| МИНИСТЕРСТВО ю с т и ц и и РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ (МИНЮСТ РОССИИ) Оглсл специального контроля Верховного Суда Верховный Суд Российской Федерации Житная ул., д. 14, Москва, 119991 тел.: (495) 955-59-99, факс: (495) 955-57-79 Е-таП: тГо@тиуш1га Верховный Суд Российской Федерации На№ от №220566/12 23.11.2012 Настоящим направляются для сведения и использования в практической деятельности копии неофициального перевода на русский язык:

- постановления Европейского Суда по правам человека о справедливой компенсации по делу № 15578/03 «Юрий Лобанов против России» (вынесено 14 февраля 2012 г., вступило в силу 9 июля 2012 г.), которым в пользу заявителя взыскана компенсация материального ущерба, причиненного нарушением статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция) в связи с неисполнением российскими властями обязательств по облигациям Государственного внутреннего выигрышного займа 1982 года;

- постановления Европейского Суда по делу № 73659/10 «Андреева про­ тив России» (вынесено 10 апреля 2012 г., вступило в силу 24 сентября 2012 г.), которым установлено нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции в связи с неисполнением российскими властями обязательств по облигациям Государственного внутреннего выигрышного займа 1982 года;

- постановления Европейского Суда по делу № 24885/05 «Ванфули против России» (вынесено 3 ноября 2011 г., вступило в силу 8 марта 2012 г.), которым установлено нарушение российскими властями процессуального аспекта статьи 3 Конвенции в связи с непроведением эффективного расследо­ вания по факту предполагаемого жестокого обращения с Ванфули В.В. в управлении МВД России по Читинской области, а также пунктов 1 и 3 статьи 6 Конвенции - в связи с непредоставлением заявителю доступа к адвокату на досудебных стадиях уголовного процесса и отсутствием у него возможности допросить свидетелей, чьи показания были положены в основу обвинительного приговора по его делу.

Одновременно Европейский Суд констатировал отсутствие нарушения материального аспекта статьи 3, сочтя недоказанным факт жестокого обращения с заявителем в Управлении МВД России по Читин­ ской области;

- решения Европейского Суда по делу № 23142/04 «Наталья Петровна Ищенко против России» (вынесено 3 июля 2012 г.), которым исключена из 2 списка дел, подлежащих рассмотрению, жалоба заявительницы на нарушение российскими властями пункта 1 статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к ней в связи с чрезмерно длительным исполнением вынесенных в ее пользу судебных решений и утверждена представленная властями Российской Федерации односторонняя декларация о признании допущенных нарушений Конвенции и готовности выплатить заявительнице денежную компенсацию;

- решения Европейского Суда по делу № 27374/06 «Александр Евгеньевич Жучков против России» (вынесено 3 июля 2012 г.), которым исключена из списка дел, подлежащих рассмотрению, жалоба заявителя на нарушение российскими властями пункта 1 статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к ней в связи с чрезмерно длительным судопроизводством по иску заявителя в Солнцевском межмуниципальном суде г. Москвы и утвержде­ но мировое соглашение между властями Российской Федерации и заявителем.

Просим рассмотреть вопрос о принятии мер в части компетенции по устранению выявленных Европейским Судом в деле «Ванфули против России» нарушений Конвенции, а также о направлении копий названных постановлений и решений в нижестоящие суды для сведения и использования в практической деятельности (с направлением в наш адрес копии соответствую­ щего сопроводительного письма к 20 декабря 2012 г.).

Приложение:

на % листах направлено по электронной почте е5рсЬ@у5гГ.ги (тема письма: Рассылка постановлений и решении ЕСПЧ по делам № 15578/03 «Юрий Лобанов против России», № 73659/10 «Андреева против России», № 24885/05 «Ванфули против России», № 23142/04 «Наталья Петровна Ищенко против России», № 27374/06 «Александр Евгеньевич Жучков против России», приложение к исх. № 14-40У-12 от Л?//2012 г., 5 файлов).

Руководитель Аппарата Уполномоченного Российской Федерации при Европейском Суде по правам человекам заместителя Министра юстиции — Российской Федерации Грачева М.С.

тел.: (495) 677-09-39/ факс: (495) 677-06-93 [2*_ А.М. Федоров Неофициальный перевод ЕШЮРЕАМ С01ЖГ ОР Н1ЖАЫ К1СНТ5 СОЦК ЕПКОРЁЕММЕ ОЕ5 БК01Т5 ОЕ Е'НОММЕ ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ ДЕЛО «ВАНФУЛИ против РОССИИ» (Жалоба № 24Д&5/Щ) ПОСТАНОВЛЕНИЕ СТРАСБУРГ 3 ноября 2011 г.

вступило в силу 8 марта 2012 г.

Данное постановление вступает в силу в порядке, установленном пунктом 2 статьи 44 Конвенции. Может быть подвергнуто редакционной правке.

Ж 1 По делу «Ванфули против России», Европейский Суд по правам человека (Первая Секция), заседая Палатой, в состав которой вошли:

Нина Вайич, Председатель, Анатолий Ковлер, Пер Лоренсен, Элизабет Штайнер, Ханлар Гаджиев, Линос-Александр Сицильянос, Эрик Мозе, судьи, и Серен Нильсен, Секретарь Секции, Проведя заседание 11 октября 2011 г. за закрытыми дверями, вынес следующее постановление, утвержденное в вышеназванный день:

ПРОЦЕДУРА 1. Дело, было инициировано жалобой № 24885/05 против Российской Федерации, поданной в Суд в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - «Конвенция») гражданином Российской Федерации, Ванфули Владимиром Владимировичем (далее «заявитель»), 1 июня 2005 г.

2. Интересы Властей Российской Федерации (далее - «Власти») представлял Г. Матюшкин, Уполномоченный Российской Федерации при Европейском суде по правам человека.

3. Заявитель жаловался в соответствии со статьями 3 и 6 Конвенции, на то, что предположительно подвергся жестокому обращению со стороны сотрудников милиции после задержания, что власти не провели расследования данного эпизода, а также что уголовное дело в отношении него было рассмотрено с такими нарушениями как необеспечение судами явки ключевых свидетелей обвинения, предполагаемый запрет на доступ к защитнику 3 и 4 октября 2002 г. и неверная оценка судами доказательств по делу.

4. 6 ноября 2009 г. Председатель Первой Секции принял решение уведомить Власти о поданной жалобе. Также Суд решил рассмотреть жалобу по существу одновременно с решением вопроса о ее приемлемости (пункт 1 статьи 29).

ФАКТЫ I. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА 5. Заявитель, 1974 года рождения, проживает в городе Чита, Читинской области (Забайкальский край).

2 А. Задержание заявителем и предполагаемое жестокое обращение с 6. 1 и 2 октября 2002 г. на автомагистрали Хабаровск-Чита, в районе города Могоча, Читинской области по ночам было совершено несколько разбойных нападений. Согласно показаниям пострадавших, преступников было пятеро, и передвигались они на двух машинах.

7. 3 октября 2002 г. около 17:30 на окраине г. Чита сотрудники милиции остановили два автомобиля, подходящих под данное пострадавшими описание. Милиция задержала заявителя и трех лиц, Н., Та. и То., находившихся в машинах, по подозрению в причастности к совершению разбойных нападений.

8. В протоколе задержания заявителя содержится запись о том, что он подозревается в совершении одного из разбойных нападений, и о том, что потерпевший прямо указал на него как на одно из лиц, совершивших разбой.

Протокол содержит письменное замечание заявителя:

«С задержанием согласен. Преступление совершал...» 9. Протокол задержания от указанной даты содержит впечатанную стандартную формулировку, с подписью заявителя:

заранее «Мне разъяснено, что согласно статье 46 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, я вправе:

1) знать, в чем я подозреваюсь, [соответствующего постановления];

и получить копию 2) давать объяснения и показания по поводу имеющегося в отношении меня подозрения, либо отказаться от дачи объяснений и показаний;

3) пользоваться помощью защитника с момента, установленного п. 2 и 3 части третьей статьи 49 Уголовно-процессуального кодекса и иметь свидание с ним наедине и конфиденциально до моего первого допроса...

Мне разъяснено также, что в соответствии со статьей 51 Конституции Российской Федерации, я не обязан(а) свидетельствовать против самого себя...» 10. Вручение заявителю копии протокола подтверждено его подписью.

11. После задержания заявитель был доставлен в здание Управления по борьбе с организованной преступностью Управления Министерства внутренних дел по Читинской области (далее - «УБОП»). По-видимому, сотрудники милиции начали допрашивать его по прибытии, но заявитель от дачи показаний отказался. По словам заявителя, он просил о доступе к защитнику, но ему было отказано. В материалах дела нет записи, подтверждающей, что заявитель действительно обращался с таким требованием. Заявитель утверждал, что ему наносили удары руками и ногами по всему телу и одевали на голову полиэтиленовый пакет с целью удушения.

