Вх. № ] ] Ш 0 к ^ _ Отдел специального контроля Верховного Суда Российской Федерации МИНИСТЕРСТВО ЮСТИЦИИ Р О С С И Й С К О Й ФЕДЕРАЦИИ (МИНЮСТ РОССИИ) Верховный Суд Российской Федерации Житная ул., д. 14, Москва, 119991 тел.: (495) 955-59-99, факс: (495) 955-57-79 На№ Настоящим направляются для сведения и использования в практической деятельности копии неофициального перевода следующих вступивших в силу постановлений Европейского Суда по правам человека:
- № 5962/03 «Макаренко против Российской Федерации» (вынесено 22 декабря 2009 г., вступило в силу 28 июня 2010 г.), которым отклонены жалобы Макаренко А.М. о незаконном содержании под стражей в ходе предварительного расследования, о несоразмерном ограничении права заявителя на свободу выражения мнения и привлечении его к уголовной ответственности за клевету, а также о несоблюдении российскими судами принципа справедливости судебного разбирательства при рассмотрении возбужденного в отношении заявителя уголовного дела.
Вместе с тем в данном деле Европейский Суд установил нарушение российскими властями п. 3 ст. 5 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция) в связи с чрезмерно длительным содержанием заявителя под стражей без достаточных на то оснований и п. 4 ст. 5 Конвенции - в связи с ненадлежащим рассмотрением судами Смоленской области жалоб заявителя на постановления о продлении сроков содержания под стражей и ходатайств об изменении меры пресечения;
V - 54219/08 «Каримов против Российской Федерации» (вынесено 29 июля 2010 г, вступило в законную силу 21 февраля 2011 г.), в котором установлено, что в случае экстрадиции А. Каримова в Республику Узбекистан будет иметь место нарушение российскими властями ст. 3 Конвенции. Кроме того, в названном постановлении Европейского Суда констатировано нарушение российскими властями п. 1 и п. 4 ст. 5 и ст. 13 Конвенции в связи с незаконным содержанием заявителя под стражей при принятии решения о его экстрадиции, несоблюдением Верховным Судом Республики Марий Эл принципа «безотлагательности» при рассмотрении кассационных жалоб заявителя на постановления о продлении сроков содержания под стражей и отсутствием у заявителя эффективных средств правовой зашиты от названных нарушений;
верховный суд х 1 ^ ? Российской Федерации X* 202845/11 12.10.2011 - 18757/08 «Банникова против Российской Федерации» (вынесено 4 ноября 2010 г, вступило в законную силу 4 февраля 2011 г.), которым Европейский Суд отклонил жалобу Банниковой Н.Л. о провокации совершенного ею преступления по сбыту наркотических средств и о несоблюдении в этой связи принципа справедливого судебного разбирательства по уголовному делу в отношении заявительницы.
Просим рассмотреть вопрос о направлении копий перечисленных выше постановлений в нижестоящие суды (с направлением в наш адрес копии соответствующего сопроводительного письма к 5 ноября 2011 г.).
Приложение: на^Г^з л.
Руководитель Аппарата Уполномоченн Российской Федерации при Евреябиском Суде по правам человека - заместителя Министра юстиции Российской Федерации Исп. Пузанов М.О.
тел. 980-18-41 А.М. Федоров ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ ДЕЛО «КАРИМОВ (КАШМОУ) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» ПОСТАНОВЛЕНИЕ СУДА СТРАСБУРГ 29 июля 2010 г.
Данное Постановление становится окончательным при соблюдении условий п. 2 ст. 44 Конвенции. Текст, может быть подвергнут редакционной правке.
ПОСТАНОВЛЕНИЕ СУДА ПО ДЕЛУ «КАРИМОВ ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» I В деле «Каримов против Российской Федерации» Европейский Суд по правам человека (далее - Европейский Суд) (Первая секция), Об июля 2010 г. совещаясь Палатой за закрытыми дверями в следующем составе:
X. Розакис, Председатель Палаты, Н. Вайич, А. Ковлер, Э. Штайнер, X. Хаджиев, Дж. Малинверни, Дж. Николау, судьи, а также С. Нильсена, Секретаря Секции Суда, принял следующее Постановление указанного выше числа:
ПРОЦЕДУРА 1. Дело было инициировано жалобой № 54219/08, поданной 13 ноября 2008 г. в Европейский Суд против Российской Федерации в соответствии со ст. 34 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция) гражданином Узбекистана Абдумуталлибом Каримовым (далее - заявитель), 2. Интересы заявителя представляли Е. Рябинина и Р. Зильберман, адвокаты, практикующие в г. Москве и в г. Йошкар-Оле. Власти Российской Федерации (далее - власти) были представлены в Европейском Суде Г. Матюшкиным, Уполномоченным Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека.
3. Заявитель утверждал, что помещение его под стражу властями Российской Федерации в целях последующей экстрадиции в Узбекистан, на территории которого ему угрожало политическое преследование со стороны национальных властей, нарушило его права, предусмотренные ст. 3, 5 и 13 Конвенции.
4. 13 января 2008 г. Председатель Палаты, на рассмотрение которой было передано настоящее дело, принял решение, в интересах сторон и надлежащего рассмотрения жалобы в Европейском Суде, применить правило 39 Регламента Европейского Суда, уведомив власти Российской Федерации о том, что заявитель не подлежит экстрадиции в Узбекистан до получения дальнейших указаний.
5. 20 мая 2009 г. Председатель Первой секции коммуницировал жалобу заявителя властям Российской Федерации. Согласно положениям п. 1 ст. 29 Конвенции, Европейский Суд решил рассмотреть жалобу одновременно по вопросу приемлемости и по существу.
2 1ЮСТАНОВЛЕНИЕ СУДА ПО ДЕЛУ «КАРИМОВ ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» ФАКТЫ I. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА 6. Заявитель, 1964 года рождения, проживает в г. Йошкар-Оле, Республика Марий Эл.
7. Обстоятельства дела, изложенные заявителем, можно описать следующим образом.
А. Судопроизводство в Узбекистане 8. Заявитель родился и проживал в селении Айим, Узбекистан. В период с 1997 по 2005 гг. он был владельцем небольшой бакалейной лавки.
9. 13 мая 2005 г. заявитель прибыл в г. Андижан, чтобы забрать товары на оптовом рынке. В тот день в Андижане на площади Бобура проходила демонстрация; заявитель решил принять в ней участие, В какой-то момент власти открыли огонь по демонстрантам. Заявителю удалось сбежать, но в толпе он потерял паспорт. Опасаясь преследования со стороны властей Узбекистана за участие в андижанской демонстрации, заявитель покинул страну.
10. 18 июня 2005 г. Генеральная прокуратура Узбекистана гп аЫепйа1 предъявила заявителю обвинения в совершении ряда преступлений, включая террористические акты, членство в ряде экстремистских организаций, в том числе - «Хизб ут-Тахрир», попытке свержения конституционного строя государства и организации массовых беспорядков. Заявитель был объявлен в розыск.
Прокуратура выдала ордер на арест заявителя.
11.5 июля 2008 г. Генеральная прокуратура Узбекистана направила в Генеральную прокуратуру Российской Федерации запрос об экстрадиции заявителя в Узбекистан.
12. 2 августа 2008 г.
Андижанская областная прокуратура предъявила заявителю дополнительное обвинение в совершении ряда преступлений, включая ведение священной войны по созданию исламского государства, финансирование террористической деятельности, членство в экстремистских организациях, а также организацию массовых беспорядков.
1 заочно ПОСТАНОВЛЕНИЕ СУДА ПО ДЕЛУ «КАРИМОВ ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» 3 В. Судопроизводство в Российской Федерации /. Судопроизводство по делу о получении фальшивого паспорта 13. В июне 2005 г. в неустановленную дату заявитель прибыл в г. Йошкар-Олу, Республика Марий Эл, Российская Федерация. В период с июня 2005 г. по 11 июня 2008 г. он жил вместе со своим братом Х.К. и работал в строительном бизнесе.
14. В неустановленную дату в 2007 г. заявитель получил фальшивый паспорт гражданина Киргизии.
15. 19 июня 2008 г. Центральное управление внутренних дел г. Йошкар-Ола (далее - Центральное УВД) возбудило уголовное дело в отношении заявителя по ст. 327 Уголовного кодекса Российской Федерации (подделка документов).
16. 30 декабря 2008 г. Йошкар-Олинский городской суд (далее городской суд) признал заявителя виновным в подделке документов и приговорил заявителя к штрафу в размере 10 000 руб. Заявитель приговор суда не обжаловал.
2. Производство по делу об экстрадиции 17. 11 июня 2008 г. заявитель был задержан на территории Российской Федерации (см. ниже п. 31). В тот же день, а также 19 июня 2008 г. он был допрошен и заявил, что власти Узбекистана подвергли его политическому преследованию в связи с событиями в Андижане в мае 2005 г. Участие в какой-либо незаконной деятельности он отрицал.
18. 2 июля 2008 г. заявитель был повторно допрошен. Он повторил, что власти Узбекистана разыскивали его в связи с его предположительным участием в событиях в Андижане в мае 2005 г., при этом какое-либо участие в экстремистских организациях он отрицал.
19. 5 июля 2008 г. Генеральная прокуратура Узбекистана направила запрос об экстрадиции заявителя (см. выше п. 11).
20. 17 июля 2008 г. Федеральная миграционная служба (далее ФМС) сообщила Генеральной прокуратуре о том, что гражданином Российской Федерации заявитель не являлся.
21. 6 августа 2008 г. по сообщению ФМС Марий Эл прокуратуре Марий Эл 1 августа 2008 г. ходатайство заявителя о предоставлении политического убежища было отклонено.
22. 4 августа 2008 г. Министерство иностранных дел Российской Федерации сообщило Генеральной прокуратуре Российской Федерации о том, что никакой информацией, препятствующей экстрадиции заявителя, оно не располагает. Текст указанного документа состоял из трех строк:
4 ПОСТАНОВЛЕНИЕ СУДА ПО ДЕЛУ «КАРИМОВ ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» «Министерство иностранных дел Российской Федерации информацией, препятствующей выдаче гражданина Л.Каримова правоохранительным органам Узбекистана для производства по уголовному делу, не располагает».
23. 30 августа 2008 г. Федеральная служба безопасности (далее ФСБ) сообщила Генеральной прокуратуре отом, что никакой препятствующей выдаче заявителя в Узбекистан информацией не располагает. Текст документа гласил:
«ФСБ не располагает информацией ни о политическом преследовании гражданина А. Каримова (родившегося в 1964 г. в Узбекистане), ни о какихлибо препятствиях для его выдачи правоохранительным органам Узбекистана.
Его выдача властям Узбекистана интересам или безопасности Российской Федерации не повредит».
24. 18 сентября 2008 г. Генеральная прокуратура Российской Федерации вынесла постановление об экстрадиции заявителя в Узбекистан.
