итдел специального контроля " Верховного Суда Российской Федерации МИНИСТЕРСТВО ЮСТИЦИИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ (МИНЮСТ РОССИИ) Верховный Суд Российской Федерации Житная ул., д. 14, Москва, 119991 тел. (495) 955-59-99, факс (495) 955-57-79 Е-ггш1: тГо@тщ]и8(.ги На№ от Настоящим направляется для сведения и использования в практической деятельности копия неофициального перевода на русский язык постановления Европейского Суда по правам человека по жалобе № 47721/10 «Антонюк против России» (вынесено 1 августа 2013 г., вступило в силу 1 ноября 2013 г.), которым установлено нарушение российскими властями ст. 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод в связи с несоблюдением права Антонюк Т.С. на уважение семейной жизни ввиду ненадлежащего рассмотрения Советским районным судом г. Брянска гражданского дела об определении места жительства детей заявительницы.

Отмечено, что национальный суд при вынесении решения об определении места жительства детей заявительницы полагался в основном на заключение экспертов, составленное в рамках судопроизводства по другому гражданском делу, и отказал при этом в удовлетворении ходатайства заявительницы о проведении повторных экспертных исследований.

Тем самым, по мнению Европейского Суда, национальный суд недостаточным образом исследовал вопрос о возможном риске и негативных последствиях проживания детей с заявительницей с учетом наличия у нее психического заболевания.

Просим поручить рассмотреть вопрос о направлении копии названного постановления Европейского Суда в нижестоящие суды для учета в практической деятельности (с направлением в наш адрес копии соответствующего сопроводительного письма к 20 февраля 2014 г.).

Приложение: наК%.

Руководитель Аппарата Уполномоченного Российской Федерации при Европейскоде^Ьудетю правам человека - заместителя Министра юстиции Российской Федерации Исп.: Карпова Д.В.; тел. (495)677-09-65 № 012980/14 21.01.2014 А.М. Федоров ЕШОРЕАЫ СОЦКТ ОР НПМАМ К1СНТ5 С01Ж ЕУКОРЁЕММЕ БЕ5 ЭКОТТ8 ОЕ Е'НОММЕ НЕОФИЦИАЛЬНЫЙ ПЕРЕВОД АУТЕНТИЧНЫЙ ТЕКСТ РАЗМЕЩЕН НА САЙТЕ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА \ууулу.есЬг.соелп1 В РАЗДЕЛЕ НШОС ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ ДЕЛО АНТОНЮК ПРОТИВ РОССИИ ПОСТАНОВЛЕНИЕ СТРАСБУРГ 1 августа 2013 года Данное постановление вступило в силу 1 ноября 2013 г 2 В деле Антонюк против России, Европейский Суд по правам человека (Первая Секция), заседая Палатой, в состав которой вошли:

Изабель Берро-Лефевр, председатель, Элизабет Штейнер, Ханлар Гаджиев, Мирьяна Лазарева Трайковска, Юлия Лаффранк, Ксения Туркович, Дмитрий Дедов, судьи, и Серен Нильсен, секретарь секции, проведя заседание за закрытыми дверями 9 июля 2013 года, Выносит следующее постановление, утвержденное в тот же день:

ПРОЦЕДУРА 1. Дело было инициировано на основании жалобы (№ 47721/10) против Российской Федерации, поданной в Суд 9 августа 2010 года на основании статьи 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - «Конвенция») гражданкой данного Государства Татьяной Сергеевной Антонюк (далее - «заявительница»).

2. Интересы заявительницы в Суде представляет Е. Архипов, адвокат, практикующий в г.

Москве. Интересы российских властей (далее —«Власти») были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека Г. Матюшкиным.

3. 8 июня 2011 года Суд данная жалоба была коммуницирована Властям. На основании пункта 1 статьи 29 Конвенции также было принято решение о том, что Палата рассмотрит жалобу по существу одновременно с принятием решения по вопросу её приемлемости.

ФАКТЫ I. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА 4. Заявительница родилась в 1984 году в г. Калуге и проживает там же.

5. В апреле 2004 года заявительница вышла замуж за М. А. 23 мая 2005 года родила сына В. В 2006 году семья переехала в Москву. В том же 2006 году супруг заявительницы, офтальмолог по специальности, решил создать частную офтальмологическую клинику в г. Брянске, где его семья и обосновалась.

6. В 2007 года заявитель забеременела вторым ребенком - дочерью М, которая родилась 9 апреля 2008 года. Семейные проблемы и преждевременное рождение М. вызвали у заявительницы депрессию.

7. В сентябре 2008 года заявитель наблюдалась у М. Ш., психиатра психиатрической больницы г. Брянска. М. Ш. завел медицинскую карту и назначил лекарства. Заявитель утверждает, что М. Ш. не сообщил ей название лекарства и что, в действительности, лекарство приобретал ее муж, который давал ей установленную врачом суточную дозу.

3 8. В неуказанную дату супруги вернулись в Москву, где заявительница прошла другое медицинское обследование. Данное обследование проводила психиатр С, которая подтвердила назначение лекарства, выбранного его коллегой. Находясь в Москве, заявительница перенесла приступ депрессии, в результате которого она была помещена в больницу №85 г. Москвы. Согласно истории болезни заявительница пробыла в больнице с 21 сентября по 10 октября и с 12 октября по 20 октября 2008 года.

9. В неуказанную дату заявительница вернулась в Калугу к своим родителям. Она вновь была госпитализирована в результате острого пищевого отравления. 20 апреля 2009 года заявительницу навестил ее муж и оставил ей лекарство, которое она должна была принимать.

В тот же день милиция осмотрела ее палату в больнице и изъяла указанное лекарство. Судя по всему, было начато уголовное расследование по факту незаконного хранения сильнодействующих веществ. Из материалов дела следует, что заявитель не привлекалась к уголовной ответственности.

10. После эпизода с проверкой, проведенной милицией, заявительница приняла решение официально оформить развод со своим мужем. Желая обосноваться у своих родителей в Калуге, она пыталась перевести туда обоих своих детей, но смогла забрать лишь свою дочь.

13 мая 2009 года заявительница сообщила своему мужу о своем намерении требовать развода. Не желая расставаться со своей женой, последний предложил ей отдохнуть и профинансировал с этой целью ее пребывание за границей с 30 мая по 6 июня 2009 года.

11.19 мая 2009 года М.А. обратился в Советский районный суд г. Брянска с заявлением о признании заявительницы недееспособной (см. раздел А ниже).

12. 20 мая того же года он направил второе заявление с требованием оформить развод и установить постоянное местожительство детей, В. и М., вместе с ним (см. раздел В. ниже).

А. Гражданское производство о признании заявительницы недееспособной 13. Определением от 22 мая 2009 года Советский районный суд г. Брянска назначил судебное заседание на 3 июня 2009 года. Из материалов дела следует, что в своем заявлении, поданном в секретариат суда, М.А. указал, что заявительница покинула место проживание семьи в Брянске и обосновалась по месту жительства своих родителей в Калуге, сообщив соответствующий лотовый адрес.

14. Заявительница утверждает, что она не было уведомлена о назначении судебного заседания на 3 июня 2009 года.

15. Согласно Властям, заявительница была должным образом уведомлена о судебном заседании посредством письменной повестки в суд, направленной по ее адресу в г. Калуге.

Заявительницу уведомили по адресу ее места жительства в Калуге 29 мая 2009 года и 2 июня 2009 года о том, что на почте находится предназначенное для нее заказное почтовое отправление с уведомлением о вручении. Будучи невостребованной, повестка была направлена почтой обратно отправителю 5 июня 2009 года. Из материалов дела следует, что данная повестка была доставлена по почте в Калугу 27 мая 2009 года.

16. 3 июня 2009 года суд провел предварительное судебное заседание в отсутствие заявительницы. Во время судебного заседания М.А. потребовал у суда назначить проведение психиатрической экспертизы в отношении заявительницы. Суд удовлетворил ходатайство и определением от 3 июня 2009 года назначил проведение экспертизы врачами психиатрической больницы г. Брянска и представил экспертам документы, содержащиеся в материалах дела. Суд также сформулировал вопросы для экспертов:

4 «[...] Наблюдается ли у [заявительницы] душевное расстройство? В состоянии ли [заявительница] отдавать себе отчет в своих действиях и их контролировать ? Может ли [заявительница] быть вызвана в суд для дачи свидетельских показаний ? [...]».

На основании того же самого постановления суд приостановил рассмотрение дела в ожидании отчета экспертов.

17. По словам заявительницы, она получила письмо с копией постановления \8 июня 2009 года.

18. 23 июня 2009 года заявительница направила в суд три подробных заявления, в которых она требовала возобновления рассмотрения дела, предоставления ей разрешения снять копии с заявлений М.А., отменить проведение экспертизы в психиатрической больнице г. Брянска, потребовать от психиатрической больницы г. Калуги предоставить в суд ее историю болезни и медицинское свидетельство, подтверждающее ее состояние здоровья, назначить проведение экспертизы в больнице г. Калуги, и, наконец, передать дело в Калужский районный суд г. Калуги в соответствии с правилами территориальной подсудности.

19. Письмом от 9 июля 2009 года Советский районный суд вернул заявления заявительнице на том основании, что рассмотрение дела приостановлено до получения результатов психиатрической экспертизы.

1. Обжалование определений от 3 июня и 1 июля 2009 года 20. 29 июня 2009 года заявительница подала частную жалобу на определение от 3 июня 2009 года о назначении психиатрической экспертизы. Она указала, что она получила копию указанного определения лишь 18 июня 2009 года. Она также подчеркнула, что в силу того, что она не была уведомлена о проведении судебного заседания 3 июня 2009 года, она была лишена возможности принять в нем участие, и, следовательно, осуществить свои процессуальные права. В частности, она не участвовала в формулировании вопросов к экспертам, предоставлении комментариев относительно материалов дела, представленных М.А., а также в представлении документов. Наконец, заявительница потребовала передачи дела в Калужский районный суд г. Калуги и проведения экспертизы врачами психиатрической больницы Калужской области. Она обосновала данное требование финансовым затратами, связанными с обязанностью ехать в г. Брянск, ввиду его географической удаленности от ее места жительства.

21. Определением от 1 июля 2009 года Советский районный суд вернул частную жалобу заявительнице на том основании, что определение о назначении психиатрической экспертизы не подлежало обжалованию, поскольку экспертиза не мешала ходу дела. Заявительница была уведомлена об этом 9 июля 2009 года.

22. Она обжаловала определение от 1 июля 2009 года, выдвигая доводы, приведенные в ее частной жалобе от 29 июня 2009 года. Она также подчеркнула тот факт, что определение от 1 июля 2009 года приостановило рассмотрение дела, что представляло собой препятствие для хода дела.

23. Назначенная судом экспертиза проведена 15 июля 2009 года (см. подраздел 2 ниже).

24. 10 августа 2009 года Советский районный суд возобновил рассмотрение дела (см.

