Вх. № ^1&Л./?7 - ^ ^ '74* ^ ^ 20^гг.
Отдел специального контроля Верховного Суда Российской Федерации МИНИСТЕРСТВО ю с т и ц и и РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ (МИНЮСТ РОССИИ) Верховный Суд Российской Федерации Житная ул., д. 14, Москва, 119991 тел.: (495) 955-59-99, факс: (495) 955-57-79 Е-таП: ттЪ@тиушг..ги На№ от Настоящим направляются для сведения и использования в практической деятельности копии неофициальных переводов постановлений Европейского Суда по правам человека:
1.
Постановления Европейского Суда по правам человека (далее Европейский Суд) по делу № 49097/08 «А.А. против России» (вынесено 17 января 2012 г., вступило в силу 17 апреля 2012 г.), в котором установлено нарушение российскими властями ст. 3 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция) в связи с жестоким обращением с заявителем со стороны сотрудников органов внутренних дел г, Хасавюрта МВД по Республике Дагестан и необеспечением проведения эффективного расследования по данному факту.
Одновременно Европейским Судом признана неприемлемой жалоба заявителя на нарушение в отношении него принципа презумпции невиновности в связи с публичными высказываниями, допущенными должностными лицами в период уголовного судопроизводства по делу заявителя.
2.
Постановления Европейского Суда по делу № 35648/04 «Митрохин против России» (вынесено 24 января 2012 г., вступило в силу 24 апреля 2012 г.), в котором установлено нарушение российскими властями ст. 3 Конвенции в связи с ненадлежащими условиями содержания заявителя в ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Алтайскому краю.
3.
Постановления Европейского Суда по делу № 13118/03 «Дмитриев против России» (вынесено 24 января 2012 г., вступило в силу 24 апреля 2012 г.), в котором Европейский Суд счел недоказанной жалобу заявителя на предположительно имевшее место жестокое обращение с ним со стороны сотрудников 28 отделения полиции УМВД России по Центральному району г. Санкт-Петербурга (ранее - 28 отдел милиции УВД Центрального района), Верховный Суд I Российской Федерации №109835/12 13.06.2Ф12 2 Одновременно Европейским Судом установлено нарушение российскими властями ст. 5 Конвенции в связи с незаконным задержанием Дмитриева Н.Н. сотрудниками полиции и удержанием заявителя в названном отделении полиции без достаточных на то оснований в период с 8 по 10 декабря 2001 г.
Европейским Судом установлено также нарушение ст. 8 Конвенции в связи с несоблюдением права заявителя на уважение его жилища, выразившимся в незаконном проникновении сотрудников названного отделения полиции в жилое помещение, в котором проживал заявитель.
4.
Постановление Европейского Суда по делу № 9390/05 «Александра Дмитриева против России» ^вынесено 3 ноября 2011 г., вступило в силу 3 февраля 2012 г.), в котором Европейский Суд установил нарушение российскими властями материального и процессуального аспектов ст. 3 Конвенции в связи с жестоким обращением с заявительницей со стороны сотрудников 28 отделения полиции УМВД России по Центральному району г. Санкт-Петербурга (ранее - 28 отдел милиции УВД Центрального района) и необеспечением проведения эффективного расследования по данному факту.
Одновременно Европейским Судом установлено нарушение российскими властями ст. 5 Конвенции в связи с незаконным задержанием Дмитриевой А.П. сотрудниками полиции и содержанием заявительницы в течение 20 часов в камере для административно задержанных без достаточных на то оснований и в ненадлежащих условиях.
Европейским Судом установлено также нарушение ст. 8 Конвенции в связи с несоблюдением права заявительницы на уважение ее жилища, выразившимся в незаконном проникновении сотрудников названного отделения полиции в жилое помещение, в котором проживала заявительница.
Кроме того, Европейский Суд установил нарушение ст. 13 Конвенции в совокупности со ст. ст. 5 и 8 Конвенции в связи с отсутствием у заявительницы эффективных средств правовой защиты от незаконного задержания и нарушения права на уважение жилища.
Просим рассмотреть вопрос о направлении копий названных постановлений Европейского Суда в нижестоящие суды для учёта в практической деятельности (с направлением в наш адрес копии соответствующего сопроводительного письма к 15 июля 2012 г.).
Приложение: на 5 3 л .
Руководитель Аппарата Уполномоченного Российской Федерации при Европейском правам человека - заместителя Министра/юстиции Российской Федерации Исп.: Карпова Д В.; тел. (495)677-09-65 А.М. Федоров Неофициальный перевод Е1ЖОРЕАМ СОУКТ ОР НОМАМ МСНТ5 С01Ж ЕОКОРЁЕММЕ ОЕ5 БК01Т8 ОЕ Е'НОММЕ ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ ДЕЛО "АЛЕКСАНДРА ДМИТРИЕВА ПРОТИВ РОССИИ" (Жалоба №РШ?/Щ) ПОСТАНОВЛЕНИЕ СТРАСБУРГ 3 ноября 2011 г.
Вступило в силу 3 февраля 2012 г.
Данное постановление вступило в силу в соответствии с п.2 ст. 44 Конвенции.
Может быть подвергнуто редакционной правке.
2 По делу "Александра Дмитриева против России", Европейский суд по правам человека (Первая Секция), заседая Палатой, в состав которой вошли:
Нина Вайич, Председатель, Анатолий Ковлер, Пер Лоренсен, Мирьяна Назарова Трайковска, Юлия Лаффранк, Линос-Александр Сицильянос, Эрик Мозе, судьи, и Сорен Нильсен, Секретарь Секции, проведя заседание за закрытыми дверями 11 октября 2011 г., вынес следующее постановление, которое было принято в тот же день:
ПРОЦЕДУРА 1. Дело инициировано жалобой (№9390/05) против Российской Федерации, поданной в Суд согласно ст. 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее "Конвенция") гражданкой Российской Федерации Александрой Петровной Дмитриевой (далее "заявительница"), 26 января 2005 г.
2. Интересы властей Российской Федерации (далее «Власти») представлял Г. Матюшкин, Уполномоченный Российской Федерации при Европейском суде по правам человека.
3. Ссылаясь на события, которые произошли между 8 и 10 декабря 2001 г.
заявительница утверждает, что сотрудники милиции избили ее и незаконно задержали, проникнув против ее воли в квартиру, где она жила. Она также жаловалась на непроведение эффективного расследования по поводу предполагаемого жестокого обращения со стороны властей.
4. 12 января 2010 г. Председатель Первой секции принял решение уведомить власти о поданной жалобе. Было также решено принять решение одновременно относительно приемлемости и по существу жалобы (Статья 29 §1).
ФАКТЫ I. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА 5. Заявительница родилась в 1946 г. и проживает в г. Санкт-Петербурге.
6. Заявительница, ее муж и их сын живут в квартире, где проживают еще две другие семьи. Она страдает множественными заболеваниями кожи, почек и щитовидной железы. Заявительница имеет 2 группу инвалидности согласно российскому законодательству.
3 7. В апреле 2001 г. сын заявительницы предположительно избил Бо. члена одной из семей, проживающих в той же квартире. Бо. подал в милицию жалобу об избиении. В связи с этим 1 октября 2002 г. сын заявительницы был обвинен в хулиганстве и приговорен к шести месяцам лишения свободы условно.
А. События 8 декабря 2001 г..
8. 8 декабря 2001 г. около 5 часов вечера К., участковый милиционер, и сотрудник милиции С , заместитель начальника 28гоотдела милиции Управления внутренних дел Центрального района г. Санкт-Петербурга (далее "районное УВД") прибыли в квартиру заявительницы, чтобы вызвать ее сына для дачи показаний. На тот момент он не был признан ни подозреваемым, ни официально обвиняемым. Бо. впустил милиционеров в квартиру и они увидели, как сын заявительницы входит в свою комнату и закрывает за собой дверь.
9. Заявительница закрыла проход к двери своего сына. С. объяснил заявительнице причины их визита, но она попросила их уйти. По словам С, заявительница устно оскорбила его и несколько раз ударила его в грудь.
Заявительница оспаривала это и утверждала, что она просто закрыла проход к двери, но никого не оскорбляла и не била.
10. Соседи заявительницы, которые присутствовали при инциденте, позднее подтвердили, что заявительница использовала оскорбительные выражения и пыталась ударить С.
11. Затем К. вышел из здания, чтобы не дать сыну заявительницы скрыться через окно, а С. остался в квартире и позвонил в милицию, чтобы вызвать подкрепление. Спустя некоторое время сотрудники милиции Ш., Д.Б. и М.
прибыли в квартиру. С. велел им забрать заявительницу в отделение милиции за оскорбление сотрудника милиции, находящегося при исполнении служебных обязанностей, 12. По словам заявительницы, а также как следует из заявления ее соседей, которое они сделали во время дальнейшего расследования, после этого милиционеры взломали дверь в комнату ее сына, вывели его из квартиры и посадили в автомобиль.
