ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Дело № 44-АПУ13-7 АПЕЛЛЯЦИОННОЕ
ОПРЕДЕЛЕНИЕ
г. Москва 23 м а я 2 0 1 3 г.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в составе:
председательствующего Колышницына А.С.
судей Эрдыниева Э.Б. и Семенова Н.В.
при секретаре Цепалиной Л.И.
рассмотрела в судебном заседании дело по апелляционным жалобам осужденного Гиляжитдинова И.Г. и адвоката Федюхина В.Ю. на приговор Пермского краевого суда от 25 января 2013 года, которым Гиляжитдинов Иршат Гаянович, родившийся 22 октября 1967 года в п. Худайбердинский Аргаяшского района Челябинской области, не судимый, - осужден по п. «б» ч.4 ст. 132 УК РФ к 13 годам лишения свободы, без лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью, без ограничения свободы, с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.
Заслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации Эрдыниева Э.Б., выступление осужденного Гиляжитдинова И.Г., адвоката Сачковской Е.А., возражения прокурора Савинова Н.В., Судебная коллегия
установила:
Гиляжитдинов И.Г. признан виновным в совершении насильственных действий сексуального характера в отношении Спиридоновой Е.В., 28 ноября 2 1998 года рождения, не достигшей четырнадцатилетнего возраста, с использованием ее беспомощного состояния.
Преступление совершено 17 июня 2010 года в с. Половодово Соликамского района Пермского края при обстоятельствах, изложенных в приговоре.
В апелляционных жалобах:
- осужденный Гиляжитдинов И.Г. выражает несогласие с приговором, указывая, что его оговорила мать потерпевшей Зебзеева Н.В. с целью получения денежной компенсации, явка с повинной была им дана под давлением сотрудников полиции, судом не были удовлетворены его ходатайства о допросе в качестве свидетелей Милютина И.И., Шиферовой Валентины, об отводе суда, ознакомлении с кассационным определением.
Просит обратить внимание на показания свидетелей, которые отрицают свои первоначальные показания, при этом также ссылается на показания свидетеля Петуховой Л.А. в части характеризующих данных в отношении Зебзеевой Н.В. Полагает, что между судебно-медицинскими заключениями от 13 декабря 2010 года и от февраля 2012 года в отношении потерпевшей Спиридоновой Е.В. имеются противоречия, а также в материалах дела отсутствуют объяснения Зебзеевой Н.В. и ее отца Зебзеева В.Г. от 18 июня 2010 года. Просит приговор отменить в связи с недоказанностью его вины.
- адвокат Федюхин В.Ю. в интересах осужденного Гиляжитдинова И.Г.
считает, что выводы суда о его виновности не основаны на фактических обстоятельствах, при этом указывает, что показания потерпевшей Спиридоновой Е. являются непоследовательными, не отображают конкретные фактические обстоятельства дела и в силу своего малолетнего возраста и легкой умственной отсталости потерпевшая, поясняя об обстоятельствах происшедшего, добросовестно заблуждается.
Также указывает, что показания свидетеля Спиридоновой Альбины содержат противоречия относительно времени совершения преступления. Считает, что явка Гиляжитдинова И.Г. с повинной не соответствует требованиям ч.1 ст. 142 УПК РФ, в связи с чем просит признать ее недопустимым доказательством. Ссылаясь на показания Гиляжитдинова И.Г., полагает, что мать потерпевшей Зебзеева Н.В. оговаривает его, требуя от него денежные средства. Также полагает, что суд необоснованно отказал стороне защиты в удовлетворении ходатайства о назначении дополнительной судебнопсихиатрической экспертизы в отношении Гиляжитдинова И.Г. в связи с его попыткой 18.12.2012 г. покончить жизнь самоубийством. Считает, что исследованные в судебном заседании доказательства имеют предположительный характер, являются противоречивыми и не свидетельствуют о виновности Гиляжитдинова И.Г., в связи с чем просит приговор отменить и уголовное дело прекратить ввиду отсутствия в действиях Гиляжитдинова И.Г. состава преступления.
3 В возражениях на апелляционные жалобы государственный обвинитель Суворова Е.А. считает доводы жалоб необоснованными и просит оставить их без удовлетворения.
Проверив материалы дела и обсудив доводы апелляционных жалоб, Судебная коллегия находит, что выводы суда о виновности Гиляжитдинова И.Г. в совершении преступления, при установленных судом обстоятельствах, соответствуют фактическим обстоятельствам дела и подтверждаются совокупностью доказательств, исследованных в ходе судебного разбирательства.
Так, из показаний потерпевшей Спиридоновой Е. следует, что летом в дневное время, когда она и Гиляжитдинов И.Г. находились дома вдвоем, поскольку мама в этот день уехала по своим делам в город, младшая сестра Альбина была на летней площадке в школе, при этом последний смотрел телевизор и пил водку, она зашла в свою комнату переодеться, то туда же зашел Гиляжитдинов, который сказал ей, чтобы она легла на кровать. Она выполнила его требование и легла на кровать. Гиляжитдинов лег на нее сверху, стал снимать с нее джинсы и трогать руками под одеждой ее тело.
Она попыталась отталкивать его, но он прижимал ее руками к кровати. Также Гиляжитдинов засунул палец своей руки ей в «писю». Ей стало больно, но крови из «писи» не было. Затем он слез с нее и сказал, чтобы она не рассказывала о происшедшем маме. Она в окно увидела сестру Альбину, возвращавшуюся с летней площадки, и предполагает, что Гиляжитдинов прекратил свои действия потому, что также увидел в окно Альбину. Когда Альбина зашла в дом, она плакала и затем рассказала ей о том, что с ней делал Гиляжитдинов. Альбина написала от ее имени записку для мамы, в которой говорилось, что она (потерпевшая) домой не пойдет, так как боится Гиляжитдинова. Эту записку Альбина отнесла маме на работу. Мама через Альбину передала ей свое требование придти к ней в магазин. Когда она пришла к маме, то последняя затем вызвала милицию.
Оснований не доверять показаниям потерпевшей не имеется, при этом о данных обстоятельствах совершения Гиляжитдиновым преступления потерпевшая поясняла как на предварительном, так и судебном следствии, ее показания являются последовательными и стабильными, и кроме того, ее показания подтверждаются другими исследованными по делу доказательствами, то есть показаниями свидетеля Спиридоновой Альбины о том, что, возвратившись домой, где в это время находились Гиляжитдинов и ее сестра Екатерина, она застала последнюю в спальне плачущей, при этом Катя рассказала ей об её «изнасиловании» Гиляжитдиновым, данные события происходили где-то через 1-2 дня после ее дня рождения (день рождения Спиридоновой А. - 16 июня) и о случившемся она написала записку маме на следующий день; показаниями свидетеля Зебзеевой Н.В., подтвердившей пояснения потерпевшей о совершении в отношении ее сексуальных действий со стороны Гиляжитдинова, об этом Катя рассказала ей 18 июня 2010 года после того, как младшая дочь Альбина в вечернее время принесла 4 ей на работу записку от Кати, в которой говорилось, что она не вернется домой, пока там находится Гиляжитдинов, который «изнасиловал» ее. 18 июня 2010 года с утра она (Зебзеева Н.В.) ездила в город по своим делам;
протоколом явки с повинной Гиляжитдинова, в которой он указал на совершение вышеприведенных действий сексуального характера в отношении потерпевшей Спиридоновой Е., заключением судебномедицинского эксперта от 22 февраля 2012 года, где указывается, что строение девственной плевы потерпевшей допускает введение во влагалище посторонних предметов, например пальцев руки человека, без нарушения целостности девственной плевы, при этом суд правильно отметил, что последнее обстоятельство, объясняющее отсутствие крови при введении пальца руки во влагалище, не могло быть известно потерпевшей ранее.
Каких-либо оснований считать, что заключения судебно-медицинских экспертиз от 13 декабря 2010 года и от 22 февраля 2012 года, проведенных в отношении потерпевшей Спиридоновой Е.В. являются противоречивыми, не имеется.
Кроме того, по заключению комиссии экспертов в области психиатрии и психологии потерпевшая Спиридонова Е.В. каким-либо психическим расстройством не страдает, а у нее имеется легкая умственная отсталость.
Однако степень ее психической неполноценности выражена не столь значительно и не лишает ее возможности правильно воспринимать внешнюю сторону обстоятельств и фактов, имеющих значение для дела, и давать о ней показания.
Также установлено, что оснований оговаривать Гиляжитдинова у потерпевшей не имелось, при этом ранее между ними существовали хорошие отношения, что подтвердил в судебном заседании сам Гиляжитдинов.
Довод Гиляжитдинова о том, что Зебзеева Н.В. оговаривает его, как и потерпевшая, по указанию своей матери, стремящейся таким образом воспрепятствовать его уходу из своей семьи или получить денежную компенсацию, противоречит, как обоснованно указал суд, установленным на основании показаний потерпевшей, свидетелей Спиридоновой А., Зебзеевой Н.В., Бабиковой Ю.А. и анализа содержания записки, адресованной Зебзеевой Н.В., событиям, имевшим место в период между совершением преступления и обращением матери потерпевшей в правоохранительные органы, а также тому факту, что никаких исковых требований последней к Гиляжитдинову заявлено не было.
Довод Гиляжитдинова о том, что его явка с повинной была обусловлена угрозами со стороны сотрудников милиции, опровергается показаниями свидетеля Дербенева А.Ю. об отсутствии какого-либо давления на Гиляжитдинова, а также показаниями свидетеля Кочкина К В . о том, что никаких жалоб на незаконные методы расследования Гиляжитдинов ему не высказывал. Кроме того, в ходе предварительного расследования и в судебном заседании Гиляжитдинов указывал разное содержание угроз, которые якобы высказывались в его адрес сотрудники милиции, что также 5 свидетельствует о его неискренности. Нарушений требований ст. 141, 142 УПК РФ при даче явки с повинной не установлено и оснований для ее признания недопустимым доказательством не имеется.
Таким образом, доводы адвоката Федюхина В.Ю. о том, что исследованные в судебном заседании доказательства имеют предположительный характер, являются противоречивыми и не свидетельствуют о виновности Гиляжитдинова И.Г., а также и доводы Гиляжитдинова И.Г. о своей невиновности являются несостоятельными и опровергаются собранными по делу и исследованными в судебном заседании доказательствами, подтверждающими совершение Гиляжитдиновым насильственных действий сексуального характера в отношении потерпевшей Спиридоновой Е.