3 12. 4 октября 2002 г. заявитель был доставлен в изолятор временного содержания Управления внутренних дел г. Чита {изолятор временного содержания УВД г. Чита). По прибытии он был осмотрен медицинским работником, который не обнаружил никаких телесных повреждений.

13. 5 октября 2002 г. заявителя поместили в следственный изолятор ИЗ-75/1 г. Чита.

14. 8 октября 2002 г. врач следственного изолятора осмотрел заявителя и зафиксировал ушиб мягких тканей грудной клетки. Было диагностировано, что ушиб был получен за два-три дня до осмотра.

В. Уголовное судопроизводство в отношении заявителя 7. Досудебные стадии уголовного производства 15. По-видимому, 3 октября 2002 г. допрос заявителя не состоялся, так как он отказался давать показания.

16. На следующий день следователь милиции провел очные ставки между заявителем и предполагаемыми потерпевшими М. и Я.., которые опознали в заявителе одно из лиц, совершивших разбой. В ходе очных ставок заявитель признал свою причастность к разбойному нападению на М. и Я. и подробно описал, как это произошло.

17. Протоколы обеих очных ставок указывают, что заявитель:

«... согласился на участие в очной ставке в отсутствие защитника... [и что он] ...Разъяснено, что в соответствии со статьей 51 Конституции [он] не обязан свидетельствовать против самого себя...» 18. 5 октября 2002 г. заявителю было предъявлено обвинение в совершении разбоя при отягчающих обстоятельствах в отношении М. и Я., совершенном группой лиц по предварительному сговору, совместно с тремя другими лицами, Н., Та. и То., которые перемещались вместе с ним на двух автомобилях в ночь на 2 октября 2002 г.

19. Во время допроса, который состоялся в присутствии адвоката в тот же день, заявитель сделал рукописное замечание в протоколе допроса, согласно которому:

«... [он] подтверждает ранее данные показания лишь частично и [он] не желает давать показания...» 20. 24 декабря 2002 г. заявителю было предъявлено также и обвинение в совершении других эпизодов разбоя при отягчающих обстоятельствах, совершенных той же группой в отношении Ш., Ж., 3. и супругов Г. в ночь на 1 октября 2002 г.

21. Во время последующего допроса, который состоялся в этот же день в присутствии адвоката, заявитель сделал рукописное замечание в протоколе допроса, согласно которому:

4 «...он отрицает предъявленные обвинения... отказывается давать показания... будет давать показания в суде...» 22. Во время досудебного этапа разбирательства потерпевшие Ж., Ш., 3., Я., М., а также супруги Г. дали подробные показания об обстоятельствах разбойных нападений. Кроме того, при предъявлении фотографий для опознания потерпевшие Ж., Я., и супруги Г. опознали заявителя и других членов группы, совершавших разбойные нападения.

2. Судебное разбирательство по уголовному делу заявителя (а) Судебное разбирательство 23. Уголовное дело в отношении заявителя и трех других обвиняемых (Н., Та. и То.) было направлено для рассмотрения по существу в Могочинский районный суд Читинской области (далее - «районный суд»).

24. Во время последующего судебного разбирательства районный суд вызывал потерпевших Ж., Ш., супругов Г., М. и Я. на слушания в качестве свидетелей и вынес три постановления1 от 22 декабря 2003 г., 4 марта и 27 апреля 2004 г., в которых органам милиции предписывалось установить местонахождение свидетелей и обеспечить их присутствие в принудительном порядке.

25. В соответствии с постановлениями суда, органы милиции провели розыскные мероприятия, но не смогли установить местонахождение супругов Г., поскольку те переехали и не оставили никаких сведений о месте своего жительства.

26. Что касается свидетелей М. и Я., было установлено, что оба проживают в городе Красноярске, который находится более чем в трех тысячах километров от места суда. Кроме того, у свидетеля Я. был болен ребенок и он не был в состоянии присутствовать, в то время как М., опасаясь за свою жизнь, категорически отказался явиться в суд и обратился к суду с ходатайством о рассмотрении дела на основании ранее данных им показаний.

27. Свидетель Ш. не смог явиться из-за состояния своего здоровья и по причине удаленности его родного города Иркутска от места судебного разбирательства более чем на тысячу километров. Кроме того, свидетель Ш.

направил в суд письмо с жалобой на то, что неизвестные лица звонили ему по телефону с угрозами в связи с данным уголовным делом. Свидетель Ж., проживающий в Иркутске, также отказался явиться, опасаясь за свою жизнь, и просил суд рассмотреть дело на основе его предыдущих заявлений, сделанных на стадии досудебного разбирательства.

28. Изучив данные, собранные органами милиции, районный суд постановил признать вышеупомянутых свидетелей отсутствующими по "уважительной причине" и удовлетворил ходатайство обвинения об 1 Так в тексте. Из материалов дела следует, что 22 декабря и 4 марта было вынесено пять постановлений (22 декабря - в отношении потерпевших Ж.,М., 3., Ш. и свидетеля Г., 4 марта - в отношении потерпевших М., Я., 3., Ш., Ж.), а 27 апреля было вынесено 4 постановления (в отношении потерпевших Я., Ш., 3.,Ж,).(прим. переводчика) 5 оглашении их показаний, данных до суда, несмотря на возражения заявителя и других подсудимых.

29. 14 июля 2004 года районный суд изучил доказательства, представленные стороной обвинения и признал их допустимыми, в том числе и признательные показания заявителя от 4 октября 2002 года, содержащиеся в материалах обвинения.

30. В ходе судебного разбирательства заявитель признал, что передвигался на автомобиле с другими обвиняемыми в те же две ночи, когда были совершены рассматриваемые эпизоды разбоя. Заявитель также указал, что у него произошла ссора с М , в ходе которой он нанес М. удар в глаз зажигалкой. В результате, М. передал ему 100 долларов США (П8В), а Я.

передал автомобильное колесо одному из других обвиняемых по делу заявителя (см. ниже). В то же время заявитель настаивал, что и М. и Я.

действовали добровольно.

(Ь) Приговор суда первой инстанции от 17 августа 2004 г.

31. 17 августа 2004 года районный суд признал заявителя и других обвиняемых виновными в участии в трех эпизодах разбоя, совершенных на трассе Хабаровск-Чита, близ города Могоча. Заявитель был приговорен к девяти годам лишения свободы. Суд отметил, что:

«Подсудимые создали преступную группу, для которой характерны все признаки, указанные в статье 35 Уголовного кодекса, [а именно] наличие постоянной связи между членами группы, предварительный сговор и устойчивость, специфичность метода деятельности при совершении нескольких преступлений. Группа была создана с целью [перехвата только что купленных перегоняемых японских машин2] по трассе Хабаровск-Чита лицами, проезжающими близ города Могоча [и взимания неофициальных «сборов за проезд» с водителей]. Нападения совершались исключительно на водителей с транзитными регистрационными номерами города Владивосток [предположительно, только что купивших подержанные японские автомобили и возвращающихся домой]. Для осуществления нападений группа имела автомобили, действовала только в ночное время, согласованно и дерзко, прибегала к угрозам, подкрепляя их демонстрацией [оружия], такого, как ружья, гранаты и пистолеты, выдавала специальные записки, подтверждающие факт оплаты, что также свидетельствует о подготовке и согласованности действий. Участвовали все подсудимые. Руководитель группы не установлен. Устойчивость и организованный характер группы также подтверждаются тем фактом, что они совершали действия [две ночи подряд]. То, что их действия были согласованными, также 2 Так в тексте. Из материалов дела следует, что «Группа была создана для осуществления контроля за лицами, перегонявшими автомашины по трассе Хабаровск-Чита, следовавшими по Могочинскому участку.

Объектом посягательств являлись водители автомашин .только ... с транзитными номерами Владивостока (прим. переводчика).

6 подтверждается [прослушиванием записей их разговоров по мобильной связи]..." 32. Суд установил, что группа совершала разбойные нападения трижды.

Что касается первого эпизода, суд отметил, что в ночь на 1 октября 2002 г.

заявитель и другие подсудимые остановили два автомобиля, принадлежавшие и управляемые Ж. и Ш., угрожая им оружием. Затем они принудили последних заплатить за "безопасный проезд" по территории Читинской области и заставили передать им запасную шину автомобиля.

Участие группы было подтверждено обнаружением рукописной записки, которую группа передала потерпевшим Ж. и Ш. в качестве подтверждения уплаты и как «гарантию» в случае будущих вымогательств во время их дальнейшего пути, в которой было написано:

«Мазду Бонго Пульсар [марка и модель автомобиля потерпевших] в Могоче встретили мы [ подпись]» 33. Экспертиза установила, что записка была написана То., одним из подсудимых. Кроме того, суд опирался на показания, данные Ж. и Ш. во время досудебной стадии производства по уголовному делу, результаты предъявления фотографий для опознания, в ходе которого Ж. опознал заявителя, а также протоколы задержания и обыска, которые подтвердили, что группа имела огнестрельное оружие, что заявитель передвигался в одной из машин, на которую указали потерпевшие, и факт обнаружения у группы шины, отобранной у Ж. и Ш.