13. По словам С , он предложил заявительнице надеть зимнюю верхнюю одежду, но она отказалась. Ш. и М. вывели заявительницу из квартиры и посадили ее в машину. Заявительница оказывала им сопротивление.
14. Заявительница утверждала, что когда она находилась в квартире, один из милиционеров ударом сбил ее с ног и она упала на пол. Он далее схватил ее за запястья и волоком вытащил из квартиры. Затем он проволок ее по двум лестничным маршам и дотащил до автомобиля. Она утверждала, что ей не дали возможности надеть верхнюю зимнюю одежду.
15. По словам заявительницы, на улице было минус 10° С. Сына заявительницы посадили в ту же машину. Милиционеры привезли их в районное УВД и закрыли их в камерах для административно задержанных.
4 16. Спустя некоторое время муж заявительницы принес ей теплую одежду.
В протоколе об административном правонарушении, составленном после инцидента по факту мелкого хулиганства в соответствии со ст. 158 Кодекса РСФСР об административных правонарушениях, говорится, что заявительница "публично выражалась грубой нецензурной бранью". В протоколе содержатся сведения о личности заявительницы и время инцидента, но не указывается, было ли принято какое-либо решение в связи с заявленными неправомерными действиями с ее стороны, была ли заявительница заключена под стражу и была ли она освобождена и когда именно. Заявительница подтвердила, что видела копию протокола в отделении милиции.
17. Власти не смогли предоставить Суду материалы административного дела заявительницы, пояснив, что они были уничтожены по истечении предельного срока хранения для таких документов в феврале 2003 г., апреле 2005 г. и апреле 2007 г. Они не представили какой-либо конкретной информации относительно существования протокола задержания заявительницы.
18. По словам заявительницы, она провела примерно двадцать часов в камере для административно задержанных в помещении районного УВД. Ей не давали еды, не предоставили медицинскую помощь и она не могла там спать, так как в камере не было ни койки, ни постельных принадлежностей. Так как она повредила копчик, единственное положение, в котором она все время могла находиться, это стоя. Остается неясным, был ли составлен протокол задержания заявительницы.
19. Власти утверждали, что отсутствуют какие-либо стандартные правила относительно условий такого содержания под стражей, что в камере заявительницы была деревянная скамья, что заявительница не жаловалась на здоровье и что власти не препятствовали третьим лицам, таким как родственники, приносить домашнюю еду для передачи заявительнице.
20. Заявительница была освобождена 9 декабря 2001 г. около 13.00, при этом она не была доставлена к судье и не была допрошена. В тот же день заявительница была осмотрена врачом, который зафиксировал у нее синяк в области копчика. Врач установил, в частности, что синяк появился в результате воздействия не менее одного раза тупым предметом механическим способом, похожим на удар, и что "он мог появиться во время падения на плоскую поверхность или продолжительного волочения по полу или вниз по лестнице".
21. Административное производство в отношении заявительницы и ее сына по обвинению в мелком хулигантстве было позднее прекращено.
22. Власти не оспаривали сроки содержания заявительницы под стражей и ее освобождения.
Б. Уголовное расследование 1. Первый этап расследование дела 23. 12 декабря 2001 г. заявительница обратилась к прокурору с заявлением о возбуждении уголовного дела против сотрудников милиции С , К. и 5 милиционера, который тащил ее от квартиры к машине. В своей жалобе она прямо ссылалась на противоправное проникновение в квартиру и помещение, где жила семья заявительницы, на избиение и последующий ее незаконный арест и содержание под стражей. В письме подробно описывались условия ее содержания в камере. 28 января 2002 г. Ц., помощник прокурора Центрального района г. Санкт-Петербурга, отказал в возбуждении уголовного дела.
Заявительница не предоставила Суду копию этого постановления.
24. 8 февраля 2002 г. М., надзирающий прокурор Санкт-Петербургской прокуратуры, возбудила уголовное дело против С. на основании жалобы заявительницы о противоправных действиях С. Прокурор указала, что:
"...[постановление от 28 января 2002 г.] незаконно и подлежит отмене в части, касающейся правомерных действий сотрудников милиции.
Так, [применимое законодательство] действительно дает право беспрепятственно проникать в жилые помещения граждан. Однако данное право предоставляется только в случае, если [сотрудники милиции преследуют] лиц, подозреваемых в совершении преступления. В настоящем деле сын заявительницы не являлся подозреваемым в значении внутреннего уголовно-процессуального законодательства, уголовное дело в его отношении было возбуждено позднее, о чем милиционеры К. и С.
достоверно знали. Более того, была нарушена упомянутая правовая норма, обязывающая милицию информировать обо всех подобных делах прокурора в течение 24 часов.
Противоправные действия соответствующих милиционеров спровоцировали дальнейшие действия заявительницы, которые были необоснованно расценены милиционерами как совершение мелкого хулиганства. Умысел заявительницы в данной ситуации был направлен на защиту ее сына, а не на нарушение общественного порядка. Как было отмечено в предыдущем постановлении прокуратуры, действия заявительницы не содержало признаков состава преступления, состоящего в оскорблении сотрудника милиции... потому что действия данного сотрудника не имели законного характера..." Прокурор признал, что заявительница была отправлена в отделение милиции и содержалась там под стражей незаконно. Прокурор постановил возбудить уголовное дело, но по какой-то причине прямо не отменил постановление от 28 января 2002 г.
25. 14 марта 2002 г. была проведена медицинская экспертиза состояния здоровья заявительницы. Эксперт отметил, что у заявительницы был синяк на копчике, который мог возникнуть, среди прочих причин, в результате того, что ее тащили по ступенькам 8 декабря 2001 г.
26. Следователь Ч. прокуратуры Центрального района Санкт-Петербурга, в ведении которого находилось уголовное дело в отношении С, собрал следующие доказательства. Он допросил С, который утверждал, что во время инцидента в квартире заявительницы она устно оскорбляла его и несколько раз 6 толкнула его, и что он был вынужден вызвать подкрепление и забрать заявительницу в отделение милиции. С. не знал об инвалидности заявительницы во время инцидента.
27. Следователь также допросил К., который заявил, что он вел расследование по случаю избиения Бо. сыном заявительницы. 8 декабря 2001 г..
узнав, что сын заявительницы находился дома, он отправился с сотрудником С.
вызвать его на допрос в милицию. Они встретили заявительницу в квартире и она начала в устной форме оскорблять их и выталкивать С. из квартиры.
Соседи заявительницы были свидетелями этого инцидента. Затем К. вышел из здания и встретил сотрудников, прибывших для подкрепления. Ш. и М.
поднялись наверх и вскоре вернулись, ведя заявительницу за руки к машине.
28. Ш. соообщил следователю, что 8 декабря 2001 г. он прибыл в квартиру заявительницы. Он увидел, что заявительница оскорбляет и толкает С. Затем С.
приказал отвести заявительницу в отделение. Он и другой милиционер взяли ее за руки и отвели к машине. Заявительница оказывала им сопротивление.
29. Следователь допросил соседей заявительницы Бо. и С, которые показали, что они видели, как она оскорбляла и пыталась ударить сотрудника милиции С . Они сказали, что затем два милиционера отвели заявительницу в машину, несмотря на ее сопротивление. Соседи также дали показания о том, что работники милиции взломали дверь в комнату сына заявительницы и вошли туда, несмотря на протест заявительницы.
30. Прохожий, Л., заявил следователю, что он видел, как два милиционера вели женщину из здания к машине. Женщина сопротивлялась и кричала. Затем ее "осторожно посадили в машину".
31. Заявительница указала следователю, что в квартире сотрудник милиции ударил ее с такой силой, что она упала на пол. Затем он взял ее за запястье и потащил по полу из квартиры. От подъезда здания к машине она шла сама.
32. С учетом вышеприведенных доказательств, следователь пришел к выводу, что С , приказав доставить заявительницу в отделение милиции, действовал законно. В связи с чем 8 июня 2002 г. было вынесено постановление о прекращении уголовного дела в отношении С.
2. Второй этап расследования дела 1 33. 1 июля 2002 г. заместитель прокурора г. Санкт-Петербурга Б.С.
отменил постановление от 8 июня 2002 г. и постановил возобновить предварительное следствие по жалобе заявительницы на противоправные действия С.
34. 21 октября 2002 г. следователь Центральной районной прокуратуры Санкт-Петербурга прекратил уголовное дело в отношении С. Он указал, что С.
действовал законно и не превысил своих полномочий. Следователь также выяснил, что заявительница оскорбила С. и несколько раз ударила его в грудь, 1 В тексте: «Заместитель прокурора Центрального района г. Санкт-Петербурга». Из материалов дела следует, что постановление от 1 июля 2002 г. вынесено заместителем прокурора города. (Прим. переводчика) 7 и в связи с этим она подлежит уголовному преследованию за применение насилия в отношении сотрудника милиции, находящегося при исполнении служебных обязанностей. Он выделил дело, связанное с действиями заявительницы по отношению к сотруднику милиции, в отдельное уголовное производство. 28 апреля 2003 г. уголовное судопроизводство в отношении заявительницы было прекращено в связи с неустановлением факта совершения преступления.
