308-Ш3

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Дело№308-Ш3 г. Москва 5 марта 2014 г.

Президиум Верховного Суда Российской Федерации в составе:

председательствующего - Серкова П.П., членов Президиума - Магомедова М.М., Нечаева В.И., Соловьева В.Н., Толкаченко А.А., Тимошина Н.В., Хомчика В.В.,при секретаре Кепель СВ.

рассмотрел представление Председателя Верховного Суда Российской Федера­ ции Лебедева В.М. о возобновлении производства по делу в отношении Зохи­ дова Р.Х. ввиду новых обстоятельств.

Зохидов Рустам Хасанович, 21 декабря 1972 года рождения, уроженец г.Самарканда Республики Узбекистан, гражданин Республики Узбекистан, был задержан 14 июля 2010 г. в г.Санкт-Петербурге в порядке межгосударственного розыска, инициированного правоохранительными органами Республики Узбе­ кистан.

15 июля 2010 г. и.о. прокурора Фрунзенского района г.Санкт-Петербурга вынес постановление об избрании в отношении Зохидова меры пресечения в виде заключения под стражу.

24 августа 2010 г. прокурор Фрунзенского района г.Санкт-Петербурга вынес аналогичное постановление в целях обеспечения возможности выдачи Зохидова запрашивающей стороне.

2 В дальнейшем содержание Зохидова под стражей продлевалось на осно­ вании судебных решений.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации Хлебни­ кова Н.Л., изложившего обстоятельства дела, содержание решений, мотивы представления, выступление заместителя Генерального прокурора Российской Федерации Фридинского С.Н., Президиум Верховного Суда Российской Феде­ рации

установил:

правоохранительными органами Республики Узбекистан Зохидов обви­ няется в совершении преступлений, предусмотренных п. «б» ч.З ст. 159, п. «а» ч.З ст.244.1, ч.1 ст.244.2 УК Республики Узбекистан.

Уголовное дело было возбуждено 7 мая 2010 г. дознавателем Ургутского ГО УСНБ по Самаркандской области по признакам состава преступления, пре­ дусмотренного ч.1 ст. 159 УК Республики Узбекистан.

21 мая 2010 г. следователем Следственного отдела УСНБ Республики Уз­ бекистан было вынесено постановление о привлечении Зохидова в качестве об­ виняемого в совершении преступлений, предусмотренных п. «б» ч.З ст. 159, п.

«а» ч.З ст.244.1, ч.1 ст.244.2 УК Республики Узбекистан.

В тот же день в соответствии с постановлениями следователя Следствен­ ного отдела УСНБ Республики Узбекистан Зохидов был объявлен в розыск, а также вынесено постановление о применении в отношении него меры пресече­ ния в виде заключения под стражу.

14 июля 2010 г. Зохидов был задержан сотрудниками УВД Фрунзенского района г.Санкт-Петербурга по месту его жительства в г.Санкт-Петербурге.

15 июля 2010 г. и.о. прокурора Фрунзенского района г.Санкт-Петербурга вынес постановление об избрании в отношении Зохидова меры пресечения в виде заключения под стражу.

24 августа 2010 г. прокурор Фрунзенского района г.Санкт-Петербурга вынес постановление об избрании в отношении Зохидова меры пресечения в виде заключения под стражу для обеспечения возможности его выдачи запра­ шивающей стороне.

Постановлением заместителя Генерального прокурора Российской Феде­ рации от 9 сентября 2010 г. удовлетворен запрос Генеральной прокуратуры Республики Узбекистан о выдаче Зохидова правоохранительным органам Рес­ публики Узбекистан для привлечения к уголовной ответственности за посяга- 3 тельство на конституционный строй Республики Узбекистан (по п. «б» ч.З ст. 159 УК Республики Узбекистан), изготовление и хранение с целью распро­ странения материалов, содержащих угрозу общественной безопасности и об­ щественному порядку (по п. «а» ч.З ст.244.1 УК Республики Узбекистан), соз­ дание, руководство, участие в религиозных, экстремистских, сепаратистских, фундаменталистских организациях (по ч.1 ст.244.2 УК Республики Узбеки­ стан).

