Вх. № ФУ/Ш- Д Г 2 , Отдел специального контроля Верховного Суда Российской Федерации МИНИСТЕРСТВО ю с т и ц и и РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ (МИНЮСТ РОССИИ) Верховный Суд Российской Федерации Житная ул., д. 14, Москва, 119991 тел. (495) 955-59-99, факс (495) 955-57-79 Е-таП: шго@тиуи81.ги Верховный Суд Российской Федерации На№ от 2 096089/13 27.05.2013 Настоящим направляется для сведения и использования в практической деятельности копии неофициальных переводов на русский язык:

1. Постановления Европейского Суда по правам человека (далее Европейский Суд) по жалобе № 19936/04 «Валерий Лопата против России» (вынесено 30 октября 2012 года, вступило в силу 30 января 2013 года), которым установлены нарушения российскими властями ст. 3 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция) в связи с ненадлежащими условиями содержания Лопаты В.М. в следственных изоляторах ФКУ ИЗ-77/1, ФКУ ИЗ-77/2 г. Москвы, ФКУ ИЗ-50/10 Московской области; п. 1 и п.п. «с» п. 3 ст. 6 Конвенции - в связи с необеспечением участия Лопаты В.М., страдающего психическим заболеванием, в судебных заседаниях Краснознаменского гарнизонного военного суда по рассмотрению уголовного дела в отношении заявителя и 3 окружного военного суда по рассмотрению кассационных жалоб на состоявшееся судебное решение. Европейский Суд указал в этой связи, что сам по себе факт психического заболевания, а также признание лица недееспособным не может служить основанием для ограничения его права на личное участие в судопроизводстве.

2. Постановления Европейского Суда по жалобе № 24677/10 «Коряк против России» (вынесено 13 ноября 2012 года, вступило в силу 13 февраля 2013 года), которым установлено нарушение российскими властями ст. 3 Конвенции в связи с неоказанием Коряку И.В., страдающему ВИЧинфекцией и туберкулезом, надлежащей и эффективной медицинской помощи во время содержания заявителя в ФКУ ИК-5 УФСИН России по Оренбургской области, ФКУ Т-1 ГУФСИН России по Челябинской области и ФКУ ИЗ-56/2 УФСИН России по Оренбургской области.

Одновременно, Европейский Суд подтвердил свою позицию о неэффективности имеющихся в Российской Федерации средств правовой защиты от рассматриваемых нарушений.

3. Постановления Европейского Суда по жалобе № 23185/03 «Максим Петров против России» (вынесено 6 ноября 2012 года, вступило в силу 2 6 февраля 2013 года), которым установлено нарушение российскими властями ст. 3 Конвенции в связи с ненадлежащими условиями содержания Петрова М.В.

в ИВС ГУВД по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области, следственном изоляторе ИЗ-47/1 ГУФСИН России по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области, а также в связи с условиями транспортировки заявителя до здания суда и обратно. В данном деле Европейским Судом установлено также нарушение п. 2 ст. 6 Конвенции - в связи с несоблюдением принципа презумпции невиновности, выразившимся в преждевременных заявлениях сотрудников Фрунзенского РУВД г. Санкт-Петербурга в средствах массовой информации о виновности заявителя до вынесения в отношении него судебного решения.

Просим рассмотреть вопрос о принятии мер в части компетенции по устранению и недопущению в дальнейшем выявленных Европейским Судом в постановлении «Валерий Лопата против России» нарушений Конвенции, а также о направлении копий всех названных постановлений в нижестоящие суды для учета в практической деятельности (с направлением в наш адрес к 20 июня 2013 года информации о результатах и копии соответствующего сопроводительного письма).

Приложение: на У9 Л.

Руководитель Аппарата Уполномоченного Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека — заместителя Министра юстиции Российской Федерации Яровой И.С.

(495) 677-09-39 А.М. Федоров Е1ЖОРЕАЫ СОИКТ ОР НУМАМ К1СНТ5 С01Ж ЕУКОРЁЕММЕ ЭЕ5 ЭК01Т5 ОЕ Е'НОММЕ НЕОФИЦИАЛЬНЫЙ ПЕРЕВОД АУТЕН 1ИЧНЫЙ ТЕКСТ РАЗМЕЩЕН НА САЙТЕ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА \улу\у.есЬг,сое.т1 В РАЗДЕЛЕ НШОС ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ ДЕЛО «КОРЯК против РОССИИ» (%мобд№ 2^77/70) ПОСТАНОВЛЕНИЕ г. СТРАСБУРГ 13 ноября 2012 года Настоящее постановление вступит в сгыу в порядке, установленном в пункте 2 статьи 44 Конвенции. Может быть подвергнуто редащионной правке.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПО ДЕЛУ «КОРЯК против РОССИИ» 1 По делу «Коряк против России» Европейский Суд по правам человека (Первая Секция), заседая Палатой, в состав которой вошли:

Нина Вайич, Председатель, Анатолий Ковлер, Пер Лоренсен, Элизабет Штайнер, Хан л ар Гаджиев, Мирьяна Лазарева Трайковска, Юлия Лаффранк, судьи, а также Сорен Нильсен, Секретарь Секции, проведя 23 октября 2012 года совещание по делу за закрытыми дверями, выносит следующее постановление, принятое в тот же день:

ПРОЦЕДУРА 1. Дело было инициировано жалобой (№ 24677/10) против Российской Федерации, поступившей в Суд согласно статье 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — «Конвенция») от гражданина Российской Федерации Коряка Игоря Вячеславовича (далее — «заявитель») 17 февраля 2010 года. После того, как 29 декабря 2011 года заявитель умер, его мать Коряк Евдокия Иосифовна известила Суд о своем желании добиваться рассмотрения жалобы, изначально поданной ее сыном.

2. Интересы заявителя, а затем и Е.И. Коряк представлял С. Кирюхин, адвокат, практикующий в г. Орске. Интересы Властей Российской Федерации (далее — «Власти») представлял Г. Матюшкин, Уполномоченный Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека.

3. Заявитель утверждал, в частности, что во время содержания под стражей он не получил надлежащую медицинскую помощь, и что после отказа освободить его условно-досрочно, несмотря на его крайне слабое здоровье, его дальнейшее содержание под стражей было равносильно бесчеловечному обращению.

4. 18 марта 2011 года жалоба была коммуницирована Властям.

Также Суд решил рассмотреть жалобу по существу одновременно с решением вопроса о ее приемлемости (пункт 1 статьи 29). На основании ходатайства заявителя Суд принял решение о рассмотрении жалобы в приоритетном порядке (правило 41 Регламента Суда).

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПО ДЕЛУ «КОРЯК против РОССИИ» 2 ФАКТЫ I. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА 5. Заявитель, 1961 года рождения, до своего задержания проживал в городе Орске Оренбургской области. На момент подачи жалобы он отбывал наказание в исправительной колонии № 5 в поселке Максай Оренбургской области.

А. Уголовное судопроизводство в отношении заявителя 6. 20 апреля 2004 года Октябрьский районный суд г. О река признал заявителя виновным в совершении убийства и приговорил его к десяти годам лишения свободы. После рассмотрения дела в кассационном порядке этот приговор был оставлен Оренбургским областным судом без изменения и вступил в силу. Срок наказания заявителя должен был закончиться 25 ноября 2013 года.

Б. Состояние здоровья заявителя 7. Власти представили Суду копию рукописной медицинской карты заявителя, в которой фиксировалось его состояние здоровья с первых дней содержания под стражей. Власти также представили печатную версию его карты, чтобы Суду было легче разобрать почерк врачей. В то же время, учитывая весьма серьезные расхождения между двумя версиями, отсутствие в печатной версии многочисленных отрывков из рукописной версии и избирательный подход при копировании конкретных формулировок из рукописной версии в печатную, в своих выводах Суд будет исходить только из рукописной версии медицинской карты заявителя.

8. Из медицинской карты ясно, что с 1981 года заявитель страдал туберкулезом. Лечение, полученное им в обычной больнице, было успешным и привело к его клиническому выздоровлению от этой болезни. По утверждению Властей, в 1997 году заявитель начал употреблять героин посредством инъекций.

9. При заключении заявителя под стражу в изолятор № ИЗ-56/2 Оренбургской области после его задержания 26 ноября 2003 года его имя было внесено в список лиц, требующих тщательного наблюдения, в связи с наличием у него хронических заболеваний; ввиду того, что в прошлом он употреблял наркотики, у него была взята кровь на анализ на наличие инфекций, в том числе ВИЧ. На основании результатов анализов, которые были получены в январе 2004 года, заявителю был поставлен диагноз «ВИЧ». При уведомлении заявителя о том, что он IЮСТАНОВЛЕНИЕ ПО ДЕЛУ «КОРЯК против РОССИИ» 3 заразился ВИЧ, врач изолятора вручил ему памятку, в которой разъяснялись результаты анализов и описывались различные аспекты данной инфекции, оценка характера инфекционного процесса, лечение данной инфекции, пути ее передачи и меры предосторожности, которые необходимо предпринимать в быту, чтобы избежать ее распространения. Медицинская карта заявителя свидетельствует о том, что врачи пришли к заключению, что заявитель страдает ВИЧинфекцией в клинической стадии 2.

10. В декабре 2003 года заявитель обратился к фтизиатру изолятора с жалобой на усталость, боль в эпигастральной области, высокую температуру и потерю веса. Фтизиатр осмотрел заявителя, отметив его «удовлетворительное состояние», а также булькающие влажные хрипы и свист в правом легком. Заявителю был поставлен диагноз «клиническое выздоровление от туберкулеза легких». Ему не было назначено никакого лечения и медицинских процедур.

11. В ходе последующего осмотра, проведенного фтизиатром 9 февраля 2004 года, заявитель вновь пожаловался на усталость и чрезмерную потливость. Фтизиатр пришел к заключению, что у заявителя имеются значительные остаточные изменения после перенесенного туберкулеза легких, и прописал ему антибактериальный препарат для лечения активных форм туберкулеза, а также специальный режим питания. На следующий день заявителя осмотрел специалист по инфекционным заболеваниям, который подтвердил диагноз «ВИЧ-инфекция в стадии 2». Специалист отметил в медицинской карте заявителя, что ему необходимо тщательное наблюдение.

12. После осмотров, проведенных 9 и 10 февраля 2004 года, заявитель не осматривался в изоляторе ни фтизиатром, ни специалистами по ВИЧ. При поступлении заявителя в исправительную колонию № 5 в июле 2004 года его имя было внесено в список заключенных, которым требуется тщательное медицинское наблюдение. В период с июля 2004 года по июнь 2005 года оказанная заявителю медицинская помощь заключалась, главным образом, в устранении симптомов наркотического абстинентного синдрома и лечении травмы ноги. 21 июня 2005 года врач колонии отметил в медицинской карте заявителя, что ранее он страдал туберкулезом и ВИЧ-инфекцией в стадии 2В, а также отметил, что заявитель не жаловался на здоровье в связи с двумя данными заболеваниями.

Медицинское наблюдение за заявителем в августе 2005 года, проведенное в связи с его жалобами на усталость, не выявило у него никаких проблем с легкими. Месяц спустя заявитель был осмотрен фтизиатром, которому он пожаловался на общий упадок сил, тяжелое дыхание и короткий сухой кашель. Поставив заявителю диагноз «хронический бронхит в стадии ремиссии», фтизиатр прописал 4 ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПО ДЕЛУ «КОРЯК против РОССИИ» заявителю лечение и назначил рентгенографию органов грудной клетки. Результаты рентгенографии, проведенной 26 сентября 2005 года, были сравнены с предыдущими рентгенограммами заявителя за ноябрь 2004 года и апрель 2003 года; при этом у него не было обнаружено никаких острых легочных заболеваний. На следующий день после рентгенографии заявитель вновь обратился к фтизиатру с жалобами на здоровье. Отметив отсутствие изменений в состоянии здоровья заявителя, фтизиатр дал разрешение на его перевод в другую колонию.

13. В период с 6 октября 2005 года по 9 ноября 2005 года заявитель был повторно заключен в следственный изолятор г. Оренбурга в качестве временной меры, предшествовавшей его переводу в новую исправительную колонию. Заявитель пожаловался врачу изолятора на отхаркивание мокроты с кровью и тяжелое дыхание во время выполнения самых простых физических упражнений. Врач отметил жесткое дыхание и сухие свистящие хрипы в левом легком заявителя и распорядился провести рентгенографию органов грудной клетки. Это распоряжение не было выполнено.

14. 11 ноября 2005 года заявитель поступил в исправительную колонию № 5, где оставался в течение двенадцати дней до перевода в изолятор г. Орска.

15. Через два дня после поступления заявителя в следственный изолятор г. Орска он был осмотрен специалистом по инфекционным заболеваниям. Отметив у заявителя потерю веса и большое количество жалоб с его стороны, которые сопровождались требованиями начать лечение, специалист пришел к выводу, что его жалобы являются необоснованными, поскольку заявитель не знал, какую болезнь необходимо лечить. Записи в медицинской карте, внесенные в тот период, свидетельствовали о том, что имевшаяся у заявителя ВИЧинфекция перешла в стадию 3. 13 декабря 2005 года он был направлен в тюрьму № 1 Челябинской области.

16. После поступления заявителя в тюрьму его посетил тюремный врач. После короткого осмотра врач остался доволен состоянием здоровья заявителя и, в частности, отсутствием свистящих хрипов при дыхании. Другой медицинский осмотр был проведен 26 февраля 2006 года тюремным фельдшером во время содержания заявителя в штрафном изоляторе учреждения. Как было отмечено фельдшером в медицинской карте, заявитель пожаловался на условия содержания в штрафном изоляторе и потребовал «особого внимания» и «дорогого лечения» ВИЧ-инфекции, а также чтобы его осмотрел специалист по инфекционным заболеваниям, а не фельдшер. Фельдшер также отметил, что визуальный осмотр заявителя не привел к обнаружению каких-либо клинических проявлений ВИЧ-инфекции, и что в тюрьме не работает специалист по инфекционным заболеваниям. В то же ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПО ДЕЛУ «КОРЯК против РОССИИ» 5 время фельдшер напомнил, что заявитель уже был осмотрен фтизиатром, хирургом, тюремным фельдшером и начальником медицинской части. Рентгенография органов грудной клетки, проведенная 21 марта 2006 года, показала, что у заявителя имеются крупные кальцинированные очаги в верхних долях легких с обеих сторон.

17. В период с 1 марта 2006 года по 12 мая 2006 года заявителя несколько раз осматривали тюремные врачи и фельдшеры, каждый раз либо до его помещения в штрафной изолятор учреждения, либо во время его содержания там. Каждый раз в его медицинской карте отмечалось наличие у него ВИЧ-инфекции в латентной стадии.

Никаких негативных изменений, связанных с тем, что в прошлом он переболел туберкулезом, зафиксировано не было. 3 апреля 2006 года заявитель был осмотрен психиатром, по рекомендации которого он прошел лечение в психиатрической больнице в период с 15 мая 2006 года по 11 июня 2006 года. На следующий день после поступления заявителя в психиатрическую больницу он прошел рентгенографию органов грудной клетки, в результате которой у него был обнаружен фиброз легких и плотные очаги в верхних долях легких. Последующие медицинские обследования заявителя после его возвращения из больницы были посвящены решению его психологических проблем и лечению кожных заболеваний. Врачи продолжали вносить записи о том, что в прошлом он переболел туберкулезом, и что он страдает ВИЧ-инфекцией, не отмечая никаких негативных изменений, вызванных этими двумя инфекциями, и не назначая никаких медицинских процедур в связи с этими двумя заболеваниями.

18. 24 февраля 2007 года заявитель был переведен в колонию № 5.

Он был безотлагательно осмотрен специалистом по инфекционным заболеваниям, который, зафиксировав у заявителя потерю веса и наличие герпеса на груди с декабря 2006 года, подтвердил прогрессирование ВИЧ-инфекции до стадии 4В и наличие у него сопутствующих вторичных заболеваний. В ходе последующего осмотра тем же специалистом заявитель пожаловался на слабость, высокую температуру и кашель. В связи с постановкой диагноза «острая респираторная вирусная инфекция» врач выписал ему лекарство от кашля, витамины и парацетамол. Несколько раз заявитель консультировался с хирургом, психиатром и начальником медицинской части колонии по поводу своих психологических проблем и старой травмы ноги. Раз в два месяца его осматривал специалист по инфекционным заболеваниям, который, каждый раз фиксируя прогрессирование ВИЧ-инфекции, прописывал заявителю поливитамины. Суд отмечает, что прогрессирование заболевания было 6 ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПО ДЕЛУ «КОРЯК против РОССИИ» зафиксировано в рукописной версии медицинской карте, а в печатной версии эта запись отсутствует.

19. В июле 2007 года, как указано в копии рукописной версии медицинской карты, заявитель содержался вместе с заключенными, страдающими активной формой туберкулеза.

В результате медицинского обследования, проведенного 27 июля 2007 года, было принято решение поместить заявителя под тщательное наблюдение в связи с туберкулезом, начать его лечение тубазидом, противотуберкулезным препаратом на основе изониазида, и провести анализ его мокроты на наличие бактерий. Ничто не свидетельствует о том, что заявителю было выдано это лекарство. Анализ мокроты был проведен только в октябре 2007 года после того, как заявитель еще несколько раз пожаловался на здоровье.

20. После того, как заявитель вновь вступил в контакт с заключенными, страдающими активной формой туберкулеза, как было повторно зафиксировано в рукописной версии медицинской карты заявителя, а также ввиду его постоянных жалоб на здоровье 15 ноября 2007 года тюремный врач повторно приняла решение об осуществлении тщательного наблюдения за заявителем, о проведении лечения с использованием антибактериального препарата и проведении микробиологических исследований его мокроты. В медицинскую карту вновь не было внесено никаких записей по поводу того, были ли соблюдены эти указания.

21. Заявитель не проходил медицинские обследования и процедуры в период с 15 ноября 2007 года по 2 апреля 2008 года, когда он консультировался у психиатра. Следующий осмотр был проведен тюремным врачом 8 мая 2008 года в связи с жалобами заявителя на усталость, боль в горле и высокую температуру. Был поставлен диагноз «острая вирусная инфекция», в связи с которым было прописано лечение. Тем не менее, врач назначил рентгенографию органов грудной клетки, которая была проведена 19 мая 2008 года, и в результате которой в легких заявителя было выявлено наличие плотных очагов и инфильтратов. Окончательным диагнозом стал «инфильтративный туберкулез левого легкого». Заявитель был переведен в туберкулезную больницу при исправительной колонии.

22. 6 июня 2008 года, впервые после установления факта реактивации туберкулезной инфекции, заявителя осмотрел специалист по инфекционным заболеваниям. Зафиксировав обширный перечень жалоб заявителя на здоровье, он занес в медицинскую карту следующие диагнозы: ВИЧ-инфекция в стадии 4В, прогрессирующая в результате непроведения антиретровирусной терапии, и инфильтративный туберкулез верхней доли левого легкого. Был назначен биохимический анализ крови, а также анализ крови на вирусы. На следующий день заявителю было предоставлено лечение с ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПО ДЕЛУ «КОРЯК против РОССИИ» 7 использованием четырех антибактериальных препаратов. В его медицинской карте содержится отметка о том, что он полностью соблюдал медицинские рекомендации. После следующего осмотра, проведенного специалистом 24 июня 2008 года, заявителю был предписан определенный режим питания. Специалист также отметил, что заявитель принимал гепатопротекторные препараты. После другого осмотра, проведенного спустя больше месяца, заявителю не было дано никаких дополнительных рекомендаций и предписаний.

23. Поскольку заявитель строго соблюдал режим интенсивной химиотерапии в рамках противотуберкулезного лечения, 20 августа 2008 года врачи отметили позитивные изменения, а рентгенография выявила распад туберкулезных инфильтратов. Заявителю следовало продолжать интенсивную фазу лечения. По утверждению Властей, дважды, в июне и августе 2008 года, заявителю было предложено пройти антиретровирусную терапию, от которой он отказался без объяснения причин. В то же время его медицинская карта свидетельствует о том, что во время прохождения интенсивной фазы противотуберкулезного лечения заявитель постоянно жаловался на тошноту, усталость и общее плохое состояние.

24. В октябре 2008 года, после завершения интенсивной фазы лечения, заявитель сдал бактериологические анализы, которые показали, что результат его мазка больше не является положительным.

Началась фаза продолжения терапии. В период с октября 2008 года по февраль 2009 года заявитель осматривался как минимум раз в две недели. Его жалобы фиксировались и рассматривались, проводились различные анализы, а лечение корректировалось с учетом результатов этих анализов.

Состояние заявителя было сочтено удовлетворительным.

25. Бактериологический анализ, проведенный 6 февраля 2009 года, выявил негативные изменения в состоянии заявителя, в результате чего была дана рекомендация, чтобы заявителя осмотрел специалист по инфекционным заболеваниям. Специалист по инфекционным заболеваниям рекомендовал, чтобы он немедленно начал антиретровирусную терапию. 12 февраля 2009 года заявитель начал принимать комбивир и стокрин.

26. Заявитель продолжал жаловаться на плохое состояние здоровья, а тюремные врачи каждый раз отмечали, что его состояние является удовлетворительным. Только после того, как рентгенологическое обследование и ряд бактериологических анализов, проведенных в апреле 2009 года, показали прогрессирование имевшегося у заявителя туберкулеза, его лечение было изменено, и ему вновь был назначен режим интенсивной химиотерапии.

27. В мае 2009 года после того, как в результате обследований было выявлено острое прогрессирование имевшегося у заявителя 8 ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПО ДЕЛУ «КОРЯК против РОССИИ» туберкулеза, врачи отметили неэффективность лечения, но решили его продолжить. При этом они направили заявителя на судебномедицинскую экспертизу. Медицинские осмотры заявителя стали проводиться на ежедневной основе. Поскольку его состояние продолжало ухудшаться, врачи добавили к режиму химиотерапии прием обезболивающих препаратов. В июле 2009 года режим химиотерапии был вновь изменен и дополнен приемом ряда дополнительных лекарств.

Заявитель был направлен на рентгенографию органов грудной клетки, а также на сдачу клинических анализов крови и анализа мокроты. Анализы выявили различные интенсивные очаги в левом легком заявителя в зоне поражения и показали, что результат мазка заявителя является положительным.

28. Окончательный диагноз, зафиксированный в медицинской карте заявителя в июле 2009 года, был следующим: «болезнь, вызванная вирусом иммунодефицита человека (ВИЧ) в стадии 4В, [с сопутствующими] вторичными заболеваниями в форме систематической инфекции (СПИДа); [в настоящее время] проводится антиретровирусная терапия. Кандидоз полости рта. Кахексия первой степени. Инфильтративный туберкулез верхней доли левого легкого в фазе распада. [Наличие] микобактерий туберкулеза (+). Анемия легкой степени». Врачи решили подготовить документы, чтобы добиться скорейшего освобождения заявителя, учитывая его крайне тяжелое состояние.

29. В период с июля по сентябрь 2009 года заявитель осматривался раз в неделю, никаких положительных изменений выявлено не было.

Анализы показали, что у заявителя начала развиваться устойчивость как минимум к трем основным противотуберкулезным препаратам. С учетом отсутствия в больнице резервных антибактериальных препаратов заявителю было рекомендовано продолжать первоначальное лечение, несмотря на негативную реакцию на это лечение. По утверждению Властей, заявителю было предложено перевестись «в специализированное медицинское учреждение», но он отклонил это предложение. В то же время его медицинская карта содержит ряд записей, свидетельствующих о том, что заявитель полностью выполнял все рекомендации по лечению.

30. В начале ноября 2009 года заявитель был переведен в изолятор № ИЗ-56/2, где он оставался до 1 декабря 2009 года, дня своего возвращения в туберкулезную больницу при исправительной колонии № 5. По рекомендации врачей колонии во время пребывания заявихеля в изоляторе противотуберкулезное лечение не прекращалось. При его поступлении в изолятор в его медицинской карте была сделана следующая запись: «ВИЧ-инфекция в стадии 4В, прогрессирующая в результате непроведения антиретровирусной терапии». Власти ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПО ДЕЛУ «КОРЯК против РОССИИ» 9 представили в Суд рукописную справку, выданную в изоляторе. В числе лекарств, которые давались заявителю в период его содержания в данном учреждении, в справке были указаны два антиретровирусных препарата. Один из упомянутых в справке антиретровирусных препаратов (калетра) был включен в режим химиотерапии заявителя на более позднем этапе лечения, когда его заболевание перешло в новую стадию (см. пункт 35 ниже).

31. После возвращения заявителя в туберкулезную больницу врачи продолжили использовать ту же самую схему проведения медицинских осмотров и тот же самый режим химиотерапии; при этом не было зафиксировано никаких положительных изменений в состоянии заявителя. Врачи регулярно брали у заявителя кровь и мокроту на анализ, проводили общие медицинские осмотры и давали рекомендации по продолжению интенсивной фазы противотуберкулезной и антиретровируснои терапии.

32. В январе 2010 года, отметив, что заявитель страдает ВИЧ (СПИДом) в клинической стадии 4, а также прогрессирующее ухудшение его состояния, несмотря на проведение антиретровируснои терапии, врачи отметили в его медицинской карте, что в местный суд следует подать ходатайство о его досрочном освобождении. 29 января 2010 года медицинская комиссия в составе нескольких специалистов обследовала заявителя и подготовила заключение, отметив, что, несмотря на интенсивное лечение, его состояние является очень тяжелым. Специалисты также отметили, что заявитель полностью выполнял рекомендации врачей и регулярно соблюдал режим лечения.

Комиссия пришла к выводу, что в соответствии с медицинской схемой классификации имевшаяся у заявителя ВИЧ-инфекция перешла в стадию 4С, и что его страдания от активной формы туберкулеза усугублялись тем, что у него развилась множественная лекарственная устойчивость. Заключение комиссии послужило основанием для подачи ходатайства об освобождении заявителя. Следующей записью в медицинской карте заявителя, сделанной в марте 2010 года, стала запись об отказе суда в его освобождении.

33. Врачи продолжали применять при лечении заявителя от туберкулеза и СПИДа ту же схему осмотров и тот же режим химиотерапии. Их предложение перевести заявителя в другую «специализированную» туберкулезную больницу предположительно было вновь отклонено им.

34. В августе 2010 года тюремный медицинский персонал сделал еще одну попытку добиться досрочного освобождения заявителя по состоянию здоровья.

26 августа 2010 года суд отказал в удовлетворении его ходатайства.

35. После того, как в состоянии здоровья заявителя произошло еще более серьезное ухудшение, в результате чего имевшаяся у него ВИЧ- 10 ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПО ДЕЛУ «КОРЯК против РОССИИ» инфекция продолжала развиваться, а заявителю был поставлен диагноз «туберкулема», в сентябре 2010 года врачи изменили метод лечения.

Они прописали новые антиретровирусные препараты, заменив сто крин на калетру. В конце ноября 2010 года заявитель начал получать резервные противотуберкулезные препараты при очень интенсивном режиме химиотерапии, при этом данные препараты вводились ему посредством инъекций (в числе прочих методов введения).

36. В своем меморандуме, поданном 22 июля 2011 года, Власти утверждали, что изменения в режиме химиотерапии и регулярном медицинском наблюдении, включая частое проведение медицинских осмотров и клинических анализов с ноября 2010 года, привели к стабилизации состояния заявителя. Хотя никаких признаков улучшения состояния здоровья заявителя зафиксировано не было, его состояние было сочтено удовлетворительным. Власти также отметили, что 12 мая 2011 года медицинская комиссия туберкулезной больницы для осужденных, обследовав заявителя, пришла к заключению, что его состояние уже не является основанием для подачи ходатайства о его условно-досрочном освобождении.

В. Ходатайства об условно-досрочном освобождении 1. Ходатайство, поданное в 2009 году 37. Учитывая стремительное ухудшение своего здоровья и опасаясь за свою жизнь, заявитель обратился в Новотроицкий городской суд с ходатайством о своем условно-досрочном освобождении. В частности, заявитель утверждал, что его заболевания делают его дальнейшее содержание под стражей бесчеловечным, причиняя ему огромные страдания, и, следовательно, они служат основанием для его досрочного освобождения.

38. Администрация колонии возражала против досрочного освобождения заявителя, утверждая, что он часто нарушал установленные правила содержания в колонии и упорно отказывался работать. 7 апреля 2005 года решением начальника колонии он был признан злостным нарушителем порядка отбывания наказания и был вынужден отбывать оставшийся срок наказания в самых строгих условиях. В сентябре 2005 года решением Новотроицкого городского суда он был переведен в тюрьму сроком на один год. Тем не менее, заявитель продолжал отказываться принимать участие в образовательной деятельности и не выражал желания исправиться.

39. 25 сентября 2009 года Новотроицкий городской суд отклонил ходатайство заявителя, постановив следующее:

«Рассмотрев представителя доводы заявителя, изучив материалы дела, заслушав колонии № 5... и прокурора, который ходатайствовал об ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПО ДЕЛУ «КОРЯК против РОССИИ» 11 отклонении ходатайства [заявителя] об условно-досрочном освобождении по состоянию здоровья, рассмотрев материалы тюремного досье [заявителя], заслушав врача колонии № 5, который [показал], что [заявитель] страдает заболеванием, которое включено в список заболеваний, служащих основанием для условно-досрочного освобождения, [и приняв во внимание тот факт], что [заявитель] девяносто шесть раз нарушил правила содержания под стражей, и что [в отношении этих нарушений] не истек срок давности привлечения к ответственности, и не было отменено соответствующее наказание, суд считает, что ходатайство [заявителя] подлежит отклонению по следующим основаниям, [заявитель] страдает заболеванием, которое включено в список заболеваний, служащих основанием для условно-досрочного освобождения по состоянию здоровья, однако суд учитывает тот факт, что во время содержания под стражей [заявитель] совершил девяносто шесть нарушений правил содержания под стражей, в отношении которых не истек срок давности привлечения к ответственности, и не было отменено соответствующее наказание. Решением начальника колонии от 7 апреля 2005 года [заявитель] был признан злостным нарушителем порядка отбывания наказания... Решением начальника отделения от 12 июля 2005 года [заявителю] было предписано отбывать оставшийся срок наказания в самых строгих условиях. Решением Новотроицкого городского суда от 5 сентября 2005 года он был переведен в тюрьму сроком на один год. Он не принимает учасшя в образовательной деятельности своего отделения, не вносит в его жизнь никакого позитивного вклада и характеризуется с отрицательной стороны. Оставшийся срок наказания, который по-прежнему должен отбыть [заявитель], составляет более четырех лет. В связи с этим суд считает, что [заяви:ель] не может быть освобожден условно-досрочно».

40. 24 ноября 2009 года Оренбургский областной суд, рассмотрев дело в кассационном порядке, оставил решение суда первой инстанции без изменения, полностью согласившись с доводами городского суда.

Областной суд также пришел к выводу, что заявитель содержится под стражей в пенитенциарном учреждении, которое хорошо оснащено для оказания ему необходимой медицинской помощи.

2. Ходатайство, поданное в марте 2010 года 41. В марте 2010 года заявитель подал вместе с медицинской комиссией больницы колонии еще одно ходатайство о своем досрочном освобождении, в котором он утверждал, что его состояние является крайне тяжелым и продолжает ухудшаться. Рассмотрев вопрос о поведении заявителя в период отбывания наказания, 17 марта 2010 года Новотроицкий городской суд отказал в удовлетворении ходатайства. Суд вновь пришел к выводу об отсутствии доказательств, подтверждающих, что заявитель исправился. При этом городской суд принял во внимание качество медицинской помощи, предоставлявшейся заявителю в данном пенитенциарном учреждении, постановив, в частности, следующее:

«Тяжелая форма заболевания [заявителя] была обнаружена в период отбывания им наказания; причиной его заболевания стало то, что он с 1997 года употреблял наркотики, используя для этого зараженные шприцы. Сразу же после того, как у него было обнаружено это заболевание, было начато лечение в 12 ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПО ДЕЛУ «КОРЯК против РОССИИ» совокупности с изоляцией [заявителя] от общества. Оказанная [заявителю] медицинская помощь соответствует уровню медицинской помощи, оказываемой в Российской Федерации, и была оказана ему в полном объеме. Заключенным, содержащимся в больнице [учреждения], обеспечивается надлежащий, сбалансированный режим питания, и этот факт не оспаривается [заявителем].

Ухудшение здоровья [заявителя] в настоящее время вызвано тем, что его необходимо лечить резервными препаратами, а это возможно только в другом специализированном медицинском учреждении, которое находится в другом пенитенциарном учреждении. До настоящего судебного заседания [заявитель] не соглашался на его перевод в данное учреждение. [Заявитель] является заразным и, учитывая состояние его здоровья, представляет опасность для окружающих. Таким образом, его лечение в домашних условиях невозможно, поскольку он нуждается в стационарном лечении в больнице».

Городской суд также отметил, что в случае дальнейшего ухудшения состояния здоровья заявителя он все равно будет иметь возможность подать еще одно ходатайство об освобождении.

42. Постановление вступило в силу 13 апреля 2010 года, когда Оренбургский областной суд, рассмотрев дело в кассационном порядке, оставил его без изменения.

3. Ходатайство, поданное в августе 2010 года 43. Еще одно ходатайство об освобождении, поданное заявителем в августе 2010 года, было отклонено Новотроицким городским судом 26 августа 2010 года по тем же основаниям, что были приведены судом в двух его предыдущих решениях по данному вопросу. 7 октября 2010 года после рассмотрения дела в кассационном порядке данное решение было оставлено без изменения.

Г. Смерть заявителя 44. 11 апреля 2012 года Суд получил письмо от адвоката заявителя, которым он уведомил Суд о смерти заявителя, произошедшей 29 декабря 2011 года, и о намерении матери заявителя добиваться рассмотрения жалобы, поданной ее сыном. К письму прилагалась доверенность за подписью матери заявителя, которая давала адвокату право представлять ее интересы в Суде, а также свидетельство о смерти № 094938 от 30 декабря 2011 года. В свидетельстве о смерти было указано, что заявитель был холост. Также в нем указывалось, что он умер в результате болезни. В качестве причины смерти была указана сердечная недостаточность.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПО ДЕЛУ «КОРЯК против РОССИИ» И.

СООТВЕТСТВУЮЩЕЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО А.

13 НАЦИОНАЛЬНОЕ Положения, регламентирующие качество помощи, оказываемой заключенным медицинской 45. Соответствующие нормы внутригосударственного и международного права, регламентирующие охрану здоровья заключенных, в том числе страдающих ВИЧ и туберкулезом, излагаются в следующих постановлениях Суда: «А.Б. против России» (А.В. V. Киша), жалоба № 1439/06, от 14 октября 2010 года, пункты 7784; «Евгений Алексеенко против России» (Уеу^ету А1ек$еуепко V.

Киша), жалоба №41833/04, от 27 января 2011 года, пункты 60-66 и 73-80; и «Пахомов против России» {Раккотоу V. Киша), жалоба № 44917/08, от 30 сентября 2011 года, пункты 33-39 и 42-48.

Б. Положения, устанавливающие законный порядок подачи жалоб на качество медицинской помощи 1. Закон «О прокуратуре Российской Федерации» (Федеральный закон № 2202-1 от 17 января 1992 года) 46. Список должностных полномочий прокуроров включает в себя следующие права: входить в помещения, получать и изучать материалы и документы, вызывать должностных лиц и граждан для объяснений, рассматривать и проверять жалобы и заявления, содержащие информацию о предполагаемых нарушениях прав и свобод человека и гражданина, разъяснять порядок защиты этих прав и свобод, проверять исполнение законов, возбуждать производства об административных правонарушениях в отношении должностных лиц, выносить предупреждения о недопустимости нарушений и вносить представления об устранении выявленных нарушений (статьи 22 и 27).

47. Представление об устранении выявленных нарушений закона вносится прокурором в орган или должностному лицу, которые должны безотлагательно рассмотреть такое представление. В течение месяца со дня внесения представления должны быть приняты конкретные меры по устранению допущенного (-ых) нарушения (-Й) закона. О принятых мерах должно быть сообщено прокурору (статья 24).

48. Глава 4 регламентирует компетенцию прокуроров по надзору за исполнением законов администрациями мест содержания под стражей.

Прокуроры имеют право проверять законность нахождения заключенных в местах содержания под стражей и соблюдение их прав и обязанностей, а также осуществлять надзор за условиями 14 ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПО ДЕЛУ «КОРЯК против РОССИИ» содержания их под стражей (статья 32). В связи с этим прокуроры вправе посещать в любое время места содержания под стражей, опрашивать заключенных и знакомиться с документами, на основании которых эти лица заключены под стражу, требовать от администрации мест содержания под стражей обеспечения соблюдения прав заключенных, требовать объяснения от должностных лиц и возбуждать производства об административных правонарушениях (статья 33). Постановления и требования прокурора подлежат обязательному исполнению администрациями мест содержания под стражей (статья 34).

2. Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации:

жалобы на незаконные решения 49. Глава 25 устанавливает порядок судебного рассмотрения жалоб на решения, действия или бездействие государственных и муниципальных органов власти и должностных лиц. В соответствии с постановлением Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10 февраля 2009 года N 2 жалобы содержащихся под стражей подозреваемых и обвиняемых, а также лиц, осужденных к лишению свободы, на ненадлежащие условия содержания под стражей должны рассматриваться по правилам главы 25 ГПК РФ (пункт 7).

50. Гражданин вправе оспорить действие или решение органа государственной власти, если считает, что нарушены его права и свободы, обратившись с заявлением либо в суд общей юрисдикции, либо к вышестоящему в порядке подчиненности должностному лицу или в орган государственной власти (статья 254 ГПК РФ). Заявление может касаться любого решения, действия или бездействия, в результате которых нарушены права и свободы гражданина, созданы препятствия к осуществлению гражданином его прав и свобод, либо на гражданина незаконно возложена какая-либо обязанность, или он незаконно привлечен к ответственности (статья 255 ГПК РФ).