34. Что касается второго эпизода, суд отметил, что вскоре после первого эпизода группа сигналами принудила автомобиль супругов Г. остановиться и заставила их платить. Подсудимые совместно запугивали потерпевших, демонстрируя им гранату и пистолет, а также позднее вручили им записку с подтверждением об уплате. В записке указывались сведения о модели и регистрационном номере автомобиля потерпевших, а эксперт подтвердил, что она была написана То. Помимо записки и протокола обыска, подтверждающего обнаружение макета гранаты во владении группы, в составе которой был и заявитель, суд также принял во внимание показания, данные супругами Г. на досудебной стадии производства по делу, и протоколы опознания, согласно которым супруги Г. опознали подсудимых, в том числе заявителя, а также гранату.

35. Что касается третьего эпизода, суд подчеркнул, что на следующую ночь группа остановила машину Я. и М., которые были ограблены сходным образом. Группа забрала автомобильное колесо, а также стодолларовую купюру, которая позже была найдена и опознана следственными органами и М., поскольку группа расплатилась ею позднее, на пути в Читу. Суд сослался на протокол обыска, который подтвердил обнаружение автомобильного колеса и его последующее опознание М., а также признания самого заявителя, сделанные в ходе досудебного производства по делу и в суде, в том, что он нанес удар М., а затем получил от М. и Я. сто долларовую купюру 7 и автомобильное колесо. Суд также сослался на медицинское обследование М., которое показало, что у последнего была незначительная травма лица.

36. В отношении всех трех эпизодов, суд также опирался на признания заявителя, сделанные на досудебной стадии производства по делу и в ходе судебного разбирательства, о том, что он обе ночи передвигался в составе группы.

37. В отношении предъявленного группе обвинения в совершении разбойного нападения на гражданина 3., который предположительно был ограблен в одну из указанных ночей в том же районе и сходным образом, суд отметил, что эти обвинения были необоснованными, поскольку в них не содержалось доказательной базы о причастности группы, помимо досудебных показаний 3. Соответственно, суд признал группу невиновной по этому пункту обвинений.

38. В дополнение к вышеупомянутым доказательствам, суд также опирался на записи телефонных разговоров заявителя с другими подсудимыми в первые несколько дней после их задержания.

39. Суд отклонил доводы заявителя о предполагаемом применении пыток, отказе в предоставлении адвоката, а также об отсутствии потерпевших в суде. Заявитель обжаловал приговор и выдвинул эти аргументы в ходе рассмотрения кассационной жалобы.

40. 25 апреля 2005 г. Читинский областной суд оставил приговор в силе.

Он указал, что суд первой инстанции выполнил свои обязанности по вызову потерпевших в суд, но те не смогли явиться на законных основаниях.

Кассационный суд также установил, что решение суда первой инстанции об отклонении жалобы заявителя на жестокое обращение со стороны милиции как необоснованной было справедливо основано на материалах дела, медицинских свидетельствах и решениях следователя о прекращении уголовного дела. Кроме того, суд рассмотрел и отклонил остальные доводы заявителя об использовании досудебных показаний потерпевших и предполагаемом отказе в предоставлении адвоката на начальных этапах расследования.

С. Попытки заявителя возбудить уголовное дело в связи с предполагаемым жестоким обращением 7. Первоначальный отказ в возбуждении уголовного дела 41. В неуказанные даты заявитель и трое других обвиняемых подали следователю заявления о возбуждении уголовного дела в отношении сотрудников УБОП, которые якобы избили их.

42. 14 октября 2002 г. заявитель был осмотрен медицинским экспертом.

Эксперт указал в своем заключении за № 3454, что не обнаружил у заявителя каких-либо телесных повреждений.

43. В решениях от 24 октября 2002 г., 9 июня и 3 августа 2003 г.

следователь отказал в возбуждении уголовного дела. Решением от 22 сентября 2003 г. надзирающий прокурор отменил решение следователя и 8 назначил дополнительное расследование в связи с утверждениями заявителя о жестоком обращении.

44. 27 сентября 2003 г. следователь отказал в возбуждении уголовного дела в отношении сотрудников милиции.

2. Расследование событий, произошедших 3 октября 2002 г.

45. 6 ноября 2003 г. прокурор отменил решение от 27 сентября 2003 г. и возбудил уголовное дело в отношении неустановленных сотрудников милиции по статье 286 Уголовного кодекса РФ.

46. 6 января 2004 г. следователь прекратил уголовное дело в связи с отсутствием состава преступления. Он опирался на показания сотрудников милиции, которые отрицали применение силы к заявителю, а также на сведения, полученные из изолятора временного содержания об отсутствии жалоб со стороны заявителя о нанесении телесных повреждений во время пребывания последнего под стражей, и пришел к выводу, что телесные повреждения были нанесены на второй день пребывания заявителя в следственном изоляторе, и, следовательно, обвинения в жестоком обращении не были подкреплены какими-либо доказательствами.

47. 19 февраля 2004 г. заместитель прокурора отменил решение от 6 января 2004 г. и назначил дополнительное расследование. В постановлениях он указал на необходимость установления и допроса всех лиц, находившихся с заявителем в изоляторе временного содержания и в следственном изоляторе.

48. Уголовное дело было впоследствии прекращено в соответствии с решениями следователя от 25 апреля, 27 мая, 28 июля, 22 сентября и 22 октября 2004 г. и возобновлено в соответствии с постановлениями прокурора от 27 апреля, 28 июня, 23 августа и 22 сентября 2004 г, и 18 апреля 2005 г.

49. Постановлениями от 27 апреля, 28 июня и 23 августа 2004 года и 18 апреля 2005 г. прокурор указал на необходимость установления личностей и допроса всех бывших сокамерников заявителя в изоляторе временного содержания и в следственном изоляторе. В постановлении от 22 сентября 2004 г. прокурор также счел важным устранить противоречия между показаниями заявителя об избиении сотрудниками милиции и показаниями сотрудников изолятора временного содержания об отсутствии у заявителя каких-либо видимых телесных повреждений по прибытии.

50. 19 мая 2005 г. следователь приостановил уголовное дело, так как лицо, которое могло понести ответственность за жестокое обращение с заявителем, не было установлено. Уголовное дело было впоследствии возобновлено постановлениями прокурора от 10 августа, 2 ноября и 12 декабря 2005 г, и от 7 ноября 2006 г. и приостановлено в соответствии с решениями следователя от 14 сентября и 9 декабря 2005 г. и 12 января 2006 г.

51. В постановлении от 10 августа 2005 г. было еще раз указано на необходимость установления всех лиц, находившихся с заявителем в изоляторе временного содержания.

9 52. Постановления от 2 ноября и 12 декабря 2005 г. и 7 ноября 2006 г.

ссылаются на необходимость установления камер следственного изолятора, в которых содержался заявитель в соответствующее время.

53. В постановлениях от 2 ноября 2005 г. и 7 ноября 2006 г. также было указано на необходимость разрешения противоречий между утверждениями заявителя об избиении и показаниями сотрудников изолятора временного содержания об отсутствии телесных повреждений у заявителя. В постановлении от 2 ноября 2005 г. также было указано на необходимость допроса понятых, присутствовавших при опознании заявителя потерпевшими в первые несколько дней после его задержания.

54. 26 мая 2010 г. эксперт изучил результаты медицинского осмотра заявителя от 14 октября 2002 г. и указал в заключении № 752 на отсутствие у заявителя каких-либо телесных повреждений на момент осмотра.

55. 7 июня 2010 г. следователь прекратил уголовное дело о предполагаемом жестоком обращении с заявителем. Он отметил, что утверждения заявителя об избиении сотрудниками милиции опровергались результатами экспертного медицинского освидетельствования заявителя, в ходе которого не были обнаружены какие-либо телесные повреждения.

56. В отношении телесных повреждений других обвиняемых заявителя следователь сделал вывод, что они могли быть нанесены потерпевшими или другими лицами, и в том числе самими обвиняемыми во время их содержания под стражей в следственном изоляторе. Поскольку действия неустановленных лиц в этом случае подпадали под действие статьи 116 Уголовного кодекса, то производство по уголовному делу подлежало прекращению в связи с истечением срока давности.

57. Следователь опирался на: (1) показания врача, который осмотрел заявителя 8 октября 2002 г. и обнаружил ушиб мягких тканей грудной клетки заявителя; (и) результаты экспертного заключения № 752 по поводу рассмотрения медицинских документов заявителя от 14 октября 2002 г., согласно которым, у заявителя не было обнаружено каких-либо телесных повреждений, (ш) показания сотрудников милиции, которые отрицали применение силы к заявителю; (ТУ) показания трех бывших сокамерников заявителя по следственному изолятору и одного сокамерника по изолятору временного содержания, который утверждал, что в камере не было драк;

(у) показания дежурного сотрудника по ИВС, который осмотрел заявителя 4 октября 2002 г. и не обнаружил у него каких-либо телесных повреждений, хотя и отметил, что заявитель жаловался на боли в области груди, и (VI) показания медицинского работника ИВС, который осмотрел заявителя 5 октября 2002 г. и не обнаружил у него каких-либо повреждений.