3. Третий этап расследования дела 35. 17 февраля 2003 г. заместитель прокурора г. Санкт-Петербурга Б.С.
отменил постановление от 21 октября 2002 г. и постановил провести дополнительное расследование по жалобам заявительницы.
.36. 3 апреля 2003 г. следователь А.Ш. прокуратуры Центрального района г. Санкт-Петербурга прекратил уголовное судопроизводство.
Следователь постановил, что синяк заявительницы является результатом ее активного сопротивления законным действиям милиционеров. По пути в машину заявительница пыталась хвататься за дверной проем, перила лестницы и металлическую ограду на улице, и подгибала ноги таким образом, что милиционерам приходилось ее нести. Следователь утверждал, что привод заявительницы в отделение милиции был оправдан необходимостью привлечь ее к ответственности за нарушение общественного порядка. Следователь сделал вывод, что доказательств превышения С. полномочий не было. Следователь также установил, что в милиции был составлен протокол об административном правонарушении заявительницы и что заявительница была арестована для того, чтобы доставить ее к судье, который был вправе решить вопрос о ее виновности в совершении административного правонарушения в соответствии с применимым законодательством.
4. Четвертый этап расследования дела 37. 30 декабря 2003 г. заместитель прокурора г. Санкт-Петербурга Ж.
отменил постановление от 3 апреля 2003 г. и распорядился о проведении дополнительного расследования другой прокуратурой. Прокурор заметил, что не были достоверно установлены обстоятельства произошедшего между заявительницей и сотрудниками милиции ввиду несоответствий в показаниях свидетелей. В своем постановлении прокурор ссылался на протоколы об административном правонарушении и протокол задержания, составленные милиционерами, но отметил несоответствие информации относительно момента задержания заявительницы, а также заметил, что время освобождения заявительницы вообще не было зарегистрировано. Он считал, что было необходимо провести тщательную медицинскую экспертизу заявительницы и отметил, что проведенное расследование было ненадлежащим.
38. 18 февраля 2004 г. следователь Адмиралтейской районной прокуратуры г. Санкт-Петербурга прекратил уголовное судопроизводство против С. Он отметил, что решение от 8 февраля 2002 г. не отменяло постановления от 28 января 2002 г. и что первоначальное постановление 8 оставалось в силе. Таким образом, возбуждение уголовного дела в то время, когда действовало решение о его прекращении, было незаконным. Следователь отметил в его решении, что, проникая в квартиру против воли ее владельца и приказывая сотрудникам милиции отвести заявительницу в отделение милиции, С. действовал незаконно. Он также отметил, что Ш. вывел заявительницу из квартиры. По сведениям следователя, заявительница содержалась в отделении милиции на основании рапортов ряда милиционеров, а именно, Б., Ш. и М.
5. Пятый этап рассмотрения дела 39. 31 марта 2004 г. заместитель прокурора г. Санкт-Петербурга А.Ж.
отменил постановление от 18 февраля 2004 г. ввиду неполноты расследования и распорядился о проведении дополнительного следствия.
40. 31 мая 2004 г. Следователь прокуратуры Адмиралтейского района г. Санкт-Петербурга Ж. прекратил уголовное дело в отношении С. Следователь пришел к выводу о том, что было невозможно достоверно установить обстоятельства инцидента между заявительницей и сотрудниками милиции ввиду несоответствий в показаниях свидетелей. Он утверждал, что С.
незаконно проник в квартиру заявительницы против ее воли и отдал незаконное распоряжение о ее приводе в отделение милиции. Следователь также указал, что С. нарушил права заявительницы, так как он не проконтролировал законность ее содержания в отделении милиции в течение более трех часов.
Далее следователь утверждал, что возбуждение уголовного дела в то время, когда решение от 28 января 2002 о прекращении его было в силе, являлось незаконным, и все доказательства, собранные в ходе вновь начатого расследования, были недопустимыми. Сын заявительницы оспорил это постановление в суде от имени заявительницы.
41. 17 февраля 2005 г. Смольнинский районный суд Санкт-Петербурга рассмотрел жалобу заявительницы на постановление следователя от 31 мая 2004 г. и отклонил ее. Суд оставил в силе заключение следователя о том, что возбуждение уголовного дела в то время, когда решение от 28 января 2002 г. о прекращении его было в силе являлось незаконным и все доказательства, собранные в ходе вновь открытого расследования, были недопустимыми.
Заявительница подала кассационную жалобу. 7 апреля 2005 г. СанктПетербургский городской суд отклонил жалобу заявительницы.
6. Шестой этап рассмотрения дела 42. 2 июня 2004 г. заместитель прокурора г. Санкт-Петербурга А.Ж.
отменил постановление от 8 февраля 2002 г. о возбуждении уголовного дела.
2 июня 2004 г. заместитель прокурора отменил постановление об отказе в возбуждении уголовного дела от 28 января 2002 г.
43. 11 июня 2004 г. заместитель прокурора Центрального района г. СанктПетербурга К. прекратил уголовное производство против С. Заместитель прокурора отметил, что сотрудники милиции Ш. и М. взяли заявительницу за руки и вывели ее из квартиры. Он сделал вывод, что сотрудники полиции действовали законно во время инцидента, который был спровоцирован 9 заявительницей и ее сыном. Заместитель прокурора также упомянул тот факт, что в отделении милиции не было сделано никаких записей о времени освобождения заявительницы и добавил, что материалы административного разбирательства в отношении заявительницы и ее сына, а именно протоколы об административных правонарушениях, были уничтожены.
Вынося постановление прокурор не упомянул каких-либо конкретных доказательств ни новых, ни старых. Сын заявительницы оспорил это постановление в суде от имени заявительницы.
44. 1 ноября 2004 г. Смольнинский районный суд Санкт-Петербурга отклонил жалобу на постановление от 11 июня 2004 г.. Суд отметил, что:
"... показания всех лиц, допрошенных в связи с данным делом, были проанализированы, события были описаны в решении от 11 июня 2004 г. в хронологическом порядке и не противоречат свидетельствам, содержащимся в материалах следствия...
представленных суду.
Утверждения сотрудников милиции Ш., В., К. и С , о том что они не совершали каких-либо противоправных действий по отношению к Дмитриевой и что конфликт был спровоцирован заявительницей, которая отказалась выполнять законные приказы милиционеров, также подтверждены показаниями свидетеля Л...." Заявительница обжаловала данное постановление.
45. 27 января 2005 г. Санкт-Петербургский городской суд отклонил кассационную жалобу заявительницы.
П. ПРИМЕНИМОЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ПРАВО 46. Статья 11 (18) Закона О Милиции 1991 г. дает милиции право проникать в помещения, при преследовании лиц, подозреваемых в совершении преступлений, либо при наличии достаточных данных полагать, что там совершено или совершается преступление, произошел несчастный случай, а также для обеспечения личной безопасности граждан и общественной безопасности при стихийных бедствиях, катастрофах, авариях, эпидемиях, эпизоотиях и массовых беспорядках. Милиция должна уведомлять прокурора обо всех случаях проникновения в дома граждан против их воли в течение двадцати четырех часов.
47. Статья 158 Кодекса РСФСР об административных правонарушениях 1984 г., который был в силе в соответствующий момент времени, предусматривала наказание за мелкое хулиганство, а именно, нецензурную брани в общественных местах, оскорбительное приставание к гражданам и другие подобные действия, нарушающие общественный порядок и спокойствие граждан. Статья 238 Кодекса предусматривала, что обвиняемый может быть доставлен в отделение милиции с целью составления протокола об административном правонарушении, если было невозможно составить его на месте. Статья 240 требовала регистрации административного задержания.
Согласно ст. 242, лицо, совершившее административное правонарушение, не 10 могло быть задержано на срок более трех часов. Однако, лица, совершившие мелкое хулиганство, могли содержаться под стражей до рассмотрения дела судом или начальником органа внутренних дел.
III. ПРИМЕНИМЫЕ МЕЖДУНАРОДНЫЕ ДОКУМЕНТЫ 48. Соответствующее извлечение из 2-го Общего доклада Европейского Комитета по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания (далее "ЕКПП") (СРТ/1пГ (92) 3) гласит следующее:
"42. Содержание под стражей в полиции является в принципе относительно кратковременным... Однако, определенные элементарные требования в отношении материального обеспечения должны выполняться.
Все полицейские камеры должны иметь достаточную площадь для того количества лиц, которое в ней обычно размещается, соответствующее освещение (т.е. достаточное для чтения, за исключением периодов для сна) и вентиляцию; желательно, чтобы в камерах было естественное освещение.
Кроме того, камеры должны быть оборудованы средствами отдыха (например, прикрепленный к полу стул или скамья), и лица, вынужденные оставаться в заключении на ночь, должны быть обеспечены чистым матрацем и одеялами.
Лицам, находящимся в заключении, должно быть разрешено отправление естественных надобностей в случае необходимости, в чистых и достойных условиях, также им должны быть предложены надлежащие возможности для умывания. Они должны ежедневно обеспечиваться питанием в надлежащее время, включая, по меньшей мере, один полный прием пищи (т.е. что-то более сытное, чем бутерброд).