подраздел 3 ниже).

25. 27 августа 2009 года Брянский областной суд подтвердил невозможность обжаловать определение от 3 июня 2009 года в части в части назначения психиатрической экспертизы.

Однако суд отменил определение от 1 июля 2009 года, приняв жалобы заявительницы относительно приостановления рассмотрения дела, и обязал суд повторно рассмотреть частную жалобу от 29 июня 2009 года.

5 26. 22 октября 2009 года Брянский областной суд рассмотрел по существу частную жалобу заявительницы от 29 июня 2009 года. Суд постановил, что право суда назначить проведение психиатрической экспертизы предусмотрено в статье 283 Гражданского процессуального кодекса РФ. Упомянув о том, что указанная экспертиза проведена 15 июля 2009 года, Суд не нашел оснований для отмены определения от 3 июня 2009 года. Суд не предоставил какого-либо конкретного ответа на жалобы заявительницы о невозможности задать вопросы экспертам.

2. Психиатрическая экспертиза от 15 июля 2009 года 27. 15 июля 2009 года комиссия в составе 3 экспертов службы судебно-медицинской экспертизы психиатрической больницы г. Брянска провела обследование заявительницы, а также изучила предоставленные судом документы по гражданскому делу.

28. Из материалов дела следует, что эксперты также ознакомились с историей болезни заявительницы, хранящейся в амбулаторном отделении упомянутой больницы. В действительности, в неуказанную дату, эксперты направили в адрес судьи, рассматривающего дело, требование о предоставлении разрешения ознакомиться с данной историей болезни. Из материалов дела следует, что суд удовлетворил данное требование письмом от 24 июля 2009 года.

29. Заявительница утверждала, что во время проведения экспертизы, она безуспешно настаивала на том, чтобы комиссия экспертов приняла во внимание историю болезни, составленную в психиатрической больнице г. Калуги.

30. 15 июля 2009 года, эксперты предоставили свой отчет, в котором заключение было сформулировано следующим образом:

«[...] комиссия [экспертов] заключила, что [заявительница] страдает реккурентной депрессивной патологией, что также подтверждается следующими доказательствами: она перенесла несколько эпизодов эндогенной депрессии, которые были связаны с внезапным снижением настроения, идеей самообвинения, вины, манией преследования, самоубийства и резкого снижения способности критического восприятия, что объективно подтверждается медицинскими документами, составленными осенью 2008 года и весной 2009 года. Тем не менее, на настоящий момент у [заявительницы] наблюдается состояние ремиссии (улучшения), что подтверждается данными настоящего обследования, которые показали правильную ориентацию, адекватное эмоциональное состояние, отсутствие аффективных и психотических симптомов;

из этого следует, что на настоящий момент [заявительница] в состоянии отдавать себе отчет в своих действиях и их контролировать, а также выступать в качестве свидетеля в суде. В тоже время, учитывая [абсолютно] формальный характер «критического» [восприятия] [заявительницей] в отношении [ее] психического заболевания, тенденции [заявительницы] лечиться с помощью психотропных лекарственных средств, полученных окольным путем, и наличие структуры эпизодов депрессии и навязчивых идей самообвинения, вины и мании преследования, подверженность [заявительницы] реккурентному депрессивному расстройству могут представлять опасность для ее ребенка (статья 73 Семейного кодекса Российской Федерации) [...]».

3. Возобновление рассмотрения дела 31. 10 августа 2009 года Советский районный суд возобновил рассмотрение дела и назначил судебное заседание на 25 сентября 2009 года. В ходе судебного заседания 25 сентября заявительница обратилась к суду с ходатайством перенести рассмотрение дела в Калужский районный суд г. Калуги в силу соблюдения правил территориальной подсудности, напомнив о том, что на момент начала рассмотрения дела она уже проживала у своих родителей в Калуге. Определением от той же самой даты суд отклонил данное ходатайство на том основании, что на момент начала рассмотрения дела заявительница была еще официально зарегистрирована по адресу своего мужа в г. Брянске, что делает дело подсудным Советскому районному суду г. Брянска. Заявительница обжаловала данное 6 определение в кассационном порядке. Определением от 22 октября 2009 года Брянский областной суд отклонил кассационную жалобу, утвердив заключения судьи первой инстанции.

32. Материалы дела не содержат точной информации о количестве судебных заседаний, проведенных до 28 октября 2009 года.

4. Судебное заседание от 28 октября 2009 года 33. Из материалов дела следует, что 28 октября 2009 года суд провел последнее судебное заседание по делу. Заявительница обратилась с ходатайством отложить рассмотрение дела изза своего плохого состояния здоровья, а также на том основании, что ее адвокат не мог на нем присутствовать в установленную дату. Суд отклонил данные требования, считая, что заявительница была в состоянии явиться в суд и что указанные ходатайства были направлены лишь на то, чтобы неоправданно затянуть производство по делу.

34. Суд заслушал в качестве свидетеля М. Ш., психиатра, осмотревшего заявительницу в сентябре 2008 года, который дал свидетельские показания относительно обстоятельств обращения за данной консультацией. Суд также заслушал М. Ша., одного из трех экспертов, осуществивших осмотр заявительницы 15 июля 2009 года, которые ответили на вопросы сторон о ходе проведения экспертизы и ее результатах.

35. Суд приобщил к материалам дела некоторые документы, представленные сторонойзаявителем, и, в частности, выписку из истории болезни заявительницы из психиатрической больницы, представленной адвокатом М.А.

36. Заявительница ходатайствовала перед судом об исключении из числа доказательств заключения экспертов от 15 июля 2009 года ввиду многочисленных ошибок, совершенных в ходе проведения экспертизы, в частности противоречивости выводов и, как следствие, назначении новой экспертизы. Данное требование было отклонено на том основании, что заключение экспертов было ясным и не содержало разногласий.

5. Решение от 28 октября 2009 года и процедура обжалования 37. Решением от 28 октября 2009 года Советский районный суд г. Брянска отказал М.А. в удовлетворении его заявления на основании заключения от 15 июля 2009 года, свидетельских показаний М. Ш. и М. Ша., а также на основании других материалов дела. Необходимо отметить, что в обоснование решения, суд воспроизвел заключения экспертов относительно возможной опасности, которую заявительница может представлять в отношении детей.

38. Заявительница подала кассационную жалобу, сделав несколько заявлений относительно:

- невозможности выразить свое мнение по вопросам, заданным экспертам, ввиду своего отсутствия в судебном заседании 3 июня 2009 года;

- нарушений в ходе проведения экспертизы от 15 июля 2009 года и, в частности, использование экспертами истории болезни заявительницы, хранящейся в амбулаторном отделении той же самой больницы, несмотря на то, что разрешение суда было предоставлено лишь 24 июля 2009 года, а точнее по истечении десяти дней после проведения вышеуказанной экспертизы.

- противоречивого характера заключений экспертов, которые не подтверждались имеющимися у них документами;

- отсутствия записи в протоколе судебного заседания 28 октября 2009 года о требованиях заявительницы отклонить заключение экспертов от 15 июля 2009 года как недопустимое доказательство и провести повторную экспертизу врачами другой психиатрической больницы;

7 - отказа перенести судебное заседание, назначенное на 28 октября 2009 года, несмотря на отсутствие ее адвоката и ее собственные проблемы со здоровьем.

Кроме того, заявительница повторно изложила заявления, сделанные ею в своей частной жалобе от 29 июня 2009 года, аргументировав это тем, что подобная организация судебного разбирательства судьей первой инстанции дает основания сомневаться в его беспристрастности.

39. Определением от 11 февраля 2010 года Брянский областной суд отклонил жалобу заявительницы. Суд постановил, что суд первой инстанции правомерно принял заключение экспертов от 15 июля 2009 года в качестве доказательства и что, ни ход экспертизы, ни заключения экспертов, не содержали в себе нарушений или противоречий. Суд, наконец, кратко указал на то, что характер судебного производства соответствовал действующим нормам.

В. Гражданское производство о разводе и определении места жительства детей / Ход судебного разбирательства до 24 декабря 2009 года 40. Определением от 25 мая 2009 года Советский районный суд г. Брянска вызвал заявительницу и М.А. в суд для беседы с судьей 18 июня 2009 года.

41. 9 июня 2009 года М. А. потребовал у суда приостановить рассмотрение дела в ожидании решения, подлежащего принятию в результате проведения судебного разбирательства относительно признания заявительницы недееспособной.

42. 18 июня 2009 года, поскольку стороны не явились для беседы, судья, рассматривающий дело по существу, назначил предварительное судебное заседание на 1 июля 2009 года. 19 июня 2009 года заявительница подала письменное заявление о переносе рассмотрения дела в Калужский районный суд г. Калуги на том основании, что последний обладал территориальной подсудностью для его рассмотрения, в силу того, что на момент начала производства по делу она проживала у своих родителей в Калуге.

43. В ходе судебного заседания 1 июля 2009 года адвокат заявительницы повторил ее требование о переносе рассмотрения дела на основании территориальной подсудности.

Определением от той же самой даты, суд счел себя компетентным и отклонил требование.

44. 13 июля 2009 года заявительница подала в Советский районный суд заявление о разводе, разделе имущества супругов, определении места жительства детей у нее, а также назначении алиментов, подлежащих уплате со стороны М. А.

45. Определением от 18 августа 2009 года Советский районный суд приостановил рассмотрение требования заявительницы и попросил уточнить ее требования относительно определения подлежащего разделу имущества и его стоимости.

46. В неуказанную дату в сентябре 2009 года заявительница внесла изменения в свое заявление. Она отказалась от всех своих требований, за исключением тех, которые касались развода и места проживания детей.

47. 14 октября 2009 года суд приостановил рассмотрение дела в ожидании вынесения решения по гражданскому делу по вопросу о недееспособности.

48. 20 ноября 2009 года суд возобновил рассмотрение дела и назначил судебное заседание на 10 декабря 2009 года.

49. В ходе судебного заседания от 10 декабря 2009 года, стороны потребовали перенести рассмотрение дела, чтобы они смогли уладить дело по обоюдному согласию.

) 8 2. Судебное заседание от 24 декабря 2009 года 50. 24 декабря 2009, суд провел новое судебное заседание. Стороны исключили возможность урегулировать дело по обоюдному согласию и обратились с ходатайством, каждая в отдельности, приложить к материалам дела некоторое количество документов.

51. М.А. потребовал у суда включить в материалы дела заключение экспертов от 15 июля 2009 года, полученное в рамках рассмотрения дела о признании недееспособности.

Оказалось, что ни заявительница, ни ее адвокат не возражали.