58. Заявитель по-видимому, не оспаривал ни одно решение о прекращении уголовного дела в национальных судах.

10 И. ПРИМЕНИМОЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО И СУДЕБНАЯ ПРАКТИКА 59. Статья 116 § 1 Уголовного кодекса Российской Федерации от 13 июня 1996 г. (вступившего в силу с 1 января 1997 г.) предусматривает, что применение физической силы, причинившей физическую боль, но не повлекшей последствий для здоровья, наказывается штрафом, обязательными либо исправительными работами, либо арестом на срок до трех месяцев.

60. Статья 286 § 3 (а) Уголовного кодекса предусматривает, что действия должностного лица, явно выходящие за пределы его полномочий и повлекших существенное нарушение прав и законных интересов граждан, совершенные с применением насилия или угрозой его применения наказываются лишением свободы на срок от трех до десяти лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет.

61. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации (УПК РФ), вступивший в силу с 1 июля 2002 г., предусматривает, что свидетель не может уклоняться от обязанности явиться по вызову суда, и что в случае уклонения без какой-либо уважительной причины свидетель может быть принужден к явке (статья 56). Статьи 9 и 75 Кодекса запрещают использование доказательств, полученных с использованием бесчеловечного или унижающего человеческое достоинство обращения или пыток в уголовном судопроизводстве.

62. Статья 49 § 2 УПК РФ предусматривает, что адвокат допускается к участию в судопроизводстве в качестве защитника. Она также указывает, что защитник участвует в уголовном судопроизводстве с момента возбуждения уголовного дела в отношении определенного лица (часть 2) или с момента фактического задержания подозреваемого, если [последний был захвачен на месте преступления] (часть 3).

63. Статья 144 УПК РФ предусматривает, что прокурор, следователь или орган дознания обязан рассмотреть заявление и сведения о любом преступлении, совершенном или готовящемся, и принять решение на основе данных сведений в течение трех дней. В исключительных случаях этот срок может быть продлен до десяти дней. По итогам рассмотрения этого заявления должно быть вынесено постановление а) о возбуждении уголовного дела, или Ь) об отказе в возбуждении уголовного дела, или с) о передаче сведений другим компетентным органам (статья 145 УПК).

64. Статья 125 УПК РФ предусматривает, что решение следователя или прокурора об отказе в возбуждении уголовного дела или о прекращении уголовного дела, а равно иные их решения и действия (бездействие), которые способны причинить ущерб конституционным правам и свободам участников уголовного судопроизводства, либо затруднить доступ граждан к правосудию, могут быть обжалованы в районном суде, который уполномочен рассматривать законность и обоснованность оспариваемого решения.

11 65. Статья 213 УПК РФ предусматривает, что для прекращения производства по делу следователь должен вынести мотивированное постановление с изложением существа дела и причин для его прекращения.

Копия решения о прекращении дела должна быть направлена следователем в прокуратуру. Следователь должен также уведомить потерпевшего и заявителя в письменной форме о прекращении производства по делу.

66. В соответствии со статьей 214 УПК РФ, прокурор может отменить решение следователя и возобновить разбирательство. Производство может быть возобновлено до истечения установленного срока давности привлечения лица к уголовной ответственности.

67. В соответствии со статьей 221 УПК РФ, прокурор осуществляет общий надзор за расследованием. В частности, прокурор может распорядиться о проведении конкретных следственных действий, передаче дела от одного следователя другому, или об отмене незаконных и необоснованных решений, принятых следователями и органами дознания.

68. В своем постановлении № 29 от 27 декабря 2002 г. «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» Пленум Верховного суда РФ указал, что группа может быть считаться «организованной», если она является устойчивой, у нее есть организатор и заранее разработанный план совместной преступной деятельности. Кроме того, она также характеризуется распределением ролей между ее членами при подготовке и осуществлении преступных деяний. Верховный Суд подчеркнул, что при установлении факта совершения преступления организованной группой, все члены группы несут ответственность как исполнители преступления, независимо от их индивидуальных функций при его совершении.

ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО I. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 3 КОНВЕНЦИИ 69. Заявитель обратился с жалобой, что 3 октября 2002 г. он был подвергнут жестокому обращению со стороны сотрудников милиции, и что по этому поводу не было проведено надлежащего расследования в нарушение статьи 3 Конвенции, которая гласит:

«Никто не должен подвергаться пыткам или бесчеловечному или унижающему его достоинство обращению или наказанию».

А. Доводы сторон 70. Прежде всего Власти утверждали, что жестокое обращение с заявителем не достигло минимального уровня жестокости, необходимого для применения статьи 3 Конвенции. Власти далее утверждали, что заявитель не исчерпал имевшиеся в его распоряжении средства внутригосударственной 12 правовой защиты, поскольку не оспаривал ни одно решение следователя об отказе в возбуждении уголовного дела в суде общей юрисдикции. Власти также заявили, что расследование утверждений заявителя о жестоком обращении было тщательным и результативным.

71. Заявитель выразил несогласие с позицией Властей и настаивал на своей первоначальной жалобе. Он также заявил, что не мог оспорить решение следователя, так как не был обеспечен эффективной юридической поддержкой во время содержания под стражей.

В. Оценка Суда 7. Приемлемость жалобы 72. Суд повторяет, что правило исчерпания внутренних средств правовой защиты в соответствии с пунктом 1 статьи 35 Конвенции обязывает заявителей использовать сперва средства правовой защиты, имеющиеся в наличии и являющиеся достаточными в рамках национальной правовой системы в целях получения возмещения за заявленные нарушения. Наличие таких средств правовой защиты должно быть достаточно определенным как в теории, так и на практике, в противном случае они будут лишены необходимой доступности и эффективности. Пункт 1 статьи 35 также требует, чтобы жалобы, подаваемые в Суд, сначала подавались в соответствующий национальный орган, по крайней мере, по существу и в соответствии с формальными требованиями национального законодательства, однако не требуется обращения к неадекватным или неэффективным средствам защиты (см. дело «Аксой против Турции» [АЬоу V. Тигкеу], 18 декабря 1996 г., §§ 51-52, Сборник постановлений и решений 1996-VI, и дело «Акдивар и другие против Турции» [АЫгуаг апй СНкегз V.

Тигкеу], 16 сентября 1996 г., §§ 65-67, Сборник 1996-1V).

73. Обращаясь к фактам настоящего дела, Суд отмечает, что заявитель никогда не оспаривал ни одно из решений следователя о прекращении уголовного дела по его жалобам о жестоком обращении в суде (пункт 58).

Суд уже установил, что хотя сам суд не уполномочен возбуждать уголовные дела, в его силах отменить отказ в возбуждении уголовного дела и указать на недостатки, которые необходимо устранить, что является существенной гарантией защиты от произвола следственных органов (см. дело «Трубников против России» [ТгиЪткоу V. Кшзга] (реш.) , № 49790/99, 14 октября 2003 г.) В то же время Суд указал, что принцип исчерпания средств правовой защиты не является абсолютным и не должен применяться автоматически, с целью установления, был ли он соблюден, необходимо принимать во внимание обстоятельства каждого конкретного дела (см. дело «Акдивар и другие» [АксНуаг апй СНкег$\ упомянутое ранее, § 69 и дело Аксоя [АЬоу], упомянутое ранее, §§ 53-54).

74. Тем не менее, Суд подвергает сомнению тот факт, что в настоящем деле такое средство правовой защиты можно считать эффективным.

Расследование заявления о жестоком обращении с заявителем продолжалось 13 с небольшими перерывами в течение почти семи лет. За этот период уголовное дело прекращалось и возобновлялось тринадцать раз (см. п. 46-55).

Фактически, за исключением двух длинных перерывов в пять и десять месяцев, дело прекращалось и возобновлялось каждые один-два месяца по требованию надзирающего прокурора. Прокуроры, главным образом, ссылались на одни и те же основания для возобновления расследования ( см.

п. 47, 49, 51-53). По мнению Суда, это показывает, что следователи не проявили усердия при устранении недостатков в расследовании, на которые было указано прокурорами по надзору. При таких обстоятельствах, Суд не убежден, что обжалование в судебном порядке, по итогам которого могли в лучшем случае быть сделаны аналогичные выводы, обеспечило бы заявителю какое-либо возмещение. Таким образом, Суд полагает, что такое обжалование в конкретных обстоятельствах данного дела было бы лишено какого-либо смысла (см., например, дело "Хациевой и других против России" [КкаШуеуа апй ОЛегз V. Яшма], № 5108/02, § 151, 17 января 2008 г.) Суд считает, что заявитель не был обязан прибегать к вышеуказанным средствам правовой защиты и, таким образом, данное возражение Властей должно быть отклонено.

75. Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта (а) пункта 3 статьи 35 Конвенции. Также она не является неприемлемой на каких-либо иных основаниях. Следовательно, она должна быть признана приемлемой.

2. Существо жалобы (а) Предполагаемое процедурном аспекте нарушение статьи 3 Конвенции в ее 76. Суд напоминает об устоявшейся прецедентной практике, в частности, о том, что в случаях, когда лицо обращается со спорным заявлением о жестоком обращении в нарушение Статьи 3, это положение в совокупности с общей обязанностью государства в рамках статьи 1 Конвенции «обеспечивать каждому лицу, находящемуся под его юрисдикцией, права и свободы, определенные в... Конвенции», подразумевает требование о проведении эффективного официального расследования. Обязательство по проведению расследования касается «не результата, а используемых средств»: не каждое расследование обязательно приводит к успешному результату или выявляет факты, совпадающие с мнением заявителя о произошедших событиях; однако, оно, по существу, должно быть способно привести к установлению фактов дела и, если доводы заявителя оказываются верными, к установлению личности и наказанию виновных лиц.

77. Расследование спорных обвинений в жестоком обращении должно быть тщательным. Это означает, что власти неизменно должны со всей серьезностью пытаться восстановить хронологию событий и не полагаться на поспешные или необоснованные выводы для прекращения расследования по 14 делу или для вынесения решений. Они должны принимать все разумные и доступные им меры для получения доказательств по делу, включая, в числе прочего, получение подробных показаний предполагаемого потерпевшего относительно его утверждений, получение результатов судебно-медицинской экспертизы и, при необходимости, дополнительных медицинских справок с полным и точным описанием травм, а также объективный анализ медицинских данных, в частности, касающихся причины травм. Любой недостаток расследования, снижающий вероятность установления причины травм или личностей виновных, может привести к выводу о том, что расследование не соответствует требуемому уровню эффективности.

Расследование предполагаемого жестокого обращения должно быть безотлагательным. И, наконец, необходимо присутствие достаточного элемента контроля со стороны общественности за расследованием или его результатами; в частности, во всех случаях необходимо обеспечить эффективный доступ заявителя к расследованию (см., среди прочих, дело «Ассенов и другие против Болгарии» [Аззепоу апй ОхЪегв V. Ви1§аг1а], 28 октября 1998 г., пп. 102 и далее, Сборник 1998-Л/Ш; дело «Михеев против Российской Федерации» [Мгккеуеу V. Киша\, № 77617/01, пп. 107-08, 26 января 2006 г.; и дело «Петропулу-Цакирис против Греции [Ре1горои1оиТшктз V. Огеесе\ № 44803/04, п. 50, 6 декабря 2007 г.) 78. Обращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Суд отмечает, что, с момента первого решения об отказе в расследовании инцидента ясно, что заявитель жаловался на побои, нанесенные сотрудниками милиции не позднее чем в первые две недели октября 2002 г. (см. п. 41 и 43). К тому времени результаты медицинского осмотра заявителя от 8 октября 2002 г., в которых отмечалось наличие у заявителя ушиба мягких тканей грудной клетки, уже находились в распоряжении властей (см. п. 14). Суд считает, что эти результаты вместе с жалобой заявителя, составили «небезосновательную жалобу» о жестоком обращении со стороны работников милиции и обеспечивали проведение расследования местными властями в соответствии с требованиями статьи 3 Конвенции.

79. При этом Суд отмечает, что расследование утверждений заявителя о жестоком обращении было должным образом возбуждено только 6 ноября 2003 г., т.е., более чем через год после указанных событий (см. п. 45). Власти тем самым упустили возможность собрать необходимые вещественные доказательства, выявить и допросить всех возможных свидетелей по этому делу и назначить медицинское освидетельствование предположительно причастных сотрудников милиции. На самом деле, задержка в возбуждении дела явилась настолько серьезным упущением, что Суд сомневается в способности последующего расследования устранить нанесенный ущерб.

80. Кроме того, Суд находит, что следственные органы последовательно пренебрегали своими обязанностями и продемонстрировали такое исключительное отсутствие усердия в последующем рассмотрении дела, что надзирающий прокурор был вынужден, по меньшей мере, пять раз выдавать распоряжение об установлении бывших сокамерников заявителя (см. п. 49), а 15 также, как минимум, трижды давать указание о выяснении того, в каких камерах содержался заявитель (см. п. 52), и, по крайней мере, трижды давать указание об устранении расхождений в свидетельских показаниях (см. п. 49 и 53). Это привело к почти двухлетней задержке по исполнению первого постановления и почти трехгодичной задержке двух последних.

81. Суд также отмечает, что в первоначальных свидетельских показаниях, собранных в ходе расследования, имелось много несоответствий (п. 49 и 53), которые следовало устранить путем тщательного сравнения этих доказательств в части специфических деталей, а также путем проведения ряда перекрестных допросов, опознаний, очных ставок или, возможно, путем воссоздания картины совершения преступления. Было важно провести эту работу как можно быстрее, пока воспоминания о случившемся были еще свежими, а также во избежание потери связи со свидетелями. Суд также учитывает важную роль, которую играют следственные допросы при получении точной и достоверной информации от подозреваемых, свидетелей и потерпевших и, в конце концов, при установлении истины в отношении расследуемого предмета. Наблюдение за поведением подозреваемых, свидетелей и потерпевших во время допроса и оценка доказательной силы их показаний составляют значительную часть следственного процесса.

Воспоминания свидетелей об указанных событиях естественным образом ослабевают с течением времени, в то время как существенные задержки в выполнении этих задач по данному делу суммировались в первоначальный промежуток времени (п. 79) и в значительной степени подорвали эффективность расследования.

82. И, наконец, Суд негативно оценивает общее качество окончательного процессуального решения, которое было принято по итогам расследования (см. п. 55-57). Помимо ущерба, нанесенного ранее упомянутыми и предположительно неустраненными нарушениями, расследование не смогло установить соответствующие фактические обстоятельства дела, не предоставив какого-либо приемлемого объяснения появлению телесных повреждений у заявителя.

83. Принимая во внимание вышеизложенное, Суд не считает, что власти провели надлежащее расследование по жалобе заявителя о жестоком обращении и полагает, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в ее процессуальном аспекте.

(Ь) Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции в ее материально-правовом аспекте 84. Судом неоднократно указывалось, что статья 3 обеспечивает одну из основополагающих ценностей демократического общества. Даже при самых сложных обстоятельствах, таких, как борьба с терроризмом и организованной преступностью, Конвенция категорически запрещает пытки и бесчеловечное и унижающее достоинство обращение или наказания. В отличие от большинства основных положений Конвенции и протоколов к ней статья 3 не предусматривает исключений, и в соответствии с пунктом 2 16 статьи 15, отступления от нее не допустимы даже при чрезвычайных обстоятельствах, угрожающих жизни нации (см. дело «Селмуни против Франции» [ 8е1тоит У. Ргапсе ] [ОС], № 25803/94, п. 95, ЕСПЧ 1999-У; и дело «Ассенов и другие» [Аззепоу апй ОЖегз], упомянутое выше, п. 93).

85. Заявления о жестоком обращении должны быть подтверждены соответствующими доказательствами (см., с необходимыми изменениями {тиШйз тиШпсИз), дело "Клаас против Германии" [К1аа$ у. Сегтапу], 22 сентября 1993 г., п. 30, Серия А, № 269). Для оценки доказательств Суд принимает стандарт доказывания «вне разумных сомнений», но предполагает, что такое доказательство может вытекать из одновременного наличия двух и более достаточно обоснованных, очевидных и согласующихся выводов и заключений или схожих неопровергнутых фактических презумпций (см. постановление по делу «Ирландия против Соединенного Королевства» [1ге1апй у. Иге 1]пИей К1п§йот], 18 января 1978 г., серия А № 25, п. 161).

86. Возвращаясь к рассматриваемому случаю, Суд принимает во внимание свои выводы о многочисленных недостатках внутреннего расследования жестокого обращения с заявителем, и, в частности, задержку при возбуждении дела по его жалобам (см. п. 79, приведенный выше).

87. Принимая во внимание доводы сторон, и все материалы в его распоряжении, Суд полагает, что имеющиеся доказательства не позволяют ему вне всяких разумных сомнений установить, что заявитель, предположительно, был подвергнут обращению, противоречащему статье 3.

