ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Дело №205-012-2 КАССАЦИОННОЕ
ОПРЕДЕЛЕНИЕ
гор. Москва 16 февраля 2012г.
Военная коллегия Верховного Суда Российской Федерации в составе:
председательствующего Соловьева А.И.
и судей Шалякина А.С, Королева Л.А.
при секретаре Абсалямове А.А., с участием прокурора отдела управления Главной военной прокуратуры Мацкевиче Ю.И., оправданных Федотова В.Н., Мищенко СИ., защитника-адвоката Зайцева СИ., потерпевшего Распопова А.В.рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по кассационному представлению государственного обвинителя Мещерякова А.В.
и кассационной жалобе адвоката Каструбина Ю.Г. в интересах потерпевшего Распопова А.В. на приговор Северо-Кавказского окружного военного суда от 20 октября 2011 года, согласно которому оправданы:
военнослужащий войсковой части 51532 майор Фомин Александр Иванович, родившийся 26 июля 1963 года в городе Севске Брянской области, не имеющий судимости, по обвинению в совершении преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 209, ч. 1 ст. 30, ч. 1 ст. 33 и п.п. "а", "ж", "з" ч. 2 ст. 105 УК РФ, за отсутствием в деянии составов этих преступлений, по ч. 3 ст. 222 УК РФ за отсутствием события преступления;
граждане Мищенко Сергей Иванович, родившийся 25 декабря 1960 года в городе Морозовске Ростовской области, ранее не судимый, 2 по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 209 УК РФ за отсутствием в деянии состава преступления, по ч. 3 ст. 222 УК РФ за отсутствием события преступления, а по п.п. "а", "ж", "з" ч. 2 ст. 105 и ст. 317 УК РФ за непричастностью к совершению этих преступлений;
Федотов Владимир Николаевич, родившийся 25 января 1966 года в городе Нижнем Тагиле Свердловской области, ранее не судимый, по обвинению в совершении преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 209, ч. 1 ст. 30, ч. 1 ст. 33 и п.п. "а", "ж", "з" ч. 2 ст. 105 УК РФ за отсутствием в деянии составов этих преступлений, а по ч. 1 ст. 33 и п.п. "а", "ж", "з" ч. 2 ст. 105, ч. 1 ст. 33 и ст. 317 УК РФ за непричастностью к совершению данныхпреступлений;
Драгунов Валерий Владимирович, родившийся 29 января 1957 года в посёлке Андреевке Волновахского района Донецкой области Республики Украина, ранее не судимый, по обвинению в совершении преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 209, ч. 1 ст. 30, ч. 3 ст. 33 и п.п. "ж", "з" ч. 2 ст. 105,УК РФ за отсутствием в деянии составов таких преступлений, по ч. 3 ст. 222, ч. 1 ст. 30, ч. 3 ст. 33 и п.п. "а", "ж", "з" ч. 2 ст. 105 УК РФ за отсутствием события этих преступлений, а по ч. 3 ст. 33 и п.п. "а", "ж", "з" ч. 2 ст. 105 УК РФ за непричастностью к совершению преступления.
Уголовное дело в отношении Драгунова в соответствии с ч.5 ст. 247 УПК РФ рассмотрено в его отсутствие.
В удовлетворении гражданских исков потерпевшего Давиденко Ю.В. к подсудимым о возмещении материального ущерба и компенсации морального вреда отказано.
За оправданными признано право на реабилитацию.
Заслушав доклад судьи Соловьева А.И., выступления прокурора отдела управления Главной военной прокуратуры Мацкевича Ю.И.,в обоснование кассационного представления, потерпевшего Распопова А.В., полагавших приговор отменить и дело направить на новое судебное рассмотрение, а также оправданных Федотова В.Н.,Мищенко СИ. и защитника-адвоката последнего Зайцева СИ.,просивших приговор оставить без изменения, а кассационное представление и кассационную жалобу адвоката Каструбина Ю.Г.-без удовлетворения, Военная коллегия у с т а н о в и л а :
по версии органов предварительного следствия, преступная деятельность оправданных заключалась в следующем.
3 Являясь владельцем и директором ООО фирмы "Стронг", располагавшейся в городе Новочеркасске Ростовской области и занимавшейся оптово-розничной продажей напольных покрытий, Драгунов имел на территории Краснодарского края ряд реализаторов своего товара, в число которых первоначально входили Чумак и супруги Распоповы. В результате развития своего бизнеса последние нашли других поставщиков и, создав собственную сеть реализаторов, к которым примкнули и некоторые бывшие клиенты Драгунова, составили ему существенную конкуренцию, в связи с чем он нёс значительные убытки.
В августе 2000 года Драгунов из корыстных побуждений, используя свое служебное положение, под видом службы безопасности создал устойчивую вооружённую группу (банду) для совершения нападений на своих конкурентов с целью добиться "сворачивания" их бизнеса. В руководимую Драгуновым банду вошли Фомин - в качестве его помощника, а Федотов, Мищенко и Нежельский (в отношении последнего в связи с его розыском материалы уголовного дела выделены в отдельное производство),- как исполнители.
