6с с* МИНИСТЕРСТВО ю с т и ц и и РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ (МИНЮСТ РОССИИ) Верховный Суд Российской Федерации Житная ул., д. 14, Москва, 119991 тел.. (495) 955-59-99, факс (495) 955-57-79 Е-тай 1пГо@тици51: га На№ Верховный Суд российской Федерации ОТ N8 242058/12 21.12.2012 Настоящим направляются для сведения и использования в практической деятельности копии неофициального перевода на русский язык:

- постановления Большой Палаты Европейского Суда по правам человека (далее - Европейский Суд) по делу № 54522/00 «Котов против России» (вынесено и вступило в силу 3 апреля 2012 г.), в котором установлено отсутствие ответственности российских властей за нарушения, допущенные конкурсным управляющим в рамках процедуры банкротства;

- постановления Европейского Суда по делу № 41643/04 «Тимошин против России» (вынесено и вступило в силу 7 февраля 2012 г.), в котором установлено отсутствие нарушения российскими властями пункта 1 статьи 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод в связи с продолжительностью судопроизводства по уголовному делу в отношении заявителя;

- решения Европейского Суда по делу № 2971/05 «Ерегин против России» (вынесено и вступило в силу 13 декабря 2011 г.), которым признана необоснованной жалоба Ерегина Ю.А. о несправедливости судебного разбирательства по его уголовному делу, ввиду проведения судебного заседания кассационной инстанции в отсутствии заявителя и его адвоката.

В обоснование своей позиции Европейский Суд отметил, что по представлению Генеральной прокуратуры Российской Федерации определение, вынесенное по результатам заседания суда кассационной инстанции, было отменено, уголовное дело было направлено на новое рассмотрение. Повторное заседание суда кассационной инстанции было проведено с участием заявителя и его адвоката. Таким образом, Европейский Суд пришел к выводу, что право заявителя было восстановлено на национальном уровне;

2 - решения Европейского Суда по делу № 12025/02 «Трифонцов против России» (вынесено и вступило в силу 9 октября 2012 г.), которым признана необоснованной жалоба Трифонцова Е.Е. о несправедливости уголовного судопроизводства и осуждении заявителя в результате подстрекательства.

Приложение: на тЬ л.

Руководитель Аппарата Уполномоченного Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека - заместителя Министра юстиции Российской Федерации Исп.: Ётдзаев Артур Рафаэльевич тел. (495) 677-06-91 < / * - — > А.М. Федоров Неофициальный перевод с английского языка нерусский Е1ЖОРЕАЫ СОСЕТ ОР НОМАМ КЮНТЗ С О Ш ЕУКОРЁЕММЕ ОЕЗ БК01Т5 ОЕ Е'НОММЕ БОЛЬШАЯ ПАЛАТА ДЕЛО «КОТОВ против РОССИИ» (Жадоба № ^ Л 2 2 / # ПОСТАНОВЛЕНИЕ г. СТРАСБУРГ 3 апреля 2012 г.

Настоящее постановление вступило в силу, но может быть подвергнуто редакционной правке.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПО ДЕЛУ «КОТОВ против РОССИИ» \ По делу «Котов против России», Европейский Суд по правам человека, заседая Большой Палатой, в состав которой вошли:

Николас Братца, Председатель, Жан-Поль Коста, Жозэп Касадеваль, Корнелиу Бирсан, Пер Лоренсен, Карел Юнгвирт, Элизабет Фура, Альвина Гюлумян, Эгберт Мийер, Данутэ Иочиенэ, Драголюб Попович, Джиорджио Малинверни, Георг Николау, Энн Пауэр-Форде, Кристина Пардалос, Гвидо Раймонди, судьи, Андрей Бушев, судья ай кос, а также Йохан Каллевэрт, Заместитель Секретаря Большой Палаты, проведя 12 января 2011 г., 23 июля 2011 г. и 22 февраля 2012 г.

заседания по делу за закрытыми дверями, вынес следующее постановление, утвержденное 22 февраля 2012 г.:

ПРОЦЕДУРА 1. Дело было инициировано на основании жалобы (№ 54522/00) против Российской Федерации, поступившей в Европейский Суд по правам человека согласно статье 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — «Конвенция») от гражданина Российской Федерации Владимира Михайловича Котова (далее — «заявитель») 17 ноября 1999 г.

2. В ходе разбирательства в Палате заявителю была предоставлена возможность самостоятельно представлять свои интересы. В ходе разбирательства в Большой Палате заявителю была предоставлена юридическая помощь. Его интересы представляли адвокаты Эванс и Боуринг, практикующие в Соединенном Королевстве, и адвокат Хасанов, практикующий в Российской Федерации.

3. Интересы Властей Российской Федерации (далее — «Власти») были представлены П. Лаптевым и впоследствии Г. Матюшкиным — 2 ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПО ДЕЛУ «КОТОВ против РОССИИ» — ОСОБЫЕ МНЕНИЯ бывшим и действующим Уполномоченным Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека соответственно.

4. Заявитель жаловался, в частности, на невозможность реального погашения задолженности в связи с признанием частного банка несостоятельным (банкротом).

5. Жалоба была передана на рассмотрение Первой Секции Суда (пункт 1 правила 52 Регламента Суда). В составе этой Секции на основании пункта 1 правила 26 Регламента Европейского Суда была образована Палата для рассмотрения данного дела (ранее пункт 1 статьи 27 Конвенции, в настоящее время статья 26).

6. 4 мая 2006 г. жалоба была признана частично приемлемой для рассмотрения Палатой. Власти представили дополнительные письменные замечания (пункт 1 Правила 59). Заявитель дополнительных замечаний не представил.

7. 14 января 2010 г. Палата Первой Секции Суда, в состав которой вошли: Христос Розакис, Нина Вайич, Анатолий Ковлер, Элизабет Штайнер, Ханлар Гаджиев, Дин Шпильманн и Сверре Эрик Йебенс, при участии Сорена Нильсена, Секретаря Секции, вынесла постановление. Палата единогласно постановила, что по делу было допущено нарушение статьи 1 Протокола № 1 по той причине, что заявитель, в связи с незаконными действиями конкурсного управляющего банка, не получил денежных средств, причитающихся ему в соответствии с предусмотренным законом принципом пропорционального распределения конкурсной массы банка между кредиторами одной очереди. Суд не присудил какой-либо суммы справедливой компенсации в соответствии со статьей 41 Конвенции, поскольку заявитель не предъявил никаких требований в данном отношении.

8. 9 апреля 2010 г. Власти, в соответствии со статьей 43 Конвенции и правилом 73 Регламента Суда, обратились с ходатайством о передаче дела на рассмотрение Большой Палаты Суда. 28 июня 2010 г. Коллегия Большой Палаты удовлетворила их ходатайство.

9. Состав Большой Палаты был определен в соответствии с положениями бывших пунктов 2 и 3 статьи 27 (в настоящее время — пункты 4 и 5 статьи 26) Конвенции и правила 24 Регламента Суда.

10. Заявитель и Власти представили письменные замечания по существу дела.

11. 12 января 2011 г. во Дворце прав человека в Страсбурге состоялось открытое слушание дела (пункт 3 правила 59 Регламента Суда).

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПО ДЕЛУ «КОТОВ против РОССИИ» 3 В заседании Европейского Суда приняли участие:

(а) со стороны Властей Г. МАТЮШКИН, Уполномоченный Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека Представитель государства, О. СИРОТКИНА, Е. КУДЕЛИЧ, Д. Шишкин, советники;

(б) со стороны заявителя Дж« ЭВАНС, консультант, Б. БОУРИНГ, М. ХАСАНОВ, советники.

Суд заслушал выступления Дж. Эванс, Б. Боуринга, М. Хасанова и Г. Матюшкина.

ФАКТЫ I. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА 12. Заявитель, 1948 г. рождения, проживает в г. Краснодаре.

А. Судебное разбирательство в отношении банка о возврате денежных средств 13. 15 апреля 1994 г. заявитель произвел вклад на сберегательный счет в коммерческом банке «Юрак» (далее — «Банк»). После того, как банк объявил об изменении процентной ставки' по вкладу, в августе 1994 г. заявитель попросил закрыть свой счет, однако банк сообщил ему, что не может погасить свою задолженность и проценты по вкладу, поскольку не обладает денежными средствами в достаточном количестве. Заявитель обратился в суд с иском к банку о взыскании суммы вклада, а также процентов за пользование вкладом, неустойки, материального ущерба и морального вреда.

14. 20 февраля 1995 г. Октябрьский районный суд города Краснодара частично удовлетворил требования заявителя и обязал банк выплатить последнему общую сумму в размере 10 156 рублей (данная сумма включала в себя сумму вклада, проценты за пользование вкладом, компенсацию морального вреда и неустойку).

Данное судебное решение было оставлено без изменений и вступило в 4 ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПО ДЕЛУ «КОТОВ против РОССИИ» — ОСОБЫЕ МНЕНИЯ силу 21 марта 1995 г. В своем определении от 5 апреля 1996 г.

Октябрьский районный суд проиндексировал присужденную сумму, с учетом уровня инфляции. Размер присужденной суммы был, таким образом, увеличен до 17 983 рублей.

15. В то же время, 16 июня 1995 г., по требованию Центрального банка Российской Федерации и Сбербанка Российской Федерации, Арбитражный суд Краснодарского края признал банк несостоятельным (банкротом). 19 июля 1995 г. вышеуказанный суд открыл конкурсное производство и назначил конкурсного управляющего для осуществления надзора за управлением делами банка в этой связи.

Б. Распределение конкурсной массы банка 16. 11 января 1996 г. Арбитражный суд утвердил предварительный ликвидационный баланс, основанный на финансовом положении банка на 28 декабря 1995 г. В результате продажи банковских активов на счете банка накопилось 2 305 000 рублей. По утверждениям Властей, банк имел задолженность перед 7567 кредиторами первой очереди, чьи совокупные требования составляли 24 875 000 рублей.

17. В соответствии с законодательством, которое определяло порядок распределения активов несостоятельных организаций, заявитель относился к кредиторам первой очереди, чьи требования должны были быть удовлетворены раньше, чем требования других кредиторов. Тем не менее, 18 января и 13 марта 1996 г. собрание кредиторов банка создало среди кредиторов первой очереди особую группу «привилегированных» кредиторов. В эту привилегированную группу вошли инвалиды, ветераны войны, малоимущие, а также лица, которые оказывали конкурсному управляющему активную помощь в рамках конкурсного производства. Требования данной категории кредиторов должны были быть полностью удовлетворены до удовлетворения требований других кредиторов той же очереди (т.е.

первой). В результате почти все средства, собранные во время конкурсного производства, были использованы для удовлетворения требований этих «привилегированных» кредиторов: конкурсный управляющий возместил им 100% от причитающихся им сумм.

6 апреля 1998 г. заявитель получил сумму в размере 140 рублей (то есть менее 1% от суммы, равной 17 983 рублей, которую ему должен был выплатить банк в соответствии с судебным решением от 1996 г.).

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПО ДЕЛУ «КОТОВ против РОССИИ» В. Первый этап судебного разбирательства конкурсного управляющего 5 в отношении 18. 22 апреля 1998 г, заявитель обжаловал в Арбитражном суде тот факт, что другие кредиторы получили 100% выплаты, в то время как он получил менее 1% от причитающейся ему суммы. Ссылаясь на статьи 15 и 30 Закона «О несостоятельности (банкротстве) предприятий» от 1992 г. (далее — «закон «О банкротстве» 1992 г.»), он утверждал, что принадлежал к той же очереди, что и «привилегированные» кредиторы, и что конкурсная масса банка должна быть распределена равномерно между всеми кредиторами. Он требовал выплатить причитающиеся ему оставшуюся сумму в соответствии с принципом пропорционального распределения конкурсной массы банка между кредиторами одной и той же очереди.

19. 6 июля 1998 г. арбитражный суд первой инстанции отклонил требование заявителя. 26 августа 1998 г. Арбитражный суд Краснодарского края отменил определение суда первой инстанции и постановил, что при вынесении решения об удовлетворении 100% требований некоторых категорий кредиторов собрание кредиторов превысило пределы своих полномочий, имеющихся у него в соответствии со статьей 23 закона «О банкротстве» 1992 г. Исполнив данное решение и распределив конкурсную массу в размере 100% среди «привилегированных» кредиторов, конкурсный управляющий, в свою очередь, нарушил требования статьей 15 и 30 вышеуказанного закона. Указав, что статья 30 закона «О банкротстве» 1992 г. не может толковаться расширительно, Арбитражный суд Краснодарского края предписал конкурсному управляющему устранить выявленные нарушения в течение одного месяца и уведомить суд о мерах, предпринятых в этой связи.

20. Конкурсный управляющий подал кассационную жалобу в Федеральный арбитражный суд Северо-Кавказского округа, утверждая, что он распределил конкурсную массу в соответствии с решением собрания кредиторов, : что такое распределение соответствовало статье 64 Гражданского кодекса Российской Федерации, и что он, соответственно, не нарушил требований статьи 30 закона «О банкротстве» 1992 г. 12 ноября 1998 г. его кассационная жалоба была отклонена. Оставив без изменения постановление от 26 августа 1998 г., суд указал, что конкурсный управляющий не должен был исполнять решение, вынесенное собранием кредиторов, поскольку данное решение являлось нарушением закона.

21. По-видимому, исполнение постановления от 26 августа 1998 г.

(оставленного в силе судом кассационной инстанции 12 ноября 1998 г.) и, в частности, восстановление финансового положения заявителя, было невозможно по причине отсутствия у банка каких-либо активов.

6 ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПО ДЕЛУ «КОТОВ против РОССИИ» — ОСОБЫЕ МНЕНИЯ Г. Второй этап судебного разбирательства конкурсного управляющего в отношении 22. В связи с невозможностью исполнения постановления от 26 августа 1998 г., 2 сентября 1998 г. заявитель подал иск в Арбитражный суд (а также дополнение к иску от 27 января 1999 г.). Он просил взыскать с конкурсного управляющего оставшуюся часть присужденной ему в 1995 г. суммы в размере 17 983 рублей, включая проценты, а также компенсацию за моральный вред и потерю времени, что в целом составляло 22 844 рубля.

23. Определением от 4 февраля 1999 г. арбитражный суд отклонил исковое заявление заявителя. Соответствующие жалобы были рассмотрены в рамках конкурсного производства, открытого в отношении банка; в рамках того же процесса суд изучил бухгалтерский баланс, представленный конкурсным управляющим. В заседании участвовал представитель Центрального банка Российской Федерации. Арбитражный суд установил, что 20 февраля 1995 г. и 5 апреля 1996 г. Октябрьский районный суд уже присудил заявителю сумму в размере 17 983 рублей в качестве компенсации за утраченный вклад, а также неустойку и возмещение ущерба, и что вынести решение по тому же иску во второй раз не представляется возможным.

Арбитражный суд также установил, что заявитель находился в списке кредиторов под номером 519, и что в отношении фактического размера средств, первоначально размещенных в качестве вклада, банк был должен выплатить ему задолженность в размере 8813 рублей. Суд указал, что данная сумма могла быть выплачена ему в соответствии с условиями, изложенными в статье 64 Гражданского кодекса Российской Федерации. Суд также отклонил требования в отношении потери времени, поскольку соответствующее законодательство не предусматривало такой компенсации. Кроме того, заявитель «не смог доказать, что убытки были причинены действиями конкурсного управляющего».

24. 31 марта 1999 г. Арбитражный суд Краснодарского края, рассмотрев дело в апелляционном порядке, оставил в силе определение от 4 февраля 1999 г. Суд апелляционной инстанции признал, во-первых, что требования заявителя в отношении конкурсного управляющего являлись «обособленными требованиями, рассмотренными судом первой инстанции и... были справедливо отклонены». В мотивировочной части постановления суда апелляционной инстанции указывалось следующее:

«Действующее законодательство не предусматривает возможности удовлетворения требований, возникших не в период деятельности банка, а в период проведения процедуры конкурсного производства... После объявления с банка несостоятельным его долговые обязательства признаются действительными, но процедура конкурсного производства вводится с целью ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПО ДЕЛУ «КОТОВ против РОССИИ» 7 сбора конкурсной массы, которая должна быть распределена по долгам кредиторам, возникшим до банкротства.

Кроме того, право [заявителя] на взыскание с банка [суммы, присужденной судом первой инстанции] как указано выше, уже имеется, поэтому удовлетворение его требований [в отношении конкурсного управляющего] привело бы к повторному взысканию тех же сумм, но уже в виде возмещения убытков, что необоснованно.

[В решении суда первой инстанции заявителю] уже была присуждена компенсация морального вреда, и, с учетом вышесказанного, аналогичная компенсация за последующий период не может быть присуждена.

Действующие нормы гражданского законодательства не предусматривают предоставления компенсации за потерю времени.

Суд апелляционной инстанции также принимает во внимание тот факт, что невыплата денежных средств [причитавшихся заявителю] является результатом отсутствия [средств], поскольку, в соответствии с постановлением суда апелляционной инстанции от 26 августа 1998 г.... конкурсная масса банка в процессе ликвидации не увеличилась..., как следует из отчета, представленного конкурсным управляющим в отношении работы ликвидационной комиссии, и документов, прилагаемых к отчету».

25. Заявитель подал кассационную жалобу на это постановление.

9 июня 1999 г. Федеральный арбитражный суд Северо-Кавказского округа отклонил кассационную жалобу заявителя по следующим основаниям:

«Решение собрания кредиторов и действия конкурсного управляющего...

заведомо нарушили принцип соразмерного удовлетворения требований кредиторов одной очереди, но не причинили [заявителю] ущерба, возмещения которого он требовал, поскольку 100% удовлетворение требований всех кредиторов первой очереди произвести было невозможно в связи с недостаточностью конкурсной массы. Сумма, выплаченная [заявителю], таким образом, рассчитывалась пропорционально сумме его требований и пропорционально активам, реализованным в ходе конкурсного производства.

Принимая во внимание тот факт, что процедура конкурсного производства на момент рассмотрения спора продолжалась, суды первой и апелляционной инстанций правомерно сослались на то, что [у заявителя] имелась возможность получить причитающиеся ему средства в соответствии со статьей 64 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В требованиях о компенсации морального вреда и компенсации за потерю времени судом было правомерно отказано, поскольку они являлись необоснованными по причинам, изложенным в предыдущих судебных актах.

В связи с изложенным [суд кассационной инстанции] считает, что суды первой и апелляционной инстанций обосновано отказали в удовлетворении требований [заявителя]. В деле не имеется никаких оснований для отмены или изменения вынесенных судебных решений».

8 ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПО ДЕЛУ «КОТОВ против РОССИИ» — ОСОБЫЕ МНЕНИЯ 26. 17 июня 1999 г. Арбитражный суд Краснодарского края утвердил ликвидационный баланс, представленный конкурсным управляющим и утвержденный собранием кредиторов, и завершил конкурсное производство по причине отсутствия конкурсной массы.

Заявитель не подавал каких-либо новых требований в отношении конкурсного управляющего.

Д. Разбирательство в порядке надзора 27. После того, как Власти были уведомлены о подаче жалобы, председатель Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации 31 января 2001 г. принес протест в порядке надзора на судебные акты от 4 февраля, 31 марта и 9 июня 1999 г., на том основании, что они были вынесены с нарушением статьи 22 Арбитражного процессуального кодекса, которая определяла компетенцию арбитражных судов. Помимо прочего, он заявил, что рассмотрение требований заявителя в отношении конкурсного управляющего в рамках конкурсного производства, открытого в отношении банка, противоречило закону «О банкротстве» 1992 г., регулирующему подобные процедуры. Поскольку данные требования касались спора между заявителем и конкурсным управляющим, они не были связаны с процедурой банкротства как таковой, и заявитель должен был обратиться в суд общей юрисдикции. На этом основании Председатель потребовал отмены соответствующих актов и прекращения производства по вышеуказанным жалобам.

28. 17 апреля 2001 г. Президиум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации удовлетворил протест в полном объеме, согласившись с доводами, изложенными в протесте в порядке надзора.

Президиум пришел к выводу, что арбитражный суд не обладал компетенцией для рассмотрения дела заявителя против конкурсного управляющего, отменил судебные акты, вынесенные в 1999 г., и прекратил производство по делу.

29. 1 июня 2001 г. заявитель подал заявление о пересмотре в порядке надзора постановления Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17 апреля 2001 г. 4 июля 2001 г. его заявление было отклонено как необоснованное заместителем председателя Высшего Арбитражного Суда.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПО ДЕЛУ «КОТОВ против РОССИИ» II. ПРИМЕНИМОЕ МЕЖДУНАРОДНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО И ПРАКТИКА 9 И НАЦИОНАЛЬНОЕ А. Возложение международной ответственности на государства 30. Проект статей об ответственности государств за международнопротивоправные деяния, принятый Комиссией по международному праву (КМП) в 2001 г. (Ежегодник Комиссии по международному праву за 2001 год, том II, часть вторая), и комментарии к нему систематизировали принципы, разработанные в современном международном праве в отношении ответственности государств за международно-противоправные деяния. В этом комментарии КМП заявила, Мег аНа, следующее (см. пункт (6) комментариев к главе II):

«При определении того, на какой государственный орган следует возложить ответственность, важнейшее значение имеет внутригосударственное право и практика каждого государства. Структура государства и функции его органов, как правило, не регулируются международным правом. Каждое государство само решает вопрос о том, как должно быть организовано государственное управление и какие функции должны выполнять органы государственной власти. Однако, хотя государство свободно самостоятельно определять свою внутреннюю структуру и функции на основании собственного законодательства и практики, международное право также играет определенную роль. Так, например, за действия некоторых учреждений, выполняющих государственные функции и обладающих государственными полномочиями (например, полиции), ответственность несет государство, даже если эти учреждения рассматриваются во внутригосударственном законодательстве как самостоятельные и независимые от исполнительной власти».

31. В своем комментарии КМП описала феномен «полугосударственных органов». Она отметила следующее (см. пункт (3) комментария к статье 5):

«Классификация того или иного органа как государственного или частного согласно критериям той или иной правовой системы, степень участия государства в его капитале или, в более широком смысле, в его активах, а также тот факт, что оно не является объектом контроля со стороны исполнительной власти, не являются определяющими критериями в целях возложения ответственности за действия этого органа на государство. Вместо этого, в статье 5 [Проекта статей] выделяется действительно общая черта всех таких органов — то, что они уполномочены, пусть даже и в ограниченной степени и в конкретном контексте, осуществлять определенные функции государственной власти».

32. КМП также признала следующее:

«Сверх определенных пределов, смысл, вкладываемый в понятие „государственный", зависит от конкретного общества, его истории и традиций.

Причем важно не только содержание полномочий, но и то, каким образом они предоставляются тому или иному органу, в каких целях они осуществляются и в 10 ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПО ДЕЛУ «КОТОВ против РОССИИ» — ОСОБЫЕ МНЕНИЯ какой степени соответствующее образование подотчетно государству в связи с их осуществлением (см. пункт (6) комментариев к статье 5).

Б. Конкурсное производство в Российской Федерации У. Гражданский кодекс Российской Федерации 1994 г 33. В соответствии со статьей 63 Гражданского кодекса Российской Федерации от 1994 г., после окончания срока для предъявления требований кредиторами ликвидационная комиссия составляет промежуточный ликвидационный баланс, который содержит сведения о составе имущества ликвидируемого юридического лица, перечне предъявленных кредиторами требований, а также о результатах их рассмотрения. Промежуточный ликвидационный баланс утверждается органом, принявшим решение о ликвидации юридического лица. Если имеющиеся у ликвидируемого юридического лица денежные средства недостаточны для удовлетворения требований кредиторов, ликвидационная комиссия осуществляет продажу имущества юридического лица с публичных торгов. Выплаты денежных средств кредиторам ликвидируемого юридического лица производятся ликвидационной комиссией в соответствии с промежуточным ликвидационным балансом, начиная со дня его утверждения, за исключением кредиторов пятой очереди, которые могут получить причитающиеся им денежные суммы лишь по истечении месяца со дня утверждения промежуточного ликвидационного баланса. После завершения расчетов с кредиторами окончательный ликвидационный баланс составляется и утверждается тем же порядком. При недостаточности денежных средств у ликвидируемого учреждения не получившие удовлетворения кредиторы могут обратиться в суд с исками об удовлетворении оставшейся части требований за счет собственника имущества этого учреждения.

34. Статья 64 Гражданского кодекса Российской Федерации в редакции, действовавшей до 20 февраля 1996 г., различала пять очередей кредиторов, и предусматривала, что требования кредиторов каждой очереди должны были удовлетворяться после полного удовлетворения требований кредиторов предыдущей очереди.

Согласно этой классификации заявитель относился к пятой категории «другие кредиторы». Статья 64 Гражданского кодекса Российской Федерации не содержала упоминания о таких категориях кредиторов, как пенсионеры, ветераны Великой отечественной войны, малоимущие лица, как и о лицах, оказывающих содействие конкурсному управляющему в течение процедуры несостоятельности.

35. В соответствии с новым положением, введенным в эту статью 20 февраля 1996 г., при ликвидации банка или иного кредитного ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПО ДЕЛУ «КОТОВ против РОССИИ» 11 учреждения в первую очередь удовлетворяются требования граждан, являющихся вкладчиками этого банка или кредитного учреждения.

36. Кроме того, статья 64 также устанавливает, что при недостаточности имущества ликвидируемого юридического лица оно распределяется между кредиторами соответствующей очереди пропорционально суммам требований, подлежащих удовлетворению.

2. Закон «О несостоятельности (банкротстве) предприятий» от 19 ноября 1992 г. № 3929-1 (далее — «закон «О банкротстве» 1992 г.»), применяемый к процедурам несостоятельности (банкротства), введенным до 1 марта 1998 г.) 37. В соответствии с частями 1 и 2 статьи 3 закона «О банкротстве» 1992 г., дела о несостоятельности (банкротстве) относятся к компетенции арбитражных судов, которые рассматривают их в порядке, установленном настоящим Законом, а по вопросам, не урегулированным настоящим Законом, — в соответствии с Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации.

38. В соответствии со статьей 15 данного Закона конкурсное производство осуществляется с целью соразмерного удовлетворения требований кредиторов и объявления должника свободным от долгов, а также с целью охраны сторон от неправомерных действий в отношении друг друга.

39. В соответствии с частью 2 статьи 18 данного Закона, с момента объявления предприятия несостоятельным и открытия в его отношении конкурсного производства все требования имущественного характера- к этому предприятию могут быть предъявлены только в рамках конкурсного производства.

40. В соответствии со статьей 20 данного Закона этими сторонами являются конкурсный управляющий, общее собрание кредиторов, комитет кредиторов, кредиторы и т.д. Общее собрание кредиторов может формировать комитет кредиторов и определять его функции (часть 2 : статьи 23). Суд будет использовать термин «орган кредиторов» для обозначения любого из этих органов.

41. Орган кредиторов предлагает кандидата, который будет исполнять обязанности конкурсного управляющего, и представляет его на утверждение арбитражному суду (часть 2 статьи 23 данного Закона), который осуществляет назначение конкурсного управляющего (статья 19). В соответствии с частью 1 статьи 21 данного Закона конкурсный управляющий выполняет функции по управлению компанией-должником, созывает общее собрание кредиторов, распоряжается имуществом должника, осуществляет анализ финансового состояния должника, изучает обоснованность требований кредиторов, признает или отклоняет их; осуществляет 12 ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПО ДЕЛУ «КОТОВ против РОССИИ» — ОСОБЫЕ МНЕНИЯ действия по ликвидации с целью формирования конкурсной массы, формирует состав ликвидационной комиссии и возглавляет ее.

42. В соответствии с частью 2 статьи 21 данного Закона в совокупности с частью 4 статьи 12 кандидат в конкурсные управляющие должен быть экономистом или юристом либо обладать опытом хозяйственной работы. Также он не должен иметь судимости.

Кандидатом в конкурсные управляющие не может быть должностное лицо администрации компании-должника или кредитора. Кандидат на должность конкурсного управляющего представляет декларацию о своих доходах и имущественном состоянии.

43. В соответствии со статьей 19 данного Закона арбитражный суд проверяет правомерность всех действий участников конкурсного производства в случаях, предусмотренных в этом Законе. В соответствии с частью 3 статьи 21 данного Закона конкурсный управляющий может обжаловать в арбитражный суд решения органа кредитора, принятые с нарушением его компетенции.

44. В соответствии с частью 1 статьи 27 данного Закона, после истечения двухмесячного срока предъявления требований кредиторами к должнику конкурсный управляющий составляет список признанных и отклоненных требований с указанием сумм признанных требований и очередности их удовлетворения. Этот список в двухмесячный срок должен быть направлен кредиторам.

45. Статья 30 данного Закона устанавливает различные очереди с целью распределения конкурсной массы. Требования каждой очереди удовлетворяются после полного погашения требований предыдущей очереди (пункт 3). В случае недостаточности взысканной суммы для полного удовлетворения всех требований кредиторов соответствующей очереди эти требования удовлетворяются пропорционально сумме, причитающейся каждому из них (пункт 4). В статье 30 данного Закона не содержится упоминания о таких категориях кредиторов, как пенсионеры, ветераны Великой отечественной войны, малоимущие лица, как и о лицах, оказывающих содействие конкурсному управляющему. В пункте 1 указано, что вне очереди покрываются расходы, связанные с конкурсным производством, выплатой вознаграждений конкурсному управляющему и продолжением функционирования компаниидолжника.

46. Статья 31 данного Закона предусматривает возможность кредитора, считающего, что решение конкурсного управляющего нарушает его права и законные интересы, оспорить решение в арбитражном суде.

47. В соответствии с частью 3 статьи 35 данного Закона требования кредиторов, не удовлетворенные из-за недостаточности конкурсной массы, считаются погашенными.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПО ДЕЛУ «КОТОВ против РОССИИ» 13 48. Статья 38 данного Закона устанавливает, что компания должник считается ликвидированным с момента исключения его из соответствующего государственного реестра на основании вынесенного арбитражным судом определения о завершении конкурсного производства.

3. Федеральные законы «О несостоятельности (банкротстве)» от 8 января 1998 г, (далее — «закон „ О банкротстве " 1998 г,») и от 26 октября 2002 г. (далее — закон „О банкротстве" 2002 г.).