Кроме того, непоследовательность показаний потерпевшей, свидетелей Спиридоновой А., Зебзеевой Н.В., Зебзеева В.Г., Петуховой Л.А. в части, касающейся времени совершения преступления, как показал подробный анализ показаний данных лиц, обусловлена имевшим место стремлением следственных органов «подогнать» показания потерпевшей и свидетеля Спиридоновой А. - единственных, кроме Гиляжитдинова И.Г., лиц, которым было известно время совершения преступления, сначала - ко времени, указанному в явке с повинной и объяснении Гиляжитдинова (февраль-март 2010 года), а затем - к следующему ошибочно возникшему ориентиру - дню, когда Зебзеева Н.В. ездила «на суд» (26 апреля 2010 года). Пользуясь тем, что потерпевшей на тот момент было лишь 11 лет и у неё имеется легкая умственная отсталость, а Спиридоновой А. только что исполнилось 8 лет, следственные органы манипулировали их показаниями в части времени совершения преступления, на что указывает анализ показаний потерпевшей и свидетеля Спиридоновой А. Так, давая объяснения инспектору ОДН Бабиковой Ю.А. 18 июня 2010 года, то есть в день обращения в правоохранительные органы, потерпевшая и свидетель Спиридонова А. обе указывали, что преступление было совершено в июне 2010 года. Однако уже на следующий день, 19 июня 2010 года, следователь Кочкин К.В., располагавший явкой с повинной и объяснением Гиляжитдинова о совершении им преступления в феврале-марте 2010 года, сумел получить от потерпевшей и Спиридоновой А. объяснения с абсолютно одинаковым указанием на то, что событие преступление имело место «в марте 2010 года, когда на улице уже таял снег». В связи с этим обстоятельством, а также принимая во внимание утверждение свидетеля Спиридоновой А. в судебном заседании о том, что она всегда говорила только о летнем периоде, суд обоснованно признал недостоверными показания свидетеля Кочкина К.В. в той части, где он пояснял, что в объяснениях он записал всё так, как говорили опрашиваемые. В дальнейшем следственным органам удалось манипулировать только потерпевшей, добившись от неё показаний о совершении в отношении неё преступления в апреле 2010 года и когда «была поздняя весна, снега на улице уже не было». Указанные показания 6 потерпевшей, касающиеся времени, когда было совершено преступление, с учетом того, что потерпевшая в силу интеллектуальной отсталости с трудом ориентируется в месяцах и временах года, а также с учетом и других вышеприведенных доказательств, суд также обоснованно оценил данные показания как недостоверные. Кроме того, в судебном заседании было установлено, что ориентир - день, когда Зебзеева Н.В. ездила «на суд», возник случайно и ошибочно, так как за поездку «на суд» была принята обычная поездка Зебзеевой Н.В. по своим делам в город. Указанное обстоятельство в частности подтверждается показаниями свидетеля Зебзеева В.Г. - отца Зебзеевой Н.В., данными в судебном заседании, о том, что его дочь собиралась ехать в суд 18 июня 2010 года, хотя в действительности единственное судебное заседание, в котором принимала участие последняя, прошло ещё 26 апреля 2010 года.
С учетом изложенного, суд обоснованно пришел к выводу о том, что достоверной датой совершения преступления является 17 июня 2010 года, при этом данный вывод основан на анализе показаний свидетеля Спиридоновой А. о том, что преступление было совершено после её дня рождения (16 июня), но ранее дня, когда о нем было сообщено матери (18 июня). Показания свидетеля Спиридоновой А. в указанной части являются в целом последовательными, об этом она поясняла и в ходе предварительного следствия, и в судебном заседании, и опираются на убедительный ориентир собственный день рождения. Кроме того, показания Спиридоновой А. в части времени совершения преступления согласуются с показаниями Гиляжитдинова о том, что он вернулся с вахты 16 июня 2010 года, а 17 июня 2010 года целый день находился дома. То есть оснований считать показания свидетеля Спиридоновой А. недостоверными и противоречивыми не имеется.
Таким образом, оценив совокупность всех исследованных по делу доказательств, суд обоснованно пришел к выводу о доказанности вины Гиляжитдинова в совершении преступления в отношении потерпевшей Спиридоновой Е., поскольку заведомо зная, что потерпевшая не достигла четырнадцатилетнего возраста, и осознавая, что она в силу своего малолетнего возраста и интеллектуальной отсталости находится в беспомощном состоянии, то есть не способна понимать характер и значение совершаемых С ней действий и оказать сопротивление, используя данное состояние потерпевшей, а также применяя насилие, совершил в отношении потерпевшей насильственные действия сексуального характера.
Юридическая оценка действиям Гиляжитдинова И.Г. судом дана правильно.
Нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену приговора, органами предварительного следствия и судом не допущено.