43. Вопрос определения обоснованно целесообразного размера камеры (или любого другого помещения для содержания задержанных/заключенных) является сложным. При этом должны учитываться многие факторы. Однако, делегации ЕКПП сочли необходимым дать примерные рекомендации в этой области. В настоящее время при оценке камер в полицейских участках, предназначенных для одиночного содержания в течение нескольких часов, используются следующие критерии (рассматриваемые скорее как желательный уровень, а не минимальный стандарт): порядка 7 квадратных метров площади, между стенами - 2 метра или более, с высотой потолка 2,5 метра".
ЕКПП повторил вышеизложенные выводы в своем 12-м Общем докладе (СРТ/1пГ(2002)15, §47).
49. В разделе своего Доклада для российских властей по визиту в Российскую Федерацию, проведенному ЕКПП со 2 по 17 декабря 2001 г.
(СРТ/ЬтТ (2003) 30), в части, касающейся условий содержания в камерах для 11 административно следующее:
задержанных в отделениях милиции, ЕКПП указал "25. Аналогично ситуации, выявленной в ходе предыдущих визитов, ни одно из посещенных районных управлений внутренних дел (РУВД) и местных подразделений Министерства внутренних дел не было оборудовано для круглосуточного пребывания; несмотря на это, делегация установила, что иногда в таких помещениях лица содержатся круглые сутки... Камеры, осмотренные делегацией, были совершенно непригодны для длительного содержания: они были темными, с плохой вентиляцией, грязными и, как правило, без какой-либо мебели, за исключением скамьи.
Лица, содержавшиеся там круглосуточно, не обеспечивались матрасами или одеялами. Кроме того, лица, содержащиеся под стражей, не обеспечивались питанием и питьевой водой, существовали проблемы с доступом к туалету.
ЕКПП повторяет рекомендации, изложенные в его докладе о 1999-м визите (см. пункт 27 документа СРТ (2000) 7) о том, что существенно значимые условия и использование камер для административнозадержанных в РУВД и местных подразделениях Министерства внутренних дел должны быть приведены в соответствие с Приказом министерства внутренних дел 170/1993 об общих условиях и регулировании содержания под стражей в камерах временного содержания.
Камеры, не соответствующие требованиям данного приказа, не должны использоваться.
Далее Комитет напоминает рекомендацию, данную во время предыдущих посещений, о том, что камеры для административнозадержанных не должны использоваться для размещения заключенных на срок более трех часов".
ПРАВО I. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 3 КОНВЕНЦИИ В ЧАСТИ ПРЕДПОЛАГАЕМОГО ЖЕСТОКОГО ОБРАЩЕНИЯ ВО ВРЕМЯ АРЕСТА И ОТСУТСТВИЕ РАССЛЕДОВАНИЯ СОБЫТИЙ.
50. Заявительница жаловалась со ссылкой на события 8 декабря 2001 г., что сотрудник милиции силой бросил ее на пол и вытащил из квартиры и вниз по лестнице, и что власти не расследовали данный инцидент должным образом.
Суд рассмотрит данные жалобы по ст. 3 Конвенции, которая гласит следующее:
«Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию».
12 А. Приемлемость 51. Суд отмечает, что эти жалобы не являются явно необоснованными в значении пункта 3 (а) ст. 35 Конвенции. Далее он указывает, что они не являются неприемлемыми по иным причинам. Следовательно, их следует признать приемлемыми.
Б. Существо жалобы 1. Замечания сторон 52. Власти оспорили описание событий заявительницей и утверждали, что сотрудники милиции действовали законно и целесообразно. Данный инцидент был тщательно расследован и национальные власти определили, что утверждения заявительницы о жестоком обращении были необоснованными.
53. Заявительница не согласилась с этим и продолжала настаивать на своих жалобах. В частности, она сослалась на медицинское заключение в отношении ее травмы и на различные недостатки в расследовании, настаивая на первоначальном изложении рассматриваемых событий.
2. Оценка Суда (а) Предполагаемое жестокое обращение во время задержания 54. Суд повторяет, что ст. 3 Конвенции запрещает в абсолютном выражении пытки и бесчеловечное или унижающее достоинство обращение.
Обращение должно достигать минимального уровня жестокости, чтобы подпадать под действие ст. 3. Оценка этого минимума является относительной:
он зависит от всех обстоятельств дела, таких как длительность обращения, физические и психические последствия и, в некоторых случаях, пол, возраст и состояние здоровья пострадавшего. Обращение определяется Судом как "бесчеловечное", в тех случаях, когда, помимо прочего, оно было преднамеренным, применялось в течение нескольких часов без перерыва и причинило фактическое телесное повреждение и психические страдания, а также как "унижающее достоинство", потому что оно вызывало у пострадавших чувство страха, мучения и неполноценности, которые могли унизить и оскорбить их. Для того чтобы наказание или обращение были определены как "бесчеловечные" или "унижающие достоинство", страдание или унижение должны в любом случае выходить за пределы неизбежного страдания или унижения, присущего данной форме законного обращения или наказания. Вопрос, было ли обращение направлено на унижение или оскорбление достоинства потерпевшего, является следующим фактором, который должен быть принят во внимание, но отсутствие подобной цели не исключает наличие нарушения ст. 3 (см. дело "Набита против Италии" (ЬаЪИа V. Псйу) [Большая Палата], жалоба № 26772/95, пункты 119-20, ЕСПЧ 2000-1У).
55. Более того, утверждения о жестоком обращении должны быть подтверждены соответствующими доказательствами. При оценке доказательств 13 Суд обычно применяет стандарт доказывания "вне всякого разумного сомнения", но добавляет, что такое доказывание может строиться на совокупности достаточно надежных, четких и последовательных предположений или аналогичных неопровергнутых презумпций фактов (см.
дело Лабита, упоминаемое выше, пункт 121). Если рассматриваемые события лежат полностью или в большей части в пределах исключительной осведомленности властей, как в случае с лицами, находящимися в заключении под их контролем, возникает обоснованная презумпция в отношении травм, полученных во время такого содержания под стражей.
56. Действительно, на власти возлагается обязанность представить удовлетворительное и убедительное объяснение (см. Постановление Европейского Суда по делу"Рибич против Австрии" (КгЬШсИ V. АтЫа), от 4 декабря 1995 г., § 34, 8епе$ А № 336, и Постановление Большой Палаты по делу "Салман против Турции" (8а1тап V. Тигкеу), жалоба № 21986/93, § 100, ЕСПЧ 2000-VII). Далее Суд повторяет, что с учетом субсидиарного характера его деятельности и учитывая необходимость проявлять осторожность при принятии на себя роли судебного органа первой инстанции, решающего вопросы факта, Суд, тем не менее, не ограничен решениями внутригосударственных судов и может отступать от них, если это неизбежно в силу обстоятельств определенного дела (см., для сравнения, дело "Эдвардз против Соединенного Королевства" (ЕсЬмаЫз V. 1ке 11пЫес1 Кгп§с1от), 16 декабря 1992 г., § 34, 8епез А № 247-В; см. также дело "Матьяр против 7%р%%и" (МгГудг V. 7иг&%;, жалоба №23423/94, § 108, 21 февраля 2002 г., и дело "Видал против Бельгии" (УШа1 V. Ве1§1ит), 22 апреля 1992 г., пункты 33 и 34, Зепез А № 235-В,).
57. В настоящем деле Суд отмечает, что стороны не оспаривали, что в ходе визита милиционеров в квартиру, в которой заявительница проживала 8 декабря 2001 г., она препятствовала их проходу по коридору и затем была насильно схвачена и отведена в милицейскую машину, которая стояла снаружи.
Необходимо определить, была ли заявительница действительно просто выведена из квартиры, как утверждают власти, или ее бросили на пол и вытащили по лестнице, как утверждала заявительница. Затем следует определить, достигло ли жестокое обращение, на которое жаловалась заявительница, минимального уровня строгости в значении ст. 3 Конвенции.
58. В связи с вышеупомянутым вопросом, Суд заметил, что стороны не оспаривали обоснованность медицинского заключения, составленного 9 декабря 2001 г., сразу же после освобождения заявительницы, в котором подтверждалось наличие синяка на копчике заявительницы (см. пункты 20 апс! 25). Утверждения заявительницы о жестоком обращении в этой связи были рассмотрены и отклонены внутригосударственными органами в ходе уголовного расследования событий 8 декабря 2001 г., завершившегося вынесением постановления от 11 июня 2004 г. (см. пункт 43). Это решение было оставлено в силе внутригосударственными судами в двух судебных инстанциях 1 ноября 2004 г. и 27 января 2005 г., соответственно (см. пункты 44 апй 45). Суд замечает, однако, что национальные органы в основном 14 проигнорировали медицинские показания, изложенные в этом заключении и, несмотря на постановление от 3 апреля 2003 г., которое было позднее отменено (см. пункт 36), не предприняли никаких серьезных попыток объяснить происхождение этой травмы и установить в деталях соответствующие фактические обстоятельства (см. пункты 26-32, 34, 36, 38, 40 и 43). Далее совершенно очевидно, что в материалах дела или в доводах сторон отсутствуют какие-либо указания на то, что травма, описанная в заключении, была получена до ареста заявительницы 8 декабря 2001 г. или на следующий день после ее освобождения. В таких обстоятельствах Суд делает выводы, что на национальном уровне или во время разбирательства в Суде не было получено или предоставлено какого-либо удовлетворительного и убедительного объяснения травм заявительницы. Без предрешения вопроса о личной уголовной ответственности предполагаемых лиц, совершивших действия, о которых идет речь, Суд заключает, что власти не смогли исполнить возложенную на них обязанность и что не было удовлетворительно установлено, было ли изложение событий заявительницей в какой-то степени неверным или ошибочным.
59. Соответственно, Суд принимает описание событий 8 декабря 2001 г., представленное заявительницей.
60. Далее, учитывая все фактические обстоятельства обращения как такового, его физические и психические последствия, состояние здоровья заявительницы и ее возраст, Суд делает вывод, что жестокое обращение в рассматриваемом деле представляло собой бесчеловечное и унижающее достоинство обращения в нарушение ст. 3 Конвенции.
61. Соответственно, имело место нарушение материально-правового аспекта ст. 3 Конвенции ввиду того, каким способом заявительница была арестована и посажена в милицейскую машину 8 декабря 2001 г.
(б) Предполагаемое непроведение эффективного расследования 62. Суд повторяет, что если лицо делает правдоподобное заявление, что оно испытывало обращение, нарушающее статью 3, от рук милиции или со стороны других представителей государственных органов, это положение, в сочетании с общей обязанностью государства согласно ст. 1 Конвенции "обеспечить каждому лицу в рамках их юрисдикции права и свободы, определенные в... Конвенции", требует в порядке презумпции проведения эффективного официального расследования. Как и расследование по ст. 2, такое расследование должно привести к установлению и наказанию виновных.
В иных случаях общий правовой запрет пыток и бесчеловечного и унижающего достоинства обращения и наказания, несмотря на его фундаментальное значение, на практике является неэффективным и в некоторых случаях представители государственных органов злоупотребляют правами тех, кто находится под их контролем, при фактической безнаказанности (см.
Постановление Европейского суда по делу "Йасар против бывшей Югославской республики Македонии" (Зазаг V. 1ке /огтег Ущо$1ау КериЫгс о/ 15 Масеаота), жалоба № 69908/01, пункт 55, 15 февраля 2007 г.; "Матко против Словении" (Магко у. Шоуета), жалоба № 43393/98, пункт 84, 2 ноября 2006 г.;
"Ассенов и другие против Болгарии" (Аззепоу апй ОЖегх V. Ви1§аНа), пункт 102, 28 октября 1998 г., Сборник постановлений и решений 1998-VIII; и дело Лабита, упомянутое выше, пункт 131).
63. Минимальные стандарты "эффективности", определенные судебной практикой Суда, требуют также, чтобы расследование было независимым, объективным и подлежало контролю со стороны общественности, и компетентные органы должны действовать с надлежащим усердием и оперативностью (см. дело "Исаева и другие против России" (Ьауеуа апй О&егз у. ЛымЩ жалобы № 57947/00, 57948/00 и 57949/00, §§ 208-13, 24 февраля 2005 г., и дело "Менешева против России" (МепезИеуа V. Киша), жалоба № 59261/00, пункт 67, ЕСПЧ 2006-Ш).
64. Возвращаясь к рассматриваемому делу, Суд отмечает, что стороны не оспаривали обоснованность медицинского заключения, составленного 9 декабря 2001 г. почти сразу же после освобождения заявительницы, в котором подтверждалось наличие синяка на копчике заявительницы. Утверждения заявительницы, которые были подробными и последовательными в ходе внутреннего судопроизводства и в Европейском Суде, были, по крайней мере, в некоторой степени, подтверждены медицинским свидетельством, в котором была зафиксирована травма. Сами национальные органы неоднократно высказывали серьезные сомнения относительно законности ареста и содержания заявительницы под стражей и ответили на жалобу заявительницы, возбудив в этой связи уголовное дело (см. пункты 23, 24 и 38). Поэтому они были обязаны провести эффективное расследование утверждений заявительницы, как касающиеся жестокого обращения во время ее ареста, так и в той части, которая касается боли и страданий в результате содержания под стражей в камере и травмы копчика (см. дело "Федотов против России" (Рейо1оу V. Ктзга), жалоба № 5140/02, пункты 69-70, 25 октября 2005 г.), удовлетворяя вышеуказанным требованиям ст. 3 Конвенции.
65. В этой связи Суд замечает, что органы прокуратуры, которые были поставлены в известность о жестоком обращении и последующем содержании заявительницы под стражей, провели предварительное расследование, которое не привело к уголовному преследованию. Далее жалобы заявительницы были также рассмотрены внутригосударственными судами на двух уровнях юрисдикции (см. параграфы 43-45). По мнению Суда, вопрос, таким образом, состоит не столько в том, было ли проведено расследование, так как стороны не оспаривали, что таковое было проведено, а в том, было ли оно проведено усердно, намеревались ли власти установить и наказать виновных и, соответственно, было ли расследование "эффективным".
66. Суд повторяет, что заявительница полностью полагалась на органы обвинения, которые должны были собрать доказательства в подтверждение ее жалобы. Сотрудники прокуратуры располагали полномочиями провести допрос сотрудников милиции и распорядиться о проведении медицинских экспертиз, вызвать свидетелей, осмотреть место инцидента, собрать данные судебной 16 экспертизы и предпринять все другие меры, имеющие решающее значение для установления правды в изложении событий заявительницей. Таким образом, Суд оценит основательность проведенного расследования. В этой связи Суд отмечает целый ряд значительных упущений, которые могут подорвать надежность и эффективность расследования.
67. Во-первых, Суд поражен тем фактом, что хотя заявительница жаловалась на действия нескольких милиционеров, включая С, К., М. и Ш., из которых последних двое непосредственно участвовали в эпизоде, во время которого, как предполагается, заявительницу бросили на пол и потащили из квартиры, уголовное дело было открыто только в отношении С. (см. пункт 23).
Суд находит, что этот недостаток значительно ограничил расследование, переключив внимание с применения силы конкретными сотрудниками милиции Ш. и М. на общее руководство операцией, которое осуществлял С.
Далее Суд отмечает, что следственный орган проигнорировал утверждения заявителя относительно неприемлемых условий ее содержания под стражей в камере для лиц, находящихся под административным арестом.
68. Во-вторых, Суд замечает, что первоначальные показания свидетелей, собранные следствием, содержали много несоответствий, которые должны были быть устранены скрупулезным сравнением этих отдельных доказательств друг с другом в отношении отдельных деталей или возможной реконструкции произошедших событий. Важно было провести эти мероприятия как можно быстрее, пока произошедшие события были свежи в памяти, а также чтобы не потерять контакта со свидетелями. Как признал сам следственный орган (см.
параграфы 37 и 40), необходимые действия не были проведены даже по прошествии более двух лет и фактически они вообще не были проведены на внутригосударственном уровне (см. пункт 62). Однако, Суд помнит о важной роли, которую следственные допросы играют в получении правильной и надежной информации от подозреваемых, свидетелей и пострадавших и, в конечном счете, для установления правды по поводу расследуемого вопроса.
Наблюдение за поведением подозреваемых, свидетелей и пострадавших во время допроса и оценка доказательственной силы их доказательств составляют значительную часть процесса расследования.
69. В-третьих, Суд заметил, что 2 июня 2004 г. все предыдущие следственные мероприятия были прекращены и объявлены не имеющими законной силы из-за нарушения внутригосударственной процедуры на начальном этапе расследования. Утерянные в результате этого доказательства больше никогда не были восстановлены, так как, судя по всему, последующее решение от 11 июня 2004 г. не основывалось на каком-либо отдельном доказательстве, собранном после этой даты (см. пункты 43).
70. Наконец, Суд выражает сожаление по поводу общего качества итогового решения суда, в котором подведены итоги результатов следствия (см.
пункт 43).
В дополнение к тому, что оно было ухудшено ввиду вышеупомянутых и очевидно неисправленных недостатков и не было основано на каких-либо доказательствах, в нем не были установлены фактические 17 обстоятельства дела и не была дана оценка соразмерности применения силы сотрудниками милиции.
71. Учитывая вышеупомянутые просчеты со стороны российских властей, Суд считает, что расследование, проведенное по утверждениям заявительницы о жестоком обращении, было неэффективным и недостаточным.
72. Соответственно, имело место нарушение ст. 3 Конвенции в части ее процессуального аспекта в связи с тем, что власти не провели надлежащее расследование обстоятельств ареста заявительницы и жестокого обращения с ней.
П. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 3 КОНВЕНЦИИ В ОТНОШЕНИИ УСЛОВИЙ СОДЕРЖАНИЯ ЗАЯВИТЕЛЬНИЦЫ ПОД СТРАЖЕЙ 73. Заявительница жаловалась, что ее содержание под стражей в течение приблизительно двадцати часов в камере для административно задержанных в помещении районного управления внутренних дел 8 и 9 декабря 2001 г., было несовместимым со ст. 3 Конвенции в связи с тем, что она получила травму, спала на полу и ей не давали ни еды, ни питья.
А. Приемлемость 74. Суд отмечает, что эта жалоба не является явно необоснованной в значении пункта 3 (а) ст. 35 Конвенции. Суд также отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, она должна быть признана приемлемой, Б. Существо жалобы 7. Замечания сторон 75. Что касается содержания заявительницы в камере для административно задержанных, власти заявили, что на внутреннем уровне отсутствовали какиелибо правила с описанием стандартов в отношении такого содержания под стражей. Власти также утверждали, что в камере заявительницы была деревянная скамья, что во время содержания в камере заявительница не жаловалась на здоровье дежурному сотруднику и что власти не препятствовали третьим лицам, таким как родственники, приносить еду из дома для передачи заявительнице.
76. Заявительница не согласилась с этим и продолжала настаивать на своих жалобах.
2. Оценка Суда 77. Суд отмечает, что описание условий содержания заявительницы в отделении милиции предоставлено только ею. Суд повторяет, что судопроизводство по статьям Конвенции, как, например, настоящая жалоба, не 18 во всех случаях приводит к строгому применению принципа а$ггтапН гпситЪИ ргоЪаНо (тот, кто обвиняет, должен доказать обвинение), потому что в определенных случаях только государство-ответчик имеет доступ к информации, которая может подтвердить или опровергнуть эти утверждения.
Непредоставление со стороны властей такой информации без удовлетворительного объяснения может служить основанием для выводов в пользу обоснованности утверждений заявительницы (см. дело "Ахмет Озкан и другие против Турции" (Акте! Огкап апй 01кег$ V. Тигкеу), жалоба № 21689/93, пункт 426, 6 апреля 2004 г.).
78. В настоящем деле национальные органы имели достаточные возможности для того, чтобы исследовать условия содержания в камерах в отделении милиции, в частности, посредством проведения осмотра на месте или опросив сотрудников милиции или других свидетелей, имеющих отношение к делу (см. пункты 64-72 ниже). Однако в их утверждениях не содержалось никакой специальной информации по этому вопросу, помимо утверждения, которое не полагалось на какое-либо отдельное доказательство, что условия такого содержания под стражей были неупорядоченными, что заявительнице не давали в милиции еды, что в камере имелась скамья и что заявительница могла обратиться за медицинской помощью, но не сделала этого (см. пункт 18). Власти также не дали какого-либо убедительного объяснения по поводу непредоставления всей соответствующей информации.
79. Учитывая эти обстоятельства, Европейский суд рассмотрит существо жалобы на основании замечаний заявительницы.
80. Суд замечает, что с 8 по 9 декабря 2001 г. заявительницу содержали под стражей в камере здания Центрального районного управления внутренних дел в течение приблизительно двадцати часов. В течение этого времени она не получала никакой еды или питья и не могла пользоваться туалетом.
81. Суд напоминает, что он нашел нарушение ст. 3 в деле, где заявитель содержался под стражей в течение двадцати двух часов в камере для административно задержанных без еды, питья или возможности сходить в туалет. Он также отметил, что неудовлетворительные условия его содержания усугубили моральные и психические страдания, вызванные незаконным характером его заключения под стражу (см. Постановление Европейского суда по делу "Федотов против России" (РейоЮу у. Ктзга), жалоба № 5140/02, пункт 67, от 25 октября 2005 г. и Постановление по делу "Щебет против России" (8кскеЪе1 V. Кшзьа), жалоба № 16074/07, пункты 85-96, от 12 июня 2008 г.). Более того, Суд ранее решил, что сам факт содержания заявителя под стражей в течение трех месяцев в изоляторе временного содержания, предназначенного только для краткосрочного нахождения, представлял нарушение ст. 3 (см. дело "Кайя против Греции" (Ка]а V. Сгеесе), жалоба № 32927/03, пункты 49-50, 27 июля 2006 г.).
82. Описание заявительницы совпадает с выводами ЕКПП, который в том же году провел проверку различных камер для лиц, совершивших административные правонарушения, расположенных в различных отделениях милиции по всей России.
В частности, ЕКПП обнаружил, что лица, 19 содержащиеся под стражей, не обеспечивались питанием и питьевой водой, а также имелись проблемы с доступом к туалету. Он установил, что содержание в таких камерах в течение длительного времени было совершенно недопустимым (см. пункты 48-49 выше). В связи с вышеизложенными выводами, Суд подчеркивает, что он считает неприемлемым для человека содержание в таких условиях, когда он не может удовлетворить его или ее основные потребности (см. дело "Риад и Идиаб против Бельгии" (К\ай апйЫшЪ V. Ве!§шт), жалобы № 29787/03 и 29810/03, § 106, ЕСПЧ 2008-... (извлечения)).
83. Действительно, в настоящем деле отсутствует какое-либо доказательство прямо выраженного намерения унизить или оскорбить заявительницу. Тем не менее, Суд повторяет, что отсутствие такого намерения не может исключать вывода о нарушении ст. 3 Конвенции (см. Постановление Европейского суда по делу "Новоселов против России" (ЫоуозеЬу V. Киша), жалоба № 66460/01, пункт 45, от 2 июня 2005 г., и Постановление Европейского Суда по делу "Пирс против Греции" (Реегз у. Сгеесе), жалоба № 28524/95, пункты 70-72, ЕСПЧ 2001-III). Даже если вины со стороны сотрудников милиции не было, следовало подчеркнуть, что власти, согласно Конвенции, несут ответственность за действия любого представителя государственного органа, так как во всех представленных Суду делах предметом доказывания является международная ответственность государства (см. дело Новоселова, упоминавшееся выше, и Постановление Европейского суда по делу "Лукаиов против Болгарии" (Ьикапоу у. Ви1§апа), пункт 40, от 20 марта 1997 г., Сборник 1997-П).
84. Суд отмечает, что заявительница была оставлена на ночь с травмой копчика в камере, неприспособленной для сна, без пищи или воды. Эти неудовлетворительные условия усугублялись моральными и психическими страданиями, вызванными самоуправным характером ее задержания (см.
пункты 94-97 ниже). В этих обстоятельствах Суд считает, что заявительница подвергалась нечеловеческому обращению, несовместимому со ст.й 3 Конвенции.
85. Суд считает, соответственно, что имело место нарушение ст. 3 Конвенции в связи с условиями содержания заявительницы под стражей 8 и 9 декабря 2001 г..
III. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 5 КОНВЕНЦИИ 86. Заявительница жаловалась, что ее арест и содержание под стражей в течение приблизительно двадцати часов 8 и 9 декабря 2001 г. были незаконными и самоуправными.
Он основывала свою позицию на ст. 5 Конвенции, которая, в части, применимой к настоящему делу, гласит:
"1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность.
Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом:
20 (а) законное содержание лица под стражей после вынесения обвинения компетентным судом;
(Ь) законный арест или задержание лица за несоблюдение законного распоряжения суда или для обеспечения выполнения какого-либо обязательства, предписанного законом;
(с) законный арест или заключение под стражу лица, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения...» (б) содержание несовершеннолетнего лица под стражей по законному распоряжению с целью воспитательного надзора или его законное задержание для препровождения его в компетентный орган правовой защиты;
(е) законное содержание под стражей лиц с целью предотвращения распространения инфекционных заболеваний, лиц с психическими заболеваниями, лиц, потребляющих алкоголь или наркотики, или лиц без постоянного места жительства;
(Г) законный арест или содержание лица под стражей, чтобы предупредить его несанкционированный въезд в страну или лица, против которого проводится действие с целью его выдворения или экстрадиции".
А. Приемлемость 87. Суд отмечает, что эта жалоба не является явно необоснованной в значении пункта 3 (а) ст. 35 Конвенции. Суд также отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, она должна быть признана приемлемой.
Б. Существо жалобы 1. Замечания сторон 88. Власти оспорили жалобу заявительницы, заявляя, что следственные органы и внутригосударственные суды изучили различные аспекты данной жалобы и пришли к выводу, что содержание заявительницы под стражей было законным и полностью соответствовало требованиям внутреннего законодательства. Они основывались, в частности, на статьях 241 и 242 Кодекса РСФСР об административных правонарушениях, в которых действия, составлявшие незначительное нарушение общественного спокойствия, рассматривались как административное правонарушение, в отношении которого предусмотрена мера наказания в виде административного ареста сроком до пятнадцати суток, и утверждали, что в соответствии с применимой 21 процедурой милиционерам было необходимо либо доставить заявительницу к судье или арестовать ее, чтобы остановить ее противоправное поведение. Они не смогли представить какие-либо документы, касающиеся ареста заявительницы, ее дальнейшего содержания под стражей и освобождения, и объяснили это истечением сроков хранения подобных документов.