49. 8 января 1998 г. был принят новый закон «О несостоятельности (банкротстве)» (далее —закон «О банкротстве» 1998 г.). Он заменил закон «О банкротстве» 1992 г. и подлежал применению в отношении конкурсного производства после 1 марта 1998 г. В части 3 статьи 21 данного Закона устанавливалось, что кредиторы были вправе потребовать от конкурсного управляющего возмещения убытков, причиненных действиями (бездействием) конкурсного управляющего, нарушающими законодательство Российской Федерации. Статья 114 данного Закона предусматривала те же принципы распределения и пропорциональности (рагг ра^и), что и статья 30 закона «О банкротстве» 1992 г.

50. В соответствии с абзацем 7 части 1 статьи 98 данного Закона какие-либо требования к должнику могли предъявляться только в рамках конкурсного производства (см. также часть 2 статьи 18 Закона «О банкротстве» 1992 г.).

51. 26 октября 2002 г. был принят новый закон «О несостоятельности (банкротстве)». Он заменил собой закон «О банкротстве» 1998 г. и в последующие годы в него был внесен ряд изменений. Часть 4 статьи 20-4 закона «О банкротстве» 2002 г.

обязывает конкурсного управляющего возместить кредиторам убытки, которые причинены в результате неисполнения конкурсным управляющим возложенных на него обязанностей в деле о банкротстве и факт причинения которых установлен вступившим в законную силу решением суда. В соответствии с законом «О банкротстве» 2002 г.

ответственность конкурсного управляющего перед кредиторами должна быть застрахована (статья 20 данного Закона). Статьи 32 и 33 данного Закона устанавливают, что дела о банкротстве подведомственны арбитражным судам, независимо от статуса кредиторов. Часть 12 статьи 20 данного Закона устанавливала, что «споры, связанные с профессиональной деятельностью [конкурсного управляющего]... разрешаются арбитражным судом». В соответствии со статьей 60 данного Закона, кредиторы компании-должника имеют право обратиться в арбитражный суд с жалобой на ненадлежащие 14 ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПО ДЕЛУ «КОТОВ против РОССИИ» — ОСОБЫЕ МНЕНИЯ действия или бездействие конкурсного производства.

конкурсного управляющего в ходе В. Рассмотрение споров в рамках конкурсного производства А Законы «О несостоятельности (банкротстве)» 1992 и 1998 годов, а также закон «О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций» 1999 г.; Арбитражный процессуальный кодекс 1995 г., Гражданский процессуальный кодекс 1964 г.

52. Начиная с 1990-х годов российская судебная система состоит из трех элементов — судов общей юрисдикции, арбитражных судов и Конституционного суда. Согласно части 1 статьи 25 Гражданского процессуального кодекса от 1964 г. (действовавшего на момент рассматриваемых событий), суды общей юрисдикции рассматривали гражданские дела, в которых, по меньшей мере, одна сторона была физическим лицом (в отличие от юридических лиц, таких как компании).

53. В Арбитражном процессуальном кодексе 1995 г. (Федеральный закон от 5 мая 1995 г. № 70-ФЗ, действовавшем в соответствующее время) указывалось, что арбитражному суду были подведомственны «дела по экономическим спорам, возникающим из гражданских, административных и других правоотношений... между юридическими лицами... и гражданами, осуществляющими- предпринимательскую деятельность без образования юридического лица...» (часть 1 статьи 22 Кодекса), Пункт 3 статьи 22 данного Кодекса устанавливал, что арбитражный суд может рассматривать другие дела, в том числе «о несостоятельности (банкротстве) организаций и граждан». Пункт 4 статьи 22 данного Кодекса предусматривал, что арбитражный суд может рассматривать дела с участием граждан (не имеющих статуса индивидуального предпринимателя) в случаях, установленных настоящим кодексом и другими федеральными законами.

54. В статье 31 Арбитражного процессуального кодекса указывалось следующее:

«...Кредитор, считающий, что его права и законные интересы были нарушены решением конкурсного управляющего, вправе обратиться в арбитражный суд с соответствующим заявлением. После рассмотрения данного заявления арбитражный суд примет соответствующее решение».

55. Статья 143 данного Кодекса устанавливала, что дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными Законом «О несостоятельности (банкротстве)».

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПО ДЕЛУ «КОТОВ против РОССИИ» 15 56. Статья 3 закона «О несостоятельности (банкротстве)» 1992 г.

устанавливала, что дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражными судами.

57. Закон «О несостоятельности (банкротстве)» от 1998 г. содержал аналогичные положения. Статьи 5 и 29 данного Закона устанавливали, что дела о банкротстве, в которых должником выступало юридическое лицо (в отличие от физических лиц) рассматривались арбитражным судом. Статья 55 закона «О несостоятельности (банкротстве)» 1998 г.

устанавливала, что арбитражные суды рассматривали жалобы кредиторов о нарушении их прав и законных интересов конкурсным управляющим.

58. Статьи 5, 34 и 50 закона «О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций» от 1999 г. устанавливали, что дела о несостоятельности банков подведомственны арбитражным судам, а также содержали ссылки на Арбитражный процессуальный кодекс.

2. Позиция Конституционного Суда 59. Постановление Конституционного Суда от 12 марта 2001 г.

касалось, 1Ыег аНа, вопросов доступа к суду по делам о банкротстве.

Пункт 4 данного постановления, касающийся конституционности пункта 2 статьи 18 Закона «О несостоятельности (банкротстве)» 1992 г.

(пункт 1 статьи 98 во взаимосвязи с пункт 4 статьи 15 и пункт 1 статьи 55 Закона «О несостоятельности (банкротстве)» 1998 г.) устанавливает:

«...арбитражные суды при рассмотрении жалоб граждан-кредиторов... не вправе давать конкурсному управляющему обязательные указания имущественного характера в отношении кредиторов о признании долга или права... Указанные особенности... не должны толковаться как исключающие возможность рассмотрения судами общей юрисдикции имущественных... этих кредиторов...

в соответствии с требованиями законодательства о несостоятельности (банкротстве).

Не содержится в оспариваемых нормах и каких-либо положений, препятствующих вынесению арбитражными судами решений, которые в полной мере позволяли бы заинтересованным лицам реализовать право на судебную защиту в процедуре, предусмотренной для признания компании —• должника несостоятельным (банкротом), поскольку другими нормами Федерального закона о несостоятельности (банкротстве) предусмотрен именно судебный порядок разрешения разногласий (статьи 41, 44, 57, 107, 108 и др.).

Отказ арбитражного суда в принятии заявления в связи с неподсудностью...

не исключает возможности обращения заинтересованного лица за защитой своих прав... Конституционное право на судебную защиту должно обеспечиваться и в гом случае, если действующим законодательством не установлено разграничение компетенции между арбитражными судами и судами общей юрисдикции.

16 ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПО ДЕЛУ «КОТОВ против РОССИИ» — ОСОБЫЕ МНЕНИЯ При таком истолковании [рассматриваемые положения] не препятствуют судам общей юрисдикции рассматривать имущественные требования граждан, не являющихся индивидуальными предпринимателями, к конкурсным управляющим о... возмещении причиненного вреда, а арбитражным судам — использовать механизм исполнения решений судов общей юрисдикции в соответствии с требованиями названного Федерального закона ..».

ПРАВО 60. Заявитель жаловался на невозможность получения суммы, присужденной ему решением суда от 1995 г., по причине незаконного распределения конкурсной массы конкурсным управляющим. Он ссылался на статью 1 Протокола № 1 к Конвенции, которая предусматривает следующее:

«Каждое физическое или юридическое лицо имеет право на уважение своей собственности. Никто не может быть лишен своего имущества иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права.

Предыдущие положения не умаляют права государства обеспечивать выполнение таких законов, какие ему представляются необходимыми для осуществления контроля за использованием собственности в соответствии с общими интересами или для обеспечения уплаты налогов или других сборов или штрафов».

I. ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ВОЗРАЖЕНИЯ ВЛАСТЕЙ 61. Власти повторили в Большой Палате свои доводы, представленные ранее в Палате, о неисчерпании заявителем внутренних средств правовой защиты. В частности, они считали, что заявитель должен бьш подать отдельный иск в суд общей юрисдикции с требованием привлечь к личной ответственности конкурсного управляющего в соответствии с главой 59 Гражданского кодекса Российской Федерации («Обязательства вследствие причинения вреда»), с тем чтобы обжаловать незаконное распределение конкурсной массы банка. Суд считает, что вопрос неисчерпания внутренних средств правовой защиты тесно связан с существом жалобы заявителя на основании статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, поскольку заявитель, по-видимому, жалуется на невозможность обратиться с иском о компенсации за ущерб, причиненный действиями конкурсного управляющего. Таким образом, это возражение отложено до рассмотрения жалобы по существу.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПО ДЕЛУ «КОТОВ против РОССИИ» 17 II. Критерий времени 62. 12 января 2011 г., после проведения заседания и совещания по делу, Большая Палата поставила перед сторонам дополнительные вопросы, касающиеся, в частности, компетенции Суда гаИопе 1етрош в данном деле.

А. Доводы сторон 63. В своем письменном ответе Власти утверждали, что оспариваемое распределение конкурсной массы банка, признанного несостоятельным, было произведено в 1996 г., то есть, до ратификации Конвенции Российской Федерацией (5 мая 1998 г.). Тот факт, что лишение собственности имело продолжительные последствия, не повлек за собой длящееся нарушение. Власти провели различие между данным делом и делом «Совтрансавто Холдинг» против Украины» (8оУ?гатау{о НоЫгщ у. Шсгате) (жалоба № 48553/99, пункты 54 и далее, ЕСНК 2002-VII), в котором Суд постановил, что потеря контроля над компанией была продолжительным процессом, создавшим длящееся нарушение. В данном деле жалоба заявителя касается однократного акта распределения конкурсной массы банка 13 марта 1996 г. После этой даты никаких новых активов банка обнаружено не было. Последующие решения арбитражных судов (принятые после 5 мая 1998) не нарушали права заявителя. Когда российские суды постановили предоставить заявителю возмещение в связи с нарушением его прав, было слишком поздно, поскольку у должника в то время уже не было активов. Таким образом, для невозможности исполнения постановления от 1998 г. имеются объективные основания. В поддержку своего довода Власти ссылались на дела «Блечич против Хорватии» ((В1ес1с V. СгоаИа) [ОС], жалоба № 59532/00, пункт 79, ЕСНК 2006-Ш) и «Копецки против Словакии» (Кореску V. 81оуаШ) [ОС], жалоба № 44912/98, пункт 38, ЕСНК 2004IX). Они заключили, что Суд не обладал юрисдикцией для рассмотрения дела.

64. Заявитель, прежде всего, утверждал, что точная дата распределения конкурсной массы была неизвестна. Решение органа кредиторов о распределении конкурсной массы было принято 13 марта 1996 г. Тем не менее, заявитель получил 140 рублей из причитающихся ему 17 983 рублей только 6 апреля 1998 г. Если эта дата является точной, это означает, что между принятием решения о распределении конкурсной массы и его исполнением прошло более двух лет. В отсутствие каких-либо доказательств касательно временных рамок процесса распределения, нельзя исключать возможность того, что процесс распределения окончился 5 мая 1998 г., 18 ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПО ДЕЛУ «КОТОВ против РОССИИ» — ОСОБЫЕ МНЕНИЯ когда Конвенция уже вступила в силу в отношении Российской Федерации.

65. Во вторых, во время принятия решения органом кредиторов, общая сумма доступных для распределения денежных средств была неизвестна. Не было никакой доказательной базы, подтверждающей утверждение Властей о том, что с 12 ноября 1998 г. у банка больше не было активов. Не было никакой информации о результатах конкурсного производства с августа 1998 г. до июня 1999 г. Таким образом, до формального завершения конкурсного производства 17 июня 1999 г. теоретически было возможно, чтобы заявитель получил причитающиеся ему денежные средства. В связи с этим, утверждение Властей о том, что распределение конкурсной массы являлось последним вмешательством в права заявителя, не подтверждено доказательствами.

66. Заявитель полагал, что неисполнение Властями вступившего в силу постановления от 26 августа 1998 г. положило начало многоэтапному «длящемуся нарушению» его прав. Несмотря на то, что национальный суд не определил средств, с помощью которых конкурсный управляющий должен был осуществлять возмещение ущерба заявителю, решение о том, требовать ли возвращения денег у тех, кому они были незаконно распределены, или же привлекать дополнительные средства, оставалось на усмотрение конкурсного управляющего. Отсутствие средств у должника никаким образом не исключала этих возможностей. В действительности, причиной продолжительного отсутствия средств стали именно незаконные действия конкурсного управляющего и неисполнение им условий постановления суда, обязывающего его исправить данную ситуацию (если предположить, что у банка действительно не было активов).

67. Наконец, по мнению заявителя, постановления национального суда от 1999 г. следует рассматривать как очередную стадию данного «длящегося нарушения», несмотря на тот факт, что они были отменены в порядке надзора в 2001 г. Вмешательство в имущественные права заявителя происходило в четыре последовательных этапа, состоящих из (а) незаконного распределения конкурсной массы конкурсным управляющим; (б) неисполнения национальными властями постановления суда от 26 августа 1998 г.; (в) отказа арбитражных судов (в отношении указанного неисполнения) от рассмотрения требований заявителя лично в отношении конкурсного управляющего; и (г) решения Областного арбитражного суда о прекращении конкурсного производства.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПО ДЕЛУ «КОТОВ против РОССИИ» 19 Б. Анализ Суда 68, Суд отмечает, что распределение конкурсной массы конкурсным управляющим в пользу «привилегированных» кредиторов произошло, вероятнее всего, в 1996 г., и, в любом случае, имело место до 6 апреля 1998 г., когда заявитель получил свою долю из оставшихся активов банка. Конвенция вступила в силу в отношении России 5 мая 1998 г. Европейский Суд согласен с мнением Властей о том, что распределение конкурсной массы банка было осуществлено единовременно и, как следствие, не относится к компетенции Суда таИопе {етпропз. Таким образом, Суд отмечает, что после 5 мая 1998 г.

заявитель принял участие в двух судебных разбирательствах, касающихся незаконного распределения банковских активов и личной ответственности конкурсного управляющего. Вопрос состоит в том, относятся ли к юрисдикции Суда факты, связанные с данными разбирательствами.

69. Власти, ссылаясь на вышеупомянутые дела Блечич и Копецки, утверждали, что судебные разбирательства, имевшие место в 1998 и 1999 г.г., не должны рассматриваться отдельно от первоначального нарушения, то есть незаконного распределения активов банка. Тем не менее, Суд считает, что данное дело отличается от дел Блечич и Копецки по следующим причинам. Как признали Власти, в соответствии с законодательством Российской Федерации заявитель имел право потребовать от конкурсного управляющего возмещение ущерба в связи с его неправомерными действиями. С юридической точки зрения заявитель имел обоснованное деликтное требование на момент вступления Конвенции в силу в отношении России. В дальнейшем это было в достаточной степени установлено после вступления в силу постановления суда от 12 ноября 1998 г., в котором суды признали незаконность действий конкурсного управляющего и обязали его возместить заявителю убытки. Суд отмечает, что в постановлении по делу «Плеханов против Польши» (Р1ескапо\у V.

Ро\апд) (жалоба № 22279/04, пункты 76 и далее, от 7 июля 2009 г.), он отклонил гайопе Хетротг$ возражение Властей и выявил различия между первоначальной конфискацией имущества и разбирательством относительно компенсации. В решении по делу «Брониовский против Польши» (фгопюшЫ V. Ро1апй) (<1ес.) [ОС], жалоба № 31443/96, пункты 74 и далее, ЕСНК 2002-Х), Большая Палата Европейского Суда провела аналогичное различие. Она постановила, что «заявитель не жаловался на лишение первоначального имущества» в 1940-е годы, а жаловался на «предполагаемое нарушение права на компенсаторную меру, которое он имел на момент ратификации Протокола». В данном деле Суд будет придерживаться аналогичной мотивировки. Как и в деле Брониовского, заявитель, на момент ратификации Конвенции в России, имел доказуемое деликтное требование, которое возникло 20 ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПО ДЕЛУ «КОТОВ против РОССИИ» — ОСОБЫЕ МНЕНИЯ значительно позже первоначального правонарушения. Таким образом, главный вопрос заключается в том, по какой причине попытка заявителя восстановить свои нарушенные права, как в 1998, так и в 1999 г.г., не увенчалась успехом, то есть, после ратификации Конвенции. Суд приходит к выводу, что он обладает юрисдикцией с точки зрения критерия времени рассматривать вопрос о соблюдении прав заявителя, гарантированных статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции, в судебных разбирательствах, имевших место в 1998 и 1999 г.г.

III. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ ПРОТОКОЛА № 1 К КОНВЕНЦИИ СТАТЬИ 1 А. Постановление Палаты от 14 января 2010 г.

70. Прежде всего Палата отклонила возражение властей о неисчерпании внутренних средств правовой защиты. Палата отметила, что «отмена [в порядке надзора в 2001 г. судебных актов, вынесенных в 1999 г.] произошла в данном случае после коммуницирования жалобы Властям и [что] эта отмена была использована ими для выдвижения довода о неисчерпании внутренних средств правовой защиты». Палата не сочла, что этот довод может обоснованно следовать из надзорного производства 2001 г. В дальнейшем Палата обратилась к судебному разбирательству 1998 г., которое завершилось вынесением постановления от 12 ноября 1998 г. По мнению Палаты, в 1998 г. заявитель воспользовался правом обжаловать неправомерные действия конкурсного управляющего. Судебные акты 1998 г. были вынесены в соответствии с правилами подведомственности дел арбитражным судам. Как следствие, являлось несущественным, было ли требование заявителя лично в отношении конкурсного управляющего подано в надлежащий судебный орган — заявитель исчерпал внутренние средства правовой защиты, направив свою первую жалобу в арбитражный суд; это судебное разбирательство завершилось 12 ноября 1998 г.

71. Что касается существа дела, Палата отметила, что сумма, присужденная решениями российских судов от 1995 г. (далее — «сумма, присужденная в 1995 г.»), могла считаться «собственностью» по смыслу статьи 1 Протокола № 1 Конвенции. Распределив конкурсную массу «привилегированным» кредиторам прежде других кредиторов первой очереди, конкурсный управляющий действовал незаконно и, как следствие, заявитель не получил сумму, которую он должен был получить при иных обстоятельствах. Таким образом, ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПО ДЕЛУ «КОТОВ против РОССИИ» 21 конкурсным управляющим было совершено незаконное вмешательство в право заявителя на уважение собственности.

72. Далее Палата отметила, что конкурсный управляющий являлся представителем государства. Этот вывод основывался на статусе конкурсного управляющего, закрепленном в статьях 19 и 21 Закона «О несостоятельности (банкротстве)» 1992 г. Палата сослалась на то, что суд назначил конкурсного управляющего по определенным критериям пригодности, что суд контролировал его деятельность, и что он действовал в интересах всех кредиторов компании. Палата также сослалась на «характер его обязанностей», которые «свойственны государственной власти». Палата постановила, что от конкурсного управляющего «требовалось установить „справедливое равновесие" между требованиями общего интереса и защитой основных прав личности». Поскольку вмешательство в права заявителя было произведено представителем государства, и было незаконным, оно противоречило статье 1 Протокола № 1 к Конвенции.

Б. Доводы Властей, представленные Большой Палате 1. Правовой статус конкурсного управляющего 73. В своем обращении о передаче дела на рассмотрение Большой Палаты Власти, главным образом, оспорили выводы Палаты о том, что конкурсный управляющий являлся представителем «государственной власти» по смыслу статьи 34 Конвенции. Они ссылались на постановление по делу «Кацюк против Украины» {{Ка^уик V. Окгате), жалоба № 58928/00, пункт 39, от 5 апреля 2005 г.), из которого следовало, что, несмотря на то, что конкурсный управляющий был назначен судом, он не являлся «государственным должностным лицом» и его действия нельзя бьшо прямо относить на счет государства. Следовательно, жалоба не соответствовала положениям Конвенции гайопе регзопае.

74. В поддержку данного суждения Власти ссылались на правовой статус конкурсного управляющего, способ его назначения на должность, а также степень его подотчетности органам государственной власти. Власти провели сравнение статусов конкурсных управляющих в России и в Украине и заключили, что в обеих странах конкурсные управляющие не относятся к представителям государственной власти, как было верно установлено Судом в отношении Украины в вышеупомянутом постановлении по делу Кацюка. Таким образом, конкурсный управляющий являлся специалистом, назначенным собранием кредиторов. Его кандидатура была одобрена арбитражным судом, но задача суда была ограничена проверкой соответствия конкурсного управляющего законодательным 22 ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПО ДЕЛУ «КОТОВ против РОССИИ» —- ОСОБЫЕ МНЕНИЯ требованиям к этой должности. Инициатива назначения конкурсного управляющего принадлежала органу кредиторов, который представил в суд кандидатуру конкурсного управляющего и контролировал его работу.

75. Орган кредиторов не только представил кандидатуру конкурсного управляющего, но также осуществлял оперативный контроль за его действиями. Например, он одобрял сделки, касающиеся активов несостоятельной компании, устанавливал цену реализации его имущества и утверждал мировые соглашения с должниками. Суды даже не упоминались в законе в качестве стороны в процедуре банкротства — они лишь обеспечивали формальную законность действий конкурсного управляющего. Суды не имели права выносить обязывающие решения в отношении конкурсных управляющих, касающиеся управления имуществом несостоятельной компании.

76. Работа конкурсного управляющего была оплачена кредитным органом; Власти не оплачивали его услуги. Более того, он действовал исходя из собственного интереса. Хотя его деятельность наделена определенной общественной значимостью, он не выполнял никаких официальных полномочий и использовал свое назначение с целью получения выгоды. Он не обладал юридической монополией и действовал в открытой для конкуренции отрасли, не мог издавать приказов или нормативов, обязательных для исполнения третьими лицами, а также налагать санкции или исполнять другие государственные функции. Его действия можно было оспорить в рамках гражданского судопроизводства, а не административной жалобой. Власти привели описание обязанностей и полномочий конкурсного управляющего в рамках процедуры банкротства. Его задача заключалась в справедливом распределении активов несостоятельной компании между кредиторами строго в рамках, обозначенных соответствующим законодательством. В целом, конкурсный управляющий обладал значительной оперативной и институциональной автономией от государства и был полностью финансово независим от органов власти. Государство-ответчик заключило, что конкурсный управляющий выступал скорее в качестве предпринимателя, нежели чем в качестве государственного должностного лица. Данная позиция была подкреплена Законом «О несостоятельности (банкротстве)» 2002 г., который предусматривал создание саморегулируемой негосударственной организации профессиональных конкурсных управляющих.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПО ДЕЛУ «КОТОВ против РОССИИ» 2. Предполагаемое обязательств невыполнение 23 Властями позитивных 77. Что касается возникновения позитивных обязательств Властей по статье 1 Протокола № 1 к Конвенции, Власти, прежде всего, отметили «ограниченный объем достоверной информации» в отношении активов, доступных для распределения конкурсным управляющим между кредиторами банка, признанного несостоятельным. Они признали, что заявитель, в результате неправомерных действий конкурсного управляющего и органа кредиторов, получил меньшую сумму, чем та, на которую мог законно рассчитывать, но не согласились с утверждением заявителя, что полная сумма компенсации, присужденная судом, могла быть возмещена, 78. Власти признали, что на государство-ответчика могло быть возложено обязательство по оказанию содействия кредиторам по возмещению денежных средств от несостоятельного должника. Тем не менее, они выполнили свои позитивные обязательства, обеспечив необходимую законодательную базу для осуществления конкурсного производства. Так, для защиты интересов кредиторов были приняты специальные законодательные акты (законы «О банкротстве» 1992 и 1998 г.г.). Законодательство обеспечивало распределение конкурсной массы несостоятельной компании на основе равного подхода. Эти Законы (статьи 31 и 21 соответственно) гарантировали право кредитора на обращение с жалобой в суд на действия или бездействие конкурсного управляющего. Конкурсный управляющий нес персональную ответственность перед кредиторами. Закон «О банкротстве» 2002 г. пошел еще дальше, потребовав от конкурсных управляющих обязательного страхования профессиональной ответственности. Власти ссылались на практику ряда других государств-членов Совета Европы, в которых конкурсные управляющие несли личную ответственность перед кредиторами несостоятельной компании.

79. Относительно особых обстоятельств настоящего дела, Власти утверждали следующее. Во-первых, заявитель успешно обжаловал действия конкурсного управляющего: в 1998 г. арбитражные суды постановили, что эти действия были неправомерными и предписали конкурсному управляющему восстановить права заявителя в течение одного месяца. Тем не менее, в результате неправомерных действий конкурсного управляющего и органа кредиторов, банк исчерпал свои активы, и, как следствие, исполнить постановление суда от 1998 г.

было невозможно. Власти не могли нести ответственность за неисполнение постановления суда, вызванного факторами, находящимися вне государственного контроля.

80. Кроме этого, заявитель мог подать иск в суд к конкурсному управляющему в связи с его непрофессиональными действиями при 24 ПОСТАНОВЛЮ 1ИЕ ПО ДЕЛУ «КОТОВ против РОССИИ» — ОСОБЫЕ МНЕНИЯ исполнении обязанностей. Такая возможность была предусмотрена статьями 31 и 21 законов «О несостоятельности (банкротстве)» 1992 и 1998 г.г. соответственно. Возможность потребовать возмещение ущерба, причиненного конкурсным управляющим, была также подтверждена Конституционным Судом. Заявитель воспользовался этой возможностью, направив новую жалобу в арбитражный суд, которая была им рассмотрена и отклонена главным образом на том основании, что конкурсное производство еще не было завершено.

Было бы несправедливо возмещать заявителю какие-либо убытки, когда существовала возможность (пусть и неопределенная) их получения от самого банка. Если бы суды удовлетворили требования заявителя, у него бы появилась возможность получить одну и ту же сумму дважды, что было бы равнозначно неосновательному обогащению.

81. После ликвидации банка 17 июня 1999 г. вся его невыплаченная задолженность была погашены. После этого заявитель имел возможность взыскать убытки, причиненные конкурсным управляющим. Тем не менее, по неясной причине он не воспользовался этой возможностью. Существование каких-либо сомнений в положительном исходе такого средства правовой защиты не является достаточным основанием для оправдания отказа заявителя им воспользоваться.

82. Власти также утверждали, что подобные требования должны были рассматриваться судом общей юрисдикции. Заявитель обладал статусом физического лица. Арбитражные суды могли рассматривать лишь споры между компаниями или индивидуальными предпринимателями. Это было подтверждено постановлением Высшего Арбитражного Суда от 17 апреля 2001 г., вынесенным в порядке надзора. Тем не менее, даже после вынесения этого постановления заявитель не предъявил иск к конкурсному управляющему в соответствующую судебную инстанцию. Власти заключили, что заявитель обладал законными средствами правовой защиты, но не воспользовался ими без каких-либо существенных оснований.

В. Доводы заявителя, представленные Большой Палате 1. Правовой статус конкурсного управляющего 83. Заявитель утверждал, что конкурсный управляющий был назначен и исполнял свои обязанности под контролем Властей. Палата правомерно провела различие между данным делом и вышеупомянутым делом Кацюка, поскольку соответствующие данным случаям законодательные базы в значительной мере различались, в ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПО ДЕЛУ «КОТОВ против РОССИИ» 25 частности, в том, что касалось назначения конкурсного управляющего, контроля за его действиями, взаимоотношений конкурсного управляющего и органа кредиторов, вознаграждения конкурсного управляющего, а также полномочий относительно неправомерных действий конкурсного управляющего.

84. В соответствии с законодательством Российской Федерации конкурсный управляющий являлся не специалистом в данной области, а скорее лицом, соответствующим определенным квалификационным требованиям, не обязательно связанным с этой сферой деятельности.

Таким образом, государственный служащий мог исполнять обязанности конкурсного управляющего. Более того, хотя кредиторы и могли предлагать на рассмотрение своих кандидатов, исключительным правом назначения конкурсного управляющего обладал суд. Суд осуществлял контроль за деятельностью конкурсного управляющего и ходом конкурсного производства в целом. Конкурсный управляющий в России (в отличие от Украины) обладал правом оспорить в суде незаконное решение кредитного органа. В России вознаграждение конкурсному управляющему выплачивается судом, на основании суммы, определенной органом кредиторов из средств, собранных в ходе конкурсного производства. Действия конкурсного управляющего могли быть обжалованы в суд, а суд был наделен правом выносить в отношении конкурсных управляющих предписания и требовать выплаты компенсации кредиторам. Украинские суды не имеют таких полномочий по отношению к конкурсным управляющим. В целом, конкурсный управляющий в России назначается судом, его услуги оплачиваются судом, его действиями контролируются судом. В данных обстоятельствах конкурсный управляющий должен считаться должностным лицом и Власти должны нести ответственность за его действия.

2. Предполагаемое обязательств невыполнение Властями позитивных 85. Даже предполагая, что конкурсный управляющий являлся частным лицом, заявитель считал, что в связи с характером его обязанностей, Власти должны нести, по крайней мере, косвенную ответственность за его действия. Заявитель ссылался на выводы Суда в постановлении по делу «Костелло-Робертс против Соединенного 1 Королевства» ({СоМеПо-КоЪеПз V, (Не ПпИеа Кгщйот\ от 25 марта 1993 г., 8епез А № 247-С), в котором была установлена ответственность Властей за действия работников частной школы. Суд заключил, что в данном деле «Власти не могут снять с себя ответственность путем делегирования полномочий частным органам или лицам». Аналогичный подход был принят в отношении статуса адвокатов в деле «Ван Дер Мюсселе против Бельгии» (Уап йег Ми$$е1е 26 ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПО ДЕЛУ «КОТОВ против РОССИИ» — ОСОБЫЕ МНЕНИЯ V. Ве1%гит) (от 23 ноября 1983 г., 8епез А № 70), статуса Фонда немецко-польского примирения в деле «Вось против Польши» (ЙЫ V.