51. Заявление должно быть подано в течение трех месяцев со дня, когда гражданину стало известно о нарушении его прав. Этот срок может быть продлен при наличии уважительных причин (статья 256 ГПК РФ). Заявление должно быть рассмотрено в течение десяти дней, при необходимости в отсутствие органа или должностного лица, являющихся ответчиком (статья 257 ГПК РФ).

52. Обязанность по доказыванию законности оспариваемого решения, действия или бездействия возлагается на орган или должностное лицо, которые приняли оспариваемое решение или совершили оспариваемое действие (бездействие). При необходимости суд вправе истребовать доказательства по своей инициативе (пункт 20 постановления № 2).

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПО ДЕЛУ «КОРЯК против РОССИИ» 15 53. Суд, признав заявление обоснованным, принимает решение об обязанности соответствующего органа государственной власти или должностного лица устранить в полном объеме допущенное нарушение прав гражданина (часть 1 статьи 258 ГПК РФ). Суд определяет срок для устранения нарушения с учетом характера дела, а также действий, которые следует совершить в целях устранения допущенного нарушения в полном объеме (пункт 28 постановления №2).

54.

Решение суда направляется руководителю органа государственной власти или должностному лицу, решения, действия (бездействие) которых были оспорены, либо в вышестоящий в порядке подчиненности орган или должностному лицу в течение трех дней со дня его вступления в законную силу. В суд и гражданину должно быть сообщено об исполнении решения суда не позднее чем в течение месяца со дня получения решения (части 2 и 3 статьи 258 ГПК РФ).

3. Гражданский кодекс Российской Федерации 55. Вред, причиненный личности или имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине (части 1 и 2 статьи 1064 ГК РФ).

56. Вред, причиненный гражданину в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов, подлежит возмещению (статья 1069 ГК РФ). Независимо от вины должностных лиц государственных органов за счет казны Российской Федерации либо за счет казны субъекта Российской Федерации возмещается вред, причиненный гражданину в результате: (1) незаконного осуждения или незаконного привлечения к уголовной ответственности; (и) незаконного применения меры пресечения; а также в результате (ш) незаконного привлечения к административной ответственности (статья 1070 ГК РФ).

57. Компенсация гражданину морального вреда производится в соответствии со статьей 151 ГК РФ и осуществляется независимо от подлежащего возмещению имущественного вреда (статья 1099 ГК РФ). Компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случаях, когда вред причинен: (1) источником повышенной опасности; (и) в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения меры пресечения или незаконного наложения административного взыскания; либо (ш) распространением сведений, порочащих честь, достоинство или репутацию потерпевшего (статья! 100 ГК РФ).

16 ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПО ДЕЛУ «КОРЯК против РОССИИ» ПРАВО 1. ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ: ЮС№ ЗАЯВИТЕЛЯ 8ТАМВ1 МАТЕРИ 58. Прежде всего, Суд должен разрешить вопрос о наличии у Е.И. Коряк права добиваться рассмотрения жалобы, которая первоначально была подана заявителем. Суд напоминает, что 11 апреля 2012 года адвокат заявителя сообщил, что 29 декабря 2011 года заявитель умер, и что его мать (наследница заявителя) желает принять вместо него участие в разбирательстве дела в Суде.

59. Власти утверждали, что жалоба подлежит исключению из списка дел в соответствии с пунктом 1 статьи 37 Конвенции, поскольку жалоба заявителя на ненадлежащую медицинскую помощь тесно связана с личностью заявителя и, по-видимому, не поднимает вопросов, представляющих общественный интерес. Власти настаивали на том, что в связи с этим дальнейшее рассмотрение требований заявителя является нецелесообразным.

60. Суд уже принимал во внимание подобные ходатайства (см., к примеру, решение Большой Палаты Европейского Суда по вопросу приемлемости жалобы № 33071/96 «Малгоуш против Чехии» (Ма1кош V. (Не Сгеск КериЪНс), ЕСНК 2000-ХП, а также постановление Большой Палаты Европейского Суда от 3 октября 2008 года по делу «Ковачич и другие против Словении» (Коуасгс апй 01кег$ у. 81оуеп1а), жалобы №№ 44574/98, 45133/98 и 48316/99, пункты 189-192), рассмотрев при этом вопрос о том, являются ли лица, добивающиеся продолжения судебного разбирательства, близкими родственниками заявителя (см.

решение Европейского Суда по вопросу приемлемости жалобы № 2476/02 «Тевенон против Франции» {Ткёуепоп У. Ггапсе), ЕСНК 2006-111, а также постановление Европейского Суда от 25 марта 1994 года но делу «Шерер против Швейцарии» (Зскегег V. Зт&еПапа*), пункты 31-32, 8епез А № 287), и подлежат ли рассматриваемые права передаче. Суд продолжил рассмотрение дел, связанных с денежными требованиями, которые подлежали передаче наследникам умершего заявителя (см., к примеру, постановление Европейского Суда от 15 ноября 1996 года по делу «Ахмет Садик против Греции» {Акте1 ЗайиХ V. Сгеесе), пункт 26, Сборник постановлений и решений Европейского Суда по правам человека 1996-У). С другой стороны, в отношении других прав Суд применил более ограничительный подход, постановив, что если право является исключительно личным, то, следовательно, оно не подлежит передаче (см. решение Европейского Суда от 8 июля 2008 года по вопросу приемлемости жалобы № 8702/04 «Ваари против Эстонии» {Уайп V. Е$1ота) и решение Европейского Суда от 7 декабря 2010 года по вопросу приемлемости жалобы ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПО ДЕЛУ «КОРЯК против РОССИИ» 17 № 16510/06 «Ангелов и Ангелова против Болгарии» (Аще1оу апд,Аще1оуа V. Ви!§апа), а также содержащиеся в данных постановлениях ссылки).

61. Суд также рассмотрел вопрос о том, затрагивает ли рассматриваемое дело важные вопросы, представляющие общественный интерес, выходящий за рамки личности и интересов заявителя (см. постановления Европейского Суда по делам «Карнер против Австрии» {Катет у. Аш?па), жалоба № 40016/98, пункты 2527, ЕСНК 2003-1Х; «Мари-Луиз Луайен и Брюнеель против Франции» 1 (Мапе-Ьошзе Ьоуеп апа Вгипее! у. Ггапсе), жалоба № 55929/00, от 1 5 июля 2005 года, пункт 29; и «Бич и другие против Турции» (Вгд апа 01кет$ у. Тигкеу), жалоба № 55955/00, от 2 февраля 2006 года, пункт 23).

62. Обращаясь к настоящему делу, Суд отмечает, что Е.И. Коряк пожелала продолжить рассмотрение жалобы, поданной ее сыном.

Таким образом, первое условие близкого родства выполнено. Однако данная жалоба, в основном, касается вопросов, подпадающих под сферу действия статьи 3 Конвенции, которые тесно связаны с личностью первоначального заявителя. В связи с этим Суд напоминает о своей позиции, согласно которой ближайший родственник или наследник может продолжить рассмотрение жалобы, если он имеет свой законный или достаточный интерес в данном деле. Например, в деле «Иечиус против Литвы» (№сги$ У. ЬИкиата) (жалоба № 34578/97, пункт 41, ЕСНК 2000-1Х) Суд указал следующее:

«... если во время рассмотрения дела о незаконности содержания под стражей заявитель умирает, его наследники и ближайшие родственники, в принципе, имеют право добиваться рассмотрения жалобы от его имени (см., среди других прецедентов, решение Европейского Суда от 20 апреля 1999 года по вопросу приемлемости жалобы №37193/97 «Кремповский против Литвы» (Кгетроузку V. ЬИкиата), которое не было включено в Сборник постановлений и решений Европейского Суда по правам человека). Суд считает, как и Комиссия, что вдова заявителя имеет законный интерес в том, чтобы добиваться рассмотрения жалобы вместо него».

63. Суд еще больше склонялся к тому, чтобы позволить ближайшим родственникам продолжить разбирательство дела в Суде после смерти непосредственно потерпевшего, в делах о нарушениях статьи 2 или 3 Конвенции, указав, что эти положения Конвенции защищают фундаментальные ценности любого демократического общества, и приняв во внимание «конкретную ситуацию, определяющуюся характером предполагаемого нарушения...» (см., среди других прецедентов, постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Варнава и другие против Турции» (Уатага апа1 Охкегз V. Тигкеу), жалобы №№ 16064/90, 16065/90, 16066/90, 16068/90, 16069/90, 16070/90, 16071/90, 16072/90 и 16073/90, пункт 200, ЕСНК 2009; см.

также постановление Европейского Суда от 6 ноября 2008 года по делу 18 ) ЮС 1А110Ш1Е11И1- 110 Д1ЛУ «КОРЯК против РОССИИ» 1 «Хаджиалиев и другие против России» {КкайгЫаИуеу апа Охкег^ у.

Киша), жалоба № 3013/04, пункт 114, касаемо требований, предъявленных в рамках статьи 3 Конвенции).

64. Позиция Суда по этим делам связана с критерием «общественного интереса» (см. пункт 61 выше). Суд вновь напоминает, что наличие других лиц, которым может быть передано требование, является важным, но не единственным критерием, который должен приниматься во внимание Судом при принятии решения по вопросу о дальнейшем рассмотрении дела. Как указал Суд в вышеуказанном решении по делу «Малгоуш против Чехии», рассматривающиеся в Суде дела о нарушениях прав человека, как правило, также имеют моральный аспект, который должен приниматься во внимание при рассмотрении вопроса о том, следует ли продолжать рассмотрение жалобы после смерти заявителя. Этот аспект дела является еще более важным, как в данном случае, если основной вопрос, поднятый в деле, выходит за рамки личности и интересов заявителя.

65. Суд неоднократно заявлял, что его «постановления на самом деле служат не только для разрешения дел, возбужденных в Суде, но и, в целом, для разъяснения, защиты и развития норм, установленных Конвенцией, способствуя тем самым соблюдению государствами обязательств, которые были приняты ими на себя в качестве Договаривающихся Сторон» (см. постановление Европейского Суда от 18 января 1978 года по делу «Ирландия против Соединенного Королевства» (1ге1апйу. (ке 1/пИеа1 Клщйотп), пункт 154, 8епе5 А № 25, и постановление Европейского Суда от 6 ноября 1980 года по делу «Гуццарди против Италии» {Стгагйг у. Иа1у), пункт 86, 8епез А № 39).

Хотя основной целью системы, созданной Конвенцией, является предоставление средства правовой защиты гражданам, ее задача также заключается в разрешении в интересах общества вопросов, которые касаются основ государственной политики, при повышении общих стандартов защиты прав человека и распространении прецедентной практики в области прав человека по всей территории сообщества государств-участников Конвенции (см. вышеуказанное постановление Европейского Суда по делу «Карнер против Австрии», пункт 26).

66. Суд считает, что предмет настоящей жалобы — уровень и качество медицинской помощи, оказанной тяжело больному заключенному, который страдал двумя заболеваниями, преследующие места содержания под стражей в России, а именно ВИЧ и туберкулезом, вкупе с вопросом об исчерпании внутренних средств правовой защиты, предусмотренных российским законодательством — включает в себя важный вопрос, представляющий общественный интерес, и не только для России, но и для других государствучастников Конвенции. Таким образом, дальнейшее рассмотрение ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПО ДЕЛУ «КОРЯК против РОССИИ» 19 настоящей жалобы будет способствовать разъяснению, защите и развитию стандартов защиты, предоставляемой Конвенцией.

67. В данных конкретных обстоятельствах Суд считает, что соблюдение прав человека, гарантированных Конвенцией и Протоколами к ней, требует продолжения рассмотрения дела, и что условия для исключения данного дела из списка рассматриваемых дел, установленные в пункте 1 статьи 37 Конвенции, не выполнены.

68. Таким образом, отметив, что в настоящем деле выполнено не только условие близкого родства, но и требование общественного интереса, выходящего за рамки личности заявителя, Суд считает необходимым продолжить рассмотрение жалобы в соответствии с ходатайством Е.И. Коряк.

69. Однако, Суд хотел бы отметить, что признание права Е.И. Коряк добиваться рассмотрения жалобы никоим образом не влияет на предметный охват дела, первоначально возбужденного заявителем.

Суд не призван рассматривать вопрос о том, имело ли место какоелибо вмешательство в права самой Е.И. Коряк, гарантированные Конвенцией, после смерти заявителя. Суду следует ограничиться рассмотрением вопроса о том, действительно ли жалобы, первоначально предъявленные заявителем, И.В. Коряк, свидетельствуют о нарушении Конвенции.

П. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 3 КОНВЕНЦИИ 70. Заявитель жаловался, ссылаясь на нарушение статьи 3 Конвенции, на то, что органы власти не приняли меры к тому, чтобы защитить его здоровье и благополучие, не оказав ему надлежащую медицинскую помощь, несмотря на то, что он страдал ВИЧ/СПИДом и туберкулезом. Он также утверждал, что в результате постоянных отказов органов власти освободить его по состоянию здоровья он подвергся дополнительным непрерывным страданиям, равносильным пыткам. Статья 3 Конвенции гласит:

«Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному унижающему достоинство обращению или наказанию».