25. 25 сентября 2008 г. заявитель был уведомлен о вынесении в отношении него постановления об экстрадиции. Он обжаловал его в Верховный суд Республики Марий Эл. Сославшись на прецедентное право Европейского Суда по правам человека, заявитель отметил, что власти Узбекистана разыскивали его в связи с предполагаемым совершением политических преступлений и экстрадиция подвергнет его реальной опасности жестокого обращения со стороны местных властей. Он также заявил, что российское представительство Управления Верховного комиссара ООН по делам беженцев признало необходимость предоставления ему международной защиты и потребовало, чтобы постановление об экстрадиции было отменено как незаконное.
26. 31 октября 2008 г. Верховный суд Республики Марий Эл отклонил жалобу заявителя, оставив постановление об экстрадиции в силе и установил, Шег сига , следующее:
«...правоохранительные органы Республики Узбекистан выдвинули против А. Каримова обвинение в преступном сговоре... с целью подрыва безопасности государства, дестабилизации общественного и государственного порядка ...
Вышеуказанные действия А. Каримова [властями Узбекистана] рассматриваются как применение опасного для безопасности лиц и имущества насилия с целью принуждения государственных органов к определенным действиям или бездействию ... то есть как преступление, наказание за которое предусмотрено ч. 3 (а) ст. 155 Уголовного кодекса Узбекистана ...
в частности ПОСТАНОВЛЮ 1ИЕ СУДА ПО ДЕЛУ «КАРИМОВ ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» 5 ...Фактические обстоятельства и правовая оценка действий, в совершении которых обвиняется А. Каримов, приводится в обвинительных заключениях от 18 июня 2005 г. и от2 августа 2008 г. ...
.. .утверждения [заявителя] об опасности жестокого обращения в Узбекистане документами, рассмотренным в ходе судебного разбирательства, подтверждены небыли ...
.. .Республика Узбекистан гарантировала, что заявитель не будет экстрадирован в третью страну без согласия Российской Федерации ... а также, что после суда и исполнения назначенного наказания он сможет беспрепятственно покинуть территорию Узбекистана».
27. 7 ноября 2008 г.
заявитель вышеуказанное судебное определение и постановление об экстрадиции обжаловал в Верховный суд Российской Федерации (далее - Верховный суд). Заявитель утверждал, что производство по его ходатайству о предоставлении ему статуса беженца в Российской Федерации еще не было окончено, а его экстрадиция подвергнет его реальной опасности жестокого обращения со стороны властей Узбекистана.
28. 13 ноября 2008 г. Европейский Суд по правам человека удовлетворил ходатайство заявителя о применении предварительных мер в рамках Правила 39 Регламента Европейского Суда и приостановлении его экстрадиции в Узбекистан.
29. 23 декабря 2008 г. Верховный отклонил суд жалобу заявителя, постановление об экстрадиции вступило в законную силу. Суд установил, что заявитель обратился по поводу предоставления статуса беженца на территории Российской Федерации только после его задержания 11 июня 2008 г., что его утверждения об опасности жестокого обращения были необоснованными, а также установил следующее: «...Генеральная прокуратура Узбекистана гарантировала, что... А.М. Каримов будет являться субъектом уголовного преследования только по предъявленным ему обвинениям ...».
30. 22 сентября 2009 г.
заявитель ходатайствовал перед Генеральной прокуратурой об отмене постановления об экстрадиции от 18 сентября 2008 г., поскольку на территории Российской Федерации ему было предоставлено временное убежище (см. ниже п. 57). Информация был ли получен ответ на ходатайство заявителя отсутствует.
3. Содержание под стражей заявителя перед экстрадицией 31. 11 июня 2008 г. заявитель был арестован в г. Йошкар-Оле и помещен в следственный изолятор ИЗ-12/1 (далее - следственный изолятор).
6 ПОСТАНОВЛЕНИЕ СУДА ПО ДЕЛУ «КАРИМОВ ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» 32. 12 июня 2008 г. городской суд постановление об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении заявителя до 32 июля 2008 г., установив следующее:
«...заместитель начальника Управления внутренних дел Андижанской области Узбекистана ... потребовал задержать А.М Каримова ... и направить [российским властям] запрос о его экстрадиции в течение месяца».
17 июня 2008 г. заявитель обжаловал указанное постановление в Верховный суд Республики Марий Эл. 2 июля 2008 г., Верховный суд Республики Марий Эл оставил постановление о продлении срока содержания под стражей без изменения.
33. 4 июля 2008 г. городской суд продлил срок содержания заявителя под стражей до 21 июля 2008 г. 7 июля 2008 г. заявитель обжаловал указанное постановление в Верховный суд Республики Марий Эл. 1 августа 2008 г. последний оставил постановление о продлении срока содержания под стражей без изменения.
34. 22 июля 2008 г. адвокат заявителя обратился к начальнику следственного изолятора с ходатайством об освобождении заявителя, поскольку срок содержания последнего под стражей истек 21 июля 2008 г., после чего содержание его под стражей являлось незаконным.
35. В тот же день начальник следственного изолятора ответил защитнику, отметив следующее:
«...правоохранительные органы Российской Федерации получили от Генеральной прокуратуры Узбекистана запрос на экстрадицию А.М. Каримова ... В связи с этим содержание [заявителя] под стражей являлось законным и обоснованным».
36. В тот же день, 22 июля 2008 г., защитник заявителя обжаловал ответ начальника следственного изолятора в Йошкар-Олинский городской суд согласно ст. 125 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (жалобы на действия и постановления должностных лиц, участвующих в уголовном судопроизводстве). Он утверждал, что содержание заявителя под стражей было санкционировано лишь до 21 июля 2008 г., а также что содержание его под стражей являлось незаконным. 25 июля 2008 г. городской суд рассмотрел указанную жалобу и оставил ее без рассмотрения, установив, что заявитель точно не сформулировал свое требование, а также не приложил копий соответствующих судебных постановлений о продлении сроков содержания. В определении суда было указано, что заявителю необходимо устранить вышеуказанные нарушения и повторно подать свою жалобу до 30 июля 2008 г. Заявитель обжаловал указанный судебный акт в Верховный суд Республики Марий Эл, который 4 августа 2008 г. возвратил его жалобу без рассмотрения ввиду несоблюдения требований, указанных в определении от 25 июля 2008 г.
ПОСТАНОВЛЕНИЕ СУДА ПО ДЕЛУ «КАРИМОВ ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» 7 37. Тем временем 24 июля 2008 г. городской суд по ходатайству прокурора г. Йошкар-Олы продлил срок содержания заявителя под стражей до 12 декабря 2008 г, В отношении утверждений заявителя о незаконности содержания его под стражей в период с 21 по 24 июля 2008г. суд установил;
«...Учитывая тот факт, что прокурор Йошкар-Олы ранее обращался в суд с ходатайством о содержании заявителя под стражей до его экстрадиции, а также что названное ходатайство было удовлетворено ... рассматриваемое ходатайство прокурора о продлении срока заявителя под стражей должно включать срок содержания заявителя под стражей с 12 июня по 24 июля 2008 г. ...» 28 июля 2008 г. заявитель обжаловал вышеуказанное постановление о продлении срока содержания под стражей в Верховном суде Республики Марий Эл. 14 августа 2008 г. Верховный суд Республики Марий Эл оставил постановление о продлении срока содержания под стражей в без изменения, в части законности содержания заявителя в период с 21 по 24 июля 2008 г. не был рассмотрен.
38. 5 декабря 2008 г. городской суд по ходатайству прокурора Йошкар-Олы продлил срок содержания заявителя под стражей до 12 марта 2009 г. В тот же день заявитель обжаловал вышеуказанное постановление в Верховный суд Республики Марий Эл. 19 декабря 2008 г. последний оставил обжалованное решение суда в силе.
39. 11 марта 2009 г. городской суд по ходатайству прокурора Йошкар-Олы, продлил срок содержания заявителя под стражей до 11 июня 2009 г. 13 марта 2009 г. заявитель обжаловал указанное постановление в Верховном суде Республики Марий Эл. 26 марта 2009 г. последний оставил обжалованное решение в силе.
40. 22 мая 2009 г. городской суд отклонил ходатайство прокурора Йошкар-Олы и отказал в продлении срока содержания заявителя под стражей до 11 декабря 2009 г. (до 18 месяцев). Прокуратура обжаловала отказ в Верховный суд. 23 июня 2009 г. Верховный суд оставил постановление об отказе в продлении срока содержания заявителя под стражей без изменения.
41. 11 июня 2009 г. заявитель был освобожден из следственного изолятора.
4. Ходатайства заявителя о предоставлении ему беженца и временного убежища статуса (а) Ходатайство заявителя о предоставлении ему статуса беженца 42. 23 июня 2008 г. заявитель подал предварительное ходатайство о предоставлении ему статуса беженца на территории Российской Федерации. 7 июля 2008 г. он подал полное ходатайство.
8 ПОСТАНОВЛЕНИЕ СУДА ПО ДЕЛУ «КАРИМОВ ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» 43. 1 августа 2008 г. ФМС Марий Эл в рассмотрении ходатайства заявителю отказала. В качестве обоснования была указана ч. 1 (1) ст. 5 Федерального закона «О беженцах», которая предусматривала, что одной из причин отказа в рассмотрении заявления о предоставлении статуса беженца являлось возбуждение в отношении обращающегося за статусом беженца лица уголовного дела.
44. 24 сентября 2008 г. российское представительство Управления Генерального Комиссара ООН по делам беженцев сообщило ФМС Марий Эл о том, что «отказ А. Каримову в предоставлении в получении статуса беженца нарушает ст. 14 Всеобщей декларации прав человека от 1948 г. ...» 45. 1 октября 2008 г. заявитель обжаловал вышеуказанный отказ в городской суд. Заявитель утверждал, что покинул территорию Узбекистана из опасения жестокого обращения со стороны местных властей в связи с предполагаемым участием в демонстрации в Андижане в мае 2005 г., а также утверждал, что власти Узбекистана разыскивают его по обвинению в совершении политических преступлений. Заявитель просил суд отменить отказ и обязать ФМС рассмотреть его заявление.
46. 2 октября 2008 г. российское представительство Управления Генерального Комиссара ООН по делам беженцев обратилось к Генеральному прокурору Российской Федерации с сообщением о том, что постановление Генерального прокурора об экстрадиции заявителя в Узбекистан было принято без надлежащего рассмотрения его просьбы о предоставлении статуса беженца в Российской Федерации.
47. 3 октября 2008 г. российское представительство Управления Генерального Комиссара ООН по делам беженцев обратилось к руководителю ФМС России. Из письма следовало, что представленная заявителем информация о событиях в Узбекистане подтверждается как достоверная и что его опасение жестокого обращения со стороны властей Узбекистана являлось оправданным и обоснованным. В письме содержалось обращение к российским властям учесть мнение Генерального Комиссара ООН в отношении дела заявителя при рассмотрении его ходатайства о предоставлении ему статуса беженца в Российской Федерации.
48. 9 октября 2008 г. суд удовлетворил жалобу заявителя и обязал ФМС Марий Эл рассмотреть ходатайство заявителя о предоставлении ему статуса беженца.
49. 22 октября 2008 г. ФМС Марий Эл приняла решение рассмотреть ходатайство заявителя.
50. В тот же день, 22 октября 2008 г., российское представительство Управления Генерального Комиссара ООП по делам беженцев обратилось в Верховный суд Республики Марий Эл. В письме было указано, что заявитель «.. .отвечает определению беженца, ПОСТАНОВЛЕ! 1ИЕ СУДА ПО ДЕЛУ «КАРИМОВ ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» 9 содержащемуся в Женевской конвенции...», а также что в случае экстрадиции ему угрожала реальная опасность подвергнуться на территории Узбекистана жестокому обращению со стороны властей. В письме сообщалось, что экстрадиция заявителя нарушит обязательства российских властей, предусмотренные Конвенцией о статусе беженцев.
51. 14 ноября 2008 г. Генеральная прокуратура сообщила заявителю о том, что его экстрадиция в Узбекистан была приостановлена до завершения рассмотрения его ходатайства о предоставлении статуса беженца.
52. 16 января 2009 г. российское представительство Управления Генерального Комиссара ООН по делам беженцев сообщило представителю заявителя о том, что применение Европейским Судом по правам человека Правила 39 Регламента Европейского Суда необходимо продолжать, поскольку оно являлось единственной гарантией защиты заявителя от экстрадиции в Узбекистан.
53. 22 января 2009 г. ФМС Марий Эл ходатайство заявителя о предоставлении ему статуса беженца в Российской Федерации отклонила. Заявитель данное решение обжаловал в городской суд.
5 марта 2009 г. суд оставил решение об отказе в предоставлении статуса беженца без изменения. Заявитель обжаловал решение суда в Верховный суд Республики Марий Эл. 16 апреля 2009 г. рассмотрев кассационную жалобу возвратил дело на новое рассмотрение в городской суд.
54. 27 апреля 2009 г. российское представительство Управления Комиссара ООН по делам беженцев обратилось в городской суд с подтверждением того, что опасение заявителя о том, что на территории Узбекистана он может подвергнуться политически мотивированному преследованию и жестокому обращению, являлось оправданным и обоснованным.
55. 15 мая 2009 г. городской суд кассационную жалобу заявителя отклонил и оставил в силе решение об отказе в предоставлении ему статуса беженца. 18 июня 2009 г., после рассмотрения дела в Верховном суде Республики Марий Эл, решение об отказе вступило в законную силу.
(Ь) Ходатайство заявителя о предоставлении ему временного убежища 56. 16 июня 2009 г. заявитель подал в ФМС ходатайство о предоставлении ему временного убежища, сообщив о своем опасении политически мотивированного преследования и жестокого обращения на территории Узбекистана.
57. 31 августа 2009 г. ФМС удовлетворила ходатайство заявителя и предоставила ему временное убежище на срок один год.
10 ПОСТАНОВЛЕНИЕ СУДА ПО ДЕЛУ «КАРИМОВ ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» И. ПРИМЕНИМЫЕ МЕЖДУНАРОДНЫЕ ЮРИДИЧЕСКИЕ ДОКУМЕНТЫ И НАЦИОНАЛЬНЫЕ А. Содержание под стражей до экстрадиции и пересмотр решения о содержании под стражей в порядке надзора 1. Конституция Российской Федерации 58. Конституция Российской Федерации гарантирует право на свободу (Ст. 22):
«1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность.
2. Арест, заключение под стражу и содержание под стражей допускаются только по судебному решению. До судебного решения лицо не может быть подвергнуто задержанию на срок более 48 часов», 2. Европейская Конвенция о выдаче 59. Ст. 16 Европейской Конвенции о выдаче от 13 декабря 1957 г.
(СЕТ8 по. 024), которая ратифицирована Российской Федерацией, гласит:
«1. В случае, не терпящем отлагательства, компетентные органы запрашивающей Стороны могут обратиться с просьбой о временном задержании разыскиваемого лица. Компетентные органы запрашиваемой Стороны принимают решение по данному вопросу в соответствии с ее законом...
4. Временное задержание может быть отменено, если в течение 18 дней после задержания запрашиваемая Сторона не получила просьбу о выдаче и документов, упомянутых в статье 12. В любом случае этот период не превышает 40 дней с даты такого задержания. Возможность временного освобождения в любое время не исключается, однако запрашиваемая Сторона принимает любые меры, которые она считает необходимыми, для предотвращения побега разыскиваемого лица».
3. Минская конвенция 1993 г.
60. Конвенция СНГ о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам (Минская конвенция 1993 г.), участниками которой являются Российская Федерация и Узбекистан, предусматривает, что к требованию о выдаче для осуществления уголовного преследования должна быть приложена заверенная копия постановления о заключении под стражу (п. 2 ст. 58).
61. Лицо, выдача которого требуется, по ходатайству может быть взято под стражу и до получения требования о выдаче. В ходатайстве ПОСТ АНОВЛЕНИЕ СУДА ПО ДЕЛУ «КАРИМОВ ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» 11 должны содержаться ссылка на постановление о взятии под стражу или на приговор, вступивший в законную силу, и указание на то, что требование о выдаче будет представлено дополнительно. Лицо может быть задержано и без ходатайства, если имеются предусмотренные законодательством основания подозревать, что оно совершило на территории другой Договаривающейся Стороны преступление, влекущее за собой выдачу. О взятии под стражу или задержании необходимо немедленно уведомить другую Договаривающуюся Сторону (ст. 61).
62. Лицо, взятое под стражу согласно ст. 61 Минской конвенции 1993 г., должно быть освобождено, если поступит требование о выдаче в течение сорока дней со дня взятия под стражу (п. 1 ст. 62).
4. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации 63. Гл. 13 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации («Меры пресечения») регулирует использование мер пресечения, которые включают в себя, в частности, содержание под стражей. Заключение под стражу в качестве меры пресечения применяется по судебному решению в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении преступлений, за которые уголовным законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше двух лет при невозможности применения иной, более мягкой, меры пресечения (пп. 1 и 3 ст. 108). Содержание под стражей при расследовании преступлений не может превышать 2 месяца (п. 1 ст. 109). Срок может быть продлен судьей до 6 месяцев (п. 2 ст. 109).
Срок содержания под стражей свыше 12 месяцев может быть продлен лишь в исключительных случаях в отношении лиц, обвиняемых в совершении особо тяжких преступлений (п. 3 ст. 109). Дальнейшее продление срока не допускается. Обвиняемый, содержащийся под стражей, подлежит немедленному освобождению (п. 4 ст. 109).
64. Гл. 16 («Обжалование действий и решений суда и должностных лиц, осуществляющих уголовное судопроизводство») предусматривает, что решения и действия (бездействие) следователя или прокурора, которые способны причинить ущерб конституционным правам и свободам участников уголовного судопроизводства либо затруднить доступ граждан к правосудию, могут быть обжалованы (п. 1 ст. 125). Судья проверяет законность и обоснованность действий (бездействия) и решений следователя или прокурора не позднее чем через 5 суток со дня поступления жалобы в судебном заседании.
65. Гл. 54 («Выдача лица для уголовного преследования или исполнения приговора») регулирует процедуры выдачи. При получении от иностранного государства запроса о выдаче лица, если при этом не представлено решение судебного органа об избрании в отношении данного лица меры пресечения в виде заключения под 12 ПОСТАНОВЛЕНИЕ СУДА ПО ДЕЛУ «КАРИМОВ ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» стражу, прокурор в целях обеспечения возможности выдачи лица решает вопрос о необходимости избрания ему меры пресечения в порядке, предусмотренном настоящим Кодексом (п. 1 ст. 466). Выдача лица не допускается, если лицу, в отношении которого поступил запрос иностранного государства о выдаче, предоставлено убежище в Российской Федерации в связи с возможностью преследований в данном государстве по политическим убеждениям (п. 1 (2) ст. 464).
66. Решение Генерального прокурора Российской Федерации о выдаче может быть обжаловано в суде. В ходе судебного рассмотрения суд не обсуждает вопросы виновности лица, принесшего жалобу, ограничиваясь проверкой соответствия решения о выдаче данного лица законодательству и международным договорам Российской Федерации (пп. 1 и 6 ст. 463).
5. Гражданско-процессуальный кодекс Российской Федерации 67. Гражданин вправе оспорить в суде решение, действие (бездействие) органа I осударствснной власти, должностного лица, если считает, что нарушены его права и свободы, созданы препятствия к осуществлению гражданином его прав и свобод; на гражданина незаконно возложена какая-либо обязанность или он незаконно привлечен к ответственности (п. 1 ст. 254 и ст. 255). Суд, признав заявление обоснованным, принимает решение об обязанности соответствующего органа государственной власти или должностного лица устранить в полном объеме допущенное нарушение прав и свобод гражданина или препятствие к осуществлению гражданином его прав и свобод (п. 1 ст. 258).
6. Прецедентное право Конституционного суда (а) Определение Конституционного суда № 292-0 от 15 июля 2003 г.
68. 15 июля 2003 г. Конституционный суд вынес определение № 292-0 по жалобе заявителя Худоёрова на ех ро$1 /ас№] продление его содержания под стражей «во время судебного разбирательства» постановлением Владимирского областного суда. Он указал следующее:
«Часть третья статьи 255 УПК Российской Федерации предусматривает, что суд, в производстве которого находится уголовное дело..., по истечении шести месяцев со дня поступления уголовного дела в суд вправе продлить срок содержания подсудимого под стражей не более чем на три месяца каждый раз и не включает положений, которые бы предусматривали возможность принятия судом решения о продлении срока содержания под стражей обвиняемого уже после истечения ранее установленного срока и тем 1 имеющий обратную силу П0С1 АНОВЛВНИЕ СУДА ПО ДЕЛУ «КАРИМОВ ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» 13 самым допускали бы содержание лица под стражей в течение определенного периода времени без судебного решения Не предусматривается такая возможность и другими нормами уголовно процессуального законодательства.
Более того, часть вторая статьи 10 и часть четвертая статьи 109 УПК Российской Федерации прямо предписывают суду, прокурору, следователю...
немедленно освободить всякого незаконно содержащегося под стражей свыше срока, установленного данным Кодексом, Это вытекает из положений пунктов 3 и 4 статьи 5 Конвенции о защите прав человека... (являющейся в соответствии со статьей 15, часть 4, Конституции Российской Федерации составной частью правовой системы Российской Федерации...» (Ь) Определение Конституционного суда № 101-О от 4 апреля 2006 г.
69. Конституционный суд рассмотрел соответствие п. 1 ст. 446 УПК РФ Конституции Российской Федерации и вновь подтвердил свое действующее прецедентное право по данному вопросу о том, что чрезмерное или необоснованное содержание под стражей, не ограниченное по времени и без соответствующего пересмотра вопроса о продолжении содержания в любых случаях, включая процедуру экстрадиции, не соответствует ст. 22 Конституции Российской Федерации, а также п. 3 ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах.
70. По мнению Конституционного суда, гарантии права на свободу и личную неприкосновенность, закрепленные в ст. 22 и гл. 2 Конституции, а также в правовых нормах гл. 13 Уголовнопроцессуального кодекса о мерах пресечения, были полностью применимы к содержанию под стражей с целью выдачи.
Следовательно, ст. 466 Уголовно-процессуального кодекса не позволяет властям применять меру пресечения в виде заключения под стражу без соблюдения порядка, предусмотренного Уголовнопроцессуальным кодексом, или с превышением сроков, предусмотренных Кодексом.
(с) Определение Конституционного суда № 158-0 от И июля 2006 г. но запросу Генеральной прокуратуры о даче разъяснений 71. Генеральный прокурор обратился в Конституционный суд за официальным разъяснением постановления №101-0 от 4 апреля 2006 г. (см. выше), в частности, в целях прояснения процедуры продления содержания лица под стражей перед экстрадицией.
72. Конституционный суд отклонил запрос на том основании, что он не обладал компетенцией разъяснять специфические нормы уголовно-процессуального законодательства, регламентирующие процедуру и сроки содержания лица под стражей перед экстрадицией.
Такой вопрос находился в компетенции судов общей юрисдикции.
14 ПОСТАНОВЛЕНИЕ СУДА ПО ДЕЛУ «КАРИМОВ ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРА1 (ИИ* ( ф Определение Конституционного суда № 333-О-Р от 1 марта 2007 г.
73. В данном определении Конституционный суд подчеркнул, что ст. 466 УПК не подразумевает, что содержание лица под стражей на основании запроса об экстрадиции не должно соответствовать условиям и срокам, предусмотренным в уголовно-процессуальном законодательстве.
В. Статус беженцев 7, Женевская конвенция о статусе беэюенцев от 1951 г.
74. Ст. 33 Женевской конвенции ООН о статусе беженцев от 1951 г., которая была ратифицирована Российской Федерацией 2 февраля 1993 г., предусматривает следующее:
«1. Договаривающиеся государства не будут никоим образом высылать или возвращать беженцев на границу страны, где их жизни или свободе угрожает опасность вследствие их расы, религии, гражданства, принадлежности к определенной социальной группе или политических убеждений.
2. Это постановление, однако, не может применяться к беженцам, рассматриваемым в силу уважительных причин как угроза безопасности страны, в которой они находятся, или осужденным вошедшим в силу приговором в совершении особенно тяжкого преступления и представляющим общественную угрозу для страны».
2 Закон о беженцах 15. Закон о беженцах (Федеральный закон от 19 февраля 1993 г.
№ 4528-1 «О беженцах») дает определение понятия «беженец», о котором идет речь в ст. 1 Женевской конвенции 1951 г., дополненной протоколом 1967 г. о статусе беженцев. Закон определяет беженца, как лицо, которое не является гражданином Российской Федерации и которое в силу вполне обоснованных опасений стать жертвой преследований по признаку расы, вероисповедания, гражданства, национальности, принадлежности к определенной социальной группе или политических убеждений находится вне страны своей гражданской принадлежности и не может пользоваться защитой этой страны или не желает пользоваться такой защитой вследствие таких опасений; или, не имея определенного гражданства и находясь вне страны своего прежнего обычного местожительства в результате подобных событий, не может или не желает вернуться в нее вследствие таких опасений (п. 1 (1) ст. 1).
76. Положения настоящего Федерального закона не распространяются на лицо, в отношении которого имеются серьезные основания предполагать, что оно совершило преступление против ПОСТАНОВЛЕНИЕ СУДА ПО ДЕЛУ «КАРИМОВ ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» 15 мира, военное преступление, преступление против человечества или серьезное неполитическое преступление за пределами страны предоставления убежища до его допуска в указанную страну в качестве лица, ходатайствующего о признании беженцем (н.1 (1) и (2) ст. 2).
77. Лицо, ходатайствующее о признании беженцем или признанное беженцем, не может быть возвращено на территорию государства, где оно может стать жертвой преследований по признаку расы, вероисповедания, гражданства, национальности, принадлежности к определенной социальной группе или политических убеждений (п. 1 ст. 10).
78. Временное убежище может быть предоставлено лицу, если оно имеет основания для признания беженцем, которые оговорены в п. 1 (1) ст. 1 или не имеет оснований для признания беженцем, но из гуманных побуждений не может быгь депортировано за пределы территории Российской Федерации (п. 2 ст. 12). Лицо, получившее временное убежище, не может быть возвращено против его воли на территорию государства своей гражданской принадлежности (п. 4 ст. 12).
С. Применимые документы в отношении использования дипломатических гарантий и ситуации в Узбекистане 79. Резолюция № 62/148, принятая Генеральной Ассамблеей ООН 18 декабря 2007 г. («Пытки и другие жестокие, бесчеловечные или унижающие достоинство виды обращения и наказания» (ЦН Рос.:А/КЕ8/62/148)) гласит:
«Генеральная Ассамблея...
12. Настоятельно призывает государства не высылать, не возвращать ("ге/сш1ег"), не выдавать или любым иным образом не передавать какое-либо лицо другому государству, если существуют веские основания полагать, что этому липу угрожала бы опасность подвергнуться пыткам, и признает, что наличие дипломатических заверений не освобождает государства от их обязательств по международному праву, касающемуся прав человека, международному гуманитарному и беженскому праву, в частности, обязательств соблюдать принцип отказа от принудительного возвращения...» 80. В своем промежуточном докладе, представленном в соответствии с резолюцией Ассамблеи 59/182 (ЦМ Оос: А/60/316, 30 августа 2005 г.), Специальный докладчик Комиссии по правам человека по вопросу о пытках и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видах обращения и наказания Манфред Новак, пришел к следующим заключениям;
«51. По мнению Специального докладчика, дипломатические заверения являются ненадежной и неэффективной защитой от пыток и жестокого 16 ПОСТАНОВЛЕНИЕ СУДА ПО ДЕЛУ «КАРИМОВ ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» обращения: такие заверения обычно запрашиваются от государств, на территории которых пытки применяются систематически; механизмы мониторинга после возвращения лиц требующей стране, как показала практика, гарантией от пыток не являются; дипломатические заверения юридической силы не имеют, то есть в случае их нарушения никаких юридических последствий и ответственности не наступает; кроме того, лицо, для защиты которого предназначены заверения, в случае нарушения заверений средствами для пресечения или компенсации нарушения не располагает.
Таким образом, Специальный докладчик полагает, что государства не должны использовать дипломатические заверения в качестве гарантии от пыток и жестокого обращения в случае наличия существенных оснований полагать, что лицо после возвращения запрашивающей стране будет находиться в опасности подвергнуться пыткам или жестокому обращению.
52. Специальный докладчик призывает власти государств добросовестно соблюдать принцип невыдворения, и на территории, в пределах которых они могут подвергнуться риску нарушения прав человека, независимо от факта официального признания их беженцами, никого не выдавать».
81. В частности, ссылаясь на ситуацию с пытками в Узбекистане и на дипломатические заверения узбекских властей по этому вопросу, Специальный докладчик Комиссии ООН но правам человека по вопросу о пытках и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видах обращения и наказания заявил на Второй сессии Совета ООН по правам человека 20 сентября 2006 г.:
«Применение пыток па территории Узбекистана, как следует из доклада моего предшественника Тео ван Бовена по результатам визита в страну в 2002 г., является систематическим. В подтверждение его вывода, находясь на данной должности, я продолжаю получать серьезные обвинения в пытках со стороны узбекских правоохранительных органов ... Кроме того, в отношении событий в мае 2005 г. в Андижане Комиссар ООН по Правам Человека сообщал о наличии убедительной, последовательной и заслуживающей доверия базы свидетельств о совершении военнослужащими и сотрудниками служб безопасности Узбекистана тяжких нарушений прав человека. Тот факт, что власти страны запретили проведение международной проверки событий в Андижане и независимую экспертизу проводившихся органами власти соответствующих расследований, а также факт отсутствия признаваемой международным сообществом версии событий, вызывают серьезную обеспокоенность. Учитывая столь значительные, серьезные и достоверные доказательства систематического применения пыток со стороны должностных лиц правоохранительных органов Узбекистана, я продолжаю рекомендовать властям государств воздерживаться от передачи лиц Узбекистану. Запрет пыток является абсолютным, при этом государства путем передачи лиц странам, на территории которых для них возникает опасности подвергнуться пыткам, рискуют нарушить данный запрет и свои обязательства в рамках международного права. Я подчеркиваю, что дипломатические заверения не имеют юридической силы, подрывают действующие обязательства стран по запрету пыток, а также являются неэффективными и ненадежными в плане обеспечения защиты возвращаемых лиц, соответственно, государствами применению не подлежат».
ПОСТАНОВЛЕНИЕ СУДА ПО ДЕЛУ «КАРИМОВ ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» 17 82. Ссылаясь далее на ситуацию с применением пыток в Узбекистане, Специальный докладчик Комиссии по правам человека по вопросу о пытках и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видах обращения и наказания заявил на Третьей сессии Совета ООН по правам человека 18 сентября 2008 г.
следующее:
«741. Специальный докладчик ... подчеркнул, что он продолжает получать серьезные обвинения в применении пыток должностными лицами правоохранительных органов Узбекистана ...
743. Кроме того, в отношении событий в Андижане в мае 2005 г. Верховный комиссар ООН по правам человека сообщил о наличии убедительных, последовательных и заслуживающих доверие свидетельств о совершении военными и правоохранительными органами Узбекистана на территории указанного государства тяжких нарушений прав человека. Тот факт, что власти отказались от международной проверки событий в Андижане, а также какой-либо независимой экспертизы соответствующих процессуальных производств по указанным событиям, а, кроме того, отсутствие признаваемой международным сообществом версии событий, вызывает серьезную обеспокоенность. Более того, с учетом вышеуказанного, никакого независимого контроля соблюдения прав человека в настоящее время не ведется.
744. В свете вышеизложенного можно сказать, что немного существует доказательств (в том числе и представленных властями страны), которые бы убедили Специального докладчика в существенном сокращении применения пыток с момента его посещения страны в 2002 г. ...» 83. Верховный комиссар ООН по делам беженцев в Записке УВКБ ООН по дипломатическим заверениям и международной защите беженцев, опубликованной 10 августа 2006 г„ заявил следующее:
22. В целом, проведение оценки приемлемости дипломатических заверений, если они нацелены на обеспечение того, чтобы вследствие экстрадиции соответствующее лицо не подверглось смертной казни или определенным нарушениям прав на справедливое судебное разбирательство, является действием относительно несложным. В указанных случаях требуемое лицо передается в рамки формальной процедуры, и соблюдение заверений запрашивающим государством возможно проконтролировать. При том, что эффективного средства правовой защиты в случае несоблюдения заверений для запрашивающего государства или переданного лица не существует, сам факт несоблюдения может быть зафиксирован без особых сложностей, и его необходимо учитывать при оценке надежности указанных заверений в будущем.
23. Иная ситуация возникает в случае наличия для лица после выдачи опасности подвергнуться на территории принимающего государства пыткам или иному жестокому, бесчеловечному или унижающему достоинство обращению. Отмечалось, что «в отличие от заверений в отношении смертной казни или производства в военном суде, которые несложно проверить, заверения в отношении пыток и иного жестокого обращения требуют 18 ПОСТАНОВЛЕНИЕ СУДА ПО ДЕЛУ «КАРИМОВ ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» постоянного внимания со стороны компетентного и независимого штата сотрудников». Верховный суд Канады рассмотрел данный вопрос в своем решении по делу «Суреш против Канады» (ЗшезН V. Сапаа'а) (Министерство гражданства и иммиграции), сравнивая заверение по делу об опасности пыток с заверением по делу об опасности вынесения смертного приговора* и
установил:
«...достаточно сложно чрезмерно полагаться на заверения государства о том, что оно воздержится от пыток в будущем, если такое государство в прошлом применяло незаконные пытки либо позволяло другим лицам применять пытки на своей территории. Данная сложность увеличивается по делам о применении пыток не только по причине сговора, но также ввиду неспособности государства контролировать поведение своих официальных лиц. Таким образом, необходимо различать заверения в отношении смертного приговора, и заверения в отношении пыток. Первые легче отслеживать, и, в целом, они более надежны, чем последние», 24. В своем отчете перед Генеральной Ассамблеей ООН от 1 сентября 2004 г. Специальный докладчик Комиссии ООН по правам человека по вопросу о пытках и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видах обращения и наказания рассмотрел вопрос дипломатических заверений в свете обязательств о невыдворении, являющихся неотъемлемой частью абсолютного и полного запрета пыток и иных форм жестокого обращения. Отметив, что при определении наличия реальных оснований полагать, что лицо будет находиться в опасности подвергнуться пыткам, необходимо учитывать все относящиеся в указанному вопросу обстоятельства, Специальный докладчик выразил следующее мнение:
«в случае наличия последовательных признаков тяжких, вопиющих или массовых нарушений прав человека либо систематического применения пыток, необходимо строго соблюдать принцип невыдворения, не прибегая к дипломатическим заверениям».
84. Государственный департамент США, 2009 г. Страиовые отчеты о соблюдении прав человека в странах мира - Узбекистан, 11 марта 2010 т.
«Пытки и другие жестокие, бесчеловечные или унижающие достоинство виды обращения или наказания При том, что конституция и законодательство вышеуказанную практику запрещают, сотрудники правоохранительных органов регулярно избивают и иным образом жестоко обращаются с заключенными в целях получения признательных показаний или изобличающей информации. Пытки и жестокое обращение широко распространены в тюрьмах, следственных изоляторах, а также отделениях милиции и служб госбезопасности. Заключенные подвергались воздействию крайних температур. Наблюдатели сообщали о нескольких случаях жестокого медицинского обращения, известно о лице, проходившем принудительное психиатрическое лечение.
ПОСТАНОВЛЕНИЕ СУДА 110 ДЕЛУ «КАРИМОВ ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» 19 Власти неоднократно более сурово обращались с лицами, подозреваемыми в политических симпатиях к исламскому экстремизму, в частности, к заключенным в следственных изоляторах, которые подозревались в членстве в запрещенных экстремистских политических организациях «Хизб ут-Тахрир» (ХТ) или «Нур». Местные правозащитники сообщали о том, что власти часто платили или иным образом поощряли обычных преступников к избиению подозреваемых экстремистов и иных противостоящих властям лиц. Двое арестованных защитников прав человека сообщали об избиениях в следственных изоляторах.
Имели место сообщения о политически мотивированном жес I оком медицинском обращении.
Потерпевшие через защитника могли ходатайствовать о пересмотре своих дел экспертной врачебной комиссией.
Однако на практике такие комиссии обычно поддерживали решения правоохранительных органов.
Условия содерэ/сания в тюрьмах и следственных изоляторах Условия содержания в тюрьмах оставались плохими, а в некоторых случаях представляли опасность для жизни. Продолжались сообщения о жестоком обращении, переполненности, нехватке питания и медицинского обслуживания. Широкое распространение в тюрьмах получили туберкулез и гепатиг, в результате чего даже кратковременное лишение свободы представляло собой опасность для жизни. Члены семей часто сообщали о том, что официальные лица нередко совершали кражи предназначенных заключенным пищи и медицинских препаратов.
Имелись сообщения о том, что власти не освобождают заключенных, особенно осужденных за религиозный экстремизм, по окончании сроков лишения свободы. Вместо этою власти тюрем пытались продлить сроки заключения путем предъявления обвинений в совершении дополнительных преступлений, либо утверждая, что заключенные продолжают представлять опасность для общества. Судебными органами такие обвинения не рассматривались».
85. Европейский Комитет по предотвращению пыток (КПП) в своем 15-ом Общем Докладе о деятельности от 22 сентября 2005 г., охватывающем период с 1 августа 2004 г. по 31 июля 2005 г. выразил озабоченность по поводу использования дипломатических заверений в свете абсолютного запрещения пыток:
«38. В предисловии содержалась ссылка на потенциальное противоречие между обязательством государства по защите своих граждан от террористических актов, и необходимостью соблюдения основных ценностей.
Данное обстоятельство наглядно выражается существующим противоречием в отношении применения «дипломатических заверений» в контексте процедур депортации. Запрет на пытки и бесчеловечное или унижающее достоинство обращение включает обязательство не направлять лицо в страну, в отношении которой имеются убедительные основания полагать, что на ее территории для лица возникнет реальная опасность подвергнуться вышеуказанному обращению. Для того, чтобы в вышеназванных ситуациях избежать 20 ПОСТАНОВЛЕНИЕ СУДА ПО ДЕЛУ «КАРИМОВ ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» вышеуказанной опасности, ряд государств избрали путь получения от страны назначения заверений о том, что соответствующее лицо ненадлежащему обращению подвергнуто не будет. Такая практика не нова, но оказалась в центре внимания именно в последние годы, с ростом интереса государств к перемещению со своей территории лиц, считающихся представляющими опасность для государственной безопасности. Растет озабоченность тем, что применение дипломатических заверений фактически является обходом запрета на пытки и жестокое обращение.
39. Запрос дипломатических заверений от стран с общей негативной историей применения пыток и жестокого обращения вызывает особое беспокойство. Из вышеуказанной истории не обязательно следует, что именно конкретное лицо, в отношении которого рассматривается вопрос о депортации, лично находится в реальной опасности подвергнуться жестокому обращению в соответствующем государстве; при принятии решения необходимо учитывать конкретные обстоятельства каждого дела. Однако при наличии реальной опасности жестокого обращения, могут ли дипломатические заверения, полученные от властей страны, на территории которой широко распространены пытки и жестокое обращение, являться достаточной защитой от указанной опасности? С достаточной убедительностью возможно утверждать, что даже если предположить, что вышеуказанные власти действительно осуществляют эффективный контроль за органами, которые могут взять соответствующее лицо под стражу (что не всегда имеет место быть), никаких гарантий фактического соблюдения дипломатических заверений не существует. Если указанные страны не исполняют свои обязательства в рамках ратифицированных ими международных соглашений по правам человека, то логично поставить вопрос, какие существуют причины для уверенности в соблюдении ими заверений, предоставленных на двусторонней основе по конкретному делу? 40. В качестве ответа утверждалось, что возможно выработать механизмы контроля обращения с депортированным лицом в случае его заключения под стражу после его возврата в страну назначения. При том, что КПП не имеет предубеждений по данному вопросу, убедительным предложениям эффективного и рабочего механизма еще только предстоит появиться. Чтобы иметь хоть какие-либо шансы на эффективность, такой механизм определенно должен включать в себя ряд важнейших гарантий, в том числе право независимых и обладающих соответствующей квалификацией лиц посещать соответствующих переданных получающему государству граждан в любое время, без предварительного уведомления, и опрашивать их наедине в месте по их собственному выбору. Механизм также должен включать в себя средства обеспечения немедленных действий по устранению или компенсации нарушений в случае выявления несоблюдения предоставленных заверений».
ПОСТАНОВЛЕНИЕ СУДА ПО ДЕЛУ «КАРИМОВ ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» 21 ПРАВО I. ПРЕДВАРИТЕЛЬНОЕ ВОЗРАЖЕНИЕ ВЛАСТЕЙ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ А. Доводы сторон 86. Власти Российской Федерации утверждали, что жалоба должна быть признана неприемлемой как несоответствующая принципу галопе рет5опае1. Они привели доводы том, что заявитель в Узбекистан органами российскими властями не экстрадирован, рассматриваемая мера не была к нему применена, его экстрадиция была приостановлена, следовательно, утверждать, что он является потерпевшим вследствие нарушения ст. 3 Конвенции, заявитель не имел права.
87. Заявитель доводы властей оспаривал и сообщил, что в случае его экстрадиции в Узбекистан имеется высокая степень риска того, что он будет подвергнут жестокому обращению, при этом властями Российской Федерации решение о его экстрадиции было принято окончательно, однако, выдача его Узбекистану была приостановлена только по причине применения предварительных обеспечительных мер Европейским Судом.
В. Мнение Европейского Суда 88. Европейский Суд напоминает, что лицо не вправе считаться жертовой от нарушения Конвенции, если национальные органы власти явно или косвенно признали факт нарушения и устранили его, либо предоставили соответствующую компенсацию (см., среди прочих документов, Решение Европейского Суда от 11 марта 2004 г. по делу «Ашур против Франции» (Аскоиг V. Ргапсе), жалоба № 67335/01, в рамках которого власти отменили решение о выдворении заявителя, а также Постановление Европейского Суда от 25 июня 1996 г. по делу «Амюур против Франции» (Атииг V. Ргапсе), п. 36, Сборник постановлений и решений Европейского Суда по правам человека 1996-Ш).
89. В отношении особой категории дел, связанных с выдворением, Европейский Суд последовательно признавал, что заявитель не вправе считать себя «жертвой» от решения, которое является неисполнимым (см. Постановление Европейского Суда от 27 августа относимости к рассматриваемому лицу, заявителю 22 ПОСТАНОВЛЕНИЕ СУДА ПО ДЕЛУ «КАРИМОВ ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» 1992 г. по делу «Виджаянатан и Пуспараджа против Франции» (Ууауапа1пап апа1 Ри5рага]ак V. Ргапсе), п. 46, Серия А жалоба №241-В; см. также Решение Европейского Суда от 18 января 2005 г.
по делу «Пеллумби против Франции» (РеПитЫ V. Ргапсе), жалоба № 65730/01), и Решение Европейского Суда от 1 марта 2005 г. по делу «Этанжи против Франции» {Е1ап}1 V. Ргапсе), жалоба №60411/00).
Аналогичную позицию Европейский Суд занимал по делам, в рамках которых осуществление решения о депортации или экстрадиции было приостановлено на неопределенный срок, либо такое решение было иным образом лишено юридической силы, а также если любого рода решение властей об осуществлении депортации может быть обжаловано в компетентных судебных органах (см. Постановление Европейского Суда по делу «Калантари против Германии» (Ка1апШп V. Сегтапу) (исключено из списка), пп. 55-56, жалоба № 51342/99, ЕСПЧ 2001-Х, и Постановление Европейского Суда по делу «Мехеми против Франции» (МеНетг V. Ргапсе) (№ 2)у п. 54, жалоба № 53470/99, ЕСПЧ 2003-1У; см. также Постановление Европейского Суда по делу «Шамаев и другие против Грузии и Российской Федерации» (8Натауег апа1 01пег$ V. Сеог&а апа1 Яшма), п. 355, жалоба № 36378/02, ЕСПЧ 2005-Ш; Решение Европейского Суда от 23 февраля 1999 г. по делу «Андрич против Швеции» {АпАпс V. 8ч?ейеп), жалоба №45917/99;
Решение Европейского Суда от 14 ноября 2000 г. по делу «Бенамар и другие против Франции» {Вепатаг апй 0(Негз V. Ргапсе), жалоба №42216/98; и Решение Европейского Суда от 18 января 2005 г. по делу «Джемаили против Швейцарии» (Р]етай)\ V. ЗтшНапф, жалоба №13531/03).
90. Настоящая жалоба касается экстрадиции заявителя в Узбекистан, на территории которого, по утверждению заявителя, он подвергнется серьезной опасности жестокого обращения со стороны властей по причине его политических и религиозных воззрений. Вопервых, Европейский Суд отмечает, что решение об экстрадиции заявителя было окончательно принято российскими властями 23 декабря 2008 г. (см. выше п. 29); во-вторых, решение не экстрадировать заявителя до особого уведомления со стороны Европейского Суда было принято российскими властями в ноябре 2008 г. исключительно по причине применения Правила 39 Регламента Суда. Очевидно, что невыдача заявителя властям Узбекистана не является каким-либо прямым или косвенным признанием властями Российской Федерации факта нарушения или возможного нарушения ст. 3 Конвенции, а также решение об экстрадиции заявителя юридической силы лишено не было.
91. В данных обстоятельствах Европейский Суд полагает, что заявитель может подать жалобу на признание его «жертвой» в рамках ст. 34 Конвенции.
ПОСТАНОВЛЕНИЕ СУДА ПО ДЕЛУ «КАРИМОВ ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» 23 II. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 3 КОНВЕНЦИИ 92. Заявитель жаловался, что его экстрадиция в Узбекистан подвергла бы его риску пыток и жестокого обращения в нарушение ст. 3 Конвенции, которая гласит:
«Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному унижающему достоинство обращению или наказанию».
или А. Доводы сторон 93. Власти Российской Федерации настаивали на том, что утверждение о политическом преследовании заявителя судами Российской Федерации при рассмотрении его жалоб на постановление об экстрадиции было проверено и отклонено как необоснованное.
Российские суды основывались на сообщении Генеральной прокуратуры Узбекистана о том, что никакой опасности жестокого обращения с заявителем в случае его экстрадиции в Узбекистан не имеется, а также на том факте, что органы власти Российской Федерации, в частности, Министерство иностранных дел и ФСБ, не располагали какой-либо информацией в подтверждение утверждений заявителя. На основании гарантий властей Узбекистана власти Российской Федерации утверждали, что заявитель не мог быть подвергнут жестокому обращению или наказанию, нарушающим ст. 3 Конвенции.
94. Заявитель настаивал на том, что в российских судах он утверждал о наличии реальной опасности подвергнуться в Узбекистане жестокому обращению и политическому преследованию.
Он представил подготовленные организациями ООН и международными негосударственными организациями доклады по Узбекистану, подтверждающие широкое применение в следственных изоляторах пыток, однако, данная информация российскими властями надлежащим образом оценена не была. Он также утверждал, что власти не приняли во внимание информацию от российского представительства Управления Генерального Комиссара ООН по делам беженцев, подтверждающую оправданность и обоснованность его опасений подвергнуться на территории Узбекистана жестокому обращению. Он отметил, что суды отклонили его доводы без какихлибо оснований, кроме ссылки на гарантии со стороны властей Узбекистана. В заключение он сослался на ряд рассмотренных Европейским Судом дел, по которым было установлено, что экстрадиция в Узбекистан лица, разыскиваемого по обвинению в совершении политических преступлений, явится нарушением ст. 3 Конвенции.
24 ПОСТАНОВЛЕНИЕ СУДА ПО ДЕЛУ «КАРИМОВ ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» В. Мнение Европейского Суда /. Приемлемость 95. Европейский Суд отмечает, что настоящая жалоба не является явно необоснованной в значении п. 3 ст. 35 Конвенции. Кроме того, Европейский Суд отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям, и, следовательно, она должна быть признана приемлемой.
2. Существо жалобы 96. Для обзора применимых общих принципов, вытекающих из предыдущей практики Европейского Суда, см. Постановление Европейского Суда по делу «Маматкулов и Аскаров против Турции» (МатШки1оу апд Азкагоу V. Тигкеу) [БП], пп. 66-70, жалобы №№ 46827/99 и 46951/99, ЕСПЧ 2005-1).
97. Из представленных сторонами материалов следует, что заявитель был задержан в России, после чего содержался под стражей по просьбе властей Узбекистана, которые подозревали его в совершении ряда преступлений, включая попытку свержения конституционного строя и членство в экстремистской организации.
Власти Российской Федерации начали в его отношении процедуру экстрадиции. В период проведения процедуры заявитель утверждал, что его экстрадиция в Узбекистан создаст для него опасность жестокого обращения. Он также подал заявление о предоставлении убежища, в котором повторил свои опасения подвергнуться пыткам и преследованию по политическим мотивам. Он обосновал свои утверждения докладами, подготовленными учреждениями ООН и международными негосударственными организациями, в которых описывалось жестокое обращение с заключенными в Узбекистане.
Российское представительство Управления Генерального Комиссара ООН по делам беженцев подтвердило, что его опасение подвергнуться на территории Узбекистана преследованию и жестокому обращению являлось оправданным и обоснованным. Российские власти просьбу заявителя о предоставлении убежища отклонили и приняли решение о его экстрадиции в Узбекистан на основании заверений от властей Узбекистана, а также информации, полученной от Министерства внутренних дел и ФСБ (см. выше пп. 26-29).
98. Задачей Европейского Суда будет являться установление наличия реальной опасности жестокого обращения в случае экстрадиции заявителя в Узбекистан. Поскольку в настоящее время он не был экстрадирован по причине применения Европейским Судом предварительной обеспечительной меры в рамках Правила 39 Регламента Суда, датой оценки степени вышеуказанной опасности ПОСТАНОВЛЕНИЕ СУДА ПО ДЕЛУ «КАРИМОВ ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» 25 является дата рассмотрения дела Европейским Судом. Следовательно, при том, что предшествующая ситуация представляет интерес постольку, поскольку в состоянии определить на тот момент и ее вероятное развитие в будущем, решающее значение имеет именно ситуация, сложившаяся на настоящий момент времени (см.
Постановление Европейского Суда от 15 ноября 1996 г. по делу «Чахал против Соединенного Королевства», п. 86, Сборник постановлений и решений Европейского суда по правам человека 1996V).
99. В отношении утверждений заявителя о том, что заключенные в Узбекистане страдают от жестокого обращения, Европейский Суд в последнее время признавал, что в указанной стране данная проблема продолжает существовать (см., например, Постановление Европейского Суда от 24 апреля 2008 г. по делу «Исмоилов и другие против Российской Федерации» (ЬтоПоу апй 0(кег$ V. Кшхш), пп. 120121, жалоба № 2947/06 и Постановление Европейского Суда от 11 декабря 2008 г. по делу «Муминов против Российской Федерации» (Миттоу V. Кизыа), пп. 93-96, жалоба № 42502/06). Никаких конкретных доказательств, подтверждающих, что в данной области в Узбекистане за последние несколько лет произошли какие-либо существенные улучшения, представлено не было (см. выше пп. 81, 82 и 84). С учетом вышеизложенного Европейский Суд считает, что жестокое обращение с заключенными в Узбекистане является в настоящее время широко распространенной проблемой.
100. В отношении ситуации заявителя Европейский Суд отмечает, что он обвиняется в совершении политических преступлений.
Учитывая, что заявитель был объявлен в розыск, наиболее вероятно, что непосредственно после экстрадиции он будет взят под стражу, в результате чего для него возникнет серьезная опасность подвергнуться жестокому обращению. Европейский Суд также учитывает информацию, полученную от российского представительства Управления Генерального Комиссара ООН по делам беженцев, подтверждающую опасения заявителя подвергнуться на территории Узбекистана жестокому обращению в случае его экстрадиции (см.
выше пп. 47, 50 и 54).
101. Что касается довода властей Российской Федерации о том, что от властей Узбекистана были получены гарантии, то Европейский Суд ранее просил воздержаться от ссылок на дипломатические гарантии против пыток со стороны государства, на территории которого пытки представляют собой явление постоянное или широко распространенное (см.
упоминаемое выше Постановление Европейского Суда по делу «Чахал против Соединенного Королевства» и Постановление Европейского Суда по делу «Саади против Италии» (8аасН V. 1(а1у), [БП], п.п. 147-148, жалоба 26 ПОСТАНОВЛЕНИЕ СУДА ПО ДЕЛУ «КАРИМОВ ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» № 37201/06, ЕСПЧ 2008). С учетом того, что применение пыток в Узбекистане установлено авторитетными международными экспертами как систематическое (см. выше пп. 81-83), Европейский Суд не приходит к выводу, что гарантии властей Узбекистана могут являться надежной защитой от опасности подвергнуться жестокому обращению.
102. Соответственно, принудительное возвращение заявителя в Узбекистан будет являться нарушением ст. 3 Конвенции, поскольку на территории последнего для заявителя возникнет серьезная опасность подвергнуться пыткам или бесчеловечному либо унижающему достоинство обращению.
III. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ КОНВЕНЦИИ НАРУШЕНИЕ ПУНКТА 1 СТАТЬИ 5 103. Заявитель в рамках п. 1 ст. 5 Конвенции жаловался на то, что его содержание под стражей до экстрадиции в период с 21 по 24 июля 2008 г. являлось незаконным, поскольку не было основано на решении суда, и, кроме того, постановление суда, на основании которого в отношении него была избрана мера пресечения в виде заключения под стражей до экстрадиции, было недостаточно ясными и предсказуемым.
Соответствующие части п. 1 ст. 5 Конвенции гласят:
«1. Каждый человек имеет право на свободу и личную неприкосновенность.
Никто не может быть лишен свободы иначе, как в следующих случаях и в порядке, установленном законом:
(Т) законный арест или задержание лица с целью предотвращения его незаконного въезда в страну или лица, против которого предпринимаются меры по его высылке или выдаче».
А. Доводы сторон 104. Власти Российской Федерации признали, что содержание заявителя под стражей в период с 21 по 24 июля 2008 г. на постановлении суда не было основано, однако, утверждали, что заявитель данный факт не обжаловал. В частности, они сообщили, чю адвокат заявителя надлежащую жалобу по данному факту в российские суды не подал (см. выше п. 36). При этом власти Российской Федерации настаивали на том, что в любом случае указанный период содержания под стражей был санкционирован постановлением суда от 24 июля 2008 г., которым срок содержания заявителя под стражей был продлен до 12 декабря 2008 г.
IЮСТАНОВЛЕНИЕ СУДА ПО ДЕЛУ «КАРИМОВ ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» 27 105. Власти Российской Федерации далее утверждали, что содержание заявителя под стражей до его экстрадиции полностью соответствовало российскому законодательству, в частности, нормам ч. 1 ст. 446 Уголовно-процессуального кодекса. На основании Определения Конституционного суда № 333-О-П от 1 марта 2007 г.
(см. выше п. 73) власти Российской Федерации утверждали, что соответствующие нормы являлись предсказуемыми, ясными и прогнозируемыми и предоставляли заявителю возможность оценивать длительность его содержания под стражей до экстрадиции.
106. Заявитель с властями Российской Федерации не согласился.
Он утверждал, что определение в отношении его жалобы на незаконность содержания его под стражей с 21 по 24 июля 2008 г.
было принято 4 августа 2008 г., то есть после решения суда от 24 июля 2008 г., продлевающего срок содержания его под стражей до 12 декабря 2008 г., следовательно, при таких обстоятельствах дополнительно обжаловать действия начальника следственного изолятора для него было бы неэффективно и бесполезно, поскольку это привело бы не к освобождению его из незаконного содержания под стражей, а лишь к дисциплинарным мерам в отношении должностного лица. Он также сообщил, что подавал кассационную жалобу на постановление о продлении срока содержания под стражей от 24 июля 2008 г., и это могло бы стать эффективным средством правовой защиты, однако, российские суды вопрос законности содержания его под стражей в период с 21 по 24 июля 2008 г. не рассматривали.
107. Заявитель утверждал, что внутригосударственные нормы, регламентирующие содержание под стражей до экстрадиции, достаточно ясными и предсказуемыми не являлись. Заявитель дополнительно отметил, что применение Европейским Судом предварительной меры не могло служить основанием для неограниченного продления срока содержания его под стражей до экстрадиции.
В. Мнение Европейского Суда /. Приемлемость 108. Власти Российской Федерации представили возражение о неисчерпании заявителем внутригосударственных средств правовой защиты. Европейский Суд напоминает, что решающим фактором при оценке эффективности средства правовой защиты является наличие у заявителя возможности подать жалобу для получения непосредственного и своевременного устранения или компенсации нарушения, не ограничиваясь лишь косвенной защитой прав, гарантированных ст. 5 Конвенции (см., среди прочих источников, 28 ПОСТАНОВЛЕНИЕ СУДА ПО ДЕЛУ «КАРИМОВ ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» Постановление Европейского Суда от 2 октября 2008 г. по делу «Белоусов против Российской Федерации» (Ве1отоу V. Киша), пп. 6769, жалоба № 1748/02). Кроме того, на государство-ответчик, заявляющее о неисчерпании средств правовой защиты, возлагается обязанность с достаточной ясностью продемонстрировать Европейскому Суду те средства правовой защиты, которыми не воспользовался заявитель, а также убедить Европейский Суд в том, что вышеуказанные средства являлись эффективными и, кроме того, являлись и теоретически, и практически общедоступными в соответствующий период времени, то есть убедить в том, что они были доступны, могли обеспечить восстановление или компенсацию нарушенных прав по жалобам заявителя, а также обладали достаточными возможностями для успешной реализации (см.
Постановление Европейского Суда от 27 июня 2006 г. по делу «Кеннет Айхан и Мехмет Сети Айхан против Турции» (Сеппе? АуНап апйМеЪтеХЕаШ АуНап V, Тигкеу), п. 65, жалоба № 41964/98).
109. В отношении обстоятельств настоящего дела Европейский Суд отмечает: власти Российской Федерации утверждали, что заявителю следовало обратиться в суд с жалобой на незаконное содержание его под стражей в период с 21 по 24 июля 2008 г. Власти Российской Федерации не конкретизировали правовые нормы, обеспечивающие возможность подачи такой жалобы в суд. Кроме того, власти Российской Федерации не представили ни одного примера из внутригосударственной практики, подтверждающего возможность для заявителя успешно подать жалобу на незаконное содержание под стражей. В данной связи Европейский Суд отмечает, что российское законодательство в ситуации заявителя предусматривает два пути обжалования.
Первый, который был применен заявителем, заключается в подаче жалобы в рамках ст. 125 Уголовнопроцессуального кодекса в порядке уголовного судопроизводства;
второй заключается в подаче искового требования о компенсации в порядке гражданского судопроизводства.
ПО. В отношении гражданско-правовых средств защиты Европейский Суд отмечает, что власти Российской Федерации не сослались ни на одну норму, которая бы обеспечивала возможность предъявить в суд указанное исковое требование. Кроме того, власти Российской Федерации не представили каких-либо примеров из внутригосударственной практики, которые бы подтверждали возможность заявителя предъявить данный иск. В отношении уголовно-правовых средств защиты Европейский Суд отмечает, что в ст. 125 Уголовно-процессуального кодекса подчеркивается, что российские суды обязаны рассматривать жалобы в течение пяти дней с момента их получения. В настоящем деле жалоба заявителя, поданная 22 июля 2008 г., была рассмотрена городским судом 25 июля 2008 г., ПОСТАНОВЛЕНИЕ СУДА ПО ДЕЛУ «КАРИМОВ ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» 29 т.е., хотя и в пределах предусмотренного срока, но при этом - позднее, чем постановление того же самого суда от 24 июля 2008 г. о продлении срока содержания заявителя под стражей до 12 декабря 2008 г.
прошедших постановлений о содержания его под стражей в течение обжалуемого периода. Европейский Суд также отмечает, что заявитель подал жалобу о своем незаконном содержании под стражей в период с 21 по 24 июля 2008 г. в городской суд (см. выше п. 37), то есть воспользовался вариантом правовой защиты, предписанной российским законодательством.
111. При таких обстоятельствах весьма спорно было бы утверждать, что заявитель располагал возможностью эффективно оспорить в суде законность вышеуказанного периода содержания под стражей. Таким образом, Европейский Суд отклоняет возражение властей Российской Федерации о том, что заявитель не исчерпал внутригосударственные средства правовой защиты в отношении содержания его под стражей в период с 21 по 24 июля 2008 г.
112. Таким образом, Европейский Суд отмечает, что жалоба заявителя не является явно не обоснованной в значении п. 3 ст. 35 Конвенции. Кроме того, Европейский Суд отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям, и, следовательно, она должна быть признана приемлемой.
2. Существо жалобы 113. Европейский Суд ранее отмечал, что в случае лишения свободы особенно важным является соблюдение общего принципа правовой определенности. Требование «качества закона» в отношении п. 1 ст. 5 Конвенции означает, что в случае, когда национальное законодательство санкционирует помещение лица под стражу, такое законодательство, в целях устранения неправильного правоприменения, должно быть в достаточной степени доступным, определенным применении (см., Постановление Европейского Суда по делу «Барановский против Польши» (ВагапомгзЫ V. Ро1апф, пп. 50-52, жалоба №28358/95, ЕСПЧ 2000-Ш, и Постановление Европейского Суда по делу «Худоёров против Российской Федерации» (Кпи&оуогоу V. Киша), п. 125, жалоба № 6847/02, ЕСПЧ 2005-Х (извлечения)).
114. Что касается вопроса о качестве российского законодательства, регулирующего содержание под стражей до экстрадиции, то Европейский Суд отмечает, что данное обстоятельство аналогично ситуации в деле «Пасруллоев против Российской Федерации» (ЫазгиПоуеу V. Киша) (Постановление Европейского Суда от 11 октября 2007 г., п. 77, жалоба № 656/06); в упомянутом выше деле «Исмоилов и другие против Российской Федерации», пп. 138-140, и в деле «Рябикин против Российской Федерации» (КуаЫкт V. Киша) (Постановление Европейского Суда от 19 июня 2008 г., пп. 127-130, 30 ПОСТАНОВЛЕНИЕ СУДА ПО ДЕЛУ «КАРИМОВ ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» жалоба № 8320/04), в рамках которых Европейский Суд признавал установленным нарушением, что внутригосударственные нормы, касающиеся содержания под стражей до экстрадиции, не соответствовали предусмотренному Конвенцией стандарту «качества закона».
115. В числе доводов по данному делу власти Российской Федерации ссылались на Определение Конституционного суда № 333О-П от 1 марта 2007 г. Европейский Суд отмечает: указанное определение установило, что национальные правовые нормы и практика, регламентирующие содержание лиц под стражей до экстрадиции, должны соответствовать общим нормам уголовного процесса, а также, что упомянутое Определение каких-либо новых норм, подлежащих исполнению национальными судами при рассмотрении вопросов вышеуказанного содержания под стражей, не порождает. Учитывая, что при рассмотрении вышеупомянутых постановлений Европейский Суд уже признавал уголовнопроцессуальные нормы в отношении вышеназванного содержания под стражей непоследовательными, противоречащими друг другу и не представляющими надлежащих гарантий против произвола, Европейский Суд не имеет возможности признать, что ссылка властей Российской Федерации на Определение Конституционного суда от 1 марта 2007 г. требует иных выводов как в отношении самих норм российского законодательства, регламентирующих содержание под стражей до экстрадиции, так и в отношении применения указанных норм в настоящем деле.
116. Кроме того, Европейский Суд отмечает, что власти Российской Федерации признали: содержание заявителя под стражей с 21 по 24 июля 2008 г. не было основано на постановлении суда. При этом, они утверждали, что в любом случае указанный период был установлении постановлением суда от 24 июля 2008 г., которым срок содержания заявителя под стражей в период с 12 июня по 24 июля 2008 г. был признан обоснованным и продлен до 12 декабря 2008 г.
117. Европейский Суд отмечает непоследовательность в позиции властей Российской Федерации в отношении правовых оснований для содержания заявителя под стражей в период с 21 по 24 июля 2008 г. Но даже если предположить, что в указанный период содержание под стражей было санкционировано постановлением суда от 24 июля 2008 г., Европейский Суд напоминает, что любое постановление об избрании меры пресечения в виде содержания под стражей ех ро$1 /аао нарушает «право на личную неприкосновенность», поскольку неизбежно связано с произволом. Нахождение заключенного под стражей без судебного решения было бы равносильно отмене ст. 5 1 в порядке обратной силы ПОСТАНОВЛЕНИЕ СУДА ПО ДЕЛУ «КАРИМОВ ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» 31 Конвенции, норме, которая признает содержание под стражей исключительным отступлением от права на свободу, каковое допускается только в исчерпывающе перечисленных и строго определенных случаях (см., упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Худоёров против Российской Федерации»^ п. 142).
118. Таким образом, имело место нарушение п. 1, ст. 5 Конвенции.
IV. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ КОНВЕНЦИИ НАРУШЕНИЕ ПУНКТА 4 СТАТЬИ 5 119. Заявитель также жаловался в рамках п. 4 ст. 5 Конвенции в связи с отсутствием эффективных мер правовой защиты при рассмотрении вопроса о правомерности его содержания под стражей.
П. 4 ст. 5 Конвенции гласит:
«Каждому, кто лишен свободы вследствие ареста или содержания под стражей, принадлежит право на разбирательство, в ходе которого суд безотлагательно решает вопрос о законности его задержания и выносит постановление о его освобождении, если задержание незаконно».
А, Доводы сторон 120. Власти Российской Федерации утверждали, что жалоба заявителя подлежит отклонению как явно необоснованная, и отмечали, что все его жалобы в отношении содержания его под стражей до экстрадиции российскими судами были рассмотрены в соответствии с применимыми нормами Уголовно-процессуального кодекса. Таким образом, заявитель имел возможность для законной проверки содержания его под стражей.
121. Заявитель утверждал, что российские суды с обязанностью безотлагательного рассмотрения законности содержания его под стражей не справились, чем нарушили ч. 11 ст. 108 Уголовнопроцессуального кодекса, требующую, чтобы суды второй инстанции рассматривали кассационные жалобы в течение трех дней с момента их получения. Он также отметил, что все его жалобы на решения о продлении сроков содержания под стражей были рассмотрены судами с существенными задержками.
В. Мнение Европейского Суда 32 ПОСТАНОВЛЕНИЕ СУДА ПО ДЕЛУ «КАРИМОВ ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» 1. Приемлемость 122. Европейский Суд отмечает, что настоящая жалоба не является явно необоснованной в значении п. 3 ст. 35 Конвенции. Кроме того, Европейский Суд отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям, и, следовательно, она должна быть признана приемлемой.
2. Существо жалобы 123. Европейский Суд напоминает, что п. 4 ст. 5 Конвенции, гарантируя содержащимся под стражей лицам право на обжалование в судебном порядке законности их нахождения под стражей, также устанавливает их право, на безотлагательное рассмотрение судом решения по вопросу законности и освобождения из-под стражи в случае, если оно будет признано незаконным (см., упоминаемое выше Постановление Европейского Суда по делу «Барановский против Польши», п. 68). Государство обязано таким образом организовать свою судебную систему, чтобы суды имели возможность выполнять требования п. 4 ст. 5 Конвенции (см., тиШНз ти1апй\$ , Постановление Европейского Суда от 26 сентября 1997 г. по делу «Р.М.Д. против Швейцарии» (К.М.Э. V. 8ш12ег1апф, п. 54, Сборник постановлений и решений Европейского Суда по правам человека 1997-У1). Вопрос о том, было ли соблюдено право на безотлагательное рассмотрение в суде указанного вопрос, подлежит выяснению на основании каждого конкретного дела (см. Постановление Европейского Суда по делу «Ребок против Словении» (КеНЪоск V. 8!огета), п. 84, жалоба № 29462/95, ЕСПЧ 2000-ХП).
124. В отношении рассматриваемого дела Европейский Суд отмечает, что заявитель подал пять кассационных жалоб на постановления суда о продлении срока содержания под стражей.
Первая кассационная жалоба была подана 17 июня 2008 г. на постановление суда от 12 июня 2008 г.; данная жалоба была рассмотрена Верховным судом Республики Марий Эл 2 июля 2008 г., т.е. через пятнадцать дней после ее получения судом. Вторая жалоба была подана 7 июля 2008 г. на постановление суда от 4 июля 2008 г.;
данная жалоба была рассмотрена Верховным судом Республики Марий Эл 1 августа 2008 г., т.е. через двадцать пять дней после ее получения судом. Третья жалоба была подана 28 июля 2008 г. на постановление суда от 24 июля 2008 г.; данная жалоба была рассмотрена Верховным судом Республики Марий Эл 14 августа 2008 г., т.е. через двадцать один день после ее получения судом.
Четвертая жалоба была подана 5 декабря 2008 г. на постановление 1 с учетом необходимых изменений ПОСТАНОВЛЕНИЕ СУДА ПО ДЕЛУ «КАРИМОВ ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» 33 суда от того же дня; данная жалоба была рассмотрена Верховным судом Республики Марий Эл 19 декабря 2008 г., т.е. через четырнадцать дней после ее получения судом. Пятая жалоба была подана 13 марта 2009 г. на постановление суда от 11 марта 2009 г.;
данная жалоба была рассмотрена Верховным судом Республики Марий Эл 26 марта 2009 г., т.е. через тринадцать дней после ее получения судом.
125. Европейский Суд далее отмечает, что в ходе рассмотрения дела заявитель оставался под стражей, а власти Российской Федерации не утверждали, что заявитель либо его защитник каким бы то ни было образом способствовали увеличению срока рассмотрения жалоб в суде кассационной инстанции. Таким образом, ответственность за весь срок кассационных производств возлагается на российские власти.
126. Власти Российской Федерации не представили каких-либо обоснований в отношении задержек при рассмотрении кассационных жалоб заявителя. В данной связи Европейский Суд напоминает, что в случае, когда рассматривается вопрос о личной свободе человека, Европейский Суд установил для государств особо строгие стандарты безотлагательности при рассмотрении законности содержания под стражей (см., например, Постановление Европейского Суда от 9 января 2003 г. по делу «Кадем против Мальты» (Кайет V. Мака), пп. 44-45, жалоба № 55263/00, где Европейский Суд признал чрезмерным задержку в семнадцать дней в деле рассмотрения судом вопроса о законности нахождения под стражей заявителя, а также Постановление Европейского Суда от 22 декабря 2009 г. по делу «Бутусов против Российской Федерации» (ВиШоу V. Киша), п. 35, жалоба № 7923/04, где Европейский Суд признал чрезмерным задержку в двадцать дней в деле рассмотрения ходатайства об освобождении из-под стражи).
127. Учитывая вышеизложенное, Европейский Суд считает, что вышеуказанные задержки от тринадцати до двадцати пяти дней установленному в п. 4 ст. 5 Конвенции требованию «безотлагательности» не соответствуют.
128. Таким образом, имело место нарушение п. 4 ст. 5 Конвенции.
У. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ КОНВЕНЦИИ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 13 129. Заявитель утверждал, что он не имел в своем распоряжении эффективных средств правовой защиты в отношении указанных нарушений. Он ссылался на ст. 13 Конвенции, которая гласит:
«Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве».
34 ПОСТАНОВЛЕНИЕ СУДА ПО ДЕЛУ «КАРИМОВ ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» А. Доводы сторон 130. Власти Российской Федерации утверждали, что заявитель имел доступ к российским судебным органам для подачи жалоб в отношении риска жестокого обращения. Они ссылались на дело «Курбанов против Российской Федерации» (КигЪапоу у. Киша) (жалоба № 19293/08), в рамках которого постановление об экстрадиции заявителя в Узбекистан было отменено Верховным судом Российской Федерации 28 мая 2008 г. Они утверждали, что данное средство правовой защиты являлось эффективным, а отсутствие желаемого для заявителя результата жалоб о неэффективности данного способа не свидетельствует.
131. Заявитель настаивал на своей жалобе.
В. Мнение Европейского Суда 1. Приемлемость 132. Европейский Суд отметил, что жалоба заявителя по ст. 13 Конвенции не является явно необоснованной в значении п. 3 ст. 35 Конвенции и не является неприемлемой на любых других основаниях.
Поэтому она должна быть признана приемлемой.
2. Существо жалобы 133. Европейский Суд отмечает, что пределы обязательств государства в рамках ст. 13 Конвенции изменяются в зависимости от характера поданной согласно Конвенции жалобы заявителя. Учитывая необратимый характер вреда, который может быть причинен, если предположительная опасность пыток или жестокого обращения будет реализована, а также учитывая важное значение, придаваемое Европейским Судом ст. 3 Конвенции, предусмотренное ст. 13 Конвенции понятие эффективного средства правовой защиты включает в себя (1) независимую и тщательную проверку утверждения о том, что в случае выдачи заявителя в страну назначения существуют достаточные основания полагать наличие реальной опасности обращения, запрещенного ст. 3 Конвенции, а также (И) обеспечение эффективной возможности приостановления реализации мер, последствия которых потенциально являю!ся необратимыми (или, «средство правовой защиты с автоматическим приостановлением обжалуемого действия», согласно тексту Постановления Европейского Суда по делу «Гебремедхин [Габерамадхиен] против Франции» (ОеЪгетеаЫп [ОаЪегатааЫеп] у. Ргапсе), п. 66 т ]1пе1', жалоба 1 в конце ПОСТАНОВЛЕНИЕ СУДА ПО ДЕЛУ «КАРИМОВ ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» 35 № 25389/05, ЕСПЧ 2007-У, в рамках которого рассматривалась жалоба лица, обратившегося за предоставлением убежища, и намеревавшегося въехать на территорию Франции; см. также Постановление Европейского Суда по делу «Джабари против Турции» (ЗаЬагг у.Тигкеу), п. 50, жалоба №40035/98, ЕСПЧ 2000-УШ; упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Шамаев и другие против Российской Федерации», п. 460; Постановление Европейского Суда по делу «Олаэчеа Кауас против Испании» (01аесИеа СаНиа$ V. 8рат), п. 35, жалоба № 24668/03, ЕСПЧ 2006-Х; а также Постановление Европейского Суда по делу «Салах Шеех против Нидерландов» (8а\аН 8ИеекН У. (Не №е1пег1апй$), п. 154, жалоба № 1948/04, ЕСПЧ 2007-1 (извлечения).
134. Процедура судебного контроля в общем случае включает эффективное средство правовой защиты в смысле ст. 13 Конвенции в отношении жалоб по выдворению и экстрадиции, при условии, что суды имеют возможность эффективно проверять материальноправовую и процессуально-правовую законность полномочий исполнительных органов, а также при необходимости отменять соответствующие решения (см. Решение Европейского Суда по делу «Сливенко против Латвии» (8Иуепко V. ЬаЬ)га) [БП], п. 99, жалоба №48321/99, ЕСПЧ 2002-И). В отношении обстоятельств настоящего дела Европейский Суд отмечает, что постановление Генеральной прокуратуры об экстрадиции заявителя было обжаловано и оставлено без изменения Верховным судом Республики Марий Эл и впоследствии Верховным судом Российской Федерации. В своих постановлениях российских судов подробного изучения утверждений заявителя об опасности жестокого обращения на территории Узбекистана не проводилось, а основываясь на общих условиях гарантий, предоставленных властями Узбекистана а также на краткую информацию, полученную от Министерства внутренних дел и от ФСБ (см. выше пп. 26 и 29). Следовательно, суды тщательной проверки утверждений заявителя о наличии опасности жестокого обращения в случае его экстрадиции в Узбекистан не провели.
135. В отношении ссылки властей Российской Федерации на дело «Курбанов против Российской Федерации» Европейский Суд отмечает, что постановление об экстрадиции заявителя в указанном деле действительно было отменено, однако, это произошло ