый брак, наличие указанного заболевания не привело к его половому бессилию.
Не могут служить основанием для отмены или изменения приговора приводимые в апелляционных жалобах возражения против исследованных в судебном заседании заключений экспертов, проводивших в отношении осужденного судебные психологопсихиатрические экспертизы. Все экспертизы по делу назначены и проведены в соответствии с правилами, установленными на этот счет уголовно-процессуальным законом. Ссылка стороны защиты на недостаточное использование комиссией экспертов методик экспертных исследований и непродолжительный стаж работы по специальности эксперта-психолога не может расцениваться как причина для постановки под сомнение результатов проведенной экспертизы, тем более что, как поясняли допрошенные в судебном заседании эксперты постановка диагноза «педофилия» не относится к компетенции психолога, а оспариваемый стороной защиты вывод о вероятности наличия у Морозова-Миронова М.Ю. расстройства сексуального предпочтения в форме педофилии был сделан также 26 марта 2013 г. экспертной комиссией, проводившей в отношении него сексолого-психологопсихиатрическую экспертизу (заключение №0939-13). Представленные стороной защиты в суд апелляционной инстанции заключения специалистов Родыгиной Ю.К. и Дерягина Г.Б. не дают оснований сомневаться в правильности выводов суда, сделанных в приговоре с учетом результатов проведенных в рамках уголовного судопроизводства экспертиз.
Как органами предварительного следствия в обвинительном заключении, так и судом в приговоре изложены все обстоятельства совершенных преступлений, которые в соответствии со ст. 73 УПК РФ подлежат доказыванию по уголовному делу, в том числе время совершения преступлений. Тот факт, что временем совершения отдельных преступлений указан определенный временной период, а не конкретные дата и час, не дает оснований считать приговор в этой части незаконным и необоснованным, основанным на предположениях.
Ненаступление в результате действий Морозова-Миронова М.Ю.
каких-либо психотравмирующих ситуаций для Дьяченко (Морозовой) Т.А. и патологии в ее развитии, на что обращается внимание в 11 апелляционной жалобе адвоката Сафронова В. А., не является свидетельством виновности осужденного в совершении инкриминируемых ему действий и не может служить основанием для изменения их квалификации. Вместе с тем это обстоятельство, в ряду других обстоятельств совершения преступления, как характеризующее степень его общественной опасности, было принято во внимание при назначении Морозову-Миронову М.Ю. наказания.
Выводы осужденного о незаконности и недостоверности отдельных доказательств, исследованных в судебном заседании, Судебная коллегия находит не основанными на законе и не влияющими на оценку приговора как законного и обоснованного. В частности, вопреки доводам, приведенным в апелляционной жалобе, при проведении 1 марта 2013 г.
обыска в жилище Морозова-Миронова М.Ю. не было допущено нарушений закона, в том числе ст. 182 УПК РФ, которые бы влекли признание протокола этого следственного действия недопустимым доказательством; участие в обыске специалиста в данном случае не вызывалось необходимостью, поскольку в данном случае не производились изъятие отдельных комплектующих деталей компьютера или копирование информации, а только были изъяты ноутбук, СО-, ОУОдиски и флэшкарты. Кроме того, при постановлении приговора результаты проведенного обыска не были использованы в качестве доказательства виновности Морозова-Миронова М.Ю.
В целом при проведении как предварительного расследования, так и судебного разбирательства каких-либо существенных нарушений уголовно-процессуального закона, выразившихся в лишении или ограничении прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдении его процедуры и могущих повлиять на вынесение законного и обоснованного решения, допущено не было. Стороне защиты в полном объеме были обеспечены права по отстаиванию своих позиций, заявленные в судебном заседании ходатайства подсудимого и его защитника разрешались судом в соответствии с законом. Судебная коллегия не усматривает нарушения прав стороны защиты в том, что в судебном заседании были оглашены показания участников судопроизводства, данные ими в предыдущем судебном заседании по данному делу, поскольку согласие подсудимого и его защитника на такое оглашение в общей форме было дано, а против оглашения конкретных показаний они не возражали.
Признание Минаевой Е.С. законным представителем ее дочери потерпевшей малолетней Минаевой А.М. основано на материалах уголовного дела и соответствует нормам уголовно-процессуального закона. Ошибочная ссылка в постановлении следователя от 24 декабря 2012 г. в отношении Минаевой Е.С. на положения ст. 48, 426 УПК РФ не привела к нарушению каких-либо прав участников судопроизводства и не является основанием для вывода о незаконности и необоснованности 12 наделения Минаевой Е.С.
статусом законного представителя несовершеннолетней потерпевшей и ее участия в процессе в этом качестве, а, соответственно, и для отмены или изменения приговора.
Поскольку в соответствии со ст. 277, 278 УПК РФ допрос свидетеля, потерпевшего и - в силу процессуальной аналогии - законного представителя несовершеннолетнего потерпевшего осуществляется по одним и тем же правилам, оснований для признания показаний Минаевой Е.С. недопустимым доказательством не усматривается.
С учетом того, что Минаева Е.С. была признана законным представителем несовершеннолетней потерпевшей Минаевой А.М. и по вызовам суда участвовала в этом качестве в судебных заседаниях, суд пришел к правильному выводу о выплате ей 31351 руб. 10 коп. в счет компенсации расходов, понесенных в связи с оплатой проезда к месту судебного заседания и обратно, и о взыскании этой суммы как процессуальных издержек с осужденного Морозова-Миронова М.Ю.
Предусмотренных чч. 2, 4-6 ст. 132 УПК РФ оснований для освобождения осужденного от уплаты процессуальных издержек не имеется.
Квалификация действий Морозова-Миронова М.Ю., с учетом установленных судом фактических обстоятельств дела и предписаний уголовного закона, является правильной.
Наказание осужденному назначено в соответствии с требованиями ст. 6, 60 УК РФ с учетом характера и степени общественной опасности совершенного преступления, данных о личности виновного, влияния назначенного наказания на исправление осужденного и условия жизни его семьи, наличия смягчающих наказание обстоятельств, отсутствия отягчающего обстоятельства.
Каких-либо не выявленных судом обстоятельств, обусловливающих необходимость смягчения назначенного Морозову-Миронову М.Ю. с применением положений ст. 64 УК РФ наказания, не установлено.
Исходя из изложенного и руководствуясь ст. 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, Судебная коллегия
определила:
приговор Новосибирского областного суда от 12 марта 2014 г. в отношении Морозова-Миронова Михаила Юрьевича оставить без изменения, а апелляционные жалобы без удовлетворения.
Председательствующий