или А. Доводы сторон 71. В своем меморандуме, поданном 22 июля 2011 года, Власти выдвинули две линии аргументации, настаивая на том, что заявитель не исчерпал внутренние средства правовой защиты, и, в то же время, утверждая, что лечение, которое получал заявитель в течение всего срока содержания под стражей, соответствовало самым высоким стандартам. Что касается первого довода, Власти подчеркнули, что заявитель не обращался в суд или в любые другие государственные 20 ПОСТАНОВЛЕ11ИЕ ПО ДЕЛУ «КОРЯК против РОССИИ» органы с жалобами на неэффективность медицинской помощи.

Порядок предъявления требований в суде был установлен главой 25 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, разъяснение которой было дано в постановлении Верховного Суда Российской Федерации № 2 от 10 февраля 2009года. Исходя из двух дел, рассмотренных российскими судами, и выводов Суда по делу 1 «Попов и Воробьев против России» (Ророу апа УогоЪуеу у. Киша) (жалоба № 1606/02, от 23 апреля 2009 года), Власти утверждали, что заявитель также имел возможность подать деликтиый иск о компенсации вреда, причиненного предположительно ненадлежащей медицинской помощью.

Сославшись на резолюцию № СМ/КезОН(2010)35, принятую на 1078-м заседании Комитета Министров Совета Европы, Власти также отметили, что статистика и ряд дел, которые были представлены на рассмотрение Комитета, свидетельствуют о том, что российские суды все чаще присуждают компенсацию морального вреда, причиненного ненадлежащими условиями содержания под стражей. По мнению Властей, тот факт, что заявитель не обратился с жалобой в российский суд или любую «другую инстанцию», должен быть истолкован Судом как его нежелание выполнить условия приемлемости жалобы, установленные пунктами 1 и 4 статьи 35 Конвенции.

72. С другой стороны, Власти утверждали, что заявителю был обеспечен надлежащий уход, который не зависел от вида исправительных учреждений, в которых он содержался. Его лечение было эффективным как в больнице колонии, так и в местах содержания под стражей.

Медицинский персонал обладал необходимой подготовкой и навыками для лечения заявителя. Места содержания под стражей были оснащены лекарственными препаратами и медицинским оборудованием в соответствии с установленными нормами. Власти указали, что заявитель был подвергнут ряду медицинских обследований, анализов и процедур.

Ему как минимум дважды было предложено перевестись в другое «специализированное» медицинское учреждение, которое было лучше оснащено для решения проблем, связанных с его состоянием, но заявитель отказался принять это предложение. В итоге Власти отметили, что лечение заявителя было настолько успешным, что, согласно последнему заключению комплексной медицинской экспертизы, проведенной в мае 2011 года, состояние его здоровья уже не могло служить основанием для его досрочного освобождения.

73. В своих замечаниях, представленных в Суд 25 сентября 2011 года, заявитель утверждал, что содержание его под стражей в условиях исправительной колонии было ненадлежащим, что необходимые лекарства он получал не в месте содержания под стражей, а от своей матери, и что лечившие его врачи скрыли от него ПОС ГАНОВЛЕНИЕ ПО ДЕЛУ «КОРЯК против РОССИИ» 21 тот факт, что жить ему оставалось не больше нескольких месяцев, особенно с учетом неэффективности оказанной ему медицинской помощи.

Б. Оценка Суда 1. Приемлемость жалобы (а) Исчерпание внутренних средств правовой защиты 74. Суд повторяет, что правило об исчерпании внутренних средств правовой защиты, упомянутое в статье 35 Конвенции, обязывает лиц, желающих обратиться в Суд с жалобой против государства, в первую очередь, использовать средства правовой защиты, предусмотренные национальной правовой системой. Соответственно, государства освобождаются от ответственности за свои действия перед международным органом до тех пор, пока они не получат возможность исправить создавшееся положение в рамках своей собственной правовой системы. Данное правило основано на презумпции, отраженной в статье 13 Конвенции, с которой она имеет близкое сходство, о существовании эффективного средства правовой защиты для рассмотрения «подлежащей доказыванию жалобы» по существу в рамках Конвенции и предоставления соответствующего возмещения.

Таким образом, важный аспект этого принципа заключается в том, что установленный Конвенцией механизм защиты имеет субсидиарный характер по отношению к национальным системам защиты прав человека (см. постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Кудла против Польши» (КисНа V. РоЫпа1), жалоба № 30210/96, пункт 152, ЕСНК2000-Х1, и постановление Европейского Суда от 7 декабря 1976 года по делу «Хэндисайд против Соединенного Королевства» (Напйумйе у. (ке 1/пИеа1 Шщйот), пункт 48, 8епез А № 24).

75. Как правило, заявитель обязан прибегать только к тем средствам правовой защиты, которые являются доступными и достаточными для получения возмещения за предполагаемые нарушения. Существование рассматриваемых средств правовой защиты должно быть достаточно определенным не только в теории, но и на практике, так как в противном случае они не будут обладать требуемой доступностью и эффективностью (см., в числе прочих, постановление Европейского Суда от 20 февраля 1991 года по делу «Вернилло против Франции» (УегпШо у. Ггапсе), пункт 27, 8епез А № 198, и постановление Европейского Суда от 18 декабря 1986 года по делу «Джонстон и другие против Ирландии» (ЗокпМоп апа1 01кег$ У. 1ге\ап$) пункт 22, 8епез А № 112). Власти государства-ответчика, утверждающие о неисчерпании средства правовой защиты, обязаны убедить Суд в том, 22 ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПО ДЕЛУ «КОРЯК против РОССИИ» что такое средство являлось эффективным и существовало в соответствующий период как в теории, так и на практике, то есть в том, что оно являлось доступным, могло обеспечить возмещение в связи с жалобами заявителя и давало ему разумные шансы на успех.

Однако как только это будет доказано, заявителю будет необходимо доказать, что указанное Властями средство правовой защиты действительно было использовано, или что оно по какой-либо причине являлось недостаточным и неэффективным в конкретных обстоятельствах дела, или что существовали особые обстоятельства, освобождавшие заявителя от соблюдения этого требования.

76. Суд подчеркивает, что при применении данного правила должен надлежащим образом учитываться тот факт, что оно применяется в контексте механизма защиты прав человека, который согласились учредить Договаривающиеся Стороны. Соответственно, Суд признает, что правило об исчерпании внутренних средств правовой защиты должно применяться с определенной степенью гибкости и без излишнего формализма (см. постановление Европейского Суда от 19 марта 1991 года по делу «Кардо против Франции» (Сагйо1 V.

Ргапсе), пункт 34, 8епез А № 200). Суд также признает, что правило об исчерпании внутренних средств правовой защиты не является абсолютным и не может применяться автоматически; при рассмотрении вопроса о том, было ли оно соблюдено, необходимо учитывать конкретные обстоятельства каждого конкретного дела (см.

постановление Европейского Суда от 6 ноября 1980 года по делу «Ван Оостервейк против Бельгии» (Уап ОоМегщск У. Ве1%шт), пункт 35, 8епез А № 40). Это означает, среди прочего, что Суду требуется реально учитывать не только существование формальных средств правовой защиты в правовой системе государства-участника Конвенции, но и общий правовой и политический контекст, в котором они применяются, а также личные обстоятельства заявителей (см.

постановление Европейского Суда от 16 сентября 1996 года по делу «Акдивар и другие против Турции» {АЫгуаг апа1 01кег$ у. Тигкеу), пункты 65-68, Сборник постановлений и решений 1996-1У).

77. В тех случаях, когда речь идет о фундаментальном праве на защиту от пыток, бесчеловечного и унижающего достоинство обращения, для того, чтобы считаться эффективными, превентивные и компенсаторные средства правовой защиты должны дополнять друг друга. Существование превентивного средства правовой защиты является неотъемлемым условием эффективной защиты граждан от того вида обращения, который запрещается статьей 3 Конвенции.

Действительно, особое значение, которое придается в Конвенции этому положению, по мнению Суда, требует, чтобы государстваучастники Конвенции учредили помимо компенсаторного средства правовой защиты эффективный механизм для быстрого пресечения ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПО ДЕЛУ «КОРЯК против РОССИИ» 23 любого подобного обращения. В противном случае перспектива получения компенсации в будущем узаконила бы особенно тяжелые страдания в нарушение этого ключевого положения Конвенции (см.

постановление Европейского Суда от 24 июля 2008 года по делу «Владимир Романов против России» (У1асИтгг Котапог V. Киша), жалоба № 41461/02, пункт 78).

78. Суд отмечает, что Власти назвали в качестве процессуальных средств, которыми заявитель предположительно не воспользовался, жалобу в рамках главы 25 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, деликтный иск и жалобу в «любой другой государственный орган».

Власти не привели достаточно исчерпывающего свода применимых норм, руководящих указаний и принципов, чтобы Суд мог четко понимать, в какие государственные органы, помимо суда, должен был обратиться заявитель. Однако, с учетом того, что Власти исходили из выводов Суда по вышеуказанному делу «Попов и Воробьев против России» (пункт 67, в котором Суд, объявив жалобы заявителей на ненадлежащую медицинскую помощь неприемлемыми, отметил, что они не поднимали этот вопрос в государственных органах, в том числе перед администрацией следственного изолятора, прокуратурой и судами), Суд готов признать, что у российских заключенных, помимо жалобы в суд и гражданского деликтного иска, имеются два других средства для оспаривания качества медицинской помощи в местах лишения свободы: жалоба администрации места содержания под стражей и жалоба прокурору. Теперь Суд рассмотрит вопрос о том, были ли какие-либо средства, предложенные Властями Российской Федерации, эффективными, как того требует статья 35 Конвенции.

/. Жалоба администрации места содерэюания под стражей 79. Что касается жалоб, адресованных администрации места содержания под стражей, Суд отмечает, что основной обязанностью сотрудников пенитенциарных учреждений, ответственных за функционирование места содержания под стражей, является обеспечение надлежащих условий содержания под стражей, в том числе надлежащего оказания медицинских услуг заключенным.

Следовательно, жалоба на действия медицинского персонала места содержания под стражей, совершенные по небрежности, неизбежно ведет к возникновению сомнений в том, насколько строго руководство места содержания под стражей исполняло свои обязанности и соблюдало требования национального законодательства.

Соответственно, Суд не считает, что администрация места содержания под стражей имела бы достаточно независимую точку зрения, отвечающую требованиям статьи 35 Конвенции (см. постановление Европейского Суда от 25 марта 1983 года по делу «Силвер и другие 24 ПОСТАНОВЛЕНИЕ 110 ДЕЛУ «КОРЯК против РОССИИ» против Соединенного Королевства» (8И\ег апй 01кег$ г. Иге 1/пИес1 Кгп^йот), пункт 113, 8епез А № 61): принимая решение по жалобе на медицинское обслуживание заключенных, за которое администрация несет ответственность, она по сути стала бы судьей в своем собственном деле (см. постановление Европейского Суда от 4 октября 2011 года по делу «Гогинашвили против Грузии» (Со^гпазШН V.

Оеог§1а\ жалоба № 47729/08, пункт 55, а также более позднее решение Европейского Суда от 6 марта 2012 года по вопросу приемлемости жалобы «Исматуллаев против России» (Ь'таШПауеу V. Киша), пункт 26).

Н. Жалоба прокурору 80. Теперь Суд рассмотрит вопрос о том, могла ли жалоба прокурору обеспечить заявителю возмещение за предполагаемое нарушение его прав. Суд напоминает, что решающее значение при оценке эффективности предъявления жалобы на бесчеловечное и унижающее достоинство обращение прокурору имеет вопрос о том, мог ли заявитель предъявить такую жалобу с целью получения непосредственного и своевременного возмещения, а не только с целью косвенной защиты прав, гарантированных статьей 3 Конвенции. Даже несмотря на то, что прокурорский надзор, несомненно, играет важную роль в обеспечении надлежащих условий содержания под стражей, в том числе надлежащего уровня медицинского обслуживания лиц, содержащихся под стражей, жалоба, адресованная надзирающему прокурору, не соответствует критериям эффективного средства правовой защиты по причине процессуальных недостатков, которые были выявлены ранее в прецедентной практике Суда (см., к примеру, постановление Европейского Суда от 1 апреля 2010 года по делу «Павленко против России» (Рау1епко V. Киша), жалоба № 42371/02, пункты 88-89, и постановление Европейского Суда от 12 марта 2009 года по делу «Александр Макаров против России» {АЫкзапйг Макагоу V. Киша), жалоба № 15217/07, пункт 86, а также содержащиеся в нем ссылки). В частности, Суд никогда не был убежден в том, что представление и постановление прокурора, оба из которых носят преимущественно декларативный характер, могли бы обеспечить превентивное или компенсаторное возмещение или оба его вида в связи с утверждениями об обращении, противоречащем статье 3 Конвенции (см. вышеуказанное постановление Европейского Суда по делу «Александр Макаров против России», пункт 86).

81. Суд также напоминает о сложившейся прецедентной практике, согласно которой жалоба, которая не дает предъявляющему ее лицу личного права требовать от государства осуществления своих надзорных полномочий, не может считаться эффективным средством правовой защиты для целей статьи 35 Конвенции (см. постановление ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПО ДЕЛУ «КОРЯК прогив РОССИИ» 25 Европейского Суда по делу «Хорват против Хорватии» (Ноп?а1 V.

СгоаПа), жалоба №51585/99, пункт 47, Е С Ж 2001 -VIII, и решение Европейской комиссии по правам человека от 6 сентября 1995 года по делу «Жибаш против Польши» {ОгЪа$ у. Ро1ап$), жалоба № 24559/94, Сборник решений Европейской комиссии по правам человека 82, стр. 76 и 82). Суд согласен с утверждением о том, что лица, содержащиеся под стражей, могут направлять жалобы прокурору.

Однако не существует юридических требований, обязывающих прокурора заслушать заявителя или обеспечить его деятельное участие в последующем судебном разбирательстве, что является исключительно вопросом отношений между надзирающим прокурором и органом, находящимся под его надзором. Заявитель не является стороной по какому-либо делу и имеет право только на получение информации о том, каким образом надзирающий орган отреагировал на его жалобу. Суд повторяет, что в отсутствие конкретной процедуры возможность обращения в различные органы власти не может считаться эффективным средством правовой защиты, поскольку такое обращение направлено на то, чтобы побудить органы власти воспользоваться своим правом усмотрения, и не дает заявителю личного права обязать государство использовать свои надзорные полномочия (см. постановление Европейского Суда от 23 сентября 2004 года по делу «Димитров против Болгарии» (ПШМГОУ V. Ви1$апа), жалоба № 47829/99, пункт 80). Более того, Суду известны случаи, когда заявитель направлял жалобу прокурору, но не получал на нее никакого ответа (см. постановление Европейского Суда от 29 января 2009 года по делу «Антропов против России» {Ап1гороу V. Киша), жалоба № 22107/03, пункт 55). Поскольку жалоба прокурору на качество медицинской помощи в местах содержания под стражей не дает предъявившему ее лицу права требовать от государства осуществления своих надзорных полномочий, она не может считаться эффективным средством правовой защиты.

т. Деликтный иск 82. Далее Суд рассмотрит вопрос о том, являются ли положения Гражданского кодекса Российской Федерации, предусматривающие возможность предъявления деликтного иска, эффективным средством правовой защиты, способным обеспечить пострадавшему лицу, содержащемуся под стражей, компенсацию за неоказание или ненадлежащее оказание медицинской помощи. Суд уже рассматривал данное средство правовой защиты в нескольких недавних делах как в контексте пункта 1 статьи 35, так и в контексте статьи 13 Конвенции, и остался неубежденным в его эффективности. Суд установил, что хотя возможность получения компенсации не исключается, данное средство правовой защиты не дает разумных шансов на успех, в частности, 26 ПОСТАНОВЛЕНИЕ 110 ДЕЛУ «КОРЯК против РОССИИ» потому, что ее присуждение зависит от установления вины органов власти (см., к примеру, постановления Европейского Суда по делам «Роман Карасев против России» (Котап Кагахеу V. Киша), от 25 ноября 2010 года, жалоба №30251/03, пункты 81-85; «Шилбергс против России» {8Ы1Ъег%8 V. Киззга), от 17 декабря 2009 года, жалоба № 20075/03, пункты 71-79; «Кокошкина против России» {КокозМапа V. Киша), от 28 мая 2009 года, жалоба № 2052/08, пункт 52;

вышеуказанное постановление Европейского Суда но делу «Александр Макаров против России» {АкЬапФ Макагоу), пункты 77 и 87-89;

постановления Европейского Суда по делам «Бенедиктов против России» {ВепейгЫох у. Киша), от 10 мая 2007 года, жалоба № 106/02, пункты 29 и 30; «Бурдов против России (№ 2)» (Вигйо\ V. Киша (по.

2)), жалоба № 33509/04, пункты 109-116, ЕСНК2009; и, одно из последних, постановление Европейского Суда от 10 января 2012 года по делу «Ананьев и другие против России» (Апапуег апй СНкегх V.

Киша), жалобы №№ 42525/07 и 60800/08, пункты 113-118).

83, Положениями Гражданского кодекса Российской Федерации о деликтной ответственности устанавливаются особые нормы, регулирующие компенсацию за ущерб, причиненный государственными органами и должностными лицами. Статьи 1070 и 1100 ГК РФ содержат исчерпывающий перечень случаев объективной ответственности, в которых казна несет ответственность за возмещение вреда, независимо от вины должностных лиц государственных органов. Ненадлежащее медицинское обслуживание не входит в этот перечень. Только незаконное возбуждение или ведение уголовного или административного дела приводит к возникновению объективной ответственности; во всех иных случаях применяется положение статьи 1069, носящее общий характер, которое требует, чтобы истец доказал, что вред был причинен в результате незаконного действия или бездействия государственного органа или должностного лица.

84. Суду уже доводилось подвергать критике подход российских судов, основанный на требовании о признании незаконности действий органов власти, как излишне формальный. Однако при оценке эффективности судебного разбирательства о возмещении вреда в случаях ненадлежащего медицинского обслуживания заключенных Суд считает более важными следующие соображения. Чтобы доказать наличие выбора и успешное использование механизмов возмещения вреда, Власти сослались на два дела, в которых заявителям, бывшим заключенным, была предоставлена компенсация за вред, причиненный их здоровью в результате ненадлежащего медицинского обслуживания в местах лишения свободы. Не приступая к анализу относимости данных дел к рассматриваемому делу и не принимая решения по вопросу о том, свидетельствуют ли два этих дела в достаточной ПОС ГАНОВЛЕНИЬ ПО ДЕЛУ «КОРЯК против РОССИИ» 27 степени о существовании сложившейся, непротиворечивой и согласующейся практики применения средств правовой защиты, доступных жертвам нарушений статьи 3 Конвенции, обусловленных неоказанием медицинской помощи или ее низким качеством, Суд напоминает, что для того, чтобы быть достаточными, средства правовой защиты для реализации ответственности государства должны соответствовать виду и характеру адресованных ему жалоб. Учитывая длящийся характер нарушения, о котором утверждает заявитель, в частности, его жалобу по поводу того, что он пострадал от чрезвычайно серьезного заболевания и непрерывного ухудшения его здоровья в отсутствие надлежащего медицинского лечения, Суд считает, что под достаточным средством правовой защиты в такой ситуации следует понимать должным образом функционирующий механизм контроля за действиями государственных органов власти, которые направлены на то, чтобы положить конец предполагаемому нарушению прав заявителя и предотвратить повторение подобных нарушений в будущем. Таким образом, процессуального средства, носящего исключительно компенсаторный характер, было бы не достаточно для того, чтобы в случае предполагаемого серьезного длящегося нарушения права, гарантированного Конвенцией, были соблюдены требования эффективности и достаточности, и его следует заменить другим судебным механизмом, выполняющим как превентивную, так и компенсаторную функцию.

85. Суд отмечает, что Власти не утверждали, что деликтный иск мог бы обеспечить заявителю какое-либо другое возмещение, помимо исключительно компенсаторного. Будучи убежденным в том, что превентивная мера по устранению причин нарушения явно сыграла бы ключевую роль в таком деле, как дело заявителя, при том, что он утверждал о длительном ухудшении состояния его здоровья вследствие отсутствия надлежащей медицинской помощи, Суд считает, что деликтный иск не мог обеспечить заявителю возмещение, необходимое в его ситуации. Исключительно денежная компенсация, которую обеспечивал деликтный иск, не могла устранить последствия, к которым привела предполагаемая длительная ситуация ненадлежащего или недостаточного оказания медицинских услуг.

Деликтный иск не повлек бы за собой устранение или изменение ситуации или условий, в которых оказался заявитель. Он не обусловил бы вынесение распоряжения о пресечении предполагаемого нарушения и наложении на администрацию места содержания под стражей обязанности предложить заявителю необходимый уровень медицинского обслуживания и не предусматривал бы никаких санкций за невыполнение такого распоряжения, тем самым лишая суд, рассматривающий деликтный иск, возможности принять практические меры по пресечению дальнейших страданий заявителя или 28 ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПО ДЕЛУ «КОРЯК против РОССИИ» противоправного поведения органов власти. Эта аргументация была применена в целом ряде дел, в которых была предъявлена подлежащая доказыванию жалоба на нарушение статьи 3 Конвенции, а Суд настаивал, что если органы власти могли бы ограничить свои ответные действия в таких случаях одной лишь выплатой компенсации, то в некоторых случаях представители государства имели бы возможность практически безнаказанно нарушать права лиц, находящихся под их контролем, и общий правовой запрет на пытки и бесчеловечное и унижающее достоинство обращение, несмотря на его исключительно важное значение, на практике был бы неэффективным. Государство не может уйти от ответственности, заявляя, что оно намерено устранить нарушение закона в таких случаях путем простого предоставления компенсации (см., среди многих других прецедентов, тШаШ тиШпсИх, постановления Европейского Суда по делам «Крастанов против Болгарии» (КгазШпог V. Ви!§аНа), от 30 сентября 2004 года, жалоба № 50222/99, пункт 60; «Яша против Турции» (Уа$а V. Тигкеу), от 2 сентября 1998 года, пункт 74, Сборник постановлений и решений 1998-У I; «Танрикулу против Турции» (ТаппкиЫ V. Тигкеу) [ОС], жалоба № 23763/94, пункт 79, ЕСНК 1999-1V; «Беликова против Болгарии» (УеНкоуа V. Ви1§апа), жалоба № 41488/98, пункт 89, ЕСНК 2000-УI; «Салман против Турции» (8а1шап V. Тигкеу) [ОС], жалоба №21986/93, пункт 83, ЕСНК 2000-УП; «Поль против Турции» (ви1 у. Тигкеу), от 14 декабря 2000 года, жалоба № 22676/93, пункт 57;

«Келли и другие против Соединенного Королевства» (Ке11у апй 01\гег$ V. (Не ШНеа1 Кгп^йот), от 4 мая 2001 года, жалоба № 30054/96, пункт 105; и «Авшар против Турции» (Ащаг V. Тигкеу) [ОС], жалоба № 25657/94, пункт 377, ЕСНК 2001-УП).

86. С учетом вышеуказанных соображений Суд считает, что и в данном деле, касающемся длительной ситуации неоказания или ненадлежащего оказания медицинской помощи в период нахождения заявителя в заключении, гражданский иск о возмещении ущерба не удовлетворяет критериям эффективного средства правовой защиты.

/у. Жалобы в суд на нарушения прав и свобод 87. Последняя задача Суда состоит в том, чтобы оценить эффективность жалобы, подача которой предусматривается главой 25 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации. В силу положений главы 25 ГПК РФ российские суды наделены надзорными полномочиями в отношении любого решения, действия или бездействия со стороны должностных лиц и органов государства, которые нарушают права и свободы личности или препятствуют их осуществлению либо чрезмерно затрудняют его. Такие претензии должны предъявляться в течение трех месяцев с момента совершения предполагаемого нарушения и должны разрешаться оперативно в ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПО ДЕЛУ «КОРЯК против РОССИИ» 29 течение десяти дней со дня их предъявления. В таких делах истец должен доказать наличие вмешательства в его права или свободы, а орган или должностное лицо, которые являются ответчиком, должны доказать, что оспариваемое действие или решение было законным.

Производство по делу должно вестись в соответствии с общими правилами гражданского судопроизводства (см. пункты 49-54 выше).

88. Если жалоба будет признана обоснованной, суд потребует от соответствующего органа или должностного лица компенсировать нарушение права (прав) заявителя (-ей) и установить предельный срок для предоставления такой компенсации. Предельный срок будет определяться с учетом характера допущенного нарушения и усилий, которые необходимо затратить для того, чтобы обеспечить его устранение. Отчет об исполнении решения должен поступить в суд и заявителю в течение одного месяца со дня его вручения органу власти или должностному лицу.

89. Суд отмечает, что судебное разбирательство, возбужденное на основании главы 25 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, обеспечивает проведение судебного заседания, гарантирующего соблюдение процессуальных норм и активное участие пострадавшего. Во время таких разбирательств суды могут рассмотреть существо жалобы, установить фактические обстоятельства дела и назначить возмещение, соответствующее характеру и тяжести допущенного нарушения.