РоШпЗ) (жалоба № 22860/02, ЕСНЯ 2006-VII), а также в отношении Союза адвокатов Румынии в деле «Бузеску против Румынии» (Вигезси V. Котата) (жалоба № 61302/00, от 24 мая 2005 г.). Заявитель заключил, что, согласно прецедентной практике Суда, действия конкурсного управляющего в данном деле влекут за собой ответственность за них Властей. Даже если конкурсный управляющий не был государственным должностным лицом, российские Власти имели позитивное обязательство в соответствии с положениями статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции защищать заявителя, являющегося кредитором банка, от незаконных действий конкурсного управляющего. Характер и пределы таких обязательств состоят (по меньшей мере) в обеспечении соответствия действий конкурсного управляющего национальному законодательству. Обязательство также распространяется на устранение последствий неправомерных действий конкурсного управляющего.

В данных обстоятельствах, соответствующая мера должна была повлечь за собой выплату заявителю компенсации, предусмотренной национальным законодательством, и исполнение такого решения. Заявитель по данному делу воспользовался всеми возможностями оспорить как незаконное распределение конкурсной массы конкурсным управляющим, так и неисполнение решения арбитражного суда.

Национальный суд подтвердил незаконность распределения конкурсной массы конкурсным управляющим в 1998 г. и в ходе дальнейшего разбирательства в 1999 г., но, несмотря на эти судебные акты, конкурсное производство было завершено 17 июня 1999 г. на основании недостаточности средств должника.

86. В рамках судебных процедур (завершившихся вынесением постановления от 9 июня 1999 г.) требования заявителя к конкурсному управляющему были отклонены по нескольким основаниям. Так, суд решил, что дело уже было рассмотрено судами общей юрисдикции, что делает невозможным рассмотрение того же дела в арбитражном суде. Кроме того, суд решил, что дополнительное требование заявителя относительно компенсации морального вреда вследствие нравственных страданий и потери времени не были обоснованны, поскольку требования относительно ущерба, причиненного в процессе процедуры банкротства, не подпадают под закон «О банкротстве».

Также суды решили, что выплатить заявителю первоначальную компенсацию невозможно из-за недостатка активов у банка, но впоследствии, если и когда дополнительные активы станут доступны, это будет возможно. Дополнительные требования заявителя относительно компенсации в связи с нравственными страданиями и потерей времени были отклонены по существу, в то время как его ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПО ДЕЛУ «КОТОВ против РОССИИ» 27 требование о компенсации суммы, присужденной судами общей юрисдикции было отклонено по процессуальным основаниям.

87. На тот момент заявитель имел право обжаловать неправомерные действия конкурсного управляющего в арбитражный суд на основании статьи 21 закона «О несостоятельности (банкротстве)» от 1998 г. Национальные суды рассмотрели жалобы заявителя по существу, что подтверждает доводы заявителя о том, что он использовал надлежащие средства судебной защиты в данной ситуации. Что касается упоминания Властями постановления Конституционного Суда от 12 марта 2001 г., заявитель отметил, что в соответствии с позицией Конституционного Суда, кредитор имел право обратиться в суд общей юрисдикции в случае, если арбитражный суд отказал в рассмотрении жалобы на основании нарушения правила подсудности. Однако в настоящем деле арбитражный суд не отказывал в рассмотрении жалоб заявителя на основании нарушения правила подсудности.

Постановление Конституционного Суда 2001 г. дало возможность поиска средства судебной защиты в судах общей юрисдикции, но не исключило право кредитора на обжалование решения конкурсного управляющего в арбитражных судах. Лишь в 2001 г. было установлено отсутствие нарушения правила подсудности при пересмотре в порядке надзора, а все предыдущие решения арбитражных судов (от 4 февраля, 31 марта и 9 июня 1999 г.) были отменены. Сама эта процедура затронула ряд серьезных вопросов, касающихся принципа правовой определенности, что неоднократно было указано Судом.

88. Заявитель признал, что теоретически он также мог бы искать средства правовой защиты в судах общей юрисдикции, против связи с непрофессиональными действиями конкурсного управляющего при исполнении им обязанностей; однако, отмена арбитражными судами решения, вступившего в силу, сделала средства правовой защиты в судах общей юрисдикции нереальными. По этой причине он не пытался использовать подобные средства правовой защиты и не был обязан это делать. Более того, как отметила Палата, заявитель обращался в суды общей юрисдикции со своим первоначальным иском еще до начала процедуры банкротства, но выплата компенсации ему (на основании решений от 20 февраля 1995 г. и 5 апреля 1996 г.) так и не была произведена.

Г. Оценка Суда 89. Сначала Суд коротко изложит правовые и фактические элементы, по поводу которых у сторон не возникает противоречий.

Прежде всего, Власти считают, что компенсация, присужденная судом в 1995 г., представляла собой «собственность» заявителя по смыслу 28 ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПО ДЕЛУ «КОТОВ против РОССИИ» — ОСОБЫЕ МНЕНИЯ статьи 1 Протокола № 1. Далее, Власти согласились с заявителем в том, что действия конкурсного управляющего были неправомерными в том отношении, что конкурсная масса банка, которая должна была распределяться в равных долях среди кредиторов первой очереди, была использована для полного возмещения некоторым «привилегированным» кредиторам. В-третьих, Власти согласились с тем, что в результате такого распределения средств другие кредиторы первой очереди этого банка, в том числе и заявитель, получили гораздо меньшее возмещение, чем могли бы ожидать по закону, учитывая финансовое положение банка.

90. Суд не видит оснований не соглашаться со сторонами по вышеуказанным пунктам. Суд напоминает, что денежное требование, основанное на вступившем в силу судебном решении, (в прецедентном праве часто называемое «судебным долгом»), всегда рассматривалось Судом как «собственность» в толковании статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции (см. постановление Европейского Суда по делу «Бурдов против России» {Витйоу V. Киша), жалоба № 59498/00, пункт 40, ЕСНК 2002-111, и постановление Европейского Суда от 9 декабря 1994 г. по делу «Греческие нефтеперерабатывающие заводы „Стрэн" и Стратис Андреадис против Греции» {8№ап Огеек Яе]1пепе8 апа1 8(гаШ АпАгеайм V. Сгеесе), пункт 59, 8епез А № 301-В).

Действительно, в случае если должник является физическим лицом или частной компанией, денежное требование, даже подкрепленное вступившим в силу судебным решением, не предусматривает выплату, поскольку его исполнение во многом зависит от платежеспособности должника. Как Суд неоднократно признавал, «когда должник является частным лицом, (...) государство, как правило, не несет прямой ответственности за долги частных лиц, и его обязательства сводятся к предоставлению необходимой помощи кредитору во взыскании соответствующих присужденных компенсаций, например, через систему судебных приставов или процедуры банкротства» (см., например, решения Европейского Суда по вопросу приемлемости жалоб «Шестаков против России» {ЗкезШкоу V. Кшыа), жалоба № 48757/99, от 18 июня 2002 г.; «Кривоногова против России» (Кпуопо§оуа V. Киззга), жалоба № 74694/01, от 1 апреля 2004 г.; и постановления Европейского Суда по делам «Кесян против России» (Кезуап V. Яшма), жалоба № 36496/02, от 19 октября 2006 г.; а также по делу «Сколло против Италии» (8со11о V. 1ш1у), от 28 сентября 1995 г., 8епез А № 315—С, пункт 44, и «Фуклев против Украины» (РиИеу V. Цктатё), жалоба № 71186/01, пункт 84, от 7 июня 2005 г.). Тем не менее, такие имущественные требования также могут быть признаны «собственностью». В данном случае, конкурсной массы банка, до ее распределения конкурсным управляющим, было достаточно для того, чтобы удовлетворить, по меньшей мере, ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПО ДЕЛУ «КОТОВ против РОССИИ» 29 значительную часть требований заявителя. Поэтому присужденное в 1995 г. возмещение ущерба могло быть, по крайней мере, частично возмещено. Заявитель был кредитором первой очереди, и обязательства банка по отношению к нему должны были исполняться соответствующим образом. Однако собранные средства были распределены конкурсным управляющим по большей части среди «привилегированных» кредиторов, что является нарушением закона. В результате этих незаконных действий заявитель потерял значительную часть первоначально присужденной суммы. Таким был вывод Палаты (см. пункт 53 постановления), с которым полностью согласились обе стороны, и Болыпая Палата не усматривает оснований отходить от этого вывода.

Следовательно заявитель был лишен своей собственности в результате незаконных действий конкурсного управляющего.

1. Правовой статус конкурсного управляющего 91. Власти заявили перед Большой Палатой, что в компетенцию Суда гайопе регзопае не входит рассмотрение жалобы заявителя на действия конкурсного управляющего, поскольку последний действовал как частное лицо, а не представитель государства. Суд в первую очередь рассмотрит этот вопрос.

(а) Прецедентная практика Суда 92. Суд уже рассмотрел вопрос, может ли государство быть признано ответственным согласно Конвенции за действия компании или частного лица. Первая категория дел (к которой относится настоящее дело) касается ответственности государства гайопе регзопае за действия органа, который не является, по крайней мере, формально, органом государственной власти. В деле «Костелло-Робертс против Соединенного Королевства» (СоМеПо-ЯоЪеМз V. (Не 11т1ей Кт^от) (цит. выше, пункт 27) Суд признал, что государство не может освобождать себя от ответственности путем делегирования своих обязательств частным компаниям или лицам, в указанном деле частной школе. Похожим образом, в деле «Шторк против Германии» (8(огск V. Оегтапу) (жалоба № 61603/00, пункт 103, ЕСНК 2005-У) Суд постановил, что государство сохраняет обязанность осуществлять надзор и контроль за частными психиатрическими учреждениями, в которых пациенты могут содержаться против их воли (смотри также дела «Эвальдсон и другие против Швеции» (ЕуаЫ$&оп апа1 0{Нег8 V.

8м>ес1еп), жалоба № 75252/01, пункт 63, от 13 февраля 2007 г., касающееся организации рынка труда, «Бузеску против Румынии» (Втезси V. Котата), цит. выше, пункт 78, касающееся коллегии адвокатов, и «Вош против Польши» (Шо$ V. Ро1ап$), цит. выше, 30 ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПО ДЕЛУ «КОТОВ против РОССИИ» — ОСОБЫЕ МНЕНИЯ пункты 71-74, в котором обсуждался статус Организации польскогерманского примирения).

93. Вторая категория дел касается права заявителя на предъявление жалобы в соответствии со статьей 34 Конвенции и понятия «правительственной организации». В деле «Радио Франция и др.

против Франции» ({КасНо Ргапсе апа1 Охкетз V. Егапсе) (йес,)> жалоба № 53984/00, пункт 26, ЕСНК 2003-Х (выдержки)), Суд отметил:

«... В категорию «правительственных организаций» входят юридические лица, участвующие в осуществлении государственных полномочий или оказывающие общественные услуги под контролем государства. Чтобы определить, подпадает ли под эту категорию конкретное юридическое лицо, отличное от территориальных властей, необходимо обратить внимание на его правовой статус и, если необходимо, на права, которые дает этот статус, характер его деятельности и условия, в которых она осуществляется, а также степень его независимости от политических властей».

94. Что касается компании «Радио Франции» Суд заметил, что хотя на нее были возложены задачи в сфере общественной деятельности, и она в значительной мере зависела от государства в финансовом отношении, законодательные органы разработали механизм, явно направленный на то, чтобы гарантировать независимость редакции и автономность учреждения. В этом отношении наблюдается мало различий между «Радио Франции» и компаниями, управляющими «частными» радиостанциями, подверженными различным законодательным и нормативным ограничениям. Таким образом, Суд заключил, что «Радио Франции» являлось неправительственной организацией в значении статьи 34 Конвенции. Похожим образом, Суд установил, что компания-заявитель в деле «Судоходные линии Исламской Республики Иран против Турции» (Ыатпгс КериЪНс о/1гап ЗЫрргщ Шея V. Тигкеу) (жалоба № 40998/98, пункт 79, ЕСНК 2007-...) являлась неправительственной организацией, несмотря на тот факт, что она полностью принадлежала государству Иран и большинство членов совета директоров назначались государством. Суд отметил, что компания-заявитель в правовом и финансовом отношении была независима от государства, и являлась коммерческой организацией.

95. Несмотря на различие между понятиями «государственная организация» и «государственный орган», Суд использует в этих двух ситуациях одну и ту же аналитическую модель. Таким образом, принципы, выработанные в деле «Радио Франции», применялись в деле «Михайленко и др. против Украины» (Муккаукпку апй 01кег$ V. Штате) (жалобы №№ 35091/02, 35196/02, 35201/02, 35204/02, 35945/02, 35949/02, 35953/02, 36800/02, 38296/02 и 42814/02, пунклы 43-46, ЕСНК 2004-Х11), где поднимался вопрос об ответственности государства за долги предприятия, действующего на частном рынке, см. также постановление Европейского Суда от 8 апреля 2010 г. по ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПО ДЕЛУ «КОТОВ против РОССИИ» 31 делу «Ершова против России» (Уегзкоуа V. Киззга), жалоба № 1387/04, пункты 55 и 62).

96. Что касается правового статуса конкурсного управляющего, Суд рассматривал этот вопрос в следующих делах. В деле Кацюка (цит. выше, пункт 39) Суд установил, Шег аНа9 что конкурсный управляющий не обладал никакими признаками «государственной организации», поскольку его назначение и одобрение его отчета арбитражным судом не могло как таковое утвердить за ним подобный статус (см. также решение Европейского Суда по вопросу приемлемости жалобы № 55796/00 «Бакалов и др. против Болгарии» (Вака1оу апа1 Огкеп V. Ви\^аНа\ от 18 сентября 2007 г.). Необходимо отметить, однако, что в указанном деле конкурсный управляющий был назначен в период, когда компания-должник уже не могла выполнять свои обязательства. Кроме того, действия конкурсного управляющего не оспаривались как незаконные или необоснованные. Основным вопросом было скорее то, являлось ли само назначение конкурсного управляющего подтверждением того, что украинские власти приняли на себя ответственность за долги частного предприятия. Суд установил, что не являлось.

97. В деле «Сычев против Украины» (Зускеу у. 1/кгате) (жалоба № 4773/02, пункты 54-56, от 11 октября 2005 г.) Суд исследовал статус ликвидационного комитета и заключил, что он долгое время был неспособен исполнить решение суда «из-за того, что государство не могло установить эффективную систему исполнения судебных решений, вынесенных против компании, находящейся в процессе банкротства» (см. также решение Европейского Суда от 3 июля 2008 г.

по вопросу приемлемости жалобы № 26856/04 «Покутная против России» (РоШпауа V. Кизз!а)). Однако Суд не рассматривал вопрос, являлся ли ликвидационный комитет «органом государственной власти». Он обращал внимание скорее на неисполнение государством своих позитивных обязательств в этой области. Суд также не рассматривал. этот вопрос в делах, где он должен был решить, применима ли статья 6 к спорам, возникающим из процедур ликвидации (см., например, постановление Европейского Суда от 15 ноября 2001 г. по делу «Вернер против Польши» (Ц^егпег V. Ро1апс1), жалоба № 26760/95, пункт 34; см. также постановление Европейского Суда от 19 июня 2008 г. «Измета Башич против Хорватии» (ЬтеШ Васгс V. СгоаНа), жалоба № 43595/06, пункт 27), или в делах, где Суд изучал продолжительность процедур банкротства (см. постановление Европейского Суда «Луордо против Италии», жалоба № 32190/96, пункты 67-71, ЕСНК 2003-1Х).