Для обеспечения деятельности банды по указанию Драгунова и на его средства были приобретены транспорт (автомобили БМВ-323 и ВАЗ-21093 с государственными регистрационными знаками А 047 НЕ 23 и К 088 ЕУ 61 со ответственно), электрошокеры, мобильные телефоны ("Мо1;ого1а" для Драгунова и "А1г 1оисп" для членов банды), подслушивающие устройства с приёмником и индикатором их обнаружения, а также оружие.
В разное время на протяжении августа 2000 года в посёлке Казачьи Лагери Ростовской области Мищенко по просьбе Фомина, выполнявшего указания Драгунова, приобрёл у неустановленного лица, а затем хранил в своём гараже в том же населённом пункте огнестрельное оружие и боеприпасы: автомат Калашникова и патроны к нему калибра 5,45 мм в количестве не менее 60 шт., пистолет-пулемёт кустарного производства и патроны к нему калибра 9 мм в количестве не менее 16 шт., а также три гранатомёта.
Данные оружие и боеприпасы в августе 2000 года в том же посёлке Фомин на переданные ему Драгуновым денежные средства и по его указанию в три приёма приобрёл у Мищенко, после чего хранил их в гараже, арендованном Драгуновым у гражданки Терешиной в городе Новочеркасске.
Также на протяжении августа 2000 года Нежельский на переданные ему Драгуновым денежные средства и по его указанию в разное время приобрёл у неустановленного лица в городе Новочеркасске два оборудованных приборами бесшумной стрельбы пистолета ИЖ-78, переделанных под боевой патрон калибра 5,45 мм. В том же месяце эти пистолеты Нежельский на автомобиле ВАЗ-21093 с государственным регистрационным знаком К 088 ЕУ 61 в два приёма перевёз и передал Драгунову, который носил их при себе и перевозил по территории Ростовской области в своём автомобиле «Тойота-Камри" с государственным регистрационным знаком К 004 АХ 61.
В том же месяце Драгунов на упомянутом выше автомобиле ВАЗ-21093 дважды перевозил приобретённое оружие: в первый раз - автомат Калашникова и два пистолета ИЖ-78 в местечко "Сухой Лог", а во второй - пистолет-пулемёт 4 в район "Рощи" в городе Новочеркасске, где с участием других членов банды с целью проверки работоспособности и точности стрельбы оружия производил из него выстрелы по деревьям.
Кроме того, 15 ноября 2001 года по указанию Драгунова один из членов банды оружие, которое хранилось в арендованном у Терешиной в гараже в городе Новочеркасске, вначале приобрёл, а затем перевёз в посёлок Казачьи Лагери, где стал его хранить в гараже Мищенко.
Подслушивающие устройства с приёмником и индикатором их обнару жения Драгунов приобрёл в целях конспирации преступной деятельности и ор ганизации противодействия правоохранительным органам. Также в целях кон спирации при приобретении 2 сентября 2000 года автомобиля БМВ-323 с госу дарственным регистрационным знаком А 047 НЕ 23, выполняя распоряжение Драгунова, планировавшего его использование для совершения преступлений, Нежельский добился выдачи собственником без снятия этого автомобиля с ре гистрационного учёта доверенности на право распоряжения им на имя некоего гражданина Телятникова, представив при этом утерянный последним паспорт.
В период с 11 по 13 сентября 2000 года Драгунов, преследуя цель устране ния своего коммерческого конкурента, для подготовки убийства Чумака пре доставил Фомину и Нежельскому автомобиль БМВ-323 с государственным ре гистрационным знаком А 047 НЕ 23 и дал указание проследовать на нём в город Краснодар, где установить место жительства Чумака, место расположения его магазина, его автотранспорт, распорядок дня и образ жизни, что Фомин с Нежельским выполнили, доложив о результатах Драгунову.
Продолжая реализацию той же цели, в сентябре-октябре 2000 года Драгу нов, предоставив Нежельскому тот же автомобиль и оборудованный прибором бесшумной стрельбы пистолет ИЖ-78, переделанный под боевой патрон ка либра 5,45 мм, дал ему указание убить Чумака. Для выполнения этого распо ряжения Нежельский приехал в городе Краснодар, где в течение нескольких дней следил за Чумаком, но выполнить задание Драгунова не смог, поскольку Чумак проявлял осторожность и практически не выходил из дома.
Преследуя цель устранения других своих коммерческих конкурентов, Драгунов 24 октября 2000 года для подготовки убийства супругов Распоповых предоставил Федотову и Нежельскому автомобиль БМВ-323 с государственным регистрационным знаком А 047 НЕ 23 и дал указание проехать на нём в станицу Брюховецкую Краснодарского края, где выяснить места жительства Распоповых и нахождения их товара, их автотранспорт, распорядок дня и образ жизни, что Федотов с Нежельским выполнили, доложив ему о результатах.
С целью доведения своего умысла на убийство Распоповых до конца Драгунов 5 ноября 2000 года дал указание Фомину, Федотову и Нежельскому на двух автомобилях (упомянутом выше БМВ-323 и принадлежащем Федотову ВАЗ-2104 с государственным регистрационным знаком Т 571 ЕС 61) выехать в город Краснодар, там снять БМВ с учёта и купить более дешёвый автомобиль, на котором на обратном пути заехать в станицу Брюховецкую, где убить Распоповых. Для этого Драгунов передал Фомину деньги, а Нежельскому - 5 оборудованный прибором бесшумной стрельбы пистолет ИЖ-78, переделанный под боевой патрон калибра 5,45 мм, и боеприпасы к нему. Фомин, Нежельский и Федотов приступили к реализации этого плана, однако выполнить его не смогли, так как на посту милиции в станице Кущевской Краснодарского края работники милиции пистолет у Нежельского обнаружили и изъяли, а последнего задержали.
В дальнейшем по указанию Драгунова Фомин и Федотов неоднократно ездили в станицу Кущевскую и доставляли передачи задержанному Нежельскому с целью его моральной поддержки, пока тот не был освобожден из-под стражи. Задержание Нежельского повлекло утрату Драгуновым доверия к Фомину, в связи с чем после 5 ноября 2000 года членство последнего в банде прекратилось.
Продолжая реализацию цели устранения своих коммерческих конкурентов, 25 декабря 2000 года Драгунов дал указание Федотову и Мищенко убить суп ругов Распоповых. Выполняя план Драгунова, получив у него автомат Калаш никова, пистолет-пулемёт и пистолет ИЖ-78, переделанный под боевой патрон калибра 5,45 мм, Федотов и Мищенко на двух упомянутых выше автомобилях (ВАЗ-2104 и БМВ-323) убыли в Краснодарский край. Оставив ВАЗ-2104 в ле сополосе в районе станицы Новоминской Каневского района Краснодарского края, они на другом автомобиле проехали в станицу Брюховецкую, где около 18 часов того же дня, предварительно договорившись о встрече с Распоповыми по телефону, прибыли к их домовладению.
Представившись предпринимателями из станицы Ленинградской, Федотов и Мищенко, выполняя заказ и действуя по найму Драгунова, из корыстных по буждений напали на Распоповых - угрожая насилием и демонстрируя оружие, потребовали от них прекратить предпринимательскую деятельность.
Запугать Распоповых не удалось, в связи с чем Федотов, действуя согласно распоряжению Драгунова, с целью совершения убийства двух лиц попытался выстрелить в Распоповых из пистолета-пулемёта. Однако выстрела не произошло ввиду отказа оружия. Продолжая совместный с Федотовым умысел на лишение Распоповых жизни, Мищенко из пистолета ИЖ-78, переделанного под боевой патрон калибра 5,45 мм, произвел в них не менее 5 выстрелов.
В результате обстрела Распоповой Е.Н. были причинены слепое огне стрельное пулевое ранение затылочной области головы слева с повреждением левой затылочной кости и вещества мозга, отчего наступила её смерть. Её супругу Распопову при этом было причинено слепое пулевое огнестрельное ранение правой височной области головы с повреждением вещества головного мозга, от чего наступила его смерть.
Покинув место преступления, около 18 часов 30 минут 25 декабря 2000 года Федотов и Мищенко, двигаясь на автомобиле БМВ в районе 123 км автодороги Краснодар-Ейск, в ответ на переданное из догнавшего их патрульного автомо биля ДПС требование остановиться, действуя согласованно с целью сокрытия содеянного, совершили посягательство на жизнь сотрудника правоохранитель ного органа. При этом Федотов резко затормозил, ввиду чего патрульный авто- 6 мобиль попал в удобный для обстрела сектор, а Мищенко произвёл в него не менее 29 выстрелов из автоматического оружия - АК-74.
В результате обстрела находившемуся в патрульном автомобиле сотруднику милиции Давиденко были причинены множественные опасные для жизни в момент причинения огнестрельные ранения задней поверхности грудной клетки, правого плеча и правой ноги, относящиеся к тяжкому вреду здоровья.
В кассационном представлении государственный обвинитель Мещеряков А.В., а адвокат Каструбин в кассационной жалобе просят приговор отменить и дело направить на новое судебное рассмотрение, в связи с несоответствием выводов суда, изложенным в приговоре фактическим обстоятельствам дела, и допущенными нарушениями уголовно-процессуального закона. При этом они обращают внимание на то, что в ходе предварительного следствия осужденные виновными в совершенных преступлениях признали, за исключением Драгунова, который вместе с тем не отрицал свою причастность к хранению, ношению и перевозке огнестрельного оружия. Эти их показания, как считает государственный обвинитель, подтверждаются показаниями потерпевших, свидетелей Сидоренко, Решетова, Маркова, Китченко, Карпова, Шрам, Торчиной, Зыбиной, Быстрова и других, а также и другими доказательствами.
В тоже время они полагают, что заявления подсудимых в суде о том, что они давали признательные показания в силу применения к ним сотрудниками правоохранительных органов недозволенных методов воздействия и отсутствием квалифицированной юридической помощи со стороны назначенных следователем адвокатов, не нашли своего подтверждения.
Несмотря на то, что из числа доказательств суд исключил протоколы их допросов на предварительном следствии, суд, по мнению государственного обвинителя, не учел, что в ходе судебного разбирательства он не ссылался на эти доказательства, а представил в суд другие, которым не дано оценки. Кроме того, исключая из числа доказательств протокол очной ставки между Драгуновым и Фоминым, суд необоснованно отметил, что при проведении названного следственного действия были нарушены их права на защиту, поскольку Драгунов реально был обеспечен защитником. Государственный обвинитель также считает, что суд односторонне подошёл к исследованию показаний Драгунова на предварительном следствии по факту наличия автоматического оружия у Фомина и производстве стрельбы из него. При этом суд оставил без оценки показания Драгунова в предыдущем судебном заседании, которые оглашались и в которых он признавал себя виновным в совершении преступления, предусмотренного ст. 222 УК РФ. Вывод суда о том, что изъятые при обысках в офисе фирмы Драгунова записные книжки, ежедневники, газовые пистолеты, а также другие вещи и предметы не могут свидетельствовать о противоправной деятельности осужденных, ошибочно. В ходе следствия эти документы и предметы обоснованно расценены, как свидетельство планов Драгунова на физическое устранение конкурента по бизнесу Чумака. При этом он считает, что суд оставил без оценки то 7 обстоятельство, что по показаниям Чумака, он поддерживал 20-30% товарооборота Драгунова, что подтверждает факт его конкурентности.
Далее государственный обвинитель пишет, что показания свидетеля Сидоренко являются последовательными. По его мнению, нельзя признать грубым нарушением закона то обстоятельство, что перед началом проведения опознания Мищенко понятым не разъяснялись их права и обязанности.
Утверждение суда, указывается далее в представлении и кассационной жалобе, о том, что, при проведении этого следственного действия принимал участие лишь адвокат Ломако в отсутствие другого адвоката Мирошниченко, не является основанием для признания протокола опознания недопустимым доказательством. Адвокат Ломако и ранее принимал участие в следственных действиях на стороне Мищенко, и от последнего, как и от услуг адвокатов, задержанные по подозрению в совершении преступлений, не отказывались и заявлений о допуске к их защите других защитников не высказывали.
Как полагает государственный обвинитель, в суде показаниями потерпевшего Давиденко, свидетелей Журбича и Маркова достоверно установлено, что обстрел автомашины ГИБДД, в котором находился сотрудник милиции Давиденко, был произведен из автомашины иностранного производства с г./н. 717 23 региона. Однако суд пришел к неверному выводу о том, что данное доказательство не несет информации о причастности подсудимых Мищенко и Федотова к данному обстрелу.
По мнению авторов представления и кассационной жалобы, не основано на законе решение суда и о признании недопустимыми доказательствами по делу двух протоколов осмотра места происшествия - участка автотрассы Краснодар Ейск от 125 до 146 км., где были обнаружены пистолет ИЖ-78-7.6 калибра 7.62 мм. серии «КИМ 2553» с глушителем, магазин от автомата под патрон калибра 5.45, фонарь, пистолет-пулемет кустарного производства, полый металлический цилиндр, глушитель к пистолету-пулемету «ППБ-99», которые использовались подсудимыми при совершении преступлений. Они считают, что позиция обвинения по данному обстоятельству основана на показаниях Федотова, Мищенко, а также свидетеля Агафонычева, чьи показания суд исключил из доказательств неправильно. При этом показания следователя Лапина, допрошенного в качестве свидетеля по поводу проведения этих осмотров, также признаны судом недостоверными, поскольку обстоятельства их обнаружения якобы не соответствуют ранее данным показаниям обвиняемых Мищенко и Федотова.
Кроме того, адвокат считает, что заключение дополнительной судебнокримминалистической экспертизы, данное в судебном заседании противоречит двум ранее проведенным в ходе предварительного следствия экспертизам.
Однако ходатайство стороны обвинения о проведении комплексной экспертизы, по мнению автора жалобы необоснованно отклонено, а последнее заключение необоснованно положено в основу оправдательного приговора. Не устранив наличие противоречий в заключениях экспертов, суд пришел к ошибочному выводу, что обнаруженный в ходе следствия нештатный пистолет 8 "ИЖ-78-7,6" серии «КИМ № 2553», вещественным доказательством по делу не является. Что касается сомнений суда по поводу обоснованности опечатывания различными правоохранительными органами пакетов с предметами, подлежащими криминалистическому исследованию, то, по мнению автора представления, это не является нарушением.
Государственный обвинитель и адвокат также считают, что изъятая у Федотова в изоляторе временного содержания записка подтверждает его участие в совершении преступления, а его показания о написании её им под диктовку следователя, не соответствует действительности, однако суд уклонился от оценки указанного доказательства.
Как считает автор кассационного представления, суд в нарушение закона допросил в качестве свидетеля адвоката Соломичева об обстоятельствах, ставших ему известными в связи с обращением к нему за юридической помощью Федотова. Кроме того, исключение из числа доказательств протоколов допросов Мищенко и Федотова с этим адвокатом также нельзя признать обоснованным. Суд, опровергая версию следствия о мотивах совершенного убийства супругов Распоповых, неверно посчитал, что конкуренции по ведению бизнеса между ними не могло быть.