15 сентября 2010 г. судьей Фрунзенского районного суда г.СанктПетербурга продлен срок содержания Зохидова под стражей до 6 месяцев, то есть по 15 января 2011 г. включительно.

Кассационным определением судебной коллегии по уголовным делам Санкт-Петербургского городского суда от 10 ноября 2010 г. постановление су­ дьи Фрунзенского районного суда г. Санкт-Петербурга от 15 сентября 2010 г.

отменено и дело направлено на новое судебное рассмотрение в тот же суд. Ме­ ра пресечения в отношении Зохидова оставлена без изменения, при этом уста­ новлен срок его содержания под стражей до 30 ноября 2010 года.

Постановлением судьи Октябрьского районного суда г. Санкт-Петербурга от 9 ноября 2010 г. производство по жалобе адвоката Корневой Е.В., в которой ставился вопрос о признании незаконным бездействия прокуратуры г.СанктПетербурга, в том числе в связи с невручением Зохидову переведенных на уз­ бекский язык документов, связанных с его экстрадицией, прекращено.

22 ноября 2010 г. судьей Фрунзенского районного суда г.СанктПетербурга продлен срок содержания Зохидова под стражей до 6 месяцев, то есть до 15 января 2011 г. включительно.

Кассационным определением судебной коллегии по уголовным делам Санкт-Петербургского городского суда от'12 января 2011 г. постановление су­ дьи Фрунзенского районного суда г.Санкт-Петербурга от 22 ноября 2010 г. ос­ тавлено без изменения.

Определением Санкт-Петербургского городского суда от 26 ноября 2010 г. жалобы Зохидова и адвоката Корневой Е.В. на решение заместителя Гене­ рального прокурора Российской Федерации от 9 сентября 2010 г. о выдаче Зо­ хидова правоохранительным органам Республики Узбекистан оставлены без удовлетворения.

Кассационным определением Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации от 28 февраля 2011 г. определение Санкт-Петербургского городского суда от 26 ноября 2010 г. в отношении Зохи­ дова отменено и дело направлено на новое судебное рассмотрение. В отноше- 4 нии Зохидова избрана мера пресечения в виде заключения под стражу на срок до 1 апреля 2011 года.

14 января 2011 г. судьей Фрунзенского районного суда г.СанктПетербурга продлен срок содержания Зохидова под стражей до 9 месяцев, то есть до 15 апреля 2011 г. включительно.

Определением судебной коллегии по уголовным делам СанктПетербургского городского суда от 31 марта 2011 г. продлен срок содержания Зохидова под стражей на 3 месяца, то есть по 1 июля 2011 г. включительно.

Определением Санкт-Петербургского городского суда от 14 апреля 2011 г. решение заместителя Генерального прокурора Российской Федерации от 9 сентября 2010 г. о выдаче Зохидова правоохранительным органам Республики Узбекистан для привлечения к уголовной ответственности отменено ввиду ис­ течения сроков давности на основании п.4 ч.1 ст.464 УПК РФ. Мера пресечения в отношении Зохидова отменена, он освобожден из-под стражи в зале суда.

Кассационным определением Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации от 8 июня 2011 г. определение СанктПетербургского городского суда от 14 апреля 2011 г. оставлено без изменения.

Зохидов обратился с жалобой в Европейский Суд по правам человека.

Европейский Суд по правам человека в постановлении от 5 февраля 2013 г. констатировал, что по делу в отношении Зохидова имело место нарушение статьи 3, подпункта «г>> пункта 1 статьи 5, пунктов 2 и 4 статьи 5 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее Конвенции).

В представлении Председателя Верховного Суда Российской Федерации Лебедева В.М. поставлен вопрос о возобновлении производства по делу ввиду новых обстоятельств, в связи с тем, что Европейским Судом по правам челове­ ка установлено нарушение положений Конвенции о защите прав человека и ос­ новных свобод.

Президиум Верховного Суда Российской Федерации находит представ­ ление Председателя Верховного Суда Российской Федерации подлежащим удовлетворению.