52. Заявительница представила мнение независимой ассоциации врачей психиатров, составленное по результатам обследования, которое она прошла 26 ноября 2009 года. В заключении указывалось следующее:

« ... Мы считаем ошибочным заключение [от 15 июля 2009 года], в соответствии с которым подверженность [заявительницы] реккурентному депрессивному расстройству может представлять опасность для ее ребенка. Данный аспект не рассматривался в ходе обследования, предшествующего вышеуказанному заключению, и данное заключение не подтверждалось объективными данными; эксперты не потребовали дополнительных сведений. Кроме того, объективные данные приводят к противоположенному заключению. Эксперты ссылаются на тенденцию [заявительницы] лечиться с помощью психотропных средств, полученных неофициальным путем. Однако из относящихся к делу документов и медицинских заключений следует, что [заявительница] находилась под постоянным медицинским наблюдением и принимала прописанные ей лекарственные средства. Она понимала необходимость наблюдения у психиатров и, таким образом, она в достаточной степени осознавала свою психическое заболевание. Данное обстоятельство является важным для борьбы с возможными изменениями ее состояния в будущем. (Отметим, что первый эпизод депрессии наступил, когда ей было шестнадцать лет, а второй наступил через восемь лет в течение постнатального периода)...

В 2008 году [заявительница] перенесла, в рамках реккурентного депрессивного расстройства, эпизод психотической депрессии, из которой она окончательно «вышла». В настоящее время [пациентка] находится в состоянии ремиссии. Ввиду ее психического состояния, она может явиться в суд и выступать в качестве свидетеля, а также принимать участие в процессуальных мероприятиях. Ввиду своего психического состояния [заявительница] не представляет опасность для своих детей и в состоянии их воспитывать».

53. Суд принял документы, представленные сторонами.

54. Заявительница обратилась к суду с ходатайством о вызове составителей заключения.

Она обосновала данное требование необходимостью получить их объяснения относительно их полномочий составлять медицинское заключение, а также относительно ее болезни и прогнозов ее развития. Суд отклонил требование ввиду отсутствия необходимости вызывать данных лиц в суд, поскольку заявительница в состоянии представить документы для подтверждения полномочий составителей заключения.

55. Суд перенес судебное заседание в силу того, что заявительница обратилась с требованием вызвать в суд свидетелей, которые могли, по ее словам, высказать свое мнение относительно ее личности и отношений с детьми.

3. Судебное заседание от 12 февраля 2010 года 56. В ходе судебного заседания, заявительница обратилась к суду с требованием включить в материалы дела дополнительные документы. Помимо прочего, она предоставила результаты обследования, осуществленного медицинской комиссией психиатрической больницы г. Калуги 20 января 2010 года. Комиссия представила заключения, аналогичные тем, которые представлены в заключении независимой ассоциации врачей-психиатров от 26 ноября 2009 года (параграф 52 ниже). Результаты обследования являлись следующими:

9 « ...Отмечаем, что в заключении от 15 июля 2009 года эксперты пришли [по своей собственной инициативе] к следующему выводу: « заболевание [заявительницы] может представлять опасность для ее ребенка» ...

В 2008 году [заявительница] перенесла, в рамках реккурентного депрессивного расстройства, эпизод психотической депрессии, из которой она окончательно «вышла». В настоящее время [пациентка] находится в состоянии ремиссии. Ввиду ее психического состояния, она может явиться в суд и выступать в качестве свидетеля, а также принимать участие в следственных мероприятиях. Ввиду своего психического состояния [заявительница] не представляет опасность для своих детей и в состоянии их воспитывать».

57. Заявительница обратилась к суду с требованием назначить проведение новой психиатрической и психологической экспертизы в ее отношении на основании противоречий между заключением от 26 ноября 2009 года и результатами обследования от 20 января 2010 года с заключением экспертов от 15 июля 2009 года.

58. Судья отказал в удовлетворении ее требования ввиду отсутствия необходимости проводить новую экспертизу с учетом материалов дела, которые уже представлены сторонами. Суд также счел, что проведение новой экспертизы чрезмерно увеличит продолжительность рассмотрения дела.

59. Суд заслушал нескольких свидетелей, вызванных в суд сторонами.

60. Свидетель Ша., один из экспертов, участвующих в обследовании заявительницы 15 июля 2009 года, повторил свои показания относительно хода экспертизы. Он отметил, что эксперты имели правомочия по выражению их мнения относительно возможной опасности со стороны заявительницы в отношении ее детей, несмотря на то, что суд не задавал соответствующего вопроса. Эксперт подтвердил, что обострение заболевания может наступить в любой момент без какого-либо особой причины, поскольку данное заболевание спровоцировано внутренним состоянием (не внешними обстоятельствами), связанным с дисфункцией мозга на молекулярном уровне, что не подлежит окончательному излечению.

61. Свидетель П., один из милиционеров, который участвовал в изъятии седативных препаратов 20 апреля 2009 года, подтвердил, что они изъяли у заявительницы определенное количество лекарственных средств, относящихся к категории наркотических средств. Он указал, что данное лекарственное средство было приобретено по поддельному рецепту, выданному врачом психиатрической больницы г. Калуги. По словам милиционера, во время допроса 22 апреля 2009 года, заявительница призналась в своих незаконных действиях и сообщила о своих суицидных намерениях.

62. Суд рассмотрел письменное объяснение заявительницы, данное ею в ходе допроса 22 апреля 2009 года. В данной объяснительной она поясняет, что в ноябре 2009 года она обратилась к врачу с просьбой о наблюдении, но в «неофициальном порядке». Врач выдал ей сильное седативное средство. В марте 2009 года он выдал ей рецепты, оформленные на имя другого лица, для приобретения нейролептических (антипсихотических) средств. Тетя заявительницы также приобретала для нее лекарственные средства.

63. Во время судебного заседания, заявительница оспорила свидетельские показания милиционера П.

64. Со стороны М.А. свидетельские показания дали его мать и один из его коллег. По словам матери М.А. заявительница во время ее проживания в их квартире в Москве, один раз оставила свои лекарственные средства без присмотра, и ее сын В. проглотил их. Кроме того, согласно матери М.А., имели место анамнезы, связанные с употреблением заявительницей сильных седативных средств без действительного рецепта врача, в частности, в апреле 2009 года.

65. Также суд заслушал родственников заявительницы, двух школьных учительниц и преподавателя в университете, где обучалась заявительница, а также одну подругу 10 заявительницы. Свидетели положительно отзывались о личности заявительницы и ее отношениях с детьми.

4. Решение от 12 февраля 2010 года 66. 12 февраля 2010 Советский районный суд г. Брянска удовлетворил иск М.А, приняв решение о разводе и установив место жительство детей В. и М. у М.А. На основании того же самого решения Суд отклонил встречное заявление заявительницы.

67. Относительно места проживания детей суд начал свое обоснование с краткого изложения различных свидетельских показаний о личности каждого родителя (пар. 61-65 выше). Суд изложил, помимо прочего, свидетельские показания об анамнезе, связанном с употреблением заявительницей седативных препаратов в апреле 2009 года без действующего медицинского рецепта, а также о случае отравления ее сына лекарственными средствами, оставленными ею без присмотра.

68. Далее, суд рассмотрел различные доказательства относительно условий жизни М. А.

и заявительницы. Суд принял к сведению отчеты об условиях проживания сторон, а также мнение представителя социальной службы города Брянска, которая рекомендовали установить место проживание детей у их отца М.А. Кроме того, суд принял к сведению тот факт, что заявительница являлась безработной, но активно искала работу; что касается отца детей, то он работает генеральным директором частной компании.

69. Приводя свои доводы, суд руководствовался материалами дела о подверженности заявительницы депрессивному состоянию. В основу своего обоснования Суд положил экспертное заключение от 15 июля 2009 года и свидетельские показания эксперта Ша., признав заключение, согласно которому заявительница могла представлять опасность для своих детей. Суд исключил заключение от 26 ноября 2009 года и результаты обследования медицинской комиссией от 20 января 2010 года, ссылаясь на тот факт, что ни одно из мнений, которые в них содержались, не отрицало наличия у заявительницы подверженности реккурентному депрессивному расстройству. На их основании суд сделал вывод, что существующая на настоящий момент ремиссия заявительницы не исключала рецидива заболевания в будущем, что, по его мнению, не соответствовало интересам детей. Кроме того, суд отметил, что г-жа П., из медицинской комиссии, выписала рецепт для заявительницы, но составила его на имя другого лица, что впоследствии повлекло привлечение ее к дисциплинарной ответственности.

70. Суд заключил, что :

« ...Позиция Верховного Суда Российской Федерации заключается в том, что наличие преимущества в материально-бытовом положении одного из родителей не может являться безусловным основанием для удовлетворения требования этого родителя об определении места жительства ребенка с ним... Вопрос об установлении места жительства ребенка, родители которого проживают отдельно, должен быть разрешено в интересах ребенка...

В ходе гражданского судопроизводства относительно дееспособности [заявительницы], было заключено то, что у нее наблюдается депрессивное расстройство... Данное решение суда подтверждено судом применительно к обстоятельствам, установленным во время имеющего к нему отношение судопроизводства (статья 61 Гражданского процессуального кодекса РФ)...

Заключением от 15 июля 2009 года установлена опасность [заявительницы] для ее детей с учетом ее подверженности реккурентному депрессивному расстройству. Заключение от 26 ноября 2009 года и результаты обследования медицинской комиссией от 20 января 2010 года подтверждают наличие подверженности реккурентному депрессивному расстройству, не опровергая заключение от 15 июля 2009 года ... По мнению суда, необходимо заключить, что на основании документов, представленных [заявительницей], о наблюдении на настоящий момент у нее состояния рецессии, она не представляет опасности для своих детей... Один из экспертов, принимавших участие в составлении заключения от 15 11 июля 2009 года, объяснил суду, что ухудшение заболевания может наступить в любой момент, даже без наличия какой-либо особой причины, поскольку данное заболевание спровоцировано внутренним состоянием (не внешними обстоятельствами), связанными с дисфункцией мозга на молекулярном уровне, что не подлежит окончательному излечению...

Суд отклонил довод [заявительницы], согласно которому эксперты превысили свои полномочия...

Статья 86 Гражданского процессуального кодекса предусматривает полномочие эксперта выразить свое мнение по любому имеющему значение вопросу, связанному с обстоятельствами дела, несмотря на то, что суд не поставил соответствующий вопрос.

Учитывая возраст детей, возможное наступление ухудшения заболевания [заявительницы] может представлять угрозу жизни и здоровью детей. Тот факт, что родители [заявительницы] в состоянии, по словам заинтересованных лиц, позаботиться о детях в случае необходимости, не является достаточным основанием для принятия решения по данному делу. Отсутствуют какие-либо [в действительности] обстоятельства того, что работа отца не позволит ему заниматься детьми... » 5. Обжалование решения от 12 февраля 2010 года 11. Заявительница подала кассационную жалобу. В своей жалобе она привела множество доводов.

72. Во-первых, она оспорила допустимость принятия в качестве доказательства заключения экспертов от 15 июля 2009 года ввиду наличия нарушений в ходе проведения экспертизы и в содержании заключения. В частности, она вновь повторила свои жалобы относительно невозможности сформулировать вопросы экспертам и об отказе экспертов ознакомиться с историей болезни, составленной в психиатрической больнице города Калуги.