89. Заявительница не согласилась с ними и продолжала настаивать на первоначальном мнении.
2. Оценка Суда 90. Суд отмечает, во-первых, неоспоренный факт, что общая продолжительность времени, в течение которого заявительница находилась под стражей в милиции, составляла около двадцати часов - с момента ареста заявительницы около 17.00 8 декабря 2001 г. и до момента ее освобождения 9 декабря 2001 г. около 13.00 (см. пункты 8-15, 20 и 22). Власти не оспаривали применимость ст. 5 к ситуации заявительницы и Суд отмечает предыдущие установленные им факты, что заявительница была арестована в ее квартире, затем была насильно отведена в милицейскую машину и отвезена в отделение милиции. С учетом вышеизложенных обстоятельств Суд находит, что арест заявительницы и последующее содержание ее под стражей представляли собой лишение свободы в значении п. 1 ст. 5 (см. Постановление Европейского суда по делу "Гиллаи и Кинтон против Соединенного Королевства" (ОШап апд, ОигЫоп У. ^ке УпИей Кгщс1от)9 жалоба № 4158/05, пункт 57, ЕСПЧ 2010-...
(извлечения), и Постановление Европейского суда по делу "Фока против Гкруыи" (Ро&а у. Тш-Ыу), жалоба № 28940/95, пункты 74-79, от 24 июня 2008 г.).
91. Далее Суд замечает, что лишение заявительницы свободы не подпадает под действие подпунктов (а), (с!), (е) и (I) пункта 1 ст. 5. Оно не подпадает также и под действие подпункта (Ь), так как отсутствуют доказательства того, что заявительница не исполнила какое-либо законное распоряжение суда или не выполнила обязательство, предписанное законом. Остается определить, подпадало ли лишение заявительницы свободы под сферу применения подпункта (с).
92. В этой связи значимым является то, что объяснение причин ареста заявительницы и ее последующего содержания под стражей, предоставленное государством-ответчиком во время рассмотрения дела в Суде, а именно, необходимость привести заявительницу к компетентному судье для ведения административного дела или остановить ее противоправное поведение, не согласуется с результатом уголовного расследования событий 8-9 декабря 2001 г., которое в его итоговой версии упоминало отказ заявительницы выполнить законные указания милиционеров (см. пункт 44). Суд также напоминает, что на каждом новом этапе расследования инцидента 8 декабря 2001 г. компетентные органы давали новое объяснение действий милиционеров, а предыдущая версия молча игнорировалась или от нее полностью отказывались.
93. Так, в его первоначальном заявлении милиционер С. упоминал о необходимости забрать заявительницу в отделение милиции за "оскорбление милиционеров, находившихся при исполнении служебных обязанностей" (см.
22 пункты 11 и 26). В решении, принятом 21 октября 2002 г., следователь заключил, что было необходимо расследовать агрессивные действия по отношению к милиционерам, предположительно совершенные заявительницей (см. пункт 34). Позднее следователь упомянул необходимость наказать заявительницу за нарушение общественного порядка (см. пункт 36) и наконец в двух последних решениях от 11 июня и 1 ноября 2004 г. власти объяснили арест как законный ответ на провокацию заявительницы (см. пункт 43) или как реакцию на ее отказ выполнять законные приказы милиционеров (см. пункт 44). С учетом предыдущих оговорок Суда в отношении общего плохого качества расследования (см. пункт 77-85 выше) и того факта, что заявительница не представала перед судом, помимо объявления виновной (см. пункты 34, 17 и 20), по поводу любого из вышеупомянутых вариантов развития событий, Суд находит, что точные мотивы ареста заявительницы и ее продолжительного содержания под стражей не получили объяснения по существу на внутригосударственном уровне.
По этой причине Суд сомневается в отношении принятия последнего изложения событий властями и считает необходимым еще раз подробно его рассмотреть.
94. Возвращаясь к обстоятельствам ареста заявительницы и ее последующего содержания под стражей, Суд замечает, что объяснения властей явно противоречат ходу событий и не подтверждаются представленными документами.
95. Суд замечает, что государство-ответчик не смогло представить какиелибо документы, касающиеся ареста заявительницы, ее дальнейшего содержания под стражей и освобождения, и объяснили это уничтожением необходимых документов ввиду истечения сроков их хранения. Более того, они признали, что национальные власти не зарегистрировали каким-либо образом освобождение заявительницы. Суд повторяет, что отсутствие записей об аресте и содержании под стражей с указанием таких сведений, как дата, время и месторасположение места содержания под стражей, имени задержанного, причин задержания и имени сотрудника, оформившего записи, рассматривается как несовместимое с требованиями законности и с самой сутью ст. 5 Конвенции (см. дело "Менешева против России", упоминавшееся выше, пункт 87). Суд ранее замечал, что утрата документов может лишить заявителя возможности эффективно оспорить его арест и содержание под стражей (см. Постановление Европейского суда по делу "Борис Попов против России" (Вопз Ророу у.
Кшзш), жалоба № 23284/04, пункты 74-75, от 28 октября 2010 г.). Именно это произошло в данном случае, когда уничтожение соответствующих документов очевидно препятствует проведению уголовного расследования на национальном уровне, и эта утрата документов была специально упомянута и ее осудили следственные органы (см. пункт 43), которые многократно ставили вопрос о законности задержания заявительницы (см. пункты 24 и 38).
Обязанность сохранения соответствующих документов в течение, как минимум, длительности соответствующего расследования была при этом возложена на национальные органы и из этого следует, что отсутствие документов об аресте заявительницы вменяется в вину национальным властям.
23 96. Суд далее повторяет, что материалы дела не содержат записей в отношении ареста заявительницы и власти признают, что ее содержание под стражей было частично не зафиксировано в документах, по крайней мере, ее освобождение (см. пункты 16 и 17). Заявительница никогда не была доставлена к судье после ее ареста (см. пункты 16-22), как и не была признана виновной милицейским органом (см. пункт 16), равно как и не было необходимости доставлять заявительницу в отделение милиции для составления протокола, так как необходимый протокол можно было без труда составить на месте (см.
пункт 47). Кроме того, власти не смогли предоставить какое-либо доказательство, что милиция провела надлежащее административное разбирательство в отношении заявительницы в связи с событиями 8 декабря 2001 г.. С учетом этого обстоятельства Суд не может принять причины, представляемые властями в качестве основания для ареста заявительницы и ее содержания под стражей, и считает, что арест заявительницы не был осуществлен "с целью препровождения ее в компетентный правовой орган по обоснованному подозрению в совершении преступления" и не может "обоснованно рассматриваться как необходимый для того, чтобы не позволить ей совершить преступление или скрыться после его совершения" в значении пункта 1 (с) ст. 5.
97. Из этого следует, что арест заявительницы не имел законной цели на основании пункта 1 ст. 5 и соответственно противоречил этому положению.
Следовательно, имело место нарушение данной ст..
IV. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 8 КОНВЕНЦИИ 98. Заявительница далее жаловалась, что милиционеры вторглись в ее жилище против ее воли и взломали дверь в комнату ее сына в нарушение внутреннего законодательства. Суд рассмотрит данные жалобы по ст. 8 Конвенции, которая, в ее соответствующих частях, гласит следующее:
"1. Каждый человек имеет право на уважение ... его жилища ...
2. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случая, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц».
А. Приемлемость 99. Суд отмечает, что эта жалоба не является явно необоснованной в значении пункта 3 (а) ст. 35 Конвенции. Суд также отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, она должна быть признана приемлемой.
24 Б. Существо жалобы /. Замечания сторон 100. Власти оспорили жалобу заявительницы. Они утверждали, что милиционеры действовали в соответствии с внутренним законодательством и что они посетили заявительницу, чтобы вручить повестку ее сыну.
Милиционеров впустил в общий коридор квартиры сосед заявительницы Бо.
Они не входили в частное помещение, принадлежавшее именно заявительнице или ее семье.
101. Заявительница не согласилась с этим, заметив, что милиционеры вторглись в жилище ее семьи, взломав дверь в комнату ее сына. Далее она заявила, что применимое законодательство требовало, чтобы милиционеры информировали компетентного прокурора о любых подобных действиях в течение двадцати четырех часов и что это условие не было выполнено.
2. Оценка Суда (а) Имело ли место вмешательство в права заявительницы по ст. 8 102. Суд отмечает, что стороны были согласны по сути в том, что милиционеры вошли в общий коридор квартиры, в котором проживала заявительница, по приглашению ее соседа Бо. Однако, стороны разошлись во мнениях, входили ли милиционеры в действительности на частную площадь заявительницы и ее семьи или же они оставались на общей площади квартиры.
В этой связи Суд отмечает, что в итоговом решении, в котором обобщаются результаты следствия, ничего не говорится по этому поводу, в то время как свидетели, которые были допрошены, подтвердили в основном описание событий, представленных заявительницей, а именно, что после вывода заявительницы в милицейскую машину милиционеры взломали дверь в комнату сына заявительницы и через некоторое время увели также и его (см.
пункты 12 и 29).