Судебное разбирательство по делу ведется добросовестно и безвозмездно для заявителя. Судебное решение, вынесенное в результате такого судебного разбирательства, является обязательным для органа власти, не выполнившего своих обязательств, и может быть исполнено принудительно в отношении данного органа. Таким образом, Суд убежден в том, что существующая нормативно-правовая база обеспечивает рпта/асге доступность этого средства правовой защиты и его способность обеспечить, по крайней мере, теоретически, получение соответствующего возмещения.

90. Тем не менее, чтобы быть «эффективным», средство правовой защиты должно быть доступным не только в теории, но и на практике.

Это означает, что Власти, как правило, должны быть способны продемонстрировать практическую эффективность средства правовой защиты, приведя примеры из прецедентной практики внутригосударственных судов. Однако Власти Российской Федерации не представили ни одного судебного решения, свидетельствующего о том, что заявителю удалось восстановить свои права, прибегнув к данному средству правовой защиты. Суд, в свою очередь, не зафиксировал ни одного примера успешного использования данного средства правовой защиты ни в одном из дел, касающихся условий содержания под стражей или медицинской помощи, которые были 30 ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПО ДЕЛУ «КОРЯК против РОССИИ» представлены на его рассмотрение в прошлом. Отсутствие сложившейся судебной практики по данному вопросу становится еще более явным с учетом того, что Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации, включая главу 25, вступил в силу с 1 февраля 2003 года, и что в главе 25 ГПК РФ были попросту сведены воедино и воспроизведены положения, касающиеся, по сути, аналогичной процедуры, которая была доступна в рамках закона №4866-1 от 27 апреля 1993 года «Об обжаловании в суд действий и решений, нарушающих права и свободы граждан». Средство правовой защиты, которое не привело к возникновению значительного объема прецедентной практики или множества успешно разрешенных претензий за более чем восемнадцать лет своего существования, действительно оставляет сомнения в его практической эффективности.

Следует признать, что постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации, в котором прямо упоминается право лиц, содержащихся под стражей, на подачу жалоб на условия содержания под стражей в рамках главы 25 ГПК РФ, было принято только в феврале 2009 года, но оно не внесло существенных изменений в существующий порядок, и его практическую эффективность еще нужно доказать (см. аналогичную мотивировку в вышеуказанном постановлении Европейского Суда по делу «Ананьев и другие против России», пункты 107-110). Власти также не пояснили, как — в свете постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации, которое касается жалоб на условия содержания под стражей — процедура, предусмотренная главой 25 ГПК РФ, будет функционировать в отношении жалоб на неэффективность медицинской помощи, оказываемой лицам, содержащимся под стражей, с учетом специфики таких жалоб.

91. Таким образом, Суд считает, что, хотя глава 25 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, разъяснение которой было дано в постановлении Верховного Суда Российской Федерации от 10 февраля 2009 года, обеспечивает прочную теоретическую нормативно-правовую основу для рассмотрения жалоб лиц, содержащихся под стражей, на ненадлежащие условия содержания под стражей, а, возможно, и их жалоб на неэффективность медицинской помощи, тем не менее, не было убедительно доказано, что это средство отвечает требованиям эффективности.

V. Ходатайства заявителя об условно-досрочном освобождении как средство привлечения внимания органов власти к его ситуации 92. Наконец, Суд считает необходимым рассмотреть другой аспект возражения Властей о неисчерпании внутренних средств правовой защиты. Суд хотел бы провести различие между настоящим делом и вышеуказанным делом «Попов и Воробьев против России», на которое ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПО ДЕЛУ «КОРЯК против РОССИИ» 31 ссылались Власти в подкрепление своих доводов. Тогда как в последнем деле заявители не поднимали вопрос о неэффективности медицинской помощи во внутригосударственных органах, Суд напоминает, что заявитель по настоящему делу пытался воспользоваться судебной защитой. При поддержке медицинского персонала больницы колонии он подал минимум три ходатайства в суды, безуспешно утверждая о том, что состояние его здоровья является настолько тяжелым, что его дальнейшее содержание под стражей является незаконным и недопустимым, а также требуя своего условно-досрочного освобождения (см. пункты 37-43 выше).

93. Суд отмечает, что внутригосударственные суды приняли во внимание существо его жалоб, запросили мнение администрации колонии по поводу возможности освобождения заявителя и рассмотрели вопрос об уровне медицинской помощи, оказанной ему в заключении, посчитав, что он соответствует общему уровню медицинской помощи в России, и что заявителю эта помощь была «оказана в полном объеме» (см. пункт 41 выше).

94. Суд отмечает, что Власти не утверждали о том, что, использовав этот способ судебной проверки, заявитель лишил суды возможности рассмотрения соответствующих вопросов. Власти всего лишь настаивали на том, что деликтный иск или жалоба в соответствии с положениями главы 25 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации являлись надлежащими формальными судебными средствами, применимыми к ситуации заявителя. Не меняя своих предыдущих выводов о неэффективности двух указанных механизмов (см. пункты 82-86 и 87-91 выше), Суд также не считает неоправданным то, что, хотя внутригосударственные суды неоднократно оценивали качество медицинской помощи, оказанной заявителю в заключении, он не подал отдельного иска или жалобы в те же самые суды в соответствии с формальными процедурами, применения которых требуют Гражданский кодекс Российской Федерации и Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации. В условиях, когда внутригосударственные суды двух инстанций рассмотрели жалобу заявителя и отказали в ее удовлетворении, установив, что качество медицинской помощи, оказанной ему в заключении, полностью соответствует нормам, установленным государственным законодательством, вывод Суда о том, что деликтный иск и отдельная жалоба в суд не могли дать заявителю разумных шансов на успех, становится еще более очевидным (см. постановления Европейского Суда по делам «Арутюнян против России» {АгиРуипуап V. Киша), жалоба № 48977/09, пункты 64-65, от 10 января 2012 года; «Гулиев против России» (ОиИуеу V, Киша), жалоба № 24650/02, пункт 55, от 19 июня 2008 года;

а также решение Европейского Суда по делу «Валашинас против 32 ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПО ДЕЛУ «КОРЯК против РОССИИ» Литвы» (Уа1а$1па$ V. Шкиапга), 2000 года).

жалоба № 44558/98, от 4 марта (б) Заключение 95. С учетом вышеуказанных соображений Суд приходит к заключению, что ни одно из процессуальных средств, предложенных Властями в подкрепление своих доводов о том, что заявитель не исчерпал внутренние средства правовой защиты, не является в данном случае эффективным средством правовой защиты. Соответственно, Суд отклоняет возражение Властей о неисчерпании внутренних средств правовой защиты.

96. Кроме того, Суд отмечает, что жалоба в данной части не является явно необоснованной по смыслу подпункта «а» пункта 3 статьи 35 Конвенции, и что она не является неприемлемой по какимлибо иным основаниям. Следовательно, эта жалоба должна быть признана приемлемой.

2. Существо жалобы (а) Общие принципы 97. Суд напоминает, что статья 3 Конвенции закрепляет одну из основополагающих ценностей демократического общества. Она категорически запрещает пытки или бесчеловечное или унижающее достоинство обращение или наказание, независимо от обстоятельств или поведения потерпевшего (см., к примеру, постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Лабита против Италии» {ЬаЪИа V.

Шу), жалоба №26772/95, пункт 119, ЕСНК 2000-1У). Однако чтобы подпадать под действие статьи 3 Конвенции, ненадлежащее обращение должно достигнуть минимального уровня жестокости. Оценка указанного минимального уровня относительна: она зависит от всех обстоятельств дела, таких как длительность такого обращения, его физические и психологические последствия и, в некоторых случаях, пол, возраст и состояние здоровья потерпевшего (см. среди других прецедентов, вышеуказанное постановление Европейского Суда по делу «Ирландия против Соединенного Королевства», пункт 162).

98. Ненадлежащее обращение, которое достигает такого минимального уровня жестокости, обычно предполагает фактическое нанесение телесных повреждений или причинение значительных физических или душевных страданий. Однако даже при отсутствии вышеперечисленного, в тех случаях, когда то или иное обращение унижает или оскорбляет человека, обнаруживая неуважение к его человеческому достоинству или его принижение, или вызывает у человека чувство страха, тоски или собственной неполноценности, способное сломить моральное и физическое сопротивление личности, ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПО ДЕЛУ «КОРЯК против РОССИИ» 33 оно может быть охарактеризовано как «унижающее достоинство» и также подпадать под действие запрета, содержащегося в статье 3 Конвенции (см. постановление Европейского Суда по делу «Претти 1 против Соединенного Королевства» {РгеМу У. Иге 1/пИеа Кгщйот), жалоба № 2346/02, пункт 52, ЕСНК 2002-Ш, а также содержащиеся в нем ссылки).

99. Государство должно принимать меры к тому, чтобы лицо содержалось под стражей в условиях, которые совместимы с уважением к человеческому достоинству, чтобы формы и методы реализации этой меры не причиняли ему лишения и страдания в более высокой степени, чем тот уровень страданий, который неизбежен при лишении свободы, и чтобы его здоровье и благополучие — с учетом практических требований режима лишения свободы — обеспечивались надлежащим образом (см.

вышеуказанное постановление Европейского Суда по делу «Кудла против Польши» (КисАа у. Ро\ап$), пункты 92-94; и постановление Европейского Суда от 13 июля 2006 года по делу «Попов против России» (Ророу у. Киша), жалоба № 26853/04, пункт 208). В большинстве дел, касающихся содержания под стражей людей с различными заболеваниями, Суд рассматривал вопрос о том, получил ли заявитель надлежащую медицинскую помощь в период нахождения под стражей. В связи с этим Суд напоминает, что, даже если статья 3 Конвенции не дает заключенному права на освобождение «из соображений гуманности», Суд неизменно толковал требование по обеспечению здоровья и благополучия заключенных, в том числе, как обязательство государства по оказанию необходимой медицинской помощи заключенным (см. вышеуказанное постановление Европейского Суда по делу «Кудла против Польши», пункт 94; а также постановления Европейского Суда по делам «Калашников против России» (Ка1авНткоу У. Кшзга), жалоба № 47095/99, пункт 95, ЕСНК 2002-У1; и «Худобин против России» {КШоЫп У. Киша), жалоба № 59696/00, пункт 96, ЕСНК 2006-ХИ (выдержки)).

100. «Надлежащее качество» медицинской помощи остается наиболее трудным для определения моментом. Суд настаивает, что, в частности, власти должны обеспечить своевременность и правильность постановки диагноза и лечения (см. постановление Европейского Суда по делу «Хумматов против Азербайджана» (Нигпта?оу у. АгегЪауап), жалобы №№ 9852/03 и 13413/04, пункт 115, от 29 ноября 2007 года; вышеуказанные постановления Европейского Суда по делам «Мельник против России», пункты 104-106; и «Евгений Алексеенко против России», пункт 100; постановления Европейского Суда по делам «Гладкий против России» {ОЫйкгу у. Киша), жалоба № 3242/03, пункт 84, от 21 декабря 2010 года; «Хатаев против России» (КкаШуеу V. Киззга), жалоба № 56994/09, пункт 85, от 11 октября 34 ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПО ДЕЛУ «КОРЯК против РОССИИ» 2011 года; и, тШаНз тШапсИз, «Холомиов против Молдовы» (Но1отгоу V. МоЫоуа), жалоба № 30649/05, пункт 121, от 7 ноября 2006 года), и — при необходимости, определяющейся самим характером заболевания — регулярность и систематичность наблюдения, наличие комплексной терапевтической стратегии, направленной на устранение проблем заключенного со здоровьем или на предупреждение их усугубления (см. вышеуказанное постановление Европейского Суда по делу «Хумматов против Азербайджана», пункты 109, 114;

постановление Европейского Суда по делу «Сарбан против Молдовы» {БагЪап V. МОЫОУО), жалоба № 3456/05, пункт 79, от 4 октября 2005 года; и вышеуказанное постановление Европейского Суда по делу «Попов против России», пункт 211).

101. В целом, Суд оставляет за собой право на значительную степень гибкости при определении обязательного стандарта медицинского обслуживания, решая этот вопрос в каждом случае отдельно. Данный стандарт должен быть «совместим с человеческим достоинством» содержащегося под стражей лица, но при этом должен учитывать «практические требования лишения свободы» (см.

постановление Европейского Суда от 22 декабря 2008 года по делу «Алексанян против России» {АкЬапуап у. Киша), жалоба № 46468/06, пункт 140).