Она указала, что эксперты превысили свои полномочия, когда выразили свое мнение о ее возможной опасности при отсутствии соответствующего вопроса со стороны суда.

Заявительница утверждала, что данное мнение не подтверждалось какими-либо документами, представленными экспертам, и, тем более, не являлось предметом обследования. Кроме того, заявительница подчеркнула тот факт, что в соответствии с заключением она представляла опасность для « ребенка », в то время как у нее их было двое. Таким образом, заключение, по ее мнению, было полностью неправомерным и необоснованным.

73. Во-вторых, заявительница жаловалась на то, что судебное решение не содержало обоснований отказа, ни даже ссылку на ее ходатайство, поданное ею в ходе судебного разбирательства 12 февраля 2010 года, в котором она требовала проведения новой психиатрической и психологической экспертизы в ее отношении ввиду противоречивости заключений, которые уже были приобщены к материалам дела.

74. В-третьих, заявительница утверждала, что решение о месте жительстве ее детей было принято без проверки возможностей М.А. ежедневно ими заниматься, поскольку он работает полный рабочий день. Ссылаясь на принцип № 6 Декларации ООН о правах ребенка, заявительница заявила о том, что суд не установил исключительные обстоятельства, необходимые для ее разлучения с детьми.

75. Наконец, заявительница жаловалась на то, что суд не учел показания свидетелей относительно ее хороших отношений с детьми.

6. Решение от 1 апреля 2010 года 16. Определением от 1 апреля 2010 года Брянский областной суд оставил оспариваемое решение без изменений в кассационном порядке.

77. Суд счел, что суд первой инстанции правомерно принял заключение экспертов от 15 июля 2009 года в качестве доказательства и сделал вывод о потенциальной опасности для жизни и здоровья детей со стороны заявительницы. Суд присоединился к мнению о том, что 12 наличие у заявительницы подверженности реккурентному депрессивному расстройству подвергает жизнь ее детей риску, ввиду их малого возраста.

78. По примеру судьи первой инстанции суд подтвердил равенство условий жизни и финансового обеспечения родителей. Суд также повторил заключение судьи, согласно которому заявительница нерегулярно применяла психотропные лекарственные средства и заявляла о своих суицидных намерениях.

7. Исполнение решения от 12 февраля 2010 года 79. Заявительница обратилась в Советский районный суд г. Брянска с ходатайством отсрочить исполнение его решения от 12 февраля 2010 года до достижения ее дочерью трех лет. Заявительница обосновала свое ходатайство уязвимостью М., которая могла быть травмирована изменением места жительства и привычного круга общения. Она представила суду заключение психотерапевта, по мнению которого, разлука М. с заявительницей, являлась нежелательной ввиду психологических особенностей развития ребенка.

80. Определениями от 13 мая и 23 ноября 2010 года суд отклонил данные ходатайства.

Кассационным определением Брянского областного суда от 12 августа 2010 года определение от 13 мая 2010 года оставлено без изменений.

81. Из материалов дела следует, что заявительница не подчинилась решению суда, отказавшись передать М. ее отцу. На заявительницу неоднократно налагался штраф за невыполнение решения суда. Решением от 14 февраля 2011 года суд утвердил наказания в виде штрафа. 12 апреля 2011 года областной суд оставил без изменений решение в кассационном порядке. Аналогичное решение было принято в апреле 2011 года и, таким образом, с заявительницы продолжали взимать штрафы на том же самом основании.

82. По словам заявительницы, ей регулярно отказывали в доступе к ее сыну В., который жил у его отца. Слишком редкие визиты или телефонные разговоры не позволяют заявительнице общаться со своим старшим сыном в полном объеме и участвовать в его воспитании, а также помешать усилиям ее бывшего мужа настроить сына против нее.

83. В марте 2011 года судебный пристав вручил заявительнице постановление о временном ограничении выезда с территории Российской Федерации ввиду неисполнения ею решения от 12 февраля 2010 года. По-видимому, данный запрет подтвержден национальными судами.

С. Дополнительная информация 84. 5 августа 2010 года в отношении заявительницы возбуждено уголовное дело по подозрению в насильственных действиях в отношении М.А. Из материалов дела следует, что следователь назначил проведение психиатрической экспертизы заявительницы, но данная экспертиза не была проведена, ввиду неявки заявительницы.

85. 13 января 2011 заявительница дала интервью журналистам телевизионного канала НТВ. 16 января 2011 года репортаж с данным интервью был показан в Дальневосточном регионе и включен в программу, предназначенную для европейской части страны. Тем не менее, показ не состоялся, предположительно, из-за давления, оказанного со стороны родственников М.А., на редактора телевизионного канала.

13 II. ПРИМЕНИМОЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ПРАВО И СУДЕБНАЯ ПРАКТИКА А. Семейный кодекс 86. Согласно Семейному кодексу РФ от 29 декабря 1995 года родители, проживающие раздельно, должны определить место проживания ребенка по обоюдному соглашению (статья 65 кодекса). При отсутствии соглашения, спор разрешается судом исходя из интересов детей и с учетом мнения детей, а также следующих сведений: возраст ребенка, его привязанность к каждому из родителей, их нравственные и личные качества, а также возможность создания ребенку условий для воспитания и развития (включая род деятельности, режим работы родителя, а также его материальное и семейное положение).

Начиная с 2011 года закон также предусматривает в отношении каждого родителя возможность обратиться в суд, самостоятельно или совместно с другим родителем, с требованием принять предварительное решение относительно места проживания ребенка в ожидании вынесения решения по существу.

87. Родитель, проживающий отдельно от ребенка, имеет право на общение с ребенком, участие в его воспитании и решении вопросов получения ребенком образования (статья 66).

С другой стороны, родитель, с которым проживает ребенок, не должен препятствовать такому общению, если такое общение не причиняет вред физическому или психическому здоровью ребенка, его нравственному развитию. С мая 2011 года закон также предусматривает, что в случае, если родители не могут прийти к соглашению, то судья вправе рассмотреть любое требование о временном осуществлении своих прав родителем, проживающим раздельно с ребенком, «до вынесения окончательного судебного решения».

Если судебное решение принято и другой родитель не исполняет его в полном объеме, то суд вправе принять постановление, устанавливающее, с учетом интересов ребенка и его мнения, место проживание у родителя, с которым он до настоящего времени проживал раздельно.

При любом положении дела, последний имеет право на получение информации о своем ребенке из воспитательных учреждений, лечебных учреждений, учреждений социальной защиты населения и иных организаций. Отказ в предоставлении информации может быть оспорен в судебном порядке.

88. Согласно позиции Конституционного Суда РФ положения статьи 66 кодекса не предусматривают ограничение объема родительских прав родителя, проживающего раздельно с ребенком (определение0 665-0-0 от 23 июня 2009 года).

89. Наличие вступившего в силу судебного решения не препятствует, по существу, началу нового производства между теми же самыми сторонами и по тому же самому вопросу в результате смены обстоятельств, включая условия для воспитания ребенка, на которых суд обосновал свое решение (обзор судебной практики от 20 июля 2011 года, утвержденный Президиумом Верховного Суда РФ).

90. Статья 73 Семейного кодекса РФ предусматривает возможность подачи иска об ограничении родительских прав при наличии опасности для ребенка со стороны родителя, например, в случае психического расстройства родителя.

В. Гражданский процессуальный кодекс 91. Согласно статье 79 Гражданского процессуального кодекса РФ, суд вправе назначить проведение экспертизы при необходимости рассмотреть вопросы научного, технического или иного характера. Стороны, участвующие в деле, вправе предложить свои вопросы, 14 подлежащие рассмотрению при проведении экспертизы. Суд утверждает окончательный список вопросов, на которые эксперты должны ответить.

92. Статья 86 кодекса предусматривает, что эксперты вправе предоставить заключения по любому обстоятельству дела, не предусмотренному поставленными вопросами, если это позволит выявить обстоятельства, имеющие значения для рассмотрения и разрешения дела.

ПРАВО I. ОТНОСИТЕЛЬНО ПРЕДМЕТА СПОРА 93. Прежде всего, Суд отмечает, что в своих возражениях от 24 декабря 2011 года в ответ на возражения Государства-ответчика, заявительница высказывает многочисленные жалобы, которые не были включены в жалобу, направленную Властям 8 июня 2011 года. В частности, она жалуется на запрет покидать территорию Российской Федерации, установленный в ее отношении, а также иные действия и бездействие со стороны национальных властей, связанные, по мнению заявительницы, с этапом исполнения судебного решения от 12 февраля 2010 года.

94. Для Суда, данные новые жалобы не могут считаться продолжением первоначальных жалоб по статье 6 и 8 Конвенции; следовательно, в данном случае невозможно их считать частью настоящего спора (см. в этом отношении, Копылов против России, № 3933/04, § 110, 29 июля 2010 года, и Рафиг Алиев против Азербайджана , №45875/06, §§ 69-70, 6 декабря 2011 года). Данное обстоятельство не препятствует подаче заявительницей новой жалобы по данному вопросу в Суд. Однако, это не входило в намерения, выраженные ею в своих возражениях от 24 декабря 2011 года.

95. Кроме того, Суд отмечает, что в своей жалобе, поданной 9 августа 2010 года, заявительница изъявила желание выступать в Суде самостоятельно. Из ее письма от 3 февраля 2011 года и возражений от 24 декабря 2011 года также следует, что она желает выступать в Суде в качестве законного представителя своих несовершеннолетних детей.

Учитывая дату подачи настоящей жалобы и тот факт, что данная жалоба касается в основном обстоятельств, связанных с вынесением решения от 12 февраля 2010 года, вступившего в силу 1 апреля 2010 года, Суд отмечает, что документы заявительницы, составленные в письменной форме 3 февраля и 24 декабря 2011 года с целью сообщить о ее желании выступать в суде от имени ее детей, не соответствуют условию соблюдения шестимесячного срока, предусмотренного пунктом 1 статьи 35 Конвенции. Таким образом, жалоба в этой связи подана за пределами установленного срока, II. ОТНОСИТЕЛЬНО ПРЕДПОЛАГАЕМОГО НАРУШЕНИЯ СТАТЬИ 6 КОНВЕНЦИИ 96. Ссылаясь на статьи 6, 8 и 13 Конвенции, заявительница жалуется, что гражданское судопроизводство относительно ее дееспособности нарушала ее право на уважение частной жизни и, главное, являлось несправедливым. Суд рассмотрит данную жалобу в свете статьи 6 Конвенции, которая гласит:

«Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях (...) имеет право на справедливое (...) разбирательство дела (..) судом (..)» 15 А. Доводы сторон 1. Заявительница 97. Заявительница жалуется, что судебное разбирательство по вопросу о ее дееспособности является несправедливым:

(а) Конкретно, она жалуется на отсутствие уведомления о дате проведения первого судебного заседания, что стало препятствием для ее присутствия на данном заседании и участия в составлении вопросов экспертам, на неполноту медицинских документов, представленных судом экспертам, необъективность экспертов, подписавших заключение от 15 июля 2009 года, а также противоречивый характер вышеуказанного заключения. Она также жалуется на лишение ее эффективного доступа к суду в связи с тем, что ее требования от 23 июня 2009 года не были рассмотрены.