103. С учетом предыдущих оговорок касательно общего качества расследования и того факта, что в своих аргументах власти не опираются на какие-либо отдельные доказательства, которые поддерживают их фактическую позицию, Суд считает это установленным, что милиционеры проникли в жилище, принадлежащее заявительнице и ее семье, как утверждали заявительница и свидетели, и что имело место вторжение в жилище заявительницы в значении пункта 1 ст. 8 Конвенции.
(б) Осуществлялось ли данное вторжение " в соответствии с законом" 104. Согласно прецедентному праву Суда, выражение "в соответствии с законом" в значении пункта 2 ст. 8 требует, среди прочего, чтобы данная мера имела определенное основание во внутреннем законодательстве.
105. Возвращаясь к рассматриваемому делу, Суд напоминает, что основная цель визита милиционеров 8 декабря 2001 г. в квартиру, где проживала 25 заявительница, состояла в том, чтобы вручить повестку сыну заявительницы в связи с ведущимся расследованием по недавнему инциденту с участием их соседа Бо. В связи с этим Суд готов признать, что милиция пришла в помещение заявительницы в квартире в поисках подозреваемого в значении раздела И (18) Закона о милиции 1991 г..
106. Материалы дела указывают, однако, что полиция не уведомила прокурора об этом инциденте и таким образом было явно нарушено требование соответствующего положения национального законодательства. Это упущение упоминалось как установленный факт надзирающим прокурором М. в ее решении от 8 февраля 2002 г. (см. пункт 24), в котором она указывала, что милиционеры действовали незаконно, в то время как во всех последующих решениях ничего не говорилось по этому поводу. В этом контексте Суд делает вывод, что вышеупомянутые требования внутреннего законодательства не были соблюдены и что в связи с этим посягательство на права заявительницы в соответствии со ст. 8 не "соответствовали закону".
107. Отсюда следует, что в данном случае имело место нарушение ст. 8 Конвенции.
V. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 13 КОНВЕНЦИИ, В СОВОКУПНОСТИ СО СТАТЬЯМИ 5 И 8 КОНВЕНЦИИ 108. Заявительница жаловалась, что у нее не было эффективного средства правовой защиты в отношении предполагаемых нарушений статей 5 и 8 Конвенции. Она основывала свою позицию на ст. 13 Конвенции, которая предусматривает:
«Каждый, чьи права и свободы, признанные в [настоящей] Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве».
А. Приемлемость 109. Суд отмечает, что эта жалоба не является явно необоснованной в значении пункта 3 (а) ст. 35 Конвенции. Суд также отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, она должна быть признана приемлемой.
Б. Существо жалобы 1. Замечания сторон ПО. Власти не согласились с этим. Они утверждали, что у заявительницы был неограниченный доступ к различным видам внутренних судебных процедур, посредством которых суды могли рассмотреть ее жалобы.
26 111. Заявительница не согласилась с этим и продолжала настаивать на своих жалобах.
2. Оценка Суда (а) Общие принципы 112. Суд напоминает, что ст. 13 Конвенции гарантирует доступность на национальном уровне эффективного средства правовой защиты, чтобы обеспечить исполнение сути Конвенции, предусмотренных ею прав и свобод, в какой бы форме они ни были гарантированы во внутреннем правопорядке.
Целью ст. 13 является требование, чтобы обеспечение внутренних средств правовой защиты имело дело с сущностью «спорных жалоб» в соответствии с Конвенцией и чтобы было предоставлено соответствующее средство правовой защиты, хотя Договаривающимся государствам предоставляется определенная процессуальная независимость в отношении выбора способа соблюдения их обязательств по Конвенции в соответствии с данным положением. Объем обязательства согласно ст. 13 варьируется в зависимости от характера жалобы заявителя в соответствии с Конвенцией. Тем не менее, средство правовой защиты, требуемое ст. 13, должно быть "эффективным" как в практической работе, так и в праве, в частности, в том смысле, что его осуществление не должно необоснованно затрудняться из-за действий или бездействия органов государства-ответчика (см. Постановление Европейского суда по делу "Аксой против Турции" (Акзоу V. Тигкеу), от 18 декабря 1996 г., § 95, Сборник 1996-VI).
(Ь) Применение этих принципов 113. С учетом вышеизложенных выводов Суда в отношении статей 5 и 8, эти жалобы являются явно "доказуемыми" в смысле ст. 13. Заявительнице, соответственно, должно было быть предоставлено право воспользоваться эффективными и практическими средствами правовой защиты, которые в состоянии обеспечить исполнение сути прав в соответствии с Конвенцией.
114. Однако, в обстоятельствах где, как в данном деле, записи об аресте, содержании под стражей и освобождении были вскоре уничтожены или никогда не существовали (см. пункт 95), в то время как приход милиции в частное помещение заявительницы в квартире совместного проживания, в которой она проживала, остался не оформленным документально, и уголовное расследование событий 8 и 9 декабря 2001 г. было неэффективным на основании, среди прочего, неумения установить соответствующие фактические детали (см. пункты 64-72 выше), и где эффективность любого другого средства правовой защиты, которое могло существовать, включая гражданско-правовые средства судебной защиты, предложенные властями, была впоследствии ослаблена, Суд установил, что власти не выполнили свои обязательства согласно ст. 13 Конвенции.
115. Следовательно, имело место нарушение ст. 13 Конвенции в совокупности со ст.ми 5 и 8 Конвенции.
27 VI. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ 116. Статья 41 Конвенции устанавливает:
«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
А. Ущерб 117. Заявительница требовала 110 000 евро в качестве компенсации морального ущерба, нанесенного в результате рассматриваемых событий.
118. Власти посчитали размер исковой суммы чрезмерным и необоснованным.
119. Что касается морального ущерба, Суд не видит оснований сомневаться в том, что заявительница испытала стресс в результате того, как она была задержана и далее содержалась под стражей в ненадлежащих условиях и что такая достаточная справедливая компенсация не будет предоставлена только лишь признанием нарушения. Делая оценку на справедливой основе, как того требует ст. 41, Суд присуждает заявительнице 15 000 евро.
Б. Расходы и издержки 120. Заявительница также требовала 34 000 рублей в качестве возмещения расходов и издержек, понесенных в связи с разбирательством дела в национальных судах и в Европейском суде.
121. Власти согласились, что заявительница потратила 25 000 рублей в этой связи и посчитал оставшуюся часть ее требований по этой статье необоснованной.
122. Согласно прецедентному праву Европейского суда заявитель имеет право на возмещение судебных расходов и издержек, только если он продемонстрировал, что данные расходы были понесены в действительности, по необходимости и в разумном размере. В данном деле, принимая во внимание имеющиеся у него документы и вышеуказанные критерии, Европейский суд считает целесообразным присудить сумму в размере 550 евро, которая покрывает все расходы заявительницы.
С- Проценты за просрочку платежа 123. Суд считает целесообразным, что процентная ставка при просрочке платежей должна устанавливаться в размере предельной учетной ставки по Европейского центрального банка плюс три процента.
28 НА ЭТИХ ОСНОВАНИЯХ СУД ЕДИНОГЛАСНО 1. Объявляет жалобу приемлемой;
2. Постановляет, что имело место нарушение материально-правового аспекта статьи 3 Конвенции в связи с жестоким обращением при задержании заявительницы и препровождения ее в милицейскую машину 8 декабря 2001 г.;
3. Постановляет, что имело место нарушение процессуального аспекта статьи 3 Конвенции ввиду непроведения властями надлежащего расследования обстоятельств задержания заявительницы и жестокого обращения с ней;
4. Постановляет, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в связи с условиями содержания заявительницы под стражей 8 и 9 декабря 2001 г.;
5. Постановляет, что имело место нарушение статьи 5 Конвенции в связи с произвольным задержанием заявительницы и условиями ее содержания в камере 8 и 9 декабря 2001 г.;
6. Постановляет, что имело место нарушение статьи 8 Конвенции в связи с незаконным проникновением милиционеров в квартиру заявительницы 8 декабря 2001 г..
7. Постановляет, что имело место нарушение ст. 13 Конвенции в совокупности со статьями 5 и 8 Конвенции;
8. Постановляет (а) что Государство-ответчик должно выплатить заявительнице, в течение 3 месяцев со дня, когда постановление суда становится окончательным, в соответствии со Статьей 44 § 2 Конвенции, 15 000 Е1Ж (пятнадцать тысяч Евро) в отношении морального вреда и 550 Е1Ж (пятьсот пятьдесят Евро) в счет расходов и издержек плюс любые возможные налоги, которые могут быть начислены на эти суммы, переведенные в российские рубли по курсу, действительному на момент выплаты.
(б) что по истечении вышеупомянутых трех месяцев и до момента выплаты на присужденные суммы подлежат начислению простые проценты в размере предельной учетной ставки Европейского центрального банка плюс три процента;
9. Отклоняет остальную справедливой компенсации.
часть требований заявительницы о 29 Составлено на английском языке, письменное уведомление направлено 3 января 2011 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 Правила 77 Регламента Суда.
Сорен Нильсен Нина Вайич Секретарь Председатель