Установленное Европейским Судом по правам человека нарушение по­ ложений Конвенции о защите прав человека и основных свобод при рассмотре­ нии судом Российской Федерации дела согласно подп. «б» п.2 ч.4 ст.413 УПК РФ является основанием для возобновления производства по делу в порядке, установленном главой 49 УПК РФ.

5 Европейский Суд напомнил, что он уже рассматривал ряд дел, в которых поднимался вопрос о риске жестокого обращения в случае экстрадиции в Узбе­ кистан, в том числе из России.

Заявитель был объявлен в розыск властями Узбекистана по обвинениям в распространении публичных призывов к свержению конституционного строя Узбекистана, в частности, в распространении материалов экстремистского ха­ рактера, представляющих угрозу национальной безопасности и общественному порядку. Все эти обвинения были предъявлены в связи с его предполагаемым участием в запрещенной религиозной организации.

Между тем в делах, рассмотренных ранее, Европейский Суд установил, что эти лица подвержены повышенному риску жестокого обращения и что их выдача или выдворение в Узбекистан приведет к нарушению статьи 3 Конвен­ ции.

В данном случае имеет значение также то, что уголовное дело в отноше­ нии заявителя было возбуждено после террористической атаки в Ферганской долине в 2009 г., что может рассматриваться как фактор, увеличивающий риск жестокого обращения.

Заверения властей Узбекистана, на которые положились Власти Россий­ ской Федерации, вызывают сомнения относительно их надежности. В любом случае, эти заверения были изложены в общей форме, и не было представлено доказательств того, что они поддерживаются каким-либо механизмом обеспе­ чения выполнения или мониторинга.

В свете приведенных выше соображений Европейский Суд счел, что де­ портация заявителя в Узбекистан привела к нарушению статьи 3 Конвенции.

Власти утверждали, что на основании постановления узбекского суда о заключении заявителя под стражу, его содержание в течение обжалуемого пе­ риода регулировалось ст.466 УПК РФ и соответствовало требованиям Минской Конвенции.

Однако постановление прокурора от 15 июля 2010 г. не содержало ссы­ лок на ст.466 УПК РФ, предположительно из-за того, что данное положение, как следует из его текста, стало применяться лишь с момента получения требо­ вания о выдаче.

В случае заявителя данное требование было получено 16 августа 2010 го­ да.

Статья 61 Минской Конвенции может служить правовым основанием для содержания под стражей только в сочетании с соответствующими националь- 6 ными законоположениями, устанавливающими основания и процедуру для вы­ несения постановления о заключении под стражу, а также применимые сроки.

Однако ни прокурор в своих постановлениях, ни Власти не привели ссылки на какое-либо положение национального законодательства, уполномо­ чивающее прокурора помещать заявителя под стражу в ожидании получения требования о выдаче. Следовательно, в период с 14 июля по 16 августа 2010 г.

заявитель находился в правовом вакууме, который был создан отсутствием на­ ционального законоположения, устанавливающего основания, процедуру и сроки содержания под стражей в ожидании получения требования о выдаче.

После получения требования о выдаче 16 августа 2010 г. содержание зая­ вителя под стражей стало регулироваться п.2 ст.466 УПК РФ. Однако в этом положении не устанавливается процедура, которой необходимо следовать при вынесении постановления о заключении под стражу или о продлении срока со­ держания под стражей лица, в отношении которого требуется экстрадиция.

Также в нем не устанавливаются предельные сроки содержания под стражей в ожидании экстрадиции.

Хотя требование о выдаче было получено 16 августа 2010 г., прокурор вынес постановление о заключении заявителя под стражу на основании п.2 ст.466 УПК РФ лишь 24 августа 2010 г., то есть через 8 дней. В течение всего этого периода заявитель оставался в неведении относительно оснований и пре­ дельных сроков его содержания под стражей.

В постановлении о заключении под стражу от 24 августа 2010 г. не при­ водилось ссылок на какое-либо положение национального законодательства, которое подтверждало бы полномочия конкретного прокурора (прокурора Фрунзенского района г.Санкт-Петербурга) выносить постановления о заключе­ нии под стражу. Также не устанавливались предельные сроки содержания зая­ вителя под стражей и не приводились ссылки на какое-либо законоположение, устанавливающее эти сроки.

Из этого следует, что содержание заявителя под стражей с 16 августа по 15 сентября 2010 г. было основано на законоположении (п.2 ст.466 УПК РФ), которое ввиду отсутствия процессуальных норм было неточным и непредска­ зуемым в применении.

Власти признали, что отсутствие предельных сроков в обоих постановле­ ниях о заключении под стражу усугубляло неопределенность, в которой нахо­ дился заявитель в течение рассматриваемого периода.

В свете изложенного Европейский Суд пришел к выводу о том, что с 14 июля по 15 сентября 2010 г. заявитель содержался под стражей в отсутствие конкретного правового основания или четких норм, регулирующих его ситуа- 7 цию, что несовместимо с принципами правовой определенности и защиты от произвола, которые присущи Конвенции и верховенству права.

Следовательно, имело место нарушение подпункта «г» пункта 1 статьи 5 Конвенции.

На момент рассмотрения вопроса о содержании заявителя под стражей национальные суды считали, что он плохо владеет русским языком, поскольку назначили ему переводчика, который участвовал во всех слушаниях по делу о содержании под стражей.

По утверждению заявителя, он мог понимать и отвечать на русском языке только на простые вопросы, касающиеся его приезда в Россию, его семьи и его трудоустройства, что подтверждается копиями протокола беседы и «объясне­ ния» от 15 июля 2010 года.

Европейский Суд, принимая во внимание протоколы задержания и опро­ са заявителя, а также его «объяснение», отметил, что заявитель мог догадывать­ ся относительно его розыска властями Узбекистана. Однако в указанных доку­ ментах не содержится даже краткой информации о причинах его розыска. В протоколах беседы от 15 июля 2010 г. указаны лишь ссылки на ряд статей Уго­ ловного кодекса Республики Узбекистан.

Учитывая также тот факт, что в указанный период заявитель не имел представителя и его адвокат, которая немного знала узбекский язык и могла объяснить значение этих документов, вступила в процесс только 18 августа 2010 г., то есть более чем через месяц, Европейский Суд признал, что заявите­ лю не была своевременно предоставлена достаточная информация о его аресте и содержании под стражей и о выдвинутых против него обвинениях.

Следовательно, имело место нарушение пункта 2 статьи 5 Конвенции.

Власти утверждали, что заявитель мог оспорить постановление прокуро­ ра о его заключении под стражу от 15 июля 2010 г. и от 24 августа 2010 г. на основании ст. 125 УПК РФ.

Однако неясно, когда постановления прокурора были представлены зая­ вителю. Из жалобы адвоката, поданной 15 сентября 2010 г. (что не оспарива­ лось Властями), следует, что к этой дате она знала о содержании этих поста­ новлений для того, чтобы привести в судах конкретные аргументы о предпола­ гаемой их незаконности. Однако в тот же день Фрунзенский районный суд г.Санкт-Петербурга разрешил продлить срок содержания заявителя под стра­ жей до 15 января 2011 года.

8 Несмотря на то, что 10 ноября 2010 г. суд кассационной инстанции отме­ нил это решение и возвратил дело в суд первой инстанции, он продлил срок со­ держания под стражей до 30 ноября 2010 г. и на новом этапе разбирательств 22 ноября 2010 г. районный суд вновь санкционировал продление срока содержа­ ния заявителя под стражей до 15 января 2011 года.

На этом фоне и особенно с учетом судебных постановлений, санкциони­ ровавших продление срока содержания заявителя под стражей после 15 сентяб­ ря 2010 г., Европейский Суд согласился с доводами заявителя о том, что жалоба на постановление прокурора была лишена смысла, поскольку она не могла при­ вести к его освобождению.