(Ь) Кроме того, заявительница считает, что ее право на судебное разбирательство было нарушено, поскольку отказ передать дело в один из районных судов города Калуги повлек за собой возникновение для нее дополнительных трудностей при ведении дела из-за географической отдаленности. Заявительница жалуется на то, что проведение судебного заседания 28 октября 2009 года в отсутствие ее адвоката и отказ суда отложить заседание ввиду ее плохого состояния здоровья нарушило ее право на справедливое судебное разбирательство.

(с) Наконец, заявительница жалуется на то, что суд первой инстанции, во время судебного заседания 28 октября 2009 года, приобщил к материалам дела выписку из ее истории болезни, составленную в психиатрической больнице г. Калуги, несмотря на то, что адвокат М.А.

получил ее на незаконных основаниях, а именно, с нарушением врачебной тайны.

2. Власти 98. Власти утверждают, что национальные власти приняли все необходимые меры для уведомления заявительницы о дате судебного заседания 3 июня 2009 года (пункт 15 далее).

Предмет судебного разбирательства ограничивался вопросом о дееспособности заявительницы; ее помещение в психиатрическую больницу не было целью данного судебного разбирательства. Заявительница не отрицает, что в указанную дату, она проживала в г. Калуге и не предприняла попыток ни уведомить суд о ее невозможности присутствовать на судебном заседании в установленную дату, ни потребовала перенести данное судебное заседание. В то же время, требование о проведении психиатрической экспертизы 3 июня 2009 года было обоснованно в данном случае. Будучи ответственной за свое отсутствие на судебном заседании, заявительница не может жаловаться на свое неучастие в составлении вопросов экспертам или назначении специального учреждения для проведения экспертизы.

При любом положении дела, заявительница не представила примеры относящихся к делу вопросов, которые она хотела бы задать экспертам. Кроме того, у нее имелась возможность задать вопросы экспертам в ходе судебного разбирательства в суде, что она и сделала.

99. Кроме того, что касается отказа передачи дела в суд, расположенный в г. Калуге, то данный отказ является законным во всех отношениях; данный отказ также обоснован тем, что на момент начала рассмотрения дела заявительница была зарегистрирована в г. Брянске, что делало Советский районный суд г. Брянска компетентным для рассмотрения дела. Расстояние в 235 км между двумя городами (несмотря на то, что они находятся в разных областях) не создавало особых трудностей для осуществления защиты по делу. Следовательно, ее право на судебное разбирательство не было нарушено. Слушание завершилось отказом в удовлетворении требования супруга, таким образом, в пользу заявительницы; проведение судебного заседания 28 октября 2009 года в отсутствие (без уважительных причин) ее 16 адвоката и отказ суда перенести заседание ввиду ее предполагаемого плохого состояния здоровья (также не подтвержденного медицинской справкой или каким-либо иным образом) никоим образом не нарушило ее право на справедливое судебное разбирательство.

100. По мнению Властей, по смыслу пункта 1 статьи 6 Конвенции, национальные суды пользуются определенной свободой действий при рассмотрении дела о лице, страдающем психическим расстройством, при условии, что право заинтересованного лица на справедливое судебное разбирательство не нарушается по своему существу. Также, национальные суды вправе применять процессуальные нормы для надлежащего осуществления правосудия и защиты здоровья соответствующего лица.

101. Наконец, предоставление выписки из истории болезни, составленной в психиатрической больнице г. Калуги, было затребовано судом. Таким образом, предоставление выписки из истории болезни не являлось незаконным и не нарушало принцип соблюдения врачебной тайны. Кроме того, в решении от 28 октября 2009 года отсутствовали ссылки на данную историю болезни.

Б) Оценка Суда 102. В 2009 году супруг заявительницы инициировал два судебных разбирательства в ее отношении. Целью первого было признать заявительницу недееспособной, второго оформить развод и установить место жительство детей у него. Первое судебное разбирательство было окончено в связи с отказом супругу заявительницы в удовлетворении его заявления. Со своей стороны, суд, рассматривающий второе дело, счел необходимым, установить место проживания двоих детей у бывшего супруга заявительницы.

103. Таким образом, гражданское судопроизводство относительно дееспособности заявительницы завершилось отказом в удовлетворении заявления, поданного в отношении нее. Следовательно, необходимо рассмотреть вопрос, действительно ли заявительница имеет статус жертвы в результате нарушения ее права на справедливое судебное разбирательство с учетом того, что вышеуказанное судебное разбирательство не привело к какому-либо негативному последствию. Дело ""Годлевский против России, № 14888/03, § 34, 23 октября 2008 года).

104. Суд напоминает, что для того, чтобы подать жалобу на основании статьи 34 Конвенции физическое лицо, неправительственная организация или любая группа частных лиц должны являться «жертвой нарушения (...) прав, признанных в Конвенции (...) ». Для того чтобы являться жертвой нарушения, лицо должно непосредственно пострадать в результате наступления правовых последствий принятой судебной меры (Дело Бурден против Великобритании [ОС], № 13378/05, § 33, ЕСПЧ 2008). Также Конвенция не предусматривает возможность подачи асНо рори1аги в целях интерпретации прав, признанных в Конвенции;

Конвенция также не разрешает частным лицам жаловаться на положение национального права только потому, что им кажется, что оно, при отсутствии непосредственного негативного влияния правовых последствий, нарушает Конвенцию (Там же.).

105. В этом отношении, Суд напоминает, что в соответствии со сложившейся прецедентной практикой, в случае, когда вынесены не подлежащие дальнейшему обжалованию решения об оправдании или отмене обвинительного приговора, заявитель не может рассматриваться в качестве «жертвы» возможных нарушений прав, гарантированных статьей 6 Конвенции в связи со справедливым характером судебного разбирательства (см.

помимо прочего, Дело Бугламе против Бельгии (дек.), п° 16147/08, 2 марта 2010 года). Однако заявительница не может добиться более благоприятного исхода данного гражданского судебного разбирательства, так что нарушения, которые совершены, по мнению 17 заявительницы, во время данного гражданского судебного разбирательства, в итоге не повлияли на справедливость судебного разбирательства. При данных обстоятельствах, Суд считает, что жалобы заявительницы являются явно необоснованными и должны быть отклонены на основании подпункта (а) пункта 3 и пункта 4 статьи 35 Конвенции.

106. Данное заключение не мешает Суду учесть вышеуказанное судебное разбирательство в той части, в которой оно необходимо для рассмотрения жалобы заявительницы в свете статьи 8 Конвенции.

III. ОТНОСИТЕЛЬНО ПРЕДПОЛАГАЕМОГО НАРУШЕНИЯ СТАТЬИ 8 КОНВЕНЦИИ 107. Заявительница жалуется на установление места жительства детей у ее бывшего супруга. Заявительница жалуется, что национальные суды опирались исключительно на заключение экспертов от 15 июля 2009 года. Суд считает, прежде всего, что данный аспект дела, также упомянутый в статье 6 Конвенции, должен быть рассмотрен в свете статьи 8 Конвенции.

Статья 8 гласит:

« 1. Каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни ...

2. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случая, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц ».

А. Доводы сторон 1. Заявительница 108. Также как и в своих возражениях в соответствии со ст. 6 Конвенции (пункт выше), заявительница утверждает, что оба судебных разбирательства, инициированных М.А., тесно связаны и направлены на ее дискредитацию и лишение ее любой возможности позаботиться о своих детях. Заявительница повторно утверждает, что заключение от 15 июля 2009 года является незаконным в силу отсутствия уведомления о дате проведения первого судебного заседания, что стало препятствием для ее участия в составлении вопросов экспертам, а также в силу неполноты документов, представленных экспертам, и необъективности самих экспертов. Вопрос об опасности заявительницы, существующей на текущий момент или возможной в будущем, не был включен в список вопросов, поставленных судом во время первого судебного разбирательства. Таким образом, эксперты превысили свои полномочия.

109. На этом основании, суд, во время судебного разбирательства о разводе, должен был отклонить данное заключение. У заявительницы не было какой-либо возможности самой оспорить данное действие. Утверждения эксперта Ша. относительно происхождения расстройства, возможности ухудшения ее состояния и наличия опасности для детей, являлись необоснованными. Аналогичное заключение суда, на котором основывается решение в пользу бывшего супруга заявительницы, не подтверждалось каким-либо достаточным доказательством. В остальном, заключение от 26 ноября 2009 года, представленное заявительницей, явно указывало на существенную ошибку в заключении от 15 июля 2009 года. Кроме того, заключение от 20 января 2010 года подтверждало состояние стабильной ремиссии заявительницу. Таким образом, суд должен был разрешить проведение новой психиатрической и (или) психической экспертизы для того, чтобы обосновать свое 18 заключение относительно возможной опасности заявительницы для своих детей. При любом положении дела, суд не обосновал наличие опасности жизни и здоровью детей.

ПО. Решение районного суда также являлось незаконным в силу использования заключения от 15 июля 2009 года и выписки из истории болезни, составленной в психиатрической больнице, поскольку адвокат М.А. получил ее незаконно, нарушив принцип врачебной тайны. Все это оправдывает, по мнению заявительницы, тот факт, что она сознательно уклонялась от исполнения решения суда об установлении места жительства детей у их отца и, следовательно, подтверждает незаконность последующих обвинений в неисполнении решения суда.

2. Власти 111. По смыслу статьи 8 Конвенции, Власти напоминают, что национальные суды пользуются определенной свободой действий при рассмотрении дела о лице, страдающем психическим расстройством. Что касается места проживания детей, то Власти утверждают, что указанное вмешательство является соразмерным преследуемой цели. Национальные суды полагались на выводы экспертного заключения от 15 июля 2009 года, а также на заключения, предоставленные заявительницей (в частности, мнение независимой ассоциации врачей психиатров и результаты обследования медицинской комиссией психиатрической больницы г. Калуги). Вышеуказанные заключения содержат выводы о том, что заявительница перенесла, в рамках реккурентного депрессивного расстройства, эпизод психотической депрессии, но во время проведения судебного разбирательства она находилась в состоянии ремиссии. Также, заключение суда относительно реккурентного депрессивного расстройства заявительницы основывалось на данных новых экспертных заключений, которые не противоречили заключению от 15 июля 2009 года. Указанное заключение, таким образом, являлось не единственным доказательством в рамках второго судебного разбирательства.