(б) Применение вышеуказанных принципов к настоящему делу 102. Обращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Суд отмечает, что анализы, проведенные при поступлении заявителя в изолятор в январе 2004 года, выявили наличие у него инфекции ВИЧ в клинической стадии 2. Администрация следственного изолятора также отметила факт наличия у заявителя в прошлом туберкулезной инфекции и пришла к мнению, что ему требуется тщательное медицинское наблюдение, невзирая на его давнее клиническое выздоровление от последней инфекции. Несмотря на постоянное прогрессирование ВИЧ-инфекции, при котором к концу 2005 года заболевание перешло в клиническую стадию 3 (см. пункт 15 выше), а затем, в начале 2007 года, — в стадию 4 с дальнейшим быстрым прогрессированием заболевания, факт, который не был упомянут в печатной версии медицинской карты заявителя (см. пункт 18 выше), заявитель не получал никакого лечения ВИЧ-инфекции. За все эти годы также не было проведено надлежащей оценки иммунного статуса с использованием конкретных анализов, чтобы определить, когда было необходимо начать антиретровирусную терапию. Терапия была начата только 12 февраля 2009 года, то есть спустя более пяти лет после того, как администрации стало известно о заболевании заявителя, и спустя почти два года после того, как заболевание достигло наиболее тяжелой клинической стадии. Одного этого факта достаточно для того, чтобы ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПО ДЕЛУ «КОРЯК против РОССИИ» 35 Суд мог установить, что администрация не выполнила свою обязанность по обеспечению оказания надлежащей медицинской помощи заявителю.

103. На этот вывод не влияют доводы Властей о том, что заявитель задержал начало антиретровирусной терапии, дважды отказавшись от ее проведения в июне и августе 2008 года (см. пункт 23 выше). Суд не находит его отказ удивительным с учетом того, что в рамках противотуберкулезного лечения заявитель получал интенсивную химиотерапию, крайне агрессивную медицинскую процедуру, известную своими многочисленными побочными эффектами, на которые не переставал жаловаться заявитель. Его нежелание добавлять более сильные препараты в режим ежедневного лечения понятно. Суд также не упускает из виду тот факт, что заявитель завершил интенсивную фазу лечения туберкулеза в октябре 2008 года. Однако медицинский персонал повторно обратился к нему с предложением начать антиретровирусную терапию только в феврале 2009 года.

104. Не меняя своего вывода, сделанного в пункте 102 выше, Суд хотел бы отметить дополнительные признаки халатного отношения администрации к своим обязанностям. Суд возлагает на администрацию ответственность за рецидив туберкулеза у заявителя в 2008 году. Суд считает поводом для критики тот факт, что человек с ослабленной иммунной системой, такой как заявитель, мог содержаться больше одного раза вместе с заключенными, страдающими активной формой туберкулеза (см. пункты 19 и 20 выше). Суд также обеспокоен тем, что в печатной версии медицинской карты заявителя не были указаны эти два случая содержания заявителя под стражей вместе с заключенными, больными туберкулезом, с положительным мазком. Кроме того, Суд отмечает, что реакция администрации на возможность рецидива туберкулеза у заявителя носила переменчивый и беспорядочный характер. Его медицинская карта не свидетельствует о том, что рекомендации врача о начале лечения с целью предотвращения рецидива инфекции и о проведении конкретных анализов с целью оценки состояния заявителя, бьши выполнены. Заявитель начал получать противотуберкулезное лечение только в мае 2008 года, почти через год после того, как его впервые поместили к инфицированным заключенным, и после того, как в результате рентгенологического обследования было установлено, что болезнь прогрессировала до поздней стадии. Суд считает, что развитие у заявителя туберкулеза с множественной лекарственной устойчивостью, а также активизация заболевания всего лишь через несколько месяцев после завершения интенсивной фазы противотуберкулезного лечения являются основными признаками ненадлежащей тактики лечения заявителя, применявшейся российской службой здравоохранения.

36 ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПО ДЕЛУ «КОРЯК против РОССИИ» 105. Суд также обеспокоен тем, что, несмотря на крайнюю серьезность состояния заявителя, его окончательный диагноз, свидетельствующий о том, что ВИЧ-инфекция перешла в стадию СПИДа, и дальнейшее ухудшение состояния его здоровья, антиретровирусная терапия, жизненно важная для заявителя, была прервана почти на месяц, когда в ноябре 2009 года он был переведен в изолятор. Доказательства, представленные Властями в подкрепление своего утверждения о том, что заявитель продолжал получать лечение, являются неубедительными (см. пункт 30 выше).

106. Суд также считает сомнительным настойчивое утверждение Властей о необходимости перевода заявителя в «специализированное» медицинское учреждение с учетом того, что Власти продолжали утверждать, что в больнице колонии необходимое лечение было обеспечено ему в полном объеме. Суд учитывает то, что ни Власти, ни государственные органы, в том числе суды, рассмотревшие ходатайства заявителя об освобождении, не назвали прямо «специализированное» учреждение, в которое требовалось перевести заявителя. По-видимому, единственной причиной для его перевода было отсутствие резервных противотуберкулезных препаратов в больнице колонии. Заявитель начал получать их в данной больнице только в конце ноября 2010 года. Нет никаких разумных объяснений такой длительной проволочке, имевшей место после выявления устойчивости заявителя как минимум к трем основным противотуберкулезным препаратам летом 2009 года до включения резервных противотуберкулезных препаратов в курс его лечения.

107. Наконец, Суд считает особенно примечательным довод Властей — выдвинутый в их меморандуме от 22 июля 2011 года — о том, что состояние здоровья заявителя было до такой степени удовлетворительным, что он больше не имел права на условнодосрочное освобождение по состоянию здоровья. При оценке состояния здоровья заявителя Власти исходили из заключения, подготовленного медицинской комиссией туберкулезной больницы в мае 2011 года. Не уделяя слишком большого внимания качеству и достоверности выводов, сделанных медицинской комиссией, Суд не может не отметить, что смерть заявителя наступила примерно через шесть месяцев после того, как комиссия составила свое заключение.

108. Подводя итоги, Суд считает, что в период нахождения в заключении заявитель не получал комплексную, эффективную и явную медицинскую помощь в связи с наличием у него ВИЧ и туберкулеза. Суд полагает, что из-за отсутствия надлежащего медицинского обслуживания заявитель подвергся длительным нравственным и физическим страданиям, унижавшим его человеческое достоинство. Уклонение администрации от обеспечения заявителю необходимого медицинского обслуживания представляло собой НОС ГА1ЮВЛЕНИЕ ПО ДЕЛУ «КОРЯК против РОССИИ» 37 бесчеловечное и унижающее достоинство обращение по смыслу статьи 3 Конвенции.

109. Следовательно, по настоящему делу было допущено нарушение статьи 3 Конвенции.

ПО. После того, как Суд пришел к вышеуказанному выводу, ему нет необходимости дополнительно рассматривать вопрос о возможном нарушении статьи 3 Конвенции в связи с условиями содержания заявителя под стражей, учитывая тяжелое состояние его здоровья и отказы органов власти в его освобождении (см. вышеуказанное постановление Европейского Суда по делу «Алексанян против России», пункт 220; постановление Европейского Суда по делу «Исаев и другие против России» (Ьауеу апй 01кег$ у. Киша), жалоба №43368/04, пункт 135, от 21 июня 2011 года; и вышеуказанное постановление Европейского Суда по делу «Арутюнян против России», пункт 82).

III. ПРОЧИЕ ПРЕДПОЛАГАЕМЫЕ НАРУШЕНИЯ КОНВЕНЦИИ 111. Наконец, Суд рассмотрел другие жалобы, предъявленные заявителем. Однако, принимая во внимание все имеющиеся в его распоряжении материалы, а также компетенцию Суда в отношении указанных жалоб, Суд приходит к выводу, что они не содержат признаков какого-либо нарушения прав и свобод, закрепленных в Конвенции и в Протоколах к ней. Следовательно, в данной части жалоба подлежит отклонению как явно не обоснованная в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.

IV. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ 112. Статья 41 Конвенции предусматривает:

«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

А. Ущерб 113. Заявитель требовал присудить ему 20 000 евро в качестве компенсации морального вреда.

114. Власти утверждали, что установления факта нарушения будет достаточно для справедливой компенсации.

115. Суд, производя оценку на справедливой основе и с учетом имеющейся в его распоряжении информации о семейном положении 38 ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПО ДЕЛУ «КОРЯК против РОССИИ» заявителя, принимает решение о том, что сумма, присуждения которой требовал заявитель, должна быть выплачена в полном объеме его матери Е.И. Коряк, как и все налоги, подлежащие начислению на указанную сумму.

Б. Издержки и расходы 116. Заявитель не требовал возмещения судебных расходов и издержек, и Суд не обязан рассматривать данный вопрос по своей собственной инициативе (см. постановление Европейского Суда от 5 декабря 2000 года по делу «Мотьер против Франции» (МоНёге у.

Ргапсе), жалоба № 39615/98, пункт 26).

В. Проценты за просрочку платежа 117. Суд считает приемлемым, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере, равном предельной учетной ставке Европейского центрального банка, плюс три процента.

ПО ЭТИМ ОСНОВАНИЯМ СУД ЕДИНОГЛАСНО:

1. решил, что мать заявителя имеет 1ост разбирательстве;

$1апй\ в судебном 2. объявил жалобы, предъявленные на основании статьи 3 Конвенции, приемлемыми, а остальную часть жалобы — неприемлемой;

3. постановил, что по настоящему делу было допущено нарушение статьи 3 Конвенции в связи с неоказанием эффективной медицинской помощи заявителю в период содержания его под стражей;

4. постановил, что ему нет необходимости рассматривать жалобу на нарушение статьи 3 Конвенции, касающуюся условий содержания заявителя под стражей, с учетом того, что органы власти отказались освободить заявителя;

5. постановил единогласно:

(а) что в течение трех месяцев со дня вступления данного постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции власти государства-ответчика должны выплатить ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПО ДЕЛУ «КОРЯК против РОССИИ» 39 матери заявителя 20 000 (двадцать тысяч) евро в качестве компенсации морального вреда, в российских рублях по курсу, установленному на день выплаты, а также все налоги, подлежащие начислению на указанную сумму;

(б) что с момента истечения вышеуказанного трехмесячного срока до момента выплаты компенсации на данную сумму начисляются простые проценты в размере, равном предельной учетной ставке Европейского центрального банка в течение периода выплаты плюс три процента.

Составлено на английском языке; уведомление о постановлении направлено в письменном виде 13 ноября 2012 года в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

Сорен Нильсен Секретарь Нина Вайич Председатель В соответствии с пунктом 2 статьи 45 Конвенции и пунктом 2 правила 74 Регламента Суда к настоящему постановлению прилагается совпадающее мнение судьи Ковлера и судьи Штайнер.

Н.А.В.

С.Н.

40 ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПО ДЕЛУ «КОРЯК против РОССИИ» — ОСОБОЕ МНЕНИЕ СОВМЕСТНОЕ СОВПАДАЮЩЕЕ МНЕНИЕ СУДЬИ КОВЛЕРА И СУДЬИ ШТАЙНЕР После серьезных колебаний мы пришли к выводу, что по настоящему делу было допущено нарушение статьи 3 Конвенции в связи с неоказанием заявителю надлежащей медицинской помощи в период содержания его под стражей. Судье очень трудно подменять своей собственной точкой зрения мнение профессионального врача и оценить эффективность медицинской помощи, особенно, в данном случае, поскольку И.В. Коряк страдал туберкулезом задолго до заключения в тюрьму, а также употреблял героин посредством введения инъекций (см. пункт 8). В ряде подобных дел Суд пришел к выводу, что органы государственной власти оказали заявителям комплексную, эффективную и явную медицинскую помощь (см. в числе недавних дел постановление Европейского Суда от 10 апреля 2012 года по делу «Щебстов против России» (8скеЪе1оу У. Киша), жалоба № 21731/02, пункты 76-77, и постановление Европейского Суда от 24 января 2012 года по делу «Валерий Самойлов против России» (Уа!епу 8атоу1оу у. Кизз'ш), жалоба №57541/09, пункты 9293). В данном случае установить нарушение статьи 3 Конвенции нас убедило то, что на основании регулярного медицинского наблюдения, в том числе частого проведения медицинских осмотров и клинических анализов, был сделан вывод о стабилизации состояния заявителя, и это за несколько недель до его смерти...

В то же время мы сожалеем о том, что Суд не счел необходимым «дополнительно» рассмотреть еще одну жалобу, предъявленную заявителем на основании статьи 3 Конвенции, которая касается отказа органов власти освободить его условно-досрочно по состоянию здоровья (см. пункт 109). Мы не считаем мотивировку национальных судов (см. пункты 39 и 41) убедительной и полагаем, что ситуация заявителя схожа с ситуацией В.Г. Алексаняна (см. постановление Европейского Суда от 22 декабря 2008 года по делу «Алексанян против России» (АЫкзапуап у. Киша), жалоба № 46468/06). Мы учитываем выводы некоторых национальных судов о том, что ухудшение здоровья заключенных не является основанием для их освобождения (см., к примеру, постановление Европейского Суда от 15 марта 2011 года по делу «Сизов против России» (Згюу У. Киша), жалоба № 33123/08). В связи с этим представляется, что данная проблема носит системный характер.