Таким образом, Европейский Суд заключил, что в обстоятельствах на­ стоящего дела заявитель был лишен возможности добиться рассмотрения пра­ вомерности вынесенных прокурором постановлений о заключении под стражу от 15 июля и 24 августа 2010 года.

Соответственно, имело место нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции.

В соответствии с ч.1 ст.413 УПК РФ вступившие в законную силу приго­ вор, определение и постановление суда могут быть отменены и производство по уголовному делу возобновлено ввиду новых или вновь открывшихся обстоя­ тельств.

Согласно ч.5 ст.415 УПК РФ, Президиум Верховного Суда Российской Федерации по результатам рассмотрения представления Председателя Верхов­ ного Суда Российской Федерации отменяет или изменяет судебные решения по уголовному делу в соответствии с постановлением Европейского Суда по пра­ вам человека.

Поскольку Европейский Суд по правам человека установил нарушение подпункта «г» пункта 1 статьи 5 Конвенции в связи с незаконным содержанием заявителя под стражей в период с 14 июля по 15 сентября 2010 г., постановле­ ния и.о. прокурора Фрунзенского района г.Санкт-Петербурга от 15 июля 2010 г.

и прокурора Фрунзенского района г.Санкт-Петербурга от 24 августа 2010 г. о заключении Зохидова под стражу следует признать незаконными.

Установленное Европейским Судом нарушение пункта 2 статьи 5 Кон­ венции в связи с тем, что заявителю не была своевременно предоставлена дос­ таточная информация о его аресте, содержании под стражей и о выдвинутых против него обвинениях в данном случае не влечет необходимость пересмотра каких-либо судебных решений, т.к. постановление судьи Фрунзенского район­ ного суда г.Санкт-Петербурга от 15 сентября 2010 г. о продлении срока содер­ жания Зохидова под стражей судом кассационной инстанции было отменено, соответствующие процессуальные документы были переведены на узбекский 9 язык и вручены Зохидову. Ему также была обеспечена возможность пользо­ ваться помощью переводчика.

Не влечет пересмотра судебных решений и установленное Европейским Судом нарушение статьи 3 Конвенции в связи с депортацией Зохидова в Узбе­ кистан, поскольку определение Санкт-Петербургского городского суда от 26 ноября 2010 г., вынесенное по итогам рассмотрения жалобы Зохидова и адвока­ та Корневой Е В . на постановление заместителя Генерального прокурора Рос­ сийской Федерации от 9 сентября 2010 г. о выдаче Зохидова правоохранитель­ ным органам Республики Узбекистан было отменено 28 февраля 2011 г. в кас­ сационном порядке Судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации.

14 апреля 2011 г. по итогам нового рассмотрения этого дела СанктПетербургским городским судом было принято решение, оставленное без изме­ нения судом кассационной инстанции 8 июня 2011 г., об отмене постановления заместителя Генерального прокурора Российской Федерации от 9 сентября 2010 г. о выдаче Зохидова правоохранительным органам Республики Узбеки­ стан ввиду истечения сроков давности на основании п.4 ч. 1 ст.464 УПК РФ, при этом отменена также мера пресечения в отношении Зохидова, он был освобож­ ден из-под стражи в зале суда.

Что касается установленного Европейским Судом нарушения пункта 4 статьи 5 Конвенции ввиду того, что заявитель не имел возможности добиться рассмотрения правомерности вынесенных прокурором постановлений о заклю­ чении под стражу от 15 июля 2010 г. и от 24 августа 2010 г., то оно само по себе не свидетельствует о незаконности или необоснованности каких-либо судебных решений.

На основании изложенного, а также руководствуясь ч.5 ст.415 УПК РФ, Президиум Верховного Суда Российской Федерации постановил:

возобновить производство по делу в отношении Зохидова Р.Х. ввиду но­ вых обстоятельств.

Постановление и.о. прокурора Фрунзенского района г.Санкт-Петербурга от 15 июля 2010 г. и постановление прокурора Фрунзенского района г.СанктПетербурга от 24 августа 2010 г. о заключении Зохидова Рустама Хасановича под стражу признать незаконными.

Председательствующий (^__^Г^ХЬА^^\