Признавая достоверность выдвинутого Мищенко и Федотовым алиби, опровергающего обвинение их в убийстве супругов Распоповых и покушении на жизнь сотрудника милиции, суд свои выводы не обосновал и не учел, что допрошенные по данному вопросу свидетели являются родственниками и близкими знакомыми подсудимых. Кроме того, суд оставил без внимания противоречия в показаниях свидетелей Евтушенко, Васильевой, Несват и не принял во внимание ложность показаний свидетелей Жигалина В.А., Жигалиной В.И. и Пушкарева.
В возражениях на кассационные жалобу и представление оправданные Мищенко, Федотов и Фомин, просят приговор оставить без изменения, а жалобу и представление без удовлетворения.
Изучив материалы уголовного дела и обсудив доводы, изложенные в кассационном представлении и жалобе, Военная коллегия находит, что вывод суда о невиновности подсудимых Мищенко, Федотова, Фомина и Драгунова, в совершении вмененных им преступлений, соответствует фактическим обстоятельствам дела и основан на исследованных в суде доказательствах.
Из протокола судебного заседания видно, что окружной военный суд всесторонне проверил все материалы уголовного дела по обвинению подсудимых и доводы последних о непричастности их к совершению преступлений, а также последовательно проанализировал их показания на следствии и в суде, которым в приговоре дал надлежащую, развернутую оценку.
Вопреки утверждению государственного обвинителя, в суде не добыто достоверных доказательств того, что Драгунов организовал устойчивую вооружённую банду, в которой, как указано в обвинительном заключении, активное участие принимали Фомин, Мищенко и Федотов.
Будучи неоднократно допрошенным на предварительном следствии, Драгунов показал, что в период августа-октября 2000 года он принял на работу 9 без официального оформления в возглавляемое им ООО фирма «Стронг» вначале Фомина, а затем и Федотова, которые выполняли обязанности охранников в офисе и при перевозке оборотных денежных средств, а также собирали информацию о розничных ценах на напольные покрытия у других предпринимателей, для своевременного изменения оптовых цен на собственный товар. При этом распоряжений на физическое устранение предпринимателей Распоповых и Чумака он не отдавал, транспортом в целях бандитизма, ни оружием никого не снабжал, сам оружия не приобретал и не хранил. Эти показания он подтвердил и в ходе судебного разбирательства в Краснодарском краевом суде в 2002 году, а также при рассмотрении уголовного дела в СевероКавказском окружном военном суде в 2003 году, где, помимо того заявил, что Мищенко, Фомин и Федотов оговорили его. Такое поведение, по показаниям в суде Мищенко, Федотова и Фомина они мотивировали самооговором и оговором, в том числе и Драгунова. Под физическим давлением оперативных работников правоохранительных органов они вынуждены были давать такие показания, следователь лишал их возможности пользоваться помощью адвокатов вовсе, либо создавал препятствия к участию в деле в качестве защитников тех из них, с которыми заключались соглашения. Изложенная ими в протоколах допросов информация предварительно доводилась до них следователем или другими работниками правоохранительных органов. Эти указанные им обстоятельства нашли свое полное подтверждение в суде в показаниях допрошенных свидетелей Бубнова, Яблонского, Краснова, Никифорова и других, которые находились с Мищенко и Федотовым в одних камерах следственного изолятора, а также показаниями их бывших защитниковадвокатов Соломичева и Мирошниченко (т.28,л.д. 196-203,233-237). В тоже время показаниями допрошенных в судебном заседании в качестве свидетелей работников правоохранительных органов, в том числе сотрудника Брюховецкого ОВД Семешкина и следователя Лапина, другими исследованными доказательствами, которым суд дал надлежащую оценку, обратное не установлено.
Анализируя доказательства убийства супругов Распоповых, на которые ссылалось следствие, суд пришёл к правильному выводу, что Мищенко и Федотов, которые по предъявленному обвинению входили в состав банды, созданной Драгуновым, не совершали данного преступления с целью устранения Распоповых, как реальных конкурентов Драгунова по бизнесу.
Ссылка органов следствия на протокол опознания Мищенко свидетелем Сидоренко, как на бесспорное доказательство совершения им и Федотовым убийства супругов Распоповых, обоснованно признана несостоятельной.
Согласно показаниям Сидоренко в суде, около 18 часов 25 декабря 2000 года она, находясь в доме Распоповых, видела, как туда вошли двое незнакомых ей ранее мужчин, на одного из которых она обратила внимание, запомнив его одежду и внешность, по которым затем опознала обвиняемого Мищенко. В суде она также заявила, что заходя в дом предпринимателей, у 10 калитки видела не принадлежащий им автомобиль иностранного производства тёмного цвета (т.28,л.д.95-101).
Признавая указанные доказательства недостоверными, суд исходил из того, что показания Сидоренко по факту нахождения Мищенко и Федотова в указанное время в доме Распоповых являются крайне противоречивыми, в обоснование чего привел убедительные доказательства.
Допрошенная в качестве свидетеля Сидоренко 5 января 2001 года сообщила, что примерно в 17 часов 30 минут 25 декабря 2000 года она зашла к супругам Распоповым на несколько минут. Деньги за взятый товар на реализацию отдала хозяйке во дворе домовладения, в дом не заходила и никаких других лиц тогда не видела (т.1,л.д.132-133). При этом как в ходе допросов на предварительном следствии, так и в нескольких судебных заседаниях, она не утверждала, что видела кого-либо из посторонних в день убийства в доме Распоповых. Более того, настаивала на том, что никаких автомобилей у домовладения в указанное время не было. Однако в феврале 2001 года, будучи допрошенной 2 и 13 числа, в первом случае, сообщив приметы одного из находившихся в доме Распоповых незнакомых её ранее лиц, она выразила сомнение в том, что сможет его опознать, а во втором случае заявила о своей готовности опознать.
Объяснение по указанным несоответствиям в её показаниях суд обоснованно признал неубедительным, в том числе и потому, что такой вывод согласуется с показаниями, допрошенного в суде свидетеля Решетоваработника Распоповых. Из его показаний видно, что 25 декабря 2000 года незадолго до 18 часов он покинул домовладение Распоповых и не видел там незнакомых ему лиц, в том числе и Сидоренко(т.28,л.д.65-70). Кроме того, суд правильно признал протокол опознания свидетелем Сидоренко Мищенко недопустимым доказательством, поскольку при проведении указанного следственного действия существенно были нарушены положения уголовнопроцессуального закона. Это касается, прежде всего, вопросов обеспечения права Мищенко на защиту, разъяснения прав понятым и подбора статистов по их сходству с опознаваемым. По показаниям Сидоренко, находясь в доме Распоповых, она видела, что один из мужчин был одет в короткую коричневую куртку и имел усы. Однако последние утверждения опровергнуты проверенными показаниями свидетелей Гуляева, Бушнова, Евтушенко, Кондейкина, Жигалина, которые при разных обстоятельствах в день указанного события видели его в другом месте, в другой одежде и без усов. Кроме того, опровергают причастность Мищенко к убийству показания свидетелей Зыбиной, Торчиной и Пыль - работников скорой помощи, которым Распопова, будучи ещё живой, сообщила, что в них стреляли люди из станицы Ленинградской, не называя фамилий.
Показания названных и других свидетелей проверены на их достоверность и таковыми, вопреки утверждению в представлении государственного обвинителя, признаны. Более того, версия следствия о том, что ранение Распоповой в голову было причинено Мищенко из пистолета ИЖ, переделанного под боевой патрон 5,45мм судом признана несостоятельной, поскольку на месте происшествия 11 пуля, поразившая Распопову в голову и гильза от неё, обнаружены не были.
Поэтому в приведенных судом мотивах принятого решения по указанному эпизоду обвинения сомневаться оснований не имеется, так как они непосредственно вытекают из исследованных в суде доказательств. Такая же оценка дана судом и по обвинению Драгунова, Фомина и Федотова в приготовлении ими в октябре-ноябре 2000 года убийства Распоповых, которое признано необоснованным, поскольку представленные следственными органами доказательства, подробный анализ которых изложен в приговоре, не уличают их в совершении данного преступления.
Утверждения авторов представления и жалобы о том, что после убийства супругов Распоповых именно Федотов и Мищенко, передвигаясь на автомобиле БМВ, посягали на жизнь сотрудника милиции Давиденко, не нашли своего подтверждения в судебном заседании. В представленных следствием материалах отсутствуют прямые доказательства совершения ими данного преступления, а иные сведения об их посягательстве на жизнь Давиденко не подтверждаются совокупностью собранных по делу и исследованных в суде доказательств.
Так, по показаниям потерпевшего Давиденко, около 18 часов 30 минут 25 декабря 2000 года, он, будучи в составе экипажа ДПС в районе 123 км автодороги Краснодар-Ейск, преследовал автомобиль, нарушивший правила дорожного движения, предположительно марки «Опель Кадет», с государственным регистрационным знаком-«717», код региона 23, из которого была обстреляна его служебная автомашина и он получил огнестрельное ранение.
Аналогичные показания по марке автомашины и обстоятельствах обстрела патрульной машины дали свидетели Журбич и Быстров. При этом Журбич пояснил, что следуя на личном автотранспорте, он в течение примерно десяти минут, на близком расстоянии следовал за автомашиной, принадлежащей к 26 региону и видел, как из её салона был обстрелян автомобиль под управлением Давиденко. При этом он хорошо видел, что на крыше багажника машины, из которой велась стрельба, фирменного знака автопроизводителя и спойлера не было.
Эти данные в совокупности с другими исследованными доказательствами, как правильно указал суд, не согласуются с показаниями Федотова и Мищенко на предварительном следствии по поводу марки автомобиля, на котором они передвигались, положенных в основу обвинения этих лиц. Обнаруженный следствием на грунтовой дороге между лесополосой и железнодорожным полотном южнее станицы Новоминской автомобиль БМВ-320 тёмного цвета без государственных знаков, из которого по версии следствия был обстрелян Давиденко, суд обоснованно не признал таковым. При этом не только из-за различия в названии марки автомашины, но и по другим признакам. В частности, отсутствием следов копоти и воздействия пламени в салоне автомобиля, откуда производились предполагаемые выстрелы, гильз и других следов пребывания в автомобиле подсудимых, а также наличием на его крышке 12 знака автопроизводителя и спойлера, в то время как на скрывшемся от сотрудника ДПС автомобиле, их по приведенным свидетельским показаниям не было. Кроме того, отсутствие в районе обнаружения автомобиля БМВ следов транспортного средства ВАЗ-2104, принадлежавшего Федотову, на котором он и Мищенко, по их же показаниям, скрылись после оставления автомашины БМВ, из которой производились выстрелы, противоречит их же показаниям на следствии.
Поэтому у суда не имелось бесспорных доказательств того, что транспортное средство под управлением работника милиции Давиденко было обстреляно из указанного следствием автомобиля.
Вывод суда о том, что приобщенные к делу в качестве вещественных доказательств-пистолет «ИЖ-78-7,6» серии КИМ № 2553 с «глушителем», переделанный под боевой патрон, а также пистолет-пулемёт кустарного производства с маркировкой «ППБ-99», якобы выброшенные Мищенко и Федотовым из автомобиля БМВ 25 декабря 2001 года, а затем обнаруженные при осмотре места происшествия на автодороге Краснодар-Ейск, отношения к обстрелу сотрудника ДПС не имеют, основан на глубоком анализе всей доказательственной базы по этому вопросу. Протоколы осмотра места происшествия-участка автотрассы Краснодар-Ейск, которые проводились после 25 декабря 2000 года, на основании исследования совокупности доказательств судом обоснованно признаны недопустимыми доказательствами. Убедительная аргументация этого вывода дана в приговоре и сомнений в достоверности не вызывает.
Согласно заключениям судебно-баллистических экспертиз, проведенных на предварительном следствии, пули и гильзы, обнаруженные в домовладении супругов Распоповых, стреляны из нештатного пистолета серии КИМ № 2553.
Это, как указано в обвинительном заключении, в совокупности с первичными показаниями Мищенко и Федотова, свидетельствует об участии их не только в убийстве Распоповых, но и причастности к посягательству на жизнь сотрудника милиции Давиденко. В этих заключениях приведены параметры следов названного оружия, отобразившихся на гильзах и всех пулях, на каждой из которых отобразилось по четыре поля нареза ствола, что соответствует количеству полей нарезов ствола указанного пистолета.
Вместе с тем в судебном заседании была проведена дополнительная криминалистическая экспертиза. По выводам эксперта представленные на исследование вещественные доказательства-гильзы и пули выстрелены из штатного огнестрельного оружия-пистолета ПСМ калибра 5,45мм, с наличием на пулях уже шести следов полей нарезов ствола (т.29, л.д. 138-146). По показаниям допрошенного в суде эксперта Ермакова, установить тождество исследованных пуль и идентификации по ним конкретного экземпляра оружия не представилось возможным вследствие воздействия на них в области основания уже после выстрела некого инструмента по типу пассатижей и погрешностей хранения пуль (т.28, л.д.252-256).
13 Что же касается исследованных экспертами пуль, изъятых из тела Распопова, то у суда, вопреки утверждению авторов кассационного представления и жалобы, обоснованно возникли сомнения в соблюдении требований УПК РФ при их приобщении к делу в качестве вещественных доказательств. Согласно протоколу осмотра места происшествия (т.1,л.д.28-41) изъятые пять гильз и 3 пули никуда не упаковывались и не опечатывались, их диаметр не измерялся, индивидуальные признаки не фиксировались, а, следовательно, как правильно указал суд первой инстанции, достоверные данные о том, какие именно пули и гильзы были изъяты, отсутствуют. Так же отсутствует подобная информация и о том, какие пули и гильзы в дальнейшем направлялись на экспертизу. В последующем, как это следует из материалов дела, гильзы и пули поступали к экспертам в пакетах опечатанных печатями разных ведомств без указания фамилий следователя, понятых и других реквизитов, предусмотренных законодательством.
К тому же, в ходе проведения в суде криминалистической экспертизы, выводы которой обоснованно положены в основу приговора, выяснилось, что огнестрельное оружие-пистолет серии КИМ № 2553 с глушителем, из которого Мищенко и Федотов по выводам следствия, убили супругов Распоповых, и пистолет-пулемёт с маркировкой «ППБ-99», из которого стрельба после последней чистки не производилась, утрачено. Данный факт подтвержден копией приобщенного к делу заключения служебной проверки, утвержденного заместителем прокурора Краснодарского края, в связи с чем названное оружие не могло быть представленным на экспертизу. При таких обстоятельствах проведение комплексной судебной криминалистической экспертизы, на чем настаивала сторона защиты в суде, не имело смысла.
Вывод суда о наличии у Федотова алиби по участию в убийстве супругов Распоповых и обстрелом инспектора ДПС Давиденко выверен и обоснован на исследованных доказательствах-показаниях свидетелей Зинченко, Несват, Удодова, Федотовой и Васильева, истребованных документах, которым в приговоре дана должная оценка, как и доказательствам по алиби Мищенко.
Таким образом, вывод суда о том, что имевшие на предварительном следствии показания Мищенко и Федотова об их причастности к убийству супругов Распоповых и обстрелу инспектора ДПС Давиденко 25 декабря 2000 года, как не соответствующие действительности, опровергнуты совокупностью других, исследованных в суде доказательств.
Окружной военный суд с достаточной полнотой исследовал вопрос причастности подсудимых Драгунова, Фомина и Мищенко к незаконному обороту огнестрельного оружия и боеприпасов. В приговоре по данному вопросу приведено достаточно доказательств их невиновности в этом преступлении. Как правильно указал суд, упоминавшиеся в показаниях этих лиц и лишь на этом основании фигурирующиеся в их обвинении факты приобретения, хранения, перевозки автоматов Калашникова, пистолетапулемёта КЕДР, пистолетов ПСМ и «под патрон ПСМ», гранатомётов и гранат, беспредметны, поскольку эти средства вооружения в ходе производства по делу 14 не обнаружены, материальные свидетельства их поражающего действия не установлены. Не были представлены они стороной обвинения и в суде.
Правомерно суд не согласился и с обвинением, предъявленным Драгунову в приготовлении убийства предпринимателя Чумака, который якобы, как и супруги Распоповы, создавал ему серьёзную конкуренцию при ведении бизнеса.
В приговоре по этому обвинению проанализированы все представленные следствием данные. При этом отдельные показания Мищенко на предварительном следствии, суд отверг, обоснованно признав мотивы отказа от них этого подсудимого заслуживающими внимания.
Это обвинение базировалось в основном на показаниях Фомина, данных им 1 февраля, 2 февраля и 7 марта 2001 года, а также на данные протокола очной ставки Фомина с Драгуновым от 1 марта того же года. Эти показания Фомина судом признаны не соответствующими действительности в связи с нарушениями норм уголовно-процессуального закона при их получении. При этом суд обоснованно согласился с высказанными Фоминым мотивами оговора Драгунова.
Из показаний Чумака усматривается, что у него с Драгуновым были доверительные отношения и конкурентами по бизнесу они не были. О своем физическом устранении он узнал от сына погибших супругов Распоповых, а заявление о привлечении Драгунова к ответственности написал по совету сотрудников правоохранительных органов, которые также сообщили ему о том, что якобы Драгунов должен был убить его, Чумака, первым (т.28,л.д. 110-120).
Документы, изъятые у Драгунова, вопреки утверждению в кассационном представлении, также не могут свидетельствовать о планах этого лица убить Чумака. Не являются подтверждением такого замысла Драгунова и показания, допрошенных по данному эпизоду обвинения свидетелей, которые какой-либо конкретной информации об этом, в том числе и по вопросу наличия реальной конкуренции между Чумаком и Драгуновым по ведению бизнеса, не сообщили.
Что же касается правомерности допроса в суде защитника-адвоката Соломичева, то эти действия суда соответствовали требованиям закона.
Утверждение в представлении государственного обвинителя об обратном не может быть признано соответствующим уголовно-процессуальному закону.
Как видно из материалов уголовного дела, в ходе судебного заседания стороной защиты было заявлено ходатайство о вызове и допросе в качестве свидетеля заключившего соглашение с родственниками подсудимого Федотова адвоката Соломичева, которого следственные органы, не смотря на ордер, при предъявлении Федотову обвинения к участию в этом следственном действии не допустили.
Суд при отсутствии возражений со стороны других участников процесса удовлетворил это ходатайство и допросил по этому обстоятельству Соломичева, который подтвердил факт нарушения права Федотова на защиту во время предъявления обвинения.
Анализ уголовно-процессуального законодательства позволяет придти к выводу, что деятельность адвоката предполагает защиту прав и законных 15 интересов обвиняемого от возможных нарушений закона со стороны органов дознания и предварительного следствия.
С этой целью, в частности, адвокат присутствует при предъявлении обвинения его доверителю. Выявленные же им при этом нарушения требований уголовно-процессуального закона должны быть в интересах доверителя доведены до сведения соответствующих должностных лиц и суда, то есть такие сведения не могут рассматриваться как адвокатская тайна. Соответственно, суд вправе, вопреки мнению государственного обвинителя, задавать адвокату вопросы относительно имевших место нарушений уголовно-процессуального закона, не исследуя при этом информацию, конфиденциально доверенную лицом адвокату, а также иную информацию об обстоятельствах, которая стала ему известна в связи с его профессиональной деятельностью.
На остальные доводы представления и жалобы в приговоре имеются аргументированные ответы, достоверность которых сомнений не вызывает.
С учётом изложенного, суд обоснованно постановил оправдательный приговор в отношении всех подсудимых, правомерно отказав в удовлетворении гражданских исков.
В точном соответствии со ст. 134 УПК РФ суд признал за оправданными и право на реабилитацию.
Руководствуясь ст.377, п.1 ч.1 ст.378 и ст.388 УПК РФ, Военная коллегия Верховного Суда Российской Федерации о п р е д е л и л а :
оправдательный приговор Северо-Кавказского окружного военного суда от 20 октября 2011 года в отношении Мищенко Сергея Ивановича, Федотова Владимира Николаевича, Фомина Александра Ивановича и Драгунова Валерия Владимировича оставить без изменения, а кассационное представление государственного обвинителя Мещерякова А.В. и кассационную жалобу адвоката Каструбина Ю.Г.- без удовлетворения.
Председательствующий Судьи ^-%.,