Доводы Гиляжитдинова И.Г. о том, что судом необоснованно не были удовлетворены его ходатайства о допросе в качестве свидетелей Милютина ИИ., Шиферовой Валентины, об отводе суда, ознакомлении с кассационным определением, являются несостоятельными. Как видно из материалов дела, а 7 также протокола судебного заседания, ходатайство о допросе Милютина И.И. в качестве свидетеля Гиляжитдиновым было снято, а в допросе Шиферовой Валентины судом было обоснованно отказано ввиду неустановления ее местонахождения, при этом, как следовало из пояснений Гиляжитдинова об обстоятельствах рассматриваемого дела, Шиферовой В.
ничего известно не было и вызывалась она им лишь для дачи характеристики матери потерпевшей Зебзеевой Н.В. Копия кассационного определения от 13.11.2012 г. Гиляжитдинову была вручена 17 декабря 2012 года, а также ему судом предоставлялось время (17-18 декабря 2012 г.) для ознакомления с данным судебным документом. Доводы Гиляжитдинова о том, что в материалах дела отсутствуют объяснения Зебзеевой Н.В. и ее отца Зебзеева В.Г. от 18 июня 2010 года являются голословными и не основанными на материалах дела.
Отвод суду Гиляжитдиновым не заявлялся, а заявленный им отвод государственному обвинителю рассмотрен судом и разрешен в соответствии с требованиями ст.ст.61, 66 УПК РФ.
В удовлетворении ходатайства адвоката Федюхина В.Ю. о назначении дополнительной судебно-психиатрической экспертизы в отношении Гиляжитдинова И.Г. в связи, как указал адвокат, с его «попыткой 18.12.2012 г. покончить жизнь самоубийством» судом отказано обоснованно, поскольку психическое состояние здоровья Гиляжитдинова И.Г.
в ходе предварительного следствия было проверено надлежащим образом и по заключению судебно-психиатрической экспертизы Гиляжитдинов И.Г.
хроническим психическим расстройством не страдал и не страдает им в настоящее время, а у него имеется алкогольная зависимость 1-2 стадии. Об этом свидетельствуют сведения о многолетнем систематическом пьянстве, утрате ситуационного контроля, измененном характере опьянения в виде повышенной раздражительности и конфликтности, появление амнестических форм опьянения, а также характерные для алкогольной зависимости изменения личности в виде эмоционального огрубления, лживости. Однако имеющиеся у него изменения психики выражены не столь значительно, не сопровождаются грубыми нарушениями памяти, интеллекта и не лишают его возможности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий, руководить ими. Правонарушение он совершил вне какоголибо временного психического расстройства, а в состоянии простого алкогольного опьянения. При совершении инкриминируемого деяния мог в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими, в настоящее время также может в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В применении принудительных мер медицинского характера не нуждается.
Оснований считать, что у Гиляжитдинова И.Г. наступило какое-либо психическое расстройство после проведения экспертизы, как и оснований для назначения дополнительной экспертизы у суда не имелось.
8 Доводы адвоката «о попытке суицида», якобы имевшей место во время судебного разбирательства 18 декабря 2012 года, опровергаются фактическими обстоятельствами произошедшего, так как демонстративная, в присутствии судьи и других участников процесса, попытка Гиляжитдинова поцарапать свое предплечье производилась с целью принудить суд удовлетворить его ходатайства, а не с целью лишения себя жизни, о чем также свидетельствуют его слова, сказанные им при этом: «Я горло в следующий раз перережу себе. Я мусульманин. Я предупредил Вас. Не хотите по-человечески работать, значит, будет по-плохому...».
Наказание Гиляжитдинову И.Г. назначено в соответствии с требованиями закона, с учетом характера и степени общественной опасности совершенного им преступления, смягчающего обстоятельства, данных, характеризующих его личность, и является справедливым.
На основании изложенного, руководствуясь ст.389-20, 389-28, 389-33 УПК РФ, Судебная коллегия
определила:
приговор Пермского краевого суда от 25 января 2013 года в отношении Гиляжитдинова Иршата Гаяновича оставить без изменения, а апелляционные жалобы осужденного Гиляжитдинова И.Г. и адвоката Федюхина В.Ю. - без удовлетворения.
Председательствующий Судьи