98. Таким образом, по большей части из-за разнообразия ситуаций, возникающих в делах, рассмотренных Судом, прецедентное практика в отношении правового статуса конкурсных управляющих в сфере 32 ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПО ДЕЛУ «КОТОВ против РОССИИ» — ОСОБЫЕ МНЕНИЯ несостоятельности требует некоторого прояснения. Поэтому Суд оценит, можно ли считать, что в данном деле конкурсный управляющий действовал как представитель государства, учитывая критерии, приведенные ниже.

(б) Конкурсный управляющий в настоящем деле 99. Во-первых, Суд подчеркивает, что согласно национальному законодательству в период, относящийся к обстоятельствам дела, конкурсный управляющий не являлся государственным должностным лицом, поскольку с формальной точки зрения управление делами несостоятельности должника должно было остаться в частном ведении. Суд оценит, соответствовал ли формальный статус конкурсного управляющего реальному положению дел в процессе ликвидации.

(I) Назначение 100. В период, относящийся к обстоятельствам дела, конкурсный управляющий в Российской Федерации являлся частным лицом, нанимаемым органом кредиторов, который являлся организацией, действовавшей в собственных интересах. Он выбирался на открытом рынке среди других профессионалов, конкурировавших с целью получить данную работу. Он работал за вознаграждение, которое назначалось по усмотрению заказчика и выплачивалось органом кредиторов. Если государство участвовало в процедурах банкротства, оно действовало как кредитор, а не как «орган власти».

101. Назначение конкурсного управляющего утверждалось судьей.

Однако, по убедительному объяснению государства, судья тем самым только признавал действительным решение органа кредиторов, убедившись, что предложенное лицо соответствовало всем квалификационным критериям. Как таковое, это утверждение не возлагало ответственности на государство за то, каким образом конкурсный управляющий будет исполнять свои обязанности.

(и) Надзор и подотчетность 102. В то время как Палата полагалась на контроль национального суда за законностью действий конкурсного управляющего, Большая Палата отмечает, что такой контроль имел очень ограниченный характер и являлся последующим, поскольку суды не должны были проверять, оправданы ли решения конкурсного управляющего с экономической или коммерческой точки зрения. Суды не были уполномочены давать конкурсному управляющему указания относительно того, как управлять компанией-банкротом; это было предоставлено на собственное усмотрение конкурсного управляющего.

Суды только контролировали соответствие его действий ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПО ДЕЛУ «КОТОВ против РОССИИ» 33 процессуальным и материальным нормам национального законодательства о несостоятельности. Их задача сводилась к роли места по разрешению споров между кредиторами несостоятельной компании, ее должниками и конкурсным управляющим. В этом отношении они играли ту же роль, как в любом другом частном споре.

103. Больше того, согласно Закону о несостоятельности от 1992 г.

конкурсный управляющий не был подотчетен никаким органам власти.

Он отчитывался только перед органом кредиторов или перед отдельными кредиторами.

Отношения между конкурсным управляющим и кредиторами (включая государство) регулировались гражданским правом, которое предполагало личную ответственность конкурсных управляющих перед кредиторами. Конкурсный управляющий не получал никакого государственного финансирования.

Закон о несостоятельности от 1992 г. не предполагал никакой специальной компенсации за незаконные действия конкурсного управляющего.

Этот пробел был устранен Законом о несостоятельности от 1998 г., уполномочивавшим кредиторов требовать компенсации от конкурсного управляющего в случае, если незаконные действия последнего нанесли какой-либо ущерб.

Конкурсный управляющий мог быть привлечен к уголовной ответственности за такие преступления, как мошенничество или присвоение денежных средств, но не за такие уголовные преступления, которые могли быть совершены только государственными должностными лицами.

Наконец, согласно Гражданскому процессуальному кодексу, государство не несло никакой ответственности за действия конкурсного управляющего, однако он был ответственен перед кредиторами.

(Ш) Задачи 104. Хотя понятно, что законодательство о несостоятельности того времени стремилось достичь справедливого равновесия между всеми конкурирующими интересами, вовлеченными в дела о несостоятельности, Мег аИа, путем установления очерёдности удовлетворения требований кредиторов и установления справедливых процедур ликвидации, Большая Палата полагает, что сам конкурсный управляющий не был обязан осуществлять данное уравновешивание интересов. По мнению Большой Палаты, его задача в большей степени аналогична задаче любого другого частного предпринимателя, назначенного клиентами, - в данном случае кредиторами, - чтобы отстаивать их, и в конечном итоге его собственные, интересы. Как таковой, сам факт того, что его услуги могли также быть общественно полезными, не превращает его в государственное должностное лицо, действующее в общественных интересах.

34 ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПО ДЕЛУ «КОТОВ против РОССИИ» — ОСОБЫЕ МНЕ! 1ИЯ (Ы) Полномочия 105. Наибольшее значение имеет крайне ограниченный круг полномочий конкурсного управляющего: он действительно имел право управлять имуществом рассматриваемой компании, но не обладал правом по принудительному или регулятивному воздействию в отношении третьих лиц. Отсутствовало официальное делегирование полномочий со стороны каких-либо государственных органов (и, как следствие, отсутствие государственного финансирования). В отличие от судебного пристава, конкурсный управляющий не мог арестовывать имущество, получать информацию, налагать штрафы или принимать другие подобные решения, обязательные для третьих лиц. Его полномочия были ограничены оперативным контролем и управлением имуществом несостоятельной компании.

(у) Функции 106. Конкурсный управляющий является ключевым лицом в процессе ликвидации и, как таковой, он может быть обязан осуществлять выплаты кредиторам, чьи требования, как в настоящем деле, были установлены решением суда. Поэтому его функции сходны с функциями судебного пристава, который, несомненно, является государственным должностным лицом. Действительно, в большинстве европейских стран государственные должностные лица участвуют в исполнительном производстве и содействуют истцам, в пользу которых вынесено судебное решение, взыскать присужденные суммы путем привлечения судебных приставов, сотрудников полиции или других аналогичных должностных лиц. В нескольких случаях Суд указывал, что пункт 1 статьи 6 и статья 1 Протокола № 1 Конвенции предусматривают, что позитивные обязательства государства включают содействие частным лицам в исполнении судебных решений, вынесенных против других частных лиц (см. постановления Европейского Суда по делам «Фуклев против Украины» (Рикку V.

1)кга1пе), цит. выше, пункты 84 и 91; «Сколло против Италии» (8со11о V. 1(а1у), цит. выше, пункт 44; «Фосиак против Румынии» (Росгас V.

Яотата), жалоба № 2577/02, пункт 70, от 3 февраля 2005 г.; и «Кесян против России» (Кезуап V. Ятзга), цит. выше, пункты 79 и 80, от 19 октября 2006 г.). Однако это сходство не выглядит решающими в свете значительных различий между функциями судебного пристава и конкурсного управляющего. Во-первых, судебные приставы должны исполнять судебные решения, а конкурсные управляющие имеют дела с разными видами требований, включая такие, которые не подлежат принудительному исполнению в соответствии с судебным решением.

Во-вторых, что более важно, судебные приставы, в отличие от конкурсных управляющих, наделены полномочиями по принудительному воздействию, к тому же они назначаются, их работа ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПО ДЕЛУ «КОТОВ против РОССИИ» 35 оплачивается и они контролируются компетентными государственными органами. Поэтому в контексте процедур банкротства государство-ответчик оставило управление несостоятельными компаниями в руках их кредиторов и назначенных ими конкурсных управляющих, тогда как в контексте исполнительного производства оно предпочло действовать через собственных должностных лиц и нести прямую ответственность за их действия.

(VI) Заключение 107. Представляется, что в период рассматриваемых событий конкурсный управляющий обладал значительной оперативной и институциональной независимостью, государственные власти не имели полномочий на то, чтобы давать ему указания и поэтому не могли напрямую вмешиваться в процесс ликвидации как таковой.

Участие государства в процедурах ликвидации следовала только из его роли в установлении законодательной базы таких процедур, определении функций и полномочий органа кредиторов и конкурсного управляющего и надзоре за соблюдением правил. Из этого следует, что конкурсный управляющий не являлся представителем государства.

Следовательно, государство-ответчик не может нести прямой ответственности за его противоправные действия, рассматриваемые в настоящем деле. Тот факт, что суд был уполномочен проверять законность действий конкурсного управляющего, не повлиял на данный вывод.

108. Однако, Суд должен также рассмотреть вопрос о том, не нарушило ли государство-ответчик каких-либо позитивных обязательств в рамках настоящего дела.

2. Характер и объем позитивных обязательств государства в контексте процедуры банкротства (а) Общие принципы 109. Суд неоднократно признавал, что статья 1 Протокола № 1 также устанавливает некоторые позитивные обязательства. Так, в деле «Онерылдыз против Турции» {ОпегугШи V. Тигкеу) ([ОС], жалоба №48939/99, пункт 134, ЕСНК 2004-ХП), где рассматривалось разрушение имущества заявителя в результате взрыва газа, Суд постановил, что реальная, эффективная реализация права, защищенного статьей 1 Протокола № 1, не зависела только от обязанности государства не вмешиваться в его осуществление, но могла требовать позитивных средств защиты, особенно если имеется прямая связь между мерами, которые заявитель мог ожидать от властей в соответствии с законом, и эффективным уважением его собственности. Фактор общественных интересов может иметь место 36 ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПО ДЕЛУ «КОТОВ против РОССИИ» — ОСОБЫЕ МНЕНИЯ даже в горизонтальных отношениях, что может налагать на государство определенные обязательства. Например, в деле «Брониовски против Польши» (Вгопюшкг V. Ро1апс1) ([ОС], жалоба № 31443/96, пункт 143, ЕСНК 2004-У) Суд постановил, что позитивные обязательства согласно статье 1 Протокола № 1 могут требовать от государства принятия мер по защите имущественных прав.

110. Невозможно четко разграничить позитивные и негативные обязательства государства в соответствии со статьей 1 Протокола № 1.

Применимые принципы, тем не менее, аналогичны. Анализируется ли дело с точки зрения позитивной обязанности государства или с точки зрения вмешательства со стороны публичных властей, которое должно быть оправданным, применимые критерии не отличаются по существу.

В обоих случаях необходимо соблюдать справедливый баланс между конкурирующими интересами личности и общества в целом. Также верно, что средства, упомянутые в этом положении, могут иметь отношение к оценке того, достигнут ли баланс между требованиями общественных интересов и основными имущественными правами заявителя. В обоих контекстах государство пользуется определенной свободой усмотрения в определении мер, необходимых для обеспечения соблюдения Конвенции (см., тШайз тШапШз, решение Европейского Суда по вопросу приемлемости жалобы № 36022/97 «Хэттон и др. против Соединенного Королевства» {НаМоп апй ОЛегз V.

1ке 1]пИей Кгпфот), пункты 98 и далее, ЕСНК. 2003-УП1, и постановление Большой Палаты по Брониовски, цит. выше, пункт 144).

111. Характер и объем позитивных обязательств государства варьируются в зависимости от обстоятельств. Так, в деле Онерьшдыза (цит. выше), утрата имущества заявителем стала результатом очевидной небрежности властей в крайне опасной ситуации. Напротив, когда речь идет о стандартных экономических отношениях между частными лицами, такие позитивные обязательства гораздо более ограниченны. Так, Суд неоднократно подчеркивал, что статья 1 Протокола № 1 к Конвенции не может интерпретироваться как налагающая на государства-участников какие-либо обязательства общего характера по покрытию долгов частных лиц (см., вышеуказанное постановление Европейского Суда по делу «Шестаков против России», и вышеуказанное постановление Европейского Суда по делу «Сколло протии Италии», пункт 44; в особенности, см.

основания для решения Европейского Суда по вопросу приемлемости жалобы № 25867/02 «Анохин против России» (АпоШп V. Яи$$1а), от 31 мая 2007 г.).

112. Однако, Суд также признает, что в определенных обстоятельствах статья 1 Протокола № 1 может требовать «принятия мер, необходимых для защиты права собственности, ... даже в делах, затрагивающих споры между физическими лицами или компаниями» ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПО ДЕЛУ «КОТОВ против РОССИИ» 37 (вышеуказанное постановление Европейского Суда по делу «„Совтрансавто Холдинг" против Украины», пункт 96). Этот принцип широко применялся в контексте исполнительного производства против частных должников (см. вышеуказанные постановления Европейского Суда по делам «Фуклев против Украины», пункты 89-91; «Кесян против России», пункты 79-80; см. также постановления Европейского Суда по делам «Кин-Стиб и Майкич против Сербии» (Кт-8ИЪ апй Ма]'Ыс V. 8егЫа), жалоба № 12312/05, пункт 84, от 20 апреля 2010 г.;

«Маркин и др. против Сербии» {Магсгс апй 01кег$ V. 8егЫа)) жалоба № 17556/05, пункт 56, от 30 октября 2007 г.; и, тиШгз тМапШз, постановление Европейского Суда от 31 марта 2005 г. «Матье против Франции» (МаГкеш V. Ргапсе), жалоба № 62740/00, пункты 68 и далее).

113. В деле «Блумберг против Латвии» (В1ипгЬег§а V. ЬаЫа) (жалоба № 70930/01, пункт 67, от 14 октября 2008 г.), Суд отметил:

«Когда вмешательство в права на уважение собственности совершается частным лицом, возникает позитивное обязательство государства обеспечить в национальной правовой системе достаточную защиту имущественных прав законом и предоставление адекватных средств правовой защиты, с помощью которых потерпевший от вмешательства мог бы требовать восстановления своих прав, включая, при необходимости, требование возмещения убытков в отношении любого причиненного ущерба». Из этого следует, что в данном контексте от государства может потребоваться принятие превентивных мер или мер, касающиеся средств правовой защиты.

114. Меры, касающиеся средств правовой защиты, которые в определенных обстоятельствах могут потребоваться от государства, включают соответствующий правовой механизм, позволяющий потерпевшей стороне эффективно восстановить свои права. Хотя статья 1 Протокола № 1 не содержит прямых процессуальных требований, существование процессуальных позитивных обязательств в соответствии с данным положением было признано Судом как в делах с участием государственных должностных лиц (см.

постановление Европейского Суда по делу «Иокела против Финляндии» {Зоке1а V. РМапа*), жалоба № 28856/95, пункт 45, ЕСНК 2002-1У; см. также постановление Европейского Суда от 16 июля 2009 г. по делу «Цехентнер против Австрии» (7,екеп(пег V.

АизМа), жалоба № 20082/02, пункт 73), так и в делах исключительно между частными сторонами (как настоящее дело). Так, в делах, относящихся к последней категории, Суд установил, что государства обязаны обеспечивать судебные процедуры, предоставляющие необходимые процессуальные гарантии и таким образом позволяющие национальным судам эффективно и справедливо разрешать любые споры между частными лицами (вышеуказанное постановление 38 ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПО ДЕЛУ «КОТОВ против РОССИИ» — ОСОБЫЕ МНЕНИЯ 44 Европейского Суда по делу «„Совтрансавто Холдинг против Украины», пункт 96; см. также постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «„Анхойзер-Буш Инк." против Португалии» (Апкешег-Втск 1пс. V. РоПщаГ), жалоба № 73049/01, пункт 83, ЕСНК 2007-1, и постановление Европейского Суда от 19 июля 2007 г. по делу «Фрайтаг против Германии» (РгегШ§ V. Сегтапу), жалоба № 71440/01, пункт 54).

115. Наконец, Суд напоминает, что, оценивая соблюдение требований статьи 1 Протокола № 1, он должен провести всеобъемлющее изучение разнообразных интересов в данном деле, учитывая тот факт, что Конвенция создана для защиты практических и действительных прав. Он должен увидеть и исследовать реальную обжалуемую ситуацию (см.

вышеуказанное постановление Европейского Суда по делу «Плеханов против Польши», пункт 101).

(б) Применение указанных принципов к настоящему делу 116. Во-первых, Суд отмечает, что заявитель претерпел существенные убытки в результате умышленных неправомерных действий конкурсного управляющего. Это подтвердили российские суды. Однако Суд напоминает, что государство не несет прямой ответственности за долги частных компаний или ошибки, допущенные их руководителями (или, как в данном случае, конкурсными управляющими в процедуре несостоятельности). В настоящем деле, разместив свои денежные средства в коммерческом банке, заявитель принял на себя некоторые риски, включая риски, связанные со служебными злоупотреблениями и даже фальсификацией. Отсюда следует, что государство не должно нести гражданскую ответственность за неправомерные действия конкурсного управляющего.

117. Однако, Суд отмечает, что в данном деле неправомерные действия конкурсного управляющего бьши опасны и повлекли за собой значительные требования, признанные национальными судами.

Кроме того, они произошли в той сфере, где уклонение государства от борьбы с нарушениями процедуры и фальсификациями могло повлечь разрушительные последствия для экономики страны, затронув, таким образом, большое количество индивидуальных имущественных прав.

Ввиду этих обстоятельств, Суд полагает, что часть обязанностей государства в соответствии со статьей 1 Протокола № 1 заключается в том, чтобы, по меньшей мере, установить минимальную законодательную базу, включая надлежащий орган урегулирования споров, где лица, оказавшиеся в такой же ситуации, как и заявитель, могли бы эффективно защищать свои права и принуждать к их исполнению. Действительно, не выполнив этого, государство серьезно нарушает свои обязательства по защите законности и предотвращению ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПО ДЕЛУ «КОТОВ против РОССИИ» 39 произвола. Поэтому Суд рассмотрит, соблюдало ли государствоответчик свои обязательства в рамках данного дела путем предоставления заявителю адекватных средств правовой защиты своих прав, и создания соответствующего учреждения для этой цели.

118. Что касается превентивных мер, которые могли бы потребоваться от государства, Суд напоминает, что в рамках данного дела он не обладает юрисдикцией гайопе (етропз для оценки действий, предпринятых государством, чтобы избежать незаконного распределения конкурсной массы банка конкурсным управляющим в 1996 г., поскольку Конвенция вступила в силу в отношении России только 5 мая 1998 г.. Однако Суд может установить, имелись ли в 1998 и 1999 г.г. какие-либо механизмы правовой защиты, направленные на устранение вреда, причиненного заявителю неправомерными действиями конкурсного управляющего и, если такие механизмы существовали, почему они оказались неэффективными в деле заявителя.

(г) Существование адекватных правовых средств (а) Требование к банку 119. Суд отмечает, что заявитель дважды пытался восстановить свои права. В 1998 г. он начал процесс против конкурсного управляющего как руководителя банка, опираясь на положения закона «О банкротстве», который предусматривал судебный контроль за действиями конкурсного управляющего (см. выше, пункт 46). В окончательном постановлении от 12 ноября 1998 г. Федеральный арбитражный суд по Северному Кавказу удовлетворил его требования и обязал конкурсного управляющего предоставить возмещение.

Однако это постановление не было исполнено, поскольку распределение конкурсной массы между «привилегированными» кредиторами оставило банк практически без активов, а новых активов обнаружено не было. Таким образом, это средство правовой защиты оказалось неэффективным и не помогло возместить причиненный заявителю ущерб.

Следовательно, единственным оставшимся средством был деликтный иск о возмещении ущерба против конкурсного управляющего.

(б) Деликтный иск против конкурсного управляющего 120. Стороны сходятся в том, что в соответствующий момент заявитель мог предъявить иск о возмещении ущерба лично к конкурсному управляющему. Это могло быть сделано в соответствии с общими положениями российского деликтного права. Суд отмечает, что до 1998 г. не существовало специальных правовых норм, устанавливающих личную ответственность конкурсного 40 ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПО ДЕЛУ «КОТОВ против РОССИИ» — ОСОБЫЕ МНЕНИЯ управляющего за неправомерные действия, или какой-либо устойчивой прецедентной практики по данному вопросу. С тех пор ситуация изменилась. Закон «О банкротстве» 1998 г. в статье 21 (3) предусматривает, что кредиторы могут взыскать с конкурсного управляющего компенсацию за любой ущерб, нанесенный им незаконными действиями или бездействием последнего. Однако Суд готов принять аргумент Властей, что статья 21 Закона от 1998 г. не ввела личной ответственности конкурсного управляющего в российское законодательство, а только подтвердила ее существование.

Из этого следует, что в то время российское законодательство предполагало хотя бы теоретическую возможность предъявления иска о возмещении ущерба против конкурсного управляющего. Суд должен рассмотреть, было ли это эффективно в обстоятельствах данного дела.

(и) Эффективность существующих правовых средств 121. Власти заявили, что закон давал потерпевшему кредитору право требовать компенсацию лично от конкурсного управляющего, но заявитель не сделал этого по двум причинам. Во-первых, обратившись в арбитражный суд вместо суда общей юрисдикции, заявитель допустил ошибку. В подтверждение этого аргумента Власти ссылаются на постановление Высшего Арбитражного Суда от 17 апреля 2001 г.. Во-вторых, заявитель представил свою жалобу преждевременно, до завершения процедуры банкротства.

(а) Обратился ли заявитель в надлежащий суд 122. Относительно вопроса о том, обратился ли заявитель в надлежащий суд, Суд признает, что национальные суды в принципе лучше приспособлены для толкования национальных законов. Суд отмечает в этой связи, что разбирательства против конкурсного управляющего, завершившиеся в 1998 и 1999 годов соответственно, рассматривались арбитражными судами. Однако в 2001 г. Высший Арбитражный Суд отменил результаты судебного разбирательства, имевшего место в 1999 г., на том основании, что, поскольку заявитель требовал компенсации лично от конкурсного управляющего (а не с конкурсного управляющего, действовавшего в качестве управляющего банком), его требования должны были рассматриваться судом общей юрисдикции. Суд не убежден, что в обстоятельствах данного дела заявитель мог знать, что его дело в соответствующее время было подведомственно судам общей юрисдикции.

123. В самом деле, Гражданский процессуальный кодекс в то время предусматривал, что имущественные споры между частным лицом и компанией должны рассматриваться в суде общей юрисдикции (см.

выше, пункт 52). Однако, законы «О банкротстве» от 1992 и 1998 г.г., так же как и Арбитражный процессуальный кодекс и закон «О ПОСТАНОВЛЕНИЕ НО ДЕЛУ «КОТОВ против РОССИИ» 41 несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций» от 1999 г.

(который, по видимому, представлял собой специальный закон) устанавливали другую норму, а именно, что все споры, возникающие из процедур несостоятельности, относятся к подведомственности арбитражных судов (см. выше пункты 53 и далее) Ни один из этих Законов не определял различия между требованиями кредиторов к конкурсным управляющим в качестве управляющих несостоятельной компании и в качестве индивидуальных правонарушителей.

124. Больше того, Власти не ссылаются на прецедентную практику, относящуюся к периоду данных событий, которая подтверждала бы существование такого различия в российском законодательстве.

Власти ссылаются на постановление Конституционного Суда от 12 марта 2001 г. (№ 4-П). Однако это постановление было вынесено после рассматриваемых событий. Кроме того, Конституционный суд указал лишь, что, если арбитражный суд оставляет без рассмотрения жалобу гражданина-кредитора в связи с не подведомственностью, такие кредиторы могут обратиться в суды общей юрисдикции. В то же время, Конституционный Суд подчеркивает, что положения Закона о несостоятельности не содержали «положений, препятствующих вынесению арбитражными судами решений, позволяющих заинтересованные лица в полной мере реализовать свои права на судебную защиту в контексте процедур несостоятельности».

125. Наконец, Суд отмечает, что, если заявитель действительно совершил ошибку, это не было очевидно ни сторонам, ни представителю Центрального Банка России, участвовавшему в разбирательстве 1999 г. Кроме того, арбитражные суды всех трех инстанций сочли, что обладают юрисдикцией для рассмотрения дела.

Только в 2001 г. приговоров рамках надзорного производства было обнаружено основание «подведомственности», после того, как дело было коммуницировано Властям, в результате чего все предыдущие решения арбитражных судов (от 4 февраля, 31 марта и 9 июня 1999 г.) были отменены.

126. Из этого следует, что правила подмедомственности соответствующих судов в то время были неясными, и заявитель действовал разумно, обращаясь в суд, который, по его мнению, имел соответствующую юрисдикцию. В этих обстоятельствах Суд полагает, что от заявителя нельзя было ожидать предъявления того же дела в другой суд в результате отмены в порядке надзора постановлений от 1999 г. в 2001 г. Когда заявитель подал жалобу в Суд, он имел все основания полагать, что он использует надлежащее средство правовой защиты, и что постановление от 9 июня 1999 г. разрешило его спор.

Следовательно, если заявитель и обратился в суд, не имевший юрисдикции на то, чтобы рассматривать его дело, эту ошибку нельзя вменять ему в вину.

42 ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПО ДЕЛУ «КОТОВ против РОССИИ» — ОСОБЫЕ МНЕНИЯ (б) Являлось ли преждевременным начатое заявителем разбирательство 127. Власти заявили, что требования заявителя не были удовлетворены, поскольку конкурсное производство все еще продолжалось. Пока банк не был ликвидирован, сохранялась возможность того, что первоначально присужденная сумма могла быть выплачена из остающихся активов банка. Поэтому, если бы суды присудили заявителю компенсацию, он получил бы право взыскать одну и ту же сумму дважды, как с банка, так и с конкурсного управляющего (аргумент «двойного взыскания»). Однако, после завершения конкурсного производства, заявитель, действительно, имел право начать дальнейшее разбирательство и требовать надлежащей компенсации. В итоге, Власти предположили, что заявитель лишь временно был лишен возможности взыскать компенсацию с конкурсного управляющего, на тот срок, пока продолжалась процедура ликвидации. Чтобы изучить этот аргумент, Суд рассмотрит мотивировку национальных судов в разбирательствах 1999 г.

128. Большая Палата отмечает, что постановление от 9 июня 1999 г.

прямо ссылалось на аргумент «двойного взыскания». По сути, начиная с 17 июня 1999 г., даты утверждения ликвидации банка арбитражным судом, у заявителя была возможность подать деликтный иск против конкурсного управляющего, о возмещении вреда в связи с нарушением закона при исполнении его обязанностей. Однако заявитель не использовал это средство правовой защиты по причинам, которые остаются неизвестными. Какими бы они ни были, в постановлении от 9 июня 1999- г. не препятствовало ему в предъявлении иска к конкурсному управляющему после окончания конкурсного производства.

129. По мнению Суда, аргумент «двойного взыскания», на который опирались национальные суды, не был лишен смысла. Если бы заявитель выиграл дело против конкурсного управляющего и затем взыскал бы исходную присужденную компенсацию с банка, он получил бы. двойную компенсацию за одни и те же финансовые убытки. Отсюда следует, что отказ суда рассмотреть требования заявителя к конкурсному управляющему до завершения процедуры ликвидации имел разумное основание. Даже если бы, ввиду обстоятельств дела, возможность взыскания первоначальной банковской компенсации была отдаленной, общая норма, примененная судом в постановлении от 9 июня 1999 г., не может быть отклонена как не имеющая рационального объяснения.

130. Следует признать, что эта норма означала, что понесшему убытки кредитору необходимо ожидать, пока компания-должник не перестанет существовать, прежде чем предъявить требование об убытках лично конкурсному управляющему. Однако Суд отмечает, что в делах, возникающих из индивидуальных жалоб, задача Суда состоит ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПО ДЕЛУ «КОТОВ против РОССИИ» 43 не в том, чтобы абстрактно рассматривать соответствующее законодательство. Напротив, он должен ограничиться, насколько возможно, изучением вопросов, поднятых рассматриваемым делом (см., тиШйз тиШпсИз, среди многих других прецедентов, постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Таске против Бельгии» {Тахдие1 V. Ве1рит), жалоба № 926/05, пункт 83, ЕСНК 2010). В настоящем случае банк был ликвидирован 17 июня 1999 г., то есть через восемь дней после постановления суда по требованиям заявителя к конкурсному управляющему. По большому счету, между тем, как заявитель узнал, что у банка нет активов, с помощью которых он мог бы выдать присужденную заявителю компенсацию в соответствии с постановлением от 12 ноября 1998 г. и датой, когда это стало возможным, прошел короткий период времени.

131. Больше того, Суд напоминает, что пределы свободы усмотрения, доступные законодательству при осуществлении социальной и экономической политики, должны быть широкими (см.

среди многих других прецедентов, постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу«Ян и других против Германии» (Закп апй СНкегз V. Оегтапу\ жалобы №№ 46720/99, 72203/01 и 72552/01, пункт 91, ЕСНК 2005-У1), особенно в ситуации, когда, как и в настоящем деле, государство должно учитывать конкурирующие частные интересы в горизонтальных отношениях в такой области, как процедуры банкротства.

132. В итоге, закон предусматривал «отложенное» компенсаторное средство правовой защиты, но когда оно стало доступно, заявитель его не использовал. Учитывая, что невозможность взыскать компенсацию с конкурсного управляющего была непродолжительной и существовала только на время процедур по признанию несостоятельности, и в отсутствие каких-либо аргументов заявителя, почему в данных обстоятельствах она могла быть чрезмерной, Суд полагает, что такое ограничение не могло повлиять на права заявителя согласно ст. 1 Протокола № 1 и оставалось в пределах свободы усмотрения государства.

133. Из этого следует, что нормативная база, созданная государством-ответчиком, предоставила заявителю механизм для защиты его прав в соответствии со статьей 1 Протокола № 1. Таким образом, Суд находит, что государство выполнило свое позитивные обязательства в соответствии с этим положением.

Ввиду вышеизложенного, не является обязательным рассматривать первоначальное возражение Властей отдельно.

44 ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПО ДЕЛУ «КОТОВ против РОССИИ» — ОСОБЫЕ МНЕНИЯ НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО СУД:

1. приобщил к существу дела первоначальные возражения Властей о неисчерпании внутренних средств защиты;

2. постановил 16 голосами против одного, что Суд обладает юрисдикцией гайопе 1етрог\з для рассмотрения жалоб заявителя в части, касающейся судебного разбирательства по делу, которое имело место в 1998 и 1999 г.г.;

3. постановил 12 голосами против пяти, что по настоящему делу отсутствовало нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, а также что рассмотрение первоначального возражения Властей не является обязательным.

Совершено на английском и французском языках, вынесено на открытом слушании во Дворце прав человека в Страсбурге 3 апреля 2012 г.

Йохан Каллеверт Заместитель Секретаря Секции Николас Братца Председатель В соответствии с пунктом 2 статьи 45 Конвенции и пунктом 2 правила 74 Регламента Суда, к данному постановлению прилагаются следующие особые мнения:

(а) совпадающее особое мнение судьи Братца;

(б) частично несовпадающее особое мнение судьи Гюлумян;

(в) несовпадающее особое мнение судей Лоренсена, Фуры, Поповича, Малинверни и Раймонди.

Н.Б.

Й.К.

44 ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПО ДЕЛУ «КОТОВ против РОССИИ» — ОСОБЫЕ МНЕНИЯ СОВПАДАЮЩЕЕ ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЬИ БРАТЦА С некоторыми сомнениями я проголосовал за вывод о том, что права заявителя по статье 1 Протокола № 1 в настоящем деле нарушены не были. Мои сомнения относятся не к вопросу о том, следует ли рассматривать конкурсного управляющего как государственное должностное лицо или каковы природа и обьем позитивных обязательств Властей в рамках процедуры банкротства, по каждому из этих пунктов я полностью разделяю мнение большинства Суда, а к вопросу о том, были ли данные позитивные обязательства исполнены при обстоятельствах настоящего дела.

Позитивные обязательства в соответствии со статьей 1 Протокола № 1 толковались в деле „Совтрансавто Холдинг" против Украины» (%у/гтшп'/о ЯоАЛле у. Штате), жалоба № 48553/99, ЕСНК 2002-УП), как означающие, в частности, что государства обязаны обеспечивать соблюдение необходимых процессуальных гарантий во время судебных разбирательств, и, таким образом, способствовать эффективному и справедливому разрешению любых споров между частными лицами национальными судами, включая, как в данном случае, требования о возмещении в виде компенсации суммы, причитающейся заявителю. Данное требование подразумевает не только наличие законодательной базы, но и определенную степень ясности и внутренней непротиворечивости в законах и процедурах, подлежащих соблюдению, которая позволила бы избежать, насколько это возможно, правовой неопределенности и двусмысленности для участников данных разбирательств. В самом' деле «Совтрансавто Холдинг» против Украины» (8оу&-апзау{о НоШщ V. 1/кгате) именно разница в подходе судов различных инстанций к применению и толкованию национального законодательства сделала возможным неоднократное возобновление производства по делу и создавала постоянную неопределенность в вопросе законности рассматриваемых решений, что частично привело к выводу Суда о том, что статья 1 Протокола № 1 была нарушена. В деле «Плеханов против Польши» (Ркскапом? V. Ро\апд), жалоба № 22279/04, от 7 июля 2009 г.) нарушение состояло в отсутствии ясности в вопросе определения надлежащего органа-ответчика, после серьезных изменений в компетенции различных органов власти на местном и государственном административных уровнях, с последующим возложением на заявителя обязанности устанавливать надлежащего ответчика по производству, что Суд посчитал несоразмерным и нарушающим справедливое равновесие, что противоречило статье 1 Протокола № 1.

Без сомнения, в настоящем деле отсутствовала ясность, и в вопросе, следовало ли — и если следовало, когда — предъявить требование о возмещении убытков к конкурсному управляющему в связи с его ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПО ДЕЛУ «КОТОВ против РОССИИ» — ОСОБЫЕ МНЕНИЯ 45 неправильным урегулирование требований кредиторов банка, и в вопросе, должны ли подобные требования предъявляться в арбитражный суд или суды общей юрисдикции.

Я не придаю большого значения последнему вопросу или тому факту, что в порядке надзорного производства Высший Арбитражный Суд пришел к выводу, что спор между заявителем и конкурсным управляющим не относится к процедуре банкротства как таковой и должен был рассматриваться в судах общей юрисдикции. Как отмечается в постановлении, не только стороны, принимавшие участие в разбирательстве в 1999 г. и представитель Центрального Банка РФ, по-видимому, разделяли мнение заявителя о том, что дело было возбуждено в надлежащем суде, но и сами арбитражные суды в трех инстанциях полагали, что данное дело им подведомственно. Если бы окончательное решение Федерального арбитражного суда было вынесено в пользу заявителя и отменено в порядке надзора, вполне мог возникнуть вопрос с точки зрения Протокола. Но этого не произошло, так как жалоба заявителя была отклонена в каждой из трех инстанций.

Основной вопрос заключается в том, была ли правовая ситуация, проанализированная и рассмотренная арбитражными судами, настолько неопределенной, что это лишало заявителя эффективной защиты его имущественных прав. Постановление суда апелляционной инстанции от 31 марта 1999 г., отклонившее требование заявителя к конкурсному управляющему, имело два основания: риск «двойного взыскания убытков», если требования о компенсации предъявлены конкурсному управляющему в период, когда сама процедура банкротства все еще производится, и тот факт, что Закон о несостоятельности (банкротстве) распространяется только на требования, возникающие в период работы банка, а не на требования, возникающие во время процедуры банкротства. Однако, как указано в постановлении, Федеральный арбитражный суд поддержал лишь основание «двойного взыскания убытков» в постановлении от 9 июня 1999 г. Я не нахожу данное постановление произвольным или необоснованным (см. решение Европейского Суда от 29 ноября 2011 г.

по вопросу приемлемости жалобы № 48407/07 «ОБГ Лтд. и другие против Соединенного Королевства» (ОВСШ. апй Охкегз V. 1ке ХЗпИей КгщЗот), пункт 90). Также я не нахожу необоснованным заключение арбитражных судов о том, что законом не предусматривается возмещение морального вреда. Правовая ситуация могла быть неясной до разрешения Федеральным арбитражным судом. Это вряд ли может показаться удивительным, если принимать во внимание тот факт, что решения принимались в то время, когда законодательство о банкротстве и процедура банкротства находились на стадии разработки и развития. Однако, в целом, я не нахожу подобную правовую или процессуальную неопределенность в настоящем деле 46 ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПО ДЕЛУ «КОТОВ против РОССИИ» — ОСОБЫЕ МНЕНИЯ достаточной для лишения заявителя эффективной защиты его имущественных прав, тем более, что у заявителя была возможность инициировать новые разбирательства против конкурсного управляющего, когда производство по ликвидации было официально завершено, что произошло вскоре после постановления от 9 июня 1999 г.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПО ДЕЛУ «КО 1ОВ против РОССИИ» — ОСОБЫЕ МНЕНИЯ 47 ЧАСТИЧНО НЕСОВПАДАЮЩЕЕ ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЬИ ГЮЛУМЯН Я не согласна с мнением большинства о том, что в компетенцию Суда входило рассмотрение настоящего дела гаИопе ёетрот.

Суд неоднократно постановлял, что в делах, где вмешательство предшествует ратификации, в то время как отказ устранить его следует после ратификации, сохранение даты последнего действия в определении временной юрисдикции Суда приведет к тому, что требования Конвенции станут обязательными для данного государства в отношении событий, произошедших до того, как Конвенция вступила в силу в отношении данного государства (см., среди других прецедентов, постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Блечич против Хорватии» (Шесгс V. СгоаИа), жалоба № 59532/00, пункт 70, ЕСНК 2006-Ш). Суд также постановил, что «расхождение между решениями национальных судов» и событиями, послужившими причиной для начала соответствующего производства, привело бы к возникновению обратной силы в отношении Конвенции, что противоречит общим принципам международного права (см.

решение Европейского Суда от 28 февраля 2002 г. по вопросу приемлемости жалобы № 59109/00 «Джованович против Хорватии» {Зо\апоу\с V. СгоаНа). В настоящем деле вмешательство в «собственность» заявителя произошло в 1996 г., когда конкурсный управляющий изъял денежные средства, предназначенные заявителю, и выплатил их кредиторам, которые имели на это право. Это было однократным действием, произошедшим до того, как Конвенция вступила в силу в отношении Российской Федерации (5 мая 1998 г.).

Возможно, в данных обстоятельствах заявитель имел право предъявить требование о возмещении лично конкурсному управляющему. Я признаю, что данное требование существовало в законодательстве Российской Федерации в то время — по крайней мере, так было заявлено Властями в их замечаниях. Однако, после изучения постановлений 1999 г. у меня создалось впечатление, что национальные суды не были уверены в существовании данного права.

Следовательно, сущность настоящего дела заключается не в производстве 1999 г., а в материально-правовом нормах, действовавших в период вмешательства, а именно, в 1996 г. Возможно, законодательство было недостаточно ясным и действия заявителя против конкурсного управляющего в 1999 г. были обречены на неудачу. В любом случае, вопрос о предполагаемой недостаточности материально-правовых норм, существовавших в 1996 г., не входит в юрисдикцию Суда гаИопе (етропз.

48 ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПО ДЕЛУ «КОТОВ против РОССИИ» — ОСОБЫЕ МНЕНИЯ НЕСОВПАДАЮЩЕЕ ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЕЙ ЛОРЕНСЕНА, ФУРА, ПОПОВИЧА, МАЛИНВЕРНИ И РАЙМОНДИ В настоящем деле большинство проголосовало за тот вывод, что нарушения статьи 1 Протокола № 1 не было, так как был сделан вывод, что государство не нарушило своих позитивных обязательств по данной статье. Мы не можем согласиться с данным заключением по следующим причинам.

Как указано в постановлении, Суд в своей прецедентной практике определил, что статья 1 Протокола № 1 может требовать «мер, которые необходимы для защиты имущественных прав... даже в делах, затрагивающих споры между физическими лицами или компаниями» (пункт 112) и что государство имеет позитивное обязательство, также в отношении вмешательства частных лиц, «обеспечить, чтобы имущественные права в достаточной мере защищались законом и чтобы имелись надлежащие средства правовой защиты, прибегнув к которым пострадавший от вмешательства мог бы добиться восстановления своих прав, включая, где необходимо, требования о компенсации любых издержек» (пункт 113). Более того, Суд постановил, что, несмотря на то, что статья 1 Протокола № 1 не содержит прямых процессуальных требований, государства обязаны обеспечивать соблюдение «необходимых процессуальных гарантий во время судебных разбирательств, и, таким образом, способствовать эффективному и справедливому разрешению любых споров между физическими лицами, национальными судами и судебными органами» (пункт 114).

Настоящее постановление подтвердило эти выводы, и мы не можем не согласиться с данным заключением. Мы также согласны с пунктом о том, что в обстоятельствах дела, подобного настоящему, государство обязано по статье 1 Протокола № 1 «по крайней мере, устанавливать минимальную законодательную базу, включая должный суд, позволяющий лицам, оказавшимся в ситуации, подобной ситуации заявителя, заявить о своих правах и добиться их соблюдения» (пункт 117).

Далее в постановлении было указано, что в законодательстве Российской Федерации в период рассматриваемых событий единственным средством правовой защиты был деликтный иск о возмещении ущерба, нанесенного конкурсным управляющим.

Заявитель действительно пытался получить компенсацию от конкурсного управляющего и избрал для этого арбитражные суды.

Однако, его требование было отклонено как необоснованное. Только после того, как жалоба в Суд была коммуницирована Властям, решения этих судов были отменены в связи с не ПОСТАНОВЛЕНИИ ПО ДЕЛУ «КОТОВ против РОССИИ» — ОСОБЫЕ МНЕНИЯ 49 подведомственностью. Как и большинство, мы можем лишь заключить, что заявитель, в обстоятельствах данного дела, мог не быть осведомлен о компетенции судов общей юрисдикции рассматривать его дело (пункт 122), что правила юрисдикции соответствующих судов были на тот момент неясными, и что заявитель поступил разумно, обратившись со своим делом в суд, который, по его мнению, обладал юрисдикцией (пункт 126).

Несмотря на вышеизложенное, большинство судей постановило, что инициированное заявителем разбирательство являлось преждевременным и что, после того, как банк был окончательно ликвидирован в июне 1999 г., ему следовало воспользоваться возможностью возбудить разбирательство против конкурсного управляющего в судах общей юрисдикции. В этом отношении мы не согласны с большинством.

Хотя теоретически заявитель мог предъявить деликтпый иск к конкурсному управляющему в судах общей юрисдикции, правовая ситуация была, по нашему мнению, настолько неопределенной, что это лишило бы его практической возможности возмещения по жалобам.

Большинство, по-видимому, придало существенное значение аргументу о «двойном взыскании убытков», на котором основывалось постановление от 9 июня 1999 г. Кроме того факта, что ни один из арбитражных судов не указал, что заявитель мог или должен был предъявить конкурсному управляющему иск в судах общей юрисдикции, аргумент о «двойном взыскании убытков» был не единственным, которым руководствовались арбитражные суды. Сами Власти признали, что для отклонения деликтного иска заявителя существовали и другие причины. Таким образом, в постановлении от 31 марта 1999 г. (суда апелляционной инстанции) указывалось, что, в соответствии с Законом о банкротстве, требования кредиторов не должны были быть удовлетворены в случае, если они возникли не во время работы банка, а во время процедуры банкротства. Суд апелляционной инстанции, таким образом, не делал различий между первоначальным долгом банка и личной ответственностью конкурсного управляющего по иску. Таким образом, он освободил конкурсного управляющего от какой-либо ответственности за его поведение, даже если законом, как пояснили Власти, была предусмотрена такая ответственность. Несмотря на то, что суд кассационной инстанции в своем постановлении от 9 июня 1999 г.

основывался на аргументе о «двойном взыскании убытков», он оставил постановление апелляционного суда без изменений, прямо указав, что нет причин, по которым оно могло быть изменено. В этих обстоятельствах и принимая во внимание неясную правовую ситуацию на тот момент, заявитель мог полагать, что его требование было отклонено по существу, а не из-за преждевременности и что, таким 50 ПОСТАНОВЛЮ 1ИЕ ПО ДЕЛУ «КОТОВ против РОССИИ» — ОСОБЫЕ МНЕНИЯ образом, его дело было прекращено. Это, по нашему мнению, дополнительно подтверждается тем фактом, что только после того, как жалоба в Суд была коммуницирована Властям, было установлено, что арбитражные суды не обладают юрисдикцией рассматривать требования против конкурсного управляющего.

Более того, кроме требования первоначально присужденной судом суммы, заявитель требовал компенсации морального вреда и за потерю времени. Однако суды установили, что законом не предусматривалось какой-либо подобной компенсации и отклонили его требования. Таким образом, представляется, что независимо от вины конкурсного управляющего, его ответственность в любом случае ограничивается суммой первоначальной задолженности. Власти не представили никакой информации по прецедентной практике, которая позволила бы Суду принять иное решение. Это поставило пострадавшего кредитора в очень неблагоприятное положение, в особенности учитывая высокие темпы инфляции, существовавшие в Российской Федерации в период рассматриваемых событий, в сочетании с тем фактом, что ему пришлось ждать окончательного завершения ликвидации после длительной процедуры банкротства.

Основываясь на вышесказанном, мы вынуждены прийти к заключению, что российское законодательство в соответствующее время не предусматривало законодательной базы для защиты прав заявителя, гарантированных статьей 1 Протокола № 1. Следовательно, мы приходим к выводу, что государство-ответчик не выполнило своих позитивных обязательств по этой статье, требования которой, соответственно, были нарушены.