В частности, на следующий день после задержания заявитель был осмотрен медицинским работником, которому не удалось обнаружить каких-либо повреждений на его теле (см. п. 12), в то время как медицинское свидетельство, выданное врачом следственного изолятора 8 октября 2002 г., подтверждает наличие ушиба мягких тканей грудной клетки, нанесенного двумя-тремя днями ранее (см. п. 14), и не соответствует в полной мере времени и степени жестокого обращения, указанным заявителем в его изложении событий (см. п. 11). В то же время, эти данные в определенной степени противоречат показаниям дежурного по ИВС, который осмотрел заявителя 4 октября 2002 г. и зафиксировал жалобы заявителя на боли в области груди (см. п. 57). Кроме того, неясно, привело ли, и в какой степени, предполагаемое жестокое обращение с заявителем к появлению видимых признаков на его теле.

88. Суд отмечает, однако, что неспособность прийти к каким-либо выводам относительно того, имело ли место обращение, запрещенное статьей 3 Конвенции, в значительной части была обусловлена неспособностью местных властей эффективно реагировать на жалобы заявителя в соответствующий период времени (ср. дело «Гарибашвили против Грузии» [СкапЬазШИ у. Сеог&а], № 11830/03, § 57, 29 июля 2008 г., с дальнейшими ссылками, также см. дело «Хациев и Акаева против России» [Кка8к^уеV апй ^баугуд у. Лимб?], № 57942/00 и № 57945/00, п. 178, 24 февраля 2005 г., с 17 дальнейшими ссылками и дело «Лопата против России» [ЬораШ У. 7?гшш], № 72250/01, пп. 124-26, 13 июля 2010 г.) 89. Таким образом, Суд не может установить нарушение материального аспекта статьи 3 Конвенции в связи с предполагаемым жестоким обращением по отношению к заявителю во время пребывания под стражей в милиции.

II. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 6 КОНВЕНЦИИ 90. Заявитель жаловался, что производство по уголовному делу в отношении него было несправедливым. В частности, он заявил, что:

(а) ему не была предоставлена правовая помощь с момента его задержания и в результате его принудили к даче признательных показаний;

(Ь) в доказывании его вины суды использовали показания свидетелей М., Я., Ш., Ж. и супругов Г., в то время как он не получил возможности лично опросить данных свидетелей в суде.

(с) национальные суды сделали ошибочные выводы из доказательств по его делу и опирались на недопустимые доказательства.

Суд рассмотрит эти жалобы в соответствии с пунктами 1 и 3 (с) и (д) статьи 6 Конвенции, которая в части, применимой к настоящему делу, предусматривает следующее:

«1. Каждый ... при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на справедливое разбирательство дела ... судом».

3. Каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления имеет, как минимум, следующие права:

(с) защищать себя лично или через посредство выбранного им самим защитника или, если у него нет достаточных средств для оплаты услуг защитника, получать назначенного ему защитника бесплатно, когда того требуют интересы правосудия;

й) допрашивать показывающих против него свидетелей или иметь право на то, чтобы эти свидетели были допрошены, и иметь право на вызов и допрос своих свидетелей на тех же условиях, что и свидетелей, показывающих против него».

А. Доводы сторон 91. Власти выразили свое несогласие с заявителем, заявив, что его утверждение о том, что ему было отказано в юридической помощи после ареста, было необоснованным. Кроме того, они утверждали, что уголовное дело было справедливым, и что применение показаний свидетелей, данных до суда, было законным. В частности, заявитель имел возможность задать вопросы потерпевшим М. и Я. в ходе очной ставки, проводившейся на стадии предварительного следствия. Кроме того, Власти заявили, что суд первой инстанции принял все разумные меры для обеспечения участия свидетелей и, 18 приняв причины их неявки, законно использовал их досудебные показания для признания заявителя виновным.

92. Заявитель настаивал на своей первоначальной позиции и утверждал, что суд первой инстанции не принял необходимые меры для обеспечения явки потерпевших М. Я., Ш., Ж. и супругов Г. и незаконно основал обвинение на их показаниях, полученных на стадии раследования.

В, Оценка Суда 7. Приемлемость жалобы 93. Суд полагает, что данная часть дела не является явно необоснованной по сути пункта 3 (а) статьи 35 Конвенции. Также она не является неприемлемой на каких-либо иных основаниях. Следовательно, она должна быть признана приемлемой.

2. Существо жалобы (а) Правовая помощь в ходе пребывания под стражей I Общие принципы 94. Статья 6, п. 1 Конвенции предусматривает, что помощь адвоката, как правило, должна предоставляться, начиная с первого допроса подозреваемого полицией, за исключением случаев, когда, с учетом конкретных обстоятельств дела, есть веские причины для ограничения этого права (см. дело «Салдуз против Турции» [ЗаШиг у. Тигкеу] [ОС], № 36391/02, п. 55, 27 ноября 2008 г.; см. также дело «Дайанан против Турции» [Вауапап у. Тигкеу], № 7377/03, пп. 29-34, 13 октября 2009 г.) Даже при наличии веских оснований, которые в исключительных случаях могут оправдать отказ в предоставлении адвоката, такое ограничение - вне зависимости от его мотивации - не должно ненадлежащим образом ограничивать права обвиняемого в соответствии со статьей 6 (там же). В случаях, когда уличающие показания, данные в ходе допроса без присутствия адвоката, используются для признания обвиняемого виновным, правам обвиняемого на защиту по существу наносится непоправимый ущерб.

95. Суд также подчеркивает важность стадии расследования для подготовки уголовного дела, так как доказательства, полученные на этом этапе, определяют пределы, в которых предъявленное обвинение будет рассматриваться в ходе судебного разбирательства (см. дело Салдуз \8а1йж\ упомянутое выше, § 54). В то же время, обвиняемые зачастую оказываются в особенно уязвимом положении на этом этапе разбирательства, причем этот эффект усиливается тем, что уголовно-процессуальное законодательство имеет тенденцию ко все большему усложнению, в частности, в отношении правил, регулирующих сбор и использование доказательств. В большинстве случаев эта определенная уязвимость может быть должным образом компенсирована участием адвоката, чьей задачей является, среди прочего, 19 обеспечение соблюдения права обвиняемого не свидетельствовать против себя самого (см. дело «Яллох против Германии» [йаПок у. Сегтапу] [ОС], № 54810/00, п. 100, ЕСПЧ 2006-1Х, и дело «Колу против Турции» [ Ко!и у.

Тигкеу], № 35811/97, п. 51, 2 августа 2005 г.) 96. В заключение, Суд напоминает, что отказ от прав, гарантированных Конвенцией - в той мере, в которой это допустимо - не должен противоречить каким-либо важным общественным интересам, и должен быть выражен в однозначном виде и сопровождаться минимальными гарантиями, сопоставимыми со степенью значимости отказа (см. (см. дело «Сейдович против Италии» [)У%'с у. 7Ыу] [ОС], № 56581/00, п. 86, ЕСЧП 2006-П).

Более того, прежде чем можно будет заявить, что обвиняемый своими действиями отказался от важного права, оговоренного стагьей 6, должно быть доказано, что он был способен в разумных пределах предвидеть последствия своих действий (см. дело «Талат Тунч против Турции» [ТаШ Типд V. Тигкеу], № 32432/96, п. 59, 27 марта 2007 г. и дело «Джонс против Соединенного Королевства» [йопех у. гке ШйейКгп§йот] (реш.), № 30900/02, 9 сентября 2003 г.) и. Применение вышеупомянутых принципов к настоящему делу 97. Обращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Суд отмечает, что заявитель был задержан милицией 3 октября 2002 г. в составе группы лиц, передвигающихся на двух автомобилях, по подозрению в их причастности к серии недавних разбойных нападений (см. п. 6). Заявитель сделал рукописное замечание в протоколе задержания о том, что «с задержанием согласен» и что он «действительно совершил данное преступление». Протокол задержания также содержит уведомление заявителя о его правах, включая право хранить молчание и право на помощь адвоката, которое он подписал. В уведомлении указано, что заявитель может встретиться со своим адвокатом только с «момента, установленного пунктами 2 и 3 части второй статьи 49 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» (см. пп. 8 и 9). В указанный день заявитель отказался от дачи показаний. По его словам, он потребовал предоставить ему адвоката, но его просьба была отклонена, а милиция оказывала на него серьезное давление с целью получения признательных показаний (см. п. 11).

98. 4 октября 2002 г. заявитель согласился принять участие в очной ставке с потерпевшими по одному из ограблений, М. и Я., и во время очной ставки дал признательные показания. Протокол проведения очной ставки констатирует, что заявитель согласился принять участие в очной ставке в отсутствие адвоката, и что он был проинформирован о своем праве хранить молчание (см. п. 17). Заявителю был предоставлен доступ к адвокату после того, как ему были предъявлены официальные обвинения в связи с эпизодом от 5 октября 2002 г. С этого момента он частично отказался от своих ранних признательных показаний и последовательно отказывался от дачи каких-либо показаний следователю (см. п. 19 и 21). Позднее суд признал первоначальные 20 признательные показания заявителя от 4 октября 2002 г. в качестве доказательства и использовал их в признании заявителя виновным (см. 29, 35 и 36).