112. По мнению Властей, заявительница имела возможность обратиться в суд с требованием пересмотреть решение от 12 февраля 2010 года, на основании которого место жительство детей установлено у ее бывшего супруга (при наличии важных фактов, неизвестных во время рассмотрения дела - см. статью 392 ГПК РФ). Кроме того, при изменении обстоятельств заявительница вправе инициировать новое судебное разбирательство, направив в суд требование о повторном рассмотрении вопроса о месте проживания детей.

Б) Оценка Суда 1. О приемлемости 113. Суд считает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 (а) статьи 35 Конвенции. Суд также отмечает, что она не является неприемлемой по какимлибо иным основаниям. Поэтому следует признать жалобу приемлемой.

2 По существу жалобы 114. Прежде всего, Суд считает необходимым уточнить, что рассмотрение жалобы на основании статьи 8 Конвенции ограничится исключительно нарушениями, упомянутыми в жалобе заявительницы, а именно: нарушениями относительно выбора места жительства детей заявительницы (см. также пункт 93 выше).

19 а) Общие принципы 115. В соответствии с постоянной практикой Суда, для установления того, являлось ли вмешательство «необходимым в демократическом обществе», следует рассмотреть, в свете всего дела в целом, являются ли доводы, приведенные для обоснования оспариваемой меры, существенными и достаточными в целях пункта 2 статьи 8 Конвенции, а также предоставляет ли порядок принятия решения в целом заявителю (в данном случае родителю) необходимую защиту его интересов, с учетом обстоятельств, присущих каждому делу (Дело Зоммерфельд против Германии [ОС], № 31871/96, §§ 62, 66 и 68, ЕСПЧ 2003-УШ (выписки)).

116. Статья 8 требует, чтобы национальные власти осуществляли справедливое правосудие в интересах ребенка и родителей, а также, при осуществлении правосудия, придавали особое значение интересам ребенка, которые по своей природе или важности, могут превышать интересы родителей. В частности, статьи 8 не разрешает родителям применять меры, которые могут нанести вред здоровью или развитию ребенка (см. Дело ТП и КМ против Великобритании [ОС], № 28945/95, § 71, ЕСПЧ 2001-У (выписки), и Дело Игнаколло-Зенид против Румынии № 31679/96, § 94,ЕСПЧ 2000-1).

117. Необходимо учитывать, что национальные власти имеют непосредственные отношения со всеми заинтересованными лицами. Таким образом, Суд не стремится заменить национальные власти при урегулировании вопросов опеки и доступа; тем не менее, в его обязанности входит оценка по смыслу Конвенции решений, которые они приняли при осуществлении своих полномочий по даче собственной оценки. (Зоммерфельд, § 62).

118. Свобода действий, предоставленная компетентным национальным властям, варьируется согласно характеру спорного вопроса и значимости рассматриваемых интересов.

Следовательно, Суд признает, что власти пользуются большой свободой, в частности в отношении вопроса о правах родителей заботиться о своем ребенке. Таким образом, необходимо осуществлять более строгий контроль над дополнительными ограничениями, установленными властями в отношении прав родителей навещать своего ребенка, а также в отношении юридических гарантий, предназначенных для обеспечения эффективной защиты прав родителей и детей в отношении их семейной жизни. Данные дополнительные ограничения включают в себя риск утраты семейных отношений между маленьким ребенком и одним из его родителей или обоими родителями, (там же, § 63).

Ь) Применение принципов в данном случае 119. Не подлежит сомнению, что установление места жительства детей у бывшего супруга заявительницы является вмешательством в право на уважение ее семейной жизни, даже если она ссылается в основном на понятие «частной жизни». В действительности, для родителя, продолжать жить вместе со своими детьми является основным фактором, естественно относящимся к его семейной жизни по смыслу статьи 8 Конвенции, применяемой в данном случае (Дело Хоффман против Австрии , 23 июня 1993 года, § 29, зёпе А № 255-С, и Дело Коонс против Италии, № 68183/01, § 47, 30 сентября 2008 года).

Необходимо отметить, что сын заявительницы проживал и проживает со своим отцом в г.

Брянске, в то время как младшая дочь оставалась со своей матерью, заявительницей, в г.

Калуге, в нарушение решения суда от 12 февраля 2010 года.

120. «Законность» меры не была оспорена заявительницей должным образом. Согласно статье 65 Семейного кодекса, при отсутствии соглашения между родителям место жительство ребенка определяет суд. Суд допускает, что вмешательство имело цель «защитить права третьих лиц», а именно права несовершеннолетних детей. Остается определить, является ли такое вмешательство соразмерным преследуемой цели, учитывая общие принципы, изложенные в пунктах 115-118 выше.

20 121. В связи с этим, необходимо учитывать тот факт, что речь идет о гражданском судебном разбирательстве, в котором противостоят два законных родителя и в котором национальные власти не имели иного выбора, как принять решение в пользу одного из них, поскольку, очевидно, что чередование места жительства прямо не предусмотрено в российском праве. Следовательно, вышеизложенные принципы должны применяться с учётом обстоятельств дела: национальные суды должны обеспечить защиту интересов заявительницы с учетом интересов другой стороны, участвующей в деле, отца детей. Кроме того, рассмотрение вопроса о том, что является лучшим в интересах ребенка, имеет первостепенное значение в любом деле такого рода.

122. Также имеется еще один фактор, который должен учитываться в данном деле.

Безусловно, исход второго гражданского судебного разбирательства не повлиял на решение вопроса относительно места жительства детей и не привел к лишению заявительницы родительских прав в этом отношении (ср., Дело Диаманте и Пеличьони против Сан-Марино, № 32250/08, §§ 179-180, 27 сентября 2011 года и Л К против Хорватии, № 37956/11, § 60 и § 62, 8 января 2013 года). Тем не менее, в силу обстоятельств, заявительница была ограничена в ежедневном осуществлении своих вышеуказанных родительских прав в отношении детей, поскольку они должны были проживать у своего отца в г. Брянске, тогда как она, после развода, проживала в г. Калуге.

123. Прежде всего, Суд напоминает, что учитывая обязательство Государства обеспечивать надлежащий процесс принятия решения, в соответствии с пунктом 2 статьи 8, необходимо определить, имела ли заявительница возможность представить все доводы в свою пользу во время данного разбирательства (Дело Элъсхольц против Германии, № 25735/94, § 52, ЕСПЧ 2000-УШ).

124. Национальные суды полагались, главным образом, на экспертное заключение от \5 июля 2009 года, полученное в ходе первого гражданского судебного разбирательства, при решении вопроса о месте жительстве детей. Заявительница утверждает, что вышеуказанное заключение является незаконным в силу того, что судебное заседание 3 июня 2009 года в ходе первого гражданского судебного разбирательства проведено без ее уведомления о дате его проведения. Кроме того, вопрос об опасности заявительницы не был включен в список вопросов, поставленных судом экспертам во время первого судебного разбирательства.

Таким образом, эксперты превысили свои полномочия. Кроме того, заявительница считает сомнительным выбор суда, отдать предпочтение выводам заключения от 15 июля 2009 года заключениям по результатам обследования ее здоровья и мнению независимых экспертов, которые, по ее мнению, не содержали, ни в первом, ни во втором случае, указание на наличие «опасности» для ее детей (пункты 52 и 56 выше).

125. Суд отмечает, что 3 июня 2009 года суд провел предварительное судебное заседание в отсутствие заявительницы. Во время судебного заседания М.А. потребовал у суда назначить проведение психиатрической экспертизы в отношении заявительницы. Суд удовлетворил требование и определением от 3 июня 2009 года назначил проведение экспертизы врачами психиатрической больницы г. Брянска.

126. Заявительница утверждает, что она не была должным образом уведомлена о проведении судебного заседания 3 июня 2009 года. По мнению Властей, заявительница была должным образом уведомлена по месту ее проживания в г. Калуге 29 мая 2009 года и 2 июня 2009 года о том, что на почте находилось предназначенное для нее заказное письмо с уведомлением о вручении. Из материалов дела следует, что данная повестка была доставлена по почте в Калугу 27 мая 2009 года. Будучи невостребованной, повестка была отправлена почтой обратно отправителю 5 июня 2009 года.

21 127. По мнению Суда, возникает вопрос о том, имел ли суд 3 июня 2009 года достаточно оснований полагать, что заявительница была должным образом уведомлена о проведении предварительного заседания 3 июня 2009 года в ходе первого гражданского судебного разбирательства.

128. Даже если предположить, что заявительница была должным образом уведомлена о заседании, следует отметить, что заявительница также высказывает сомнения относительно предмета и объема выводов заключения от 15 июля 2009 года, предметом которого, как предполагалось, являлась исключительно ее дееспособность. В этом отношении, национальные суды сочли, что эксперты имели правомочия выразить свое мнение относительно возможной опасности со стороны заявительницы в отношении ее детей, несмотря на то, что суд не задавал соответствующего вопроса.

129. Суд напоминает, что национальные суды обязаны оценивать собранные ими доказательства (Зоммерфельд, § 71). Кроме того, Конвенция не регулирует порядок рассмотрения доказательств как таковой (Дело Коттен против Бельгии , п° 48386/99, § 30, 2 июня 2005 года). Национальные суды обязаны оценить значимость доказательств, которые сторона желает предоставить (там же).

130. Суд отмечает, что стороны, каждая в отдельности, требовали приобщить к материалам дела определенное количество документов. М. А., в частности, потребовал у суда приобщить к материалам дела экспертное заключение от 15 июля 2009 года. Заявительница, со своей стороны, предоставила мнение независимой ассоциации врачей психиатров, составленное в результате проведения обследования 26 ноября 2009 года. Авторы данного мнения оспаривают выводы заключения от 15 июля 2009 года, в соответствии с которыми реккурентное депрессивное расстройство заявительницы может представлять опасность для ее детей. По мнению авторов, данный аспект не имел отношения к обследованию, предшествующему данному заключению, и данный вывод не подтверждался объективными доказательствами (пункт 52 выше). После чего, заявительница потребовала и получила разрешение приобщить к материалам дела дополнительные материалы, например, результаты своего обследования медицинской комиссией психиатрической больницы г. Калуги 20 января 2010 года, заключения которого были аналогичными заключениям, содержащимся в заключении от 26 ноября 2009 года, составленного независимой ассоциации врачей психиатров.

131. Суд приобщил к материалам делам документы, предоставленные сторонами, и представил их для состязательного обсуждения. Кроме того, суд отложил судебное заседание по просьбе заявительницы, которая изъявила желание вызвать свидетелей. Суд заслушал нескольких свидетелей, вызванных сторонами, в частности, одного из экспертов, который участвовал в составлении заключения от 15 июля 2009 года, близких родственников заявительницы, двух школьных учительниц и одного преподавателя из университета, в которых она обучалась, а также одну из подруг заявительницы. Свидетели положительно отзывались о личности заявительницы и ее отношениях с детьми.

132. На данных основаниях районный суд признал достоверным экспертное заключение от 15 июля 2009 года, в соответствии с которым заявительница могла представлять опасность для своих детей в силу рецидивирующего характера своего заболевания. Суд исключил противоположенные выводы, содержащиеся в заключении от 24 ноября 2009 года и результатах обследования от 20 января 20 Ю, ссылаясь на тот факт, что ни одно из мнений, которые в них содержались, не отрицали наличие у заявительницы подверженности реккурентному депрессивному расстройству. Суд пришел к выводу, что наблюдаемое на настоящий момент состояние ремиссии у заявительницы не исключает рецидив заболевания в будущем; данный аспект противоречит интересам детей. Суд заключил, что 22 рецидивирующая депрессия заявительницы подвергает риску жизнь ее детей в силу их малого возраста. Областной суд, в свою очередь, счел, что заключение экспертов от 15 июля 2009 года законно принято в качестве доказательства и сделал вывод о наличии потенциальной опасности для детей со стороны заявительницы.

133. Суд не сомневается в объективности доводов, приведенных национальными судами.

Суд напоминает, что ему не следует проводить свою оценку вместо оценки компетентных национальных судов в отношении мер, которые должны были быть приняты, поскольку они находятся в лучшем положении для осуществления такой оценки.

134. Тем не менее, по мнению Суда, основной вопрос в данном деле заключается в том, провели ли национальные суды тщательный анализ семейного положения в целом и связанных с ним аспектов фактического, эмоционального, психологического, материального и медицинского характера, в частности, и провели ли они справедливую и обоснованную оценку интересов каждой стороны, соответственно.

135. Вопросы медицинского характера относительно заболевания заявительницы имели, в данном случае, решающее значение для принятия решения о месте жительстве детей.

Безусловно, суд рассмотрел и принял во внимание материалы дела для оценки личности заявительницы (пункты 67-68 выше). Тем не менее, данные материалы не являлись определяющими при заключении суда об опасности заявительницы. Суд суммировал содержание различных материалов дела без проведения тщательного анализа в отношении данного вопроса, и в целом, в отношении вопроса судебного разбирательства, а именно, по вопросу места проживания детей.

136. Суд отмечает, что учитывая их характер, вопросы, подлежащие разрешению судом для урегулирования вопроса относительно места жительства детей, могли быть, в данном случае, вполне естественно рассмотрены судом в качестве вопроса, относящегося к компетенции экспертов (см. в сравнении, в рамках статьи 6 Конвенции, Коттен, § 31).

137. Тем не менее, Суд считает спорным выбор национальных судов, разрешать вопрос о месте жительстве ребенка, полагаясь на экспертное заключение от 15 июля 2009 года, (см, тШаШ тиХапсИз, С. против Эстонии, № 17779/08, § 45, 4 октября 2011 года).

138. Прежде всего, заключение от 15 июля 2009 года составлено в ходе другого гражданского судебного разбирательства относительно дееспособности заявительницы. Суд также сформулировал вопросы для экспертов:

« [...] Наблюдается ли у [заявительницы] душевное расстройство ? В состоянии ли [заявительница] отдавать себе отчет в своих действиях и их контролировать ? Может ли [заявительница] быть вызвана в суд для дачи свидетельских показаний ? [...]».

139. Для Суда, предмет и объем данного судебного разбирательства не имели отношения к основному вопросу, поставленному в ходе второго судебного разбирательства, а именно кто, отец или мать, должен ежедневно заботиться об их несовершеннолетних детях. Тем не менее, суд указал, что решение суда, принятое по результатам гражданского судопроизводства по вопросу о дееспособности заявительницы, рассматривалось им в части установленных в нем обстоятельств (ссылаясь на статью 61 Гражданского процессуального кодекса).

140. В ходе второго судебного разбирательства, суд должен был установить, имеет ли достаточные основания вывод, содержащийся в заключении от 15 июля 2009 года и предоставленный экспертами вне поставленных судом вопросов («заболевание [заявительницы] может представлять опасность для ее ребенка»), ,и соответствует ли он точным медицинским данным. В действительности, мнение независимой ассоциации врачей психиатров, составленное по результатам обследования заявительницы в ноябре 2009 года, могло являться основанием для появления сомнения в данном отношении, поскольку, по 23 мнению авторов, вопрос о возможной опасности заявительницы для своих детей не поднимался во время обследования, предшествующего заключению 15 июля 2009 года, и вышеуказанное заявление не подтверждено достаточными и объективным доказательствами.

Европейский Суд отмечает также, что суд также отклонил требование заявительницы о вызове в суд вышеуказанных авторов мнения (пункт 54 выше).

141. Во-вторых, Суд не убедил подход, используемый национальными судами, в соответствии с которым имелась опасность (представленная в деле в качестве возможной) заявительницы для своих детей, в основном, из-за рецидивирующего характера ее заболевания.

142. Суд отмечает, что решение от 12 февраля 2010 года не раскрывает, достаточным образом, связь, существующую между реккурентным характером депрессивного расстройства заявительницы и опасностью, достаточно существенной, которая может наступить в результате в отношении иных лиц, например, ее детей. Со своей стороны, эксперты, участвующие в составлении заключения от 15 июля 2009 года, пришли к выводу, что рецидивирующее депрессивное расстройство заявительницы могло «представлять опасность для ее ребенка», обратив внимание на следующие аспекты: чисто формальный характер в отношении определения «критический» в отношении психического расстройства заявительницы, ее тенденции лечиться с помощью психотропных лекарственных средств, полученных преступным путем, и наличие структуры эпизодов депрессии и навязчивых идей самообвинения, вины и мании преследования. Один из экспертов подтвердил в суде, что повторное ухудшение заболевания может наступить в любой момент, даже без наличия какого-либо особой причины, поскольку данное заболевание спровоцировано внутренним состоянием (не внешними обстоятельствами), связанными с дисфункцией мозга на молекулярном уровне, что не подлежит окончательному излечению. Тем не менее, Суд отмечает, что согласно протоколу судебного заседания, вопрос о наступлении негативных последствий в отношении детей в случае возможного ухудшения ее депрессивного расстройства, не был тщательным образом рассмотрен.

143. Суд отмечает, что национальный суд вправе назначить проведение экспертизы при необходимости рассмотреть вопросы научного, технического или иного характера (пункт 91 выше). Заявительница предъявила обоснованное требование о назначении новой психиатрической и психологической экспертизы в ее отношении. Однако суд отказал в удовлетворении ее требования ввиду отсутствия необходимости проводить новую экспертизу с учетом материалов дела, которые уже представлены сторонами. Суд также счел, что проведение новой экспертизы чрезмерно увеличит продолжительность рассмотрения дела.

144. Суд считает требование заявительницы обоснованным. Статья 6 Конвенции четко предусматривает определенную быстроту проведения судебных разбирательств, однако, она также предусматривает более общий принцип, надлежащего осуществления правосудия Дело Боддаерт против Бельгии, 12 октября 1992, § 39, серия А № 235-В). Вопрос заключается в том, чтобы установить, при данных обстоятельствах дела, являются ли доводы властей совместимыми с необходимостью сохранять баланс между различными аспектами данного фундаментального требования.

145. Суд считает, что рассмотрение дела судом было недостаточным для того, чтобы прийти к выводу относительно опасности заявительницы для жизни и здоровья детей. Суд напоминает, что рассмотрение вопроса о том, что в большей степени соответствует интересам ребенка, имеет первостепенное значение. Для удовлетворения данного требования, вопросы о негативных последствиях и возможном риске жизни, о проживании детей с их матерью, заслуживают повышенного внимания, с учетом, например, оценки постоянного проживания дочери с ее матерью или того факта, что никакое решение не было принято на 24 основании статьи 73 Семейного кодекса (пункт 90 выше) с учетом предполагаемой опасности заявительницы в части осуществления ею своих родительских прав. Кроме того, именно на данную правую норму ссылается оспариваемое заключение от 15 июля 2009 года.

146. С учетом вышеизложенного и предмета судебного разбирательства, Суд считает, что порядок, которого придерживались российские суды, не позволил им собрать достаточное количество доказательств для принятия обоснованного решения по вопросу определения места жительства детей при данных обстоятельствах дела. Рассмотрение дела российскими судами не было обстоятельным в достаточной мере.

147. Следовательно, имело место нарушение статьи 8 Конвенции.

IV. О ДРУГИХ ПРЕДПОЛАГАЕМЫХ НАРУШЕНИЯХ 148. Ссылаясь на статью 2 Конвенции, заявительница жалуется на отсутствие надлежащей защиты своей жизни компетентным органами в силу нарушений, связанных с рассмотрением гражданского дела относительно ее дееспособности. В этом отношении она ссылается на предполагаемые нарушения в ходе проведения экспертизы 15 июля 2009 года, которая, по ее мнению, подвергла ее риску быть помещенной в психиатрическую больницу, а, следовательно, подвергла ее жизнь опасности с учетом «репрессивного» характера методов лечения, унаследованных от советского прошлого, а также риску стать объектом клинических испытаний лекарственных средств или принудительной стерилизации.

149. Наконец, ссылаясь на статью 10 Конвенции, заявительница жалуется также на то, что отказ телевизионного канала показать ее интервью из-за давления, которое по ее мнению, оказывали близкие родственники М.А., является нарушением ее права на свободу выражения мнения.

150. С учетом имеющихся доказательств его распоряжении материалов, в той степени, в которой Суд компетентен рассматривать сформулированные заявления, а также предполагая, что данные жалобы были должным образом рассмотрены национальными судами, Суд не находит какого-либо нарушения Конвенции. Следовательно, данная часть жалобы должна быть отклонена как явно необоснованная в соответствии с пунктами 3(а) и 4 статьи 35 Конвенции.

V О ПРИМЕНЕНИИ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ 151. Согласно статье 41 Конвенции, « Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне» 152. Заявительница не предъявила какого-либо требования о справедливой компенсации Следовательно, Суд считает, что отсутствуют какие-либо основания для выплаты ей суммы на данном основании.

НА ЭТИХ ОСНОВАНИЯХ СУД 1. Объявляет, единогласно, жалобу приемлемой в отношении жалоб касательно решения суда об установлении места жительства детей заявительницы и неприемлемой в остальной части;

25 2. Постановляет, что имело место нарушение статьи 8 Конвенции;

Составлено на французском языке с направлением письменного уведомления 1 августа 2013 года в соответствии с пунктами 2 и 3 статьи 77 Регламента Суда.

Серен Нильсен Секретарь Изабель Берро-Лефевр Председатель К настоящему решению прилагается в соответствии с пунктом 2 статьи 45 Конвенции и пункта 2 статьи 74 Регламента Суда, особое мнение судей Э. Штайнер и М. Лазаровой Трайковской.

И.Б.Л.

с.н.

26 ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЕЙ ШТАЙНЕР И ЛАЗАРОВОЙ ТРАЙКОВСКОЙ К сожалению, мы не можем согласиться с большинством положений по настоящему делу. Мы считаем, что нарушение статьи 8 Конвенции отсутствует по следующим основаниям.

Мы считаем, как и большинство судей, что необходимо учитывать тот факт, что речь идет о гражданском судебном разбирательстве, в котором противостоят два законных родителя и в котором национальные власти не имели иного выбора, как принять решение в пользу одного из них. Однако, по нашему мнению, также имеется еще один фактор, который должен учитываться в данном деле. Исход второго гражданского судебного разбирательства не повлиял на решение вопроса относительно места жительства детей и не привел к лишению заявительницы родительских прав в этом отношении таким образом, чтобы вмешательство по настоящему делу могло быть рассмотрено как относительно ограниченное (ср., Дело Диаманте и Пеличьони против Сан-Марино, № 32250/08, §§ 179-180, 27 сентября 2011, и А.К. против Хорватии, №37956/11, § 60 и § 62, 8 января 2013 года). В действительности, по российскому праву, родитель, проживающий отдельно от ребенка, имеет право на общение с ребенком, участие в его воспитании и решении вопросов получения ребенком образования. В случае существенного невыполнения решения родителя, с которым проживает ребенок, суд вправе, учитывая интересы ребенка и мнение последнего (при необходимости), принять постановление об изменении места жительства такого ребенка у другого родителя. Кроме того, родитель имеет право на получение информации о своем ребенке из воспитательных учреждений, лечебных учреждений, учреждений социальной защиты населения и иных организаций.

Что касается судебного разбирательства о разводе, являющегося центральным аспектом в данном деле, то национальные суды полагались при урегулировании вопроса относительно места жительства детей на экспертное заключение от 15 июля 2009 года, составленное в ходе первого гражданского судебного разбирательства.

Заявительница утверждает, что вышеуказанное заключение является незаконным на том основании, что она не была уведомлена о проведении судебного заседания 3 июня 2009 года в рамках первого судебного разбирательства. Кроме того, вопрос об опасности не был включен в список вопросов, поставленных судом экспертам во время первого судебного разбирательства. Таким образом, эксперты превысили свои полномочия.

Что касается предмета и объема выводов заключения от 15 июля 2009 года, напоминаем, что своим решением от 28 октября 2009 года районный суд отказал в удовлетворении иска М.А., установив, что заявительница является дееспособной. Следует отметить, что в доводах решения, суд воспроизвел заключения экспертов о возможной опасности, которую заявительница может представлять для своих детей. Своим решением от 11 февраля 2010 года, областной суд отклонил кассационную жалобу заявительницы. Суд постановил, что суд первой инстанции принял с полным основанием заключение экспертов от 15 июля 2009 года в качестве доказательства и что, ни ход экспертизы, ни заключения экспертов, не содержали в себе нарушений или противоречий. В ходе судебного разбирательства о разводе, один из экспертов, участвующий в составлении вышеуказанного заключения, подтвердил его положения относительно хода проведения экспертизы. Он отметил, что эксперты имели правомочия, выразить их мнения относительно возможной опасности со стороны заявительницы в отношении ее детей, несмотря на то, что суд не задавал соответствующего вопроса. Впоследствии, суд согласился с данным мнением.

Даже если предположить, что заявительница не была должным образом уведомлена о проведении предварительного судебного заседания 3 июня 2009 года в ходе первого 27 судебного разбирательства, необходимо отметить, что заявительница не представила примеры относящихся к делу вопросов, которые она хотела бы задать экспертам. Кроме того, у нее имелась возможность задать вопросы экспертам в ходе судебного разбирательства в суде, что она и сделала. Более того, в соответствии с материалами дела, находящимися в нашем Суде, очевидно, что в ходе второго судебного разбирательства заявительница не возражала против того, чтобы указанное заключение было приобщено к материалам дела.

Однако, по нашему мнению, данное невмешательство не может считаться отказом заявительницы осуществлять свои процессуальные права.

При любом положении дела, заявительница считает сомнительным выбор суда отдать предпочтение выводам заключения от 15 июля 2009 года выводам двух мнений независимых экспертов, которые, по ее мнению, ни в первом, ни во втором случае, не предусматривали наличие «опасности» для ее детей.

Напомним справедливое мнение большинства, что, учитывая обязательство Государства обеспечивать надлежащий порядок принятия решений, соответствующий пункту 2 статьи 8 , необходимо определить, имела ли заявительница право предоставить все доводы в свою пользу во время данного судебного разбирательства.

Мы отмечаем, что стороны, каждая в отдельности, потребовали приобщить к материалам дела определенное количество документов. М. А., в частности, потребовал у суда приобщить к материалам дела экспертное заключение от 15 июля 2009 года. Заявительница, со своей стороны, предоставила мнение независимой ассоциации врачей психиатров, составленное в результате проведения обследования 26 ноября 2009 года. Авторы данного мнения оспаривают выводы заключения от 15 июля 2009 года, в соответствии с которыми реккурентное депрессивное расстройство заявительницы может предоставлять опасность для ее детей. По мнению авторов, данный аспект не имел отношения к обследованию, предшествовавшему данному заключению, и данный вывод не подтверждался объективными доказательствами (пункт 52 выше). После чего, заявительница потребовала и получила разрешение приобщить к материалам дела дополнительные материалы, например, результаты своего обследования медицинской комиссией психиатрической больницы г. Калуги 20 января 2010 года, заключения которого были аналогичными заключениям, содержащимся в мнении от 26 ноября 2009 года, составленного независимой ассоциации врачей психиатров.

Суд приобщил к материалам делам документы, предоставленные сторонами, и представил их для состязательного обсуждения. Кроме того, суд отложил судебное заседание по просьбе заявительницы, которая изъявила желание вызвать свидетелей. Суд заслушал нескольких свидетелей, вызванных в суд сторонами. Помимо прочих лиц, Суд заслушал одного из нескольких экспертов, который участвовал в составлении заключения от 15 июля 2009 года, близких родственников заявительницы, двух школьных учителей и одного преподавателя из университета, в которых она обучалась, а также одну из подруг заявительницы. Свидетели положительно отзывались о личности заявительницы и ее отношениях с детьми.

Напомним, что национальные суды обязаны оценивать собранные ими доказательства (Зоммерфельд, §71). Кроме того, Конвенция не регулирует порядок рассмотрения доказательств как таковой (Дело Коттен против Бельгии, п° 48386/99, § 30, 2 июня 2005 года). Национальные суды обязаны оценить значимость доказательств, которые сторона желает предоставить {там же.) На данных основаниях районный суд счел заслуживающим доверия экспертное заключение от 15 июля 2009 года, в соответствии с которым заявительница могла представлять опасность для своих детей в силу рецидивирующего характера своего заболевания. Суд исключил противоположенные выводы, содержащиеся в заключении от 24 28 ноября 2009 года, и результатах обследования от 20 января 2010, ссылаясь на тот факт, что ни одно из мнений, которые в них содержались, не отрицали наличие у заявительницы подверженности реккурентному депрессивному расстройству. Суд пришел к выводу, что наблюдаемое на настоящий момент состояние ремиссии у заявительницы не исключает рецидив заболевания в будущем; данный аспект противоречит интересам детей. Областной суд, в свою очередь, счел, что заключение экспертов от 15 июля 2009 года законно принято в качестве доказательства и сделал вывод о наличии потенциальной опасности для детей со стороны заявительницы.

В связи с этим, мы считаем, что районный суд не может быть обвинен в отклонении требования заявительницы назначить новую психиатрическую и психическую экспертизу в ее отношении на основании существующего, по ее мнению, противоречия между мнением от 26 ноября 2009 года, результатами обследования от 20 января 2009 года и экспертным заключением от 15 июля 2009 года. В действительности, суд обосновал отказ в удовлетворении требования на том основании, что отсутствует необходимость проводить новую экспертизу с учетом материалов дела, которые уже представлены сторонами.

Мы считаем, что вопросы, поставленные экспертам, не противоречат тем вопросам, которые суд должен был рассмотреть для вынесения решения по вопросу места жительства детей (см. в сравнении, по смыслу статьи 6 Конвенции, Коттен, § 31).

По российскому праву все доказательства являются приемлемыми для рассмотрения, а именно: возраст ребенка, его привязанность к каждому их родителей, их нравственные и личные качества, а также возможность создания ребенку условий для воспитания и развития (включая род деятельности, режим работы родителя, а также его материальное и семейное положение).

В действительности, вопрос об опасности имеет особое значение для исхода судебного разбирательства относительно места проживания детей. Напомним, что в рамках принятия решения о разводе, места жительства детей В. и М. у их отца, районный суд полагался на экспертное заключение от 15 июля 2009 года. Но данное спорное основание не являлось единственным аспектом, определившим заключение суда по вопросу опасности или места жительства детей. Суд изложил, помимо прочего, свидетельские показания об анамнезе, связанным с употреблением заявительницей седативных препаратов в апреле 2009 года без действующего медицинского рецепта, а также о случае отравления ее сына лекарственными средствами, оставленными ею без присмотра. По примеру суда первой инстанции, областной суд поддержал мнение о том, что реккурентное депрессивное расстройство заявительницы подвергало жизнь и здоровье детей опасности в силу их малого возраста. Суд также учел заключение судьи, согласно которому заявительница нерегулярно применяла психотропные лекарственные средства.

Кроме того, мы отмечаем, что суды также приняли во внимание аспекты, не имеющие отношение к заболеванию заявительницы, а именно: возможность создания условий для воспитания и развития каждым из родителей (пункты 61-68 выше).

Напомним, что Суду не следует давать свою оценку вместо оценки компетентных национальных судов в отношении мер, которые должны были быть приняты, поскольку они находятся в лучшем положении для осуществления такой оценки. С учетом вышеизложенного и предмета судебного разбирательства и считая, что в данном деле национальные суды добросовестно исходили из намерения обеспечить благополучие детей, мы не наблюдаем существенных нарушений в процедуре принятия решения по делу.

Наконец, необходимо отметить, что решение о месте проживания детей, содержащиеся в решении от 12 февраля 2010 года, как подтверждено в кассационном порядке, не является окончательным в том смысле, что заявительница вправе инициировать новое судебное 29 разбирательство по тому же самому вопросу или в отношении, например, порядка посещения детей (см., а соЫгагю, М.В. и другие против Мальты, №64791/10, § 79, 17 июля 2012 года).

Из судебной практики Верховного Суда РФ (пункт 89 выше) следует, что заявительница вправе обратиться в суд и инициировать новое рассмотрение ее исковых требований. При любом положении дела, заявительница не имеет убедительных доводов, чтобы утверждать обратное.

В силу вышеизложенного и в рамках свободы действий Государства-ответчика, мы убеждены, что судебное разбирательство, осуществленное российскими судами носило состязательный характер и позволило собрать достаточно доказательств для принятия обоснованного решения относительно места жительства детей при данных обстоятельствах дела, (ср., Дело Диаманте и Пеличьони, указаное выше, §§ 183-190). Мы считаем, таким образом, что процессуальные требования, предусмотренные статьей 8 Конвенции, были соблюдены.