ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Дело №212-АПГ13-1с
ОПРЕДЕЛЕНИЕ
г. Москва 30 января 2014 г.
Военная коллегия Верховного Суда Российской Федерации в составе:
председательствующего Шалякина А.С., судей Жудро К.С. и Соловьева А.И.
при секретаре Петровой М.С.
рассмотрела в закрытом судебном заседании в апелляционном порядке гражданское дело по заявлению полковника Киргизбаева Талгата Исатаевича об оспаривании им действий начальника Пограничного управления ФСБ России по Калининградской области (далее - Пограничное управление), связанных с привлечением его к дисциплинарной ответственности, по апелляционной жалобе Киргизбаева Т.И. на решение Балтийского флотского военного суда от 18 октября 2013 г. об отказе в удовлетворении его заявления.
Заслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации Шалякина А.С., изложившего обстоятельства гражданского дела, содержание решения суда, доводы апелляционной жалобы и возражений на нее, Военная коллегия Верховного Суда Российской Федерации
установила:
Киргизбаев Т.И. обратился в военный суд с заявлением, в котором просил признать незаконным приказ начальника Пограничного управления от 7 мая 2013 г. № 190-ЛС о привлечении к дисциплинарной ответственности в виде выговора, полагая данное взыскание необоснованным и примененным к нему с нарушением требований действующего законодательства.
Решением Балтийского флотского военного суда от 18 октября 2013 г.
в удовлетворении заявления Киргизбаева Т.И. отказано.
2 В апелляционной жалобе, поданной в Военную коллегию Верховного Суда Российской Федерации, заявитель просит отменить решение суда, в обоснование чего фактически приводит доводы аналогичные тем, которые были указаны в заявлении во флотский военный суд и суть которых сводится к утверждению о нарушении командованием Пограничного управления порядка привлечения его к дисциплинарной ответственности.
В частности, он указывает, что 4 марта 2013 г. было проведено изъятие из его служебного кабинета документов и системного блока ПЭВМ.
25 марта 2013 г. начальник Пограничного управления рассмотрел и утвердил заключение о наличии сведений секретного характера в двух документах из числа изъятых. Следовательно, считает заявитель, с указанного момента должностное лицо достоверно знало о факте, якобы допущенного нарушения режима секретности, что должно было послужить поводом для назначения разбирательства.
Однако разбирательство им назначено лишь спустя месяц, 24 апреля 2013 г., хотя объективных причин не назначения разбирательства до указанного срока не было.
В то же время, проведенные мероприятия по изъятию документов и системного блока ПЭВМ, согласно ст. 28.7 Федерального закона «О статусе военнослужащих» и ст. 51 Дисциплинарного устава Вооруженных Сил Российской Федерации, указывают, по мнению заявителя, на то, что разбирательство в отношении него было начато уже 4 марта 2013 г. и порядок его проведения не был соблюден.
Кроме того с нарушением десятидневного срока, установленного Инструкцией по обеспечению режима секретности в Российской Федерации и Инструкцией по секретному делопроизводству в органах ФСБ России, 25 марта 2013 г. проведена экспертиза названных документов.
Судом оставлен без внимания и не исследован порядок изъятия, хранения документов, а также передачи их на исследование и приобщения к материалам разбирательства, что, как считает Киргизбаев Т.И., не позволяет достоверно утверждать, что в заседании суда исследовались именно те документы, которые были изъяты у него 4 марта 2013 г.
В нарушение требований пп. 1, 6 ст. 28.6 Федерального закона «О статусе военнослужащих» судом не выяснены форма вины и мотивы совершения дисциплинарного проступка, а также не были учтены результаты предыдущей служебной деятельности и данные, характеризующие личность заявителя.
Не учтено флотским военным судом и то, что поданные заявителем замечания к Заключению по разбирательству, председателем комиссии и начальником Пограничного управления оставлены без рассмотрения. Само Заключение не содержит отметок о номере, дате издания приказа о привлечении к дисциплинарной ответственности, кем и каким образом примененное дисциплинарное взыскание исполнено. Изложенное, по 3 мнению автора жалобы, свидетельствует о том, что оно было проведено задним числом и оформлялось поспешно.
Суд оставил без внимания и не дал должной правовой оценки допущенному при издании приказа от 7 мая 2013 г. № 190-Л С нарушению, которое заключалось в том, что правовая экспертиза и согласование данного приказа, вместо указанного в нем начальника группы правового обеспечения, производились другим должностным лицом, не имеющим на это полномочий.
Вывод суда о том, что несвоевременное доведение до сведения заявителя названного выше приказа не повлекло для него каких-либо негативных последствий, не соответствует фактическим обстоятельствам, поскольку наличие двух неснятых дисциплинарных взысканий в виде «выговора» использовалось должностными лицами Пограничного управления при докладах руководству Пограничной службы ФСБ России как обстоятельство, исключающее рассмотрение кандидатуры заявителя для назначения на руководящие должности в период организационно-штатных мероприятий.
В результате лишения возможности своевременно обжаловать незаконное привлечение к дисциплинарной ответственности он был вынужден находиться в распоряжении начальника Пограничного управления свыше установленного законодательством шестимесячного срока, что, по мнению Киргизбаева Т.И., повлекло для него материальные затруднения и нравственные страдания. При этом один из оспариваемых приказов был отменен только после обращения с заявлением в суд.
Указание суда в решении на доказанность факта нарушения режима секретности основано только на объяснении одного свидетеля Сибагатулина В.Ш., показания которого не могут быть признаны достоверным и допустимым доказательством. Этот свидетель, также как и Беларусский В.А., не входили в состав комиссии по проверке служебной деятельности руководства отделения службы пограничного контроля, а, производя осмотр описи формы № 25 и сейфа, действовали формально.
Вместе с тем заявитель указывал в ходе проведения разбирательства и в суде, что в действительности реквизиты документов внесены им в опись в день их получения, эти документы хранились в сейфе. На рабочем столе документы оказались после того, как он выложил их из сейфа по требованию проверяющих. При этом на рабочем столе уже находились некоторые другие документы, поскольку это происходило в рабочее время, и он с ними работал.
Таким образом, считает заявитель, суд неправильно определил обстоятельства, имеющие значение для дела, не дал должной оценки его доводам, указывающим на допущенные командованием нарушения при проведении разбирательства, имеющие значение для дела, что, по его мнению, свидетельствует о несоответствии выводов, изложенных в решении суда, обстоятельствам дела.
4 В возражениях на апелляционную жалобу представитель должностного лица считает, что судом верно определены обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения дела, в связи с чем просит оставить в силе принятое решение, а в удовлетворении жалобы заявителя отказать.
Рассмотрев материалы гражданского дела и обсудив доводы, изложенные в апелляционной жалобе, а также в возражениях на нее, Военная коллегия приходит к следующим выводам.
В соответствии с п. 1 ст. 28.4 Федерального закона «О статусе военнослужащих» дисциплинарное взыскание является установленной государством мерой ответственности за дисциплинарный проступок, совершенный военнослужащим.
При этом согласно ст. 81 Дисциплинарного устава Вооруженных Сил Российской Федерации принятию командиром (начальником) решения о применении к подчиненному военнослужащему дисциплинарного взыскания предшествует разбирательство. Разбирательство, как правило, проводится без оформления письменных материалов, за исключением случаев, когда командир (начальник) потребовал представить материалы разбирательства в письменном виде.
Рассматривая дело, флотский военный суд пришел к правильному выводу о том, что обоснованность привлечения Киргизбаева Т.И. к дисциплинарной ответственности в виде выговора за нарушение установленного порядка хранения и учета секретных документов объективно подтверждается собранными доказательствами.
Так, из материалов гражданского дела видно, что 4 марта 2013 г. по устному распоряжению начальника Пограничного управления комиссией в составе председателя этой комиссии начальника собственной безопасности полковника Белорусского В.А. и ее членов - старшего офицера группы полковника Сибагатулина В.Ш., старшего оперуполномоченного по ОВД отдела собственной безопасности Пограничного управления подполковника Баранова К В . было проведено исследование рабочего места Киргизбаева Т.И. с целью проверки соблюдения последним в ходе своей служебной деятельности режима секретности.
При данной проверке обнаружено 17 незарегистрированных и неучтенных в описи установленной формы документов, которые предположительно содержали сведения, составляющие государственную тайну. Указанные документы были изъяты у заявителя, о чем составлен соответствующий акт.
Об этом факте на основании рапорта от 5 марта 2013 г. сообщено начальнику Пограничного управления. Согласно его резолюции от 6 марта 2013 г. поручено создать экспертную комиссию и провести проверку на предмет наличия в изъятых документах сведений, составляющих государственную тайну.
5 Заключением экспертной комиссии от 25 марта 2013 г. установлено, что в двух из указанных документов содержатся сведения, отнесенные к государственной тайне, более того, один из них содержал пометку с грифом «секретно».
23 апреля 2013 г. начальнику Пограничного управления предоставлена справка по результатам проверки служебной деятельности, проведенной в отношении отделения службы пограничного контроля отдела пограничной охраны ПУ ФСБ России по Калининградской области, в которой доводилась до его сведения информация, в том числе о выявленных 4 марта 2013 г.
нарушениях режима секретности руководителем этого отдела Киргизбаевым Т.И.
По данному факту 24 апреля 2013 г. было назначено разбирательство, о чем на вышеназванной справке имеется резолюция начальника Пограничного управления, и окончено 3 мая 2013 г.
Согласно выводам комиссии, проводившей разбирательство, Киргизбаев Т.И. в нарушение своих должностных обязанностей, получив в работу секретные документы, не выполнил требования Инструкций по обеспечению режима секретности в Российской Федерации, а также по секретному делопроизводству в органах ФСБ России и своевременно не внес реквизиты находившихся у него секретных документов в опись установленной формы № 25, допустил их совместное хранение с несекретными документами.
Данные обстоятельства подтверждаются другими имеющимися в деле доказательствами, в частности, показаниями свидетелей Белорусского В.А.
и Сибагатулина В.Ш., оснований сомневаться в достоверности которых, вопреки утверждению автора жалобы, не имеется.
Таким образом, факт совершения вмененного заявителю дисциплинарного проступка достоверно установлен судом, а его выводы основаны на имеющихся в деле доказательствах, которые согласуются между собой в их совокупности и взаимосвязи. В решении суда им дана надлежащая оценка по правилам ст. 67 ГПК РФ.
Что же касается утверждения заявителя о том, что на рассмотрение комиссии и суду были представлены не те документы, которые у него были изъяты, то оно является надуманным и ничем не подтвержденным, поскольку акт об изъятии находившихся у заявителя на рабочем столе документов был составлен с указанием полного перечня этих документов и их реквизитов.
С данным актом заявитель был ознакомлен и замечаний не высказал.
В свою очередь предоставленные комиссии документы соответствовали этому перечню.
В ходе судебного заседания эти документы исследовались судом первой инстанции и представлялись на обозрение свидетелю Сибагатулину В.Ш., принимавшему участие в проведении проверки рабочего места 6 заявителя, который подтвердил, что именно данные документы были изъяты 4 марта 2013 г.
Также опровергаются материалами дела и доводы заявителя о том, что разбирательство в отношении него проведено неполно, поскольку все обстоятельства, подлежащие выяснению при привлечении военнослужащего к дисциплинарной ответственности, в том числе данные о личности Киргизбаева Т.И., в ходе проведения разбирательства были установлены и им дана соответствующая оценка в заключении комиссии от 3 мая 2013 г.
Эти обстоятельства также нашли свое подтверждение в ходе рассмотрения настоящего гражданского дела в суде первой инстанции.
Что же касается не рассмотрения замечаний поданных Киргизбавым Т.И. на это заключение, то из материалов дела видно, что при ознакомлении с материалами разбирательства заявителю была представлена возможность изложить их в установленный срок, к исходу 3 мая 2013 г. Однако своевременно им это сделано не было. Замечания предоставлены уже после утверждения заключения начальником Пограничного управления.
Кроме того, является несостоятельным довод заявителя о нарушении срока проведения разбирательства, поскольку, как правильно указано судом первой инстанции, оно проведено в пределах десятидневного срока, установленного п. 3 ст. 28.8 Федерального закона «О статусе военнослужащих».
Вопреки ошибочному мнению заявителя, проверка 4 марта 2013 г.
осуществлялась не в порядке проводимого в отношении него разбирательства о дисциплинарном проступке, а в связи с проведением проверки служебной деятельности руководства в подразделении Пограничного управления.
Именно в связи с этим обстоятельством материалы по результатам проверки режима секретности были переданы в комиссию, осуществлявшую проверку служебной деятельности всего подразделения, по которым впоследствии и составлена указанная выше справка.
Ссылка заявителя на протокол от 4 марта 2013 г. о применении мер обеспечения по материалам о дисциплинарном проступке является беспредметной, так как этот документ составлялся в связи с изъятием системного блока из его служебного кабинета.
Между тем, при привлечении заявителя к дисциплинарной ответственности поводом для издания оспариваемого приказа послужили иные основания, а именно, связанные с выявлением в его служебной деятельности нарушений по учету и хранению находившихся у него на исполнении секретных документов.
Доводы жалобы о нарушении установленного срока привлечения Киргизбаева Т.И. к дисциплинарной ответственности, который, по его утверждению, должен исчисляться с 25 марта 2013 г., то есть с момента ознакомления начальника Пограничного управления с заключением экспертной комиссии от 25 марта 2013 г., являются несостоятельными.
7 Указанным заключением установлен лишь факт наличия в ряде изъятых у заявителя документов сведений, составляющих государственную тайну. При этом каких-либо выводов о нарушении Киргизбаевым Т.И.
режима секретности и воинской дисциплины данное заключение комиссии, как и рапорт от 5 марта 2013 г., не содержали.
Поскольку о факте совершения дисциплинарного проступка и наличии достаточных данных, указывающих на признаки его совершения, начальнику Пограничного управления достоверно стало известно после изучения справки о результатах проверки возглавляемого Киргизбаевым отдела - 23 апреля 2013 г., то оснований считать пропущенным срок, установленный ст. 83 Дисциплинарного устава Вооруженных Сил Российской Федерации, не имеется.
С учетом изложенного доводы жалобы о допущенных, по мнению заявителя, нарушениях при осуществлении мероприятий, предшествовавших проведению в отношении него разбирательства, а также связанных с порядком согласования проекта оспариваемого приказа, не свидетельствуют о неправомерности принятого начальником Пограничного управления оспариваемого решения.
Ссылка в жалобе на несвоевременное ознакомление Киргизбаева Т.И.
с приказом о привлечении его к дисциплинарной ответственности не может свидетельствовать о незаконности данного приказа, поскольку с ним заявитель ознакомлен и реализовал свое право на его обжалование в установленном порядке в суд.
При таких данных оснований для отмены решения суда первой инстанции не имеется.
На основании изложенного, руководствуясь ст. 328, 329 ГПК РФ, Военная коллегия Верховного Суда Российской Федерации
определила:
решение Балтийского флотского военного суда от 18 октября 2013 г. по гражданскому делу по заявлению Киргизбаева Талгата Исатаевича об оспаривании им приказа начальника Пограничного управления ФСБ России по Калининградской области от 7 мая 2013 г. № 190-ЛС о привлечении его к дисциплинарной ответственности оставить без изменения, а апелляционную жалобу заявителя - без удовлетворения.
Председательствующий Судьи