99. В первую очередь Суд отмечает, что стороны разошлись во мнениях относительно того, обращался ли заявитель с просьбой о предоставлении адвоката после задержания, или же он, по существу, отказался от этого права и своего права хранить молчание и согласился давать показания в отсутствие адвоката. В связи с этим, Суд принимает во внимание тот неоспоренный факт, что заявитель отказался от дачи показаний сразу же после ареста 3 октября 2002 г. и что он сделал ряд серьезных заявлений об оказании на него давления и принуждении к даче признательных показаний сотрудниками милиции (см. п. 11). Суд также отмечает, что, помимо обвинений в принуждении, заявитель также настаивал, что его признание должно было быть исключено из совокупности доказательств в ходе судебного разбирательства по причине отсутствия правовой помощи на момент совершения такого признания (см. п. 29 и 39).

100. Без ущерба для своих выводов в рамках материального аспекта статьи 3 Конвенции, Суд также отмечает, что, по его мнению, заявитель представил «небезосновательную жалобу» о жестоком обращении со стороны милиции (см. п. 78 приведенный выше). К сожалению, расследование, проведенное национальными властями, не прояснило обстоятельства, при которых были получены признательные показания заявителя, Суду же не были предоставлены какие-либо средства для выяснения этих обстоятельств, которые бы позволили бы рассеять любые сомнения в этом отношении (см. п. 88).

101. Кроме того, Суд не может придать значение рукописному замечанию заявителя в протоколе ареста от 3 октября 2002 г., его подписи на уведомлении о его законных правах, сделанной в тот же день, и его согласии на участие в очной ставке в отсутствие адвоката 4 октября 2002 г. Замечание заявителя было слишком расплывчатым и неопределенным, особенно в свете его отказа от дачи показаний 3 октября 2002 г., в то время как уведомление ссылалось на п. 2 статьи 49 Уголовно-процессуального кодекса без толкования его значения (см. п. 9 и 62, и, напротив, дело «Шаркунов и Мезенцев против России» [ Зкагкипоу апй МехеЫзеу у. Киша], № 75330/01, пп. 102-107, 10 июня 2010 г.), что затрудняло понимание заявителем того факта, имеет ли он право на встречу с адвокатом в тот конкретный момент времени. Что касается согласия заявителя от 4 октября 2002 г., то оно не является подтверждением того, что заявитель был уведомлен о своем праве встретиться с адвокатом (см. п. 17).

102. Принимая во внимание вышеизложенные соображения, доводы сторон и материалы в его распоряжении, Суд заключает, что отсутствуют какие-либо признаки того, что 4 октября 2002 г. заявитель законно отказался от своего права на юридическую помощь (см. п. 16 и 29, ср. с делом «Саваш против Турции» [ 8ауа$ у. Тигкеу], № 9762/03, пп. 66-67, 8 декабря 2009 г. и 21 делом «Пищальников против России» [РгзкскаШкоу у. Киззга], № 7025/04, пп.§ 78-80, 24 сентября 2009 г.) 103. Как можно видеть из решения от 17 августа 2004 г., суд первой инстанции признал заявителя виновным в совершении разбоя на основании его признания, а также результатов очных ставок, которые по его мнению, подтверждались и другими доказательствами ( см. пп. 35 и 36, изложенные выше). Суд уже обсуждал обстоятельства, при которых были получены признательные показания, и считает, что таковые ставят под сомнение их надежность. Кроме того, выясняется, что, хотя суды первой и кассационной инстанции рассматривали представленные заявителем доводы о принуждении, соответствующие судебные решения не содержат значимых решений по вопросу о правовой помощи, несмотря на то, что заявитель последовательно поднимал этот вопрос на обоих уровнях юрисдикции (см. п.

39 и 40, приведенные выше). Таким образом, Суд не считает, что жалоба заявителя получила соответствующий отклик со стороны национальных судов и полагает, что объективные процедуры оценки правовой помощи в настоящем деле не имели места.

104. В целом, несмотря на то, что заявитель имел возможность оспорить свидетельства, направленные против него, в суде, а затем и при рассмотрении кассационной жалобы (см. п. 40), отсутствие помощи адвоката в момент нахождения под стражей непоправимо повлияло на его право на защиту.

105. В связи с вышеизложенным Суд заключает, что в настоящем деле имело место нарушение п. 3 (с) статьи 6 Конвенции в совокупности с п. 1 статьи 6;

(Ь) оглашение показаний Ж., Ш., Я., М. и супругов Г., сделанных во время досудебной стадии разбирательства /. Общие принципы 106. Согласно прецедентной практике суда, право на справедливое судебное разбирательство предполагает, что все доказательства, как правило, должны быть заявлены в ходе публичных слушаний, в присутствии обвиняемого, с тем, чтобы соблюсти принцип состязательности. Тем не менее, использование в качестве доказательства показаний, полученных на стадии расследования и судебного разбирательства, само по себе не противоречит пунктам 1 и 3 (ф статьи 6, при условии, что права защиты были соблюдены.

107. Как правило, эти права предполагают наличие у обвиняемого адекватной и надлежащей возможности оспорить показания свидетеля, свидетельствующего против него, и допросить его либо в то время, когда он дает показания, либо на более поздних этапах процесса (см. дело «Сайди против Франции» [8агсИ у. Ргапсе\ 20 сентября 1993 г., п. 43, серия А № 261С, и дело «А.М. против Италии» [АМ у. Шу\ № 37019/97, п. 25, ЕСПЧ 1999-1Х). В случае, если свидетелей невозможно заслушать по причине их 22 отсутствия, то власти должны приложить разумные усилия, чтобы обеспечить их явку (см. дело «Артнер против Австрии» [АПпег у. Аиз&га], 28 августа 1992 г., п. 21, серия А № 242-А; дело «Дельта против Франции» [Века у. Ргапсе], 19 декабря 1990 г., п. 37, серия А № 191-А; и дело «Рахдад против Франции» [ Каскйайу. Ргапсе\ № 71846/01, п. 25, 13 ноября 2003 г.) 108. Статья 6 не предоставляет подсудимым неограниченные права по обеспечению явки свидетелей в суд. Для национальных судов является стандартной практикой принятие решения о необходимости или целесообразности слушания свидетеля (см., среди прочего, дело «Брикмон против Бельгии» [ВпстоШ у. Ве1§тт], 7 июля 1989 г., п. 89, серия А № 158).

109. Однако, если обвинение основывается исключительно или в решающей степени на заявлениях, которые были сделаны лицом, которого подсудимый не имел возможности допросить либо на этапе расследования, либо на этапе рассмотрения дела в суде, то права защиты ограничены в степени, несовместимой с гарантиями, предусмотренными статьей 6 (см.

дело «Унтерпертингер против Австрии» [1/п1егрегНп§ег у. АшМа], 24 ноября 1986 г., пп. 31-33, серия А № ПО; дело Сайди [8айИ]9 упомянутое выше, пи.

43-44; дело «Лука против Италии» [Риса у. Иа\у\ № 33354/96, п. 40, ЕСПЧ 2001 -И; и дело «Солаков против бывшей Югославской республики Македонии» \8о1ако\ у. 1ке /огтег ТЩОЗЬУ КериЪИс о/ Масейота], № 47023/99, п. 57, ЕСПЧ 2001-Х).

и. Применение вышеупомянутых принципов к настоящему делу 110. Обращаясь к предмету допроса пострадавших Ж., Ш., Я., М. и супругов Г., Суд отмечает, прежде всего, что ни одно из этих лиц не выступало в качестве свидетеля на судебном заседании. Тем не менее, всех их, в целях статьи 6 § 3 (г) Конвенции, следует рассматривать в качестве свидетелей, поскольку их показания в ходе допросов, результаты процедур опознания фотографий и очных ставок, полученные следственными органами, были использованы в ходе судебного разбирательства (см. 33, 34 и 35). В этих обстоятельствах Суд полагает, что не имелось существенной разницы между письменными показаниями свидетеля или результатами опознания с одной стороны и результатами очной ставки с другой стороны, поскольку все они представляют доказательства против обвиняемого в уголовном процессе (см. также дело «Мирилашвили против России» [МггПазЫИ у. Киша], № 6293/04, п. 159,11 декабря 2008 г.) а. Оглашение показаний Ш. и Ж.

111. Что касается признания заявителя виновным по первому обвинению в разбое и доказательств, предоставленных в этой связи свидетелями Ш. и Ж., то Суд отмечает, что заявитель не имел возможности участия в очной ставке с ними ни до, ни во время судебного разбирательства (см. п. 22 и 28).

Задача Суда, таким образом, состоит в определении, основывалось ли признание заявителя виновным по первому обвинению (по которому свидетели Ш. и Ж. дали свои показания) исключительно или в решающей 23 степени на показаниях этих свидетелей таким образом, что это привело к нарушению прав заявителя на справедливое судебное разбирательство (см., например, дело «Владимир Романов против России» [У1а<Ит1г Кошапоу V.

Кшыа], № 41461/02, пп. 100-03, 24 июля 2008 г.) 112. В связи с этим, Суд отмечает, что, кроме показаний свидетелей Ш.

и Ж..5 признание заявителя виновным по первому обвинению было, в основном, подтверждено менее значимыми доказательствами, такими, как записки, переданные членом группы пострадавшим в обмен на плату, и протокол обыска, подтверждающий, что у группы заявителя были обнаружены похищенные автомобильные покрышки и оружие, использовавшееся для устрашения потерпевших (см. пп. 32 и 33). Учитывая вышеизложенное, Суд полагает, что признание заявителя виновным по первому обвинению было основано в решающей степени на досудебных показаниях свидетелей Ш. и Ж., которым заявитель не имел возможности адресовать вопросы. Тем самым, в ходе судебного разбирательства он был поставлен в невыгодное положение по отношению к стороне обвинения (см.

дело Владимира Романова [У1асИт1г Копгапоу], упомянутое выше, п. 103).

Д Оглашение показаний супругов Г.

113. Что касается признания заявителя виновным по второму обвинению, то Суд отмечает, что заявителю не была предоставлена возможность очной ставки с потерпевшими, то есть, с супругами Г. ни до, ни во время судебного разбирательства (см. п. 22 и 34).

114. Как и в предыдущем эпизоде, признание его виновным в совершении ограбления супругов Г. также основывалось, главным образом, на показаниях, данных до суда и протоколах опознания его потерпевшими, а также других доказательствах, таких, как рукописные записки и протокол обыска, которые являются второстепенными (см. пп. 34). Учитывая вышеизложенное, Суд полагает, что признание заявителя виновным по второму обвинению было основано в решающей степени на досудебных показаниях свидетелей Г., которым заявитель не имел возможности адресовать вопросы и тем самым был поставлен в невыгодное положение по отношению к стороне обвинения в ходе судебного разбирательства.

у. Оглашение показаний М. и Я.

115. В заключение Суд отмечает, что, относительно признания заявителя виновным по третьему обвинению и показаний свидетелей М. и Я. заявитель получил возможность встречи со свидетелями в ходе допроса 4 октября 2002 г., где оба свидетеля опознали в заявителе одно из лиц, совершивших разбойное нападение (см. п. 16). В ходе этой очной ставки заявитель признал свою причастность к инциденту, позднее частично подтвердив эту позицию в суде (см. пп. 16, 17 и 30). При этом Суд обращает внимание на ранее полученные им сведения в связи со статьями 3 и 6 §1 (с) относительно обстоятельств, при которых было получено согласие заявителя на участие в допросе и очной ставке от 4 октября 2002 г., на отсутствие адвоката 24 заявителя в этот день и в целом выражает свои сомнения в добровольности участия заявителя. Таким образом, Суд не может прийти к заключению, что заявитель получил полноценную возможность очной ставки с данными свидетелями как на досудебной стадии производства по делу, так и в ходе судебного разбирательства.

116. Что касается вопроса о том, основывалось ли признание заявителя виновным по третьему эпизоду, в отношении которого свидетели М. и Я.

дали свои показания, исключительно или в решающей степени на показаниях этих свидетелей, Суд отмечает, что признание заявителя виновным по третьему эпизоду, в основном, базировалось на показаниях, полученных от указанных свидетелей 4 октября 2002 г., в том числе их заявлениях и протоколе проведения очной ставки, а также на признательных показаниях заявителя и последующих признаниях заявителя в ходе слушаний суда первой инстанции (см. п. 35), которые явились следствием признательных показаний, сделанных 4 октября 2002 г. Прочие доказательства в отношении этого эпизода, такие как протокол обыска, не имели такого определяющего значения.

117. Суд не считает уместным признать, что заявитель получил надлежащую и достаточную возможность оспорить показания М. и Я., которые имели решающее значение для его осуждения по третьему обвинению.

118. Суд хотел бы отметить, что все вышеупомянутые свидетели в суд не явились, и что органам милиции не удалось обеспечить их присутствие в суде, а также тот факт, что национальные суды двух инстанций в конечном итоге посчитали их отсутствие обоснованным (см. п. 24-28).

119. Принимая во внимание обстоятельства дела, Суд имеет серьезные сомнения в том, что решение национальных судов о признании доводов свидетелей и оправдании их отсутствия в суде действительно может быть принято в качестве правомерного. Суд считает, что национальные суды поверхностно и некритично рассмотрели основания, выдвинутые компетентными органами милиции и свидетелями. Хотя такие причины, как предполагаемая удаленность места суда, опасения за свою жизнь или отсутствие по месту регистрации ( см. пп. 26, 27 и 28) можно рассматривать как приемлемые, суды не стали вникать в конкретные обстоятельства ситуации каждого свидетеля и не рассмотрели какие-либо альтернативные способы личной дачи показаний, которые оказались бы возможными и достаточными. Отсюда следует, что решение оправдать отсутствие этих свидетелей не было достаточно убедительным, и что власти не смогли принять разумные меры для обеспечения их участия в судебном разбирательстве.

120. В целом, Суд приходит к выводу, что имело место нарушение пункта 3 (с!) статьи 6 Конвенции, в совокупности с пунктом 1 статьи 6 при уголовном судопроизводстве в отношении заявителя, по причине того, что признание его виновным было в решающей степени основано на доказательствах, которые заявитель не имел возможности оспорить.

25 (с) Прочие жалобы заявителя 121. Суд повторяет свои предыдущие выводы о том, что отсутствие адвоката во время нахождения заявителя под стражей непоправимо повлияло на его права на защиту (см. п. 105) и что признание его виновным по всем трем эпизодам обвинения было в решающей степени основано на доказательствах, которые он не имел возможности оспорить (см. п. 120).

122. В этой связи он считает, что нет необходимости отдельного рассмотрения вопроса о возможном нарушении справедливости судебного разбирательства из-за предположительно ошибочной оценки доказательств в деле заявителя (см. дело «Колманицки против Словакии» [Котатску V.

81оуак1а], № 32106/96, п. 56, 4 июня 2002 г и дело Владимира Романова \У1асИт\г Котапоу\ упомянутое выше, п. 107).

III. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ 123. Статья 41 Конвенции устанавливает:

"Если Суд устанавливает, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".

А. Ущерб 124. Заявитель требует общую сумму в размере 53 000 евро (Е1Ш) в качестве компенсации ущерба, предположительно причиненного ему в результате «всех нарушений Конвенции по его делу».

125. Власти сочли требование необоснованным и чрезмерным.

126. Суд полагает, что заявитель испытал определенный стресс и страдания в результате выявленных нарушений. Тем не менее, требуемая сумма является чрезмерной. Принимая решение на справедливой основе, Суд присуждает заявителю в качестве компенсации морального вреда 6 000 евро.

В. Расходы и издержки 127. Заявитель не предъявлял требований о выплате ему какой-либо суммы в счет компенсации расходов и издержек, понесенных в национальных судах и в Европейском суде.

С. Проценты за просрочку платежа 128. Суд считает целесообразным, что процентная ставка при просрочке платежей должна устанавливаться в размере предельной учетной ставки по займам Европейского центрального банка плюс три процента.

26 НА ОСНОВАНИИ ЕДИНОГЛАСНО:

ИЗЛОЖЕННОГО ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД 1. Объявляет жалобу приемлемой;

2. Постановляет, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в ее процессуальном аспекте;

3. Постановляет, что отсутствует нарушение статьи 3 Конвенции в ее материальном аспекте;

4. Постановляет, что имело место нарушение пункта 3 (с) статьи 6 в совокупности с п. 1 статьи 6 Конвенции ввиду необеспечения допуска к адвокату во время содержания заявитель под стражей в милиции;

5. Постановляет, что имело место нарушение пункта 3 (6) статьи 6 Конвенции в совокупности с пунктом 1 статьи 6 на основании того обстоятельства, что признание его виновным в решающей степени было сделано на основе доказательств, которые он не мог оспорить;

6. Постановляет, что нет необходимости в рассмотрении других аспектов уголовного дела в отношении заявителя;

7. Постановляет (а) что власти Государства-ответчика должны выплатить заявителю в течение трех месяцев со дня вступления данного постановления в силу, в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции, 6 000 (шесть тысяч) евро в российских рублях по курсу, установленному на день выплаты, а также все налоги, подлежащие начислению на указанную сумму, в качестве компенсации морального ущерба;

(Ь) что по истечении вышеупомянутых трех месяцев на присужденную сумму(ы) будут начисляться простые проценты в размере предельной годовой процентной ставки по займам Европейского Центрального банка плюс три процента;

8. Отклоняет остальную часть требований заявителя о справедливой компенсации.

Составлено на английском языке; уведомление разослано в письменной форме 3 ноября 2011 г., в соответствии с пунктами 2 и 3 Правила 77 Регламента Суда.

Сорен Нильсен Секретарь Нина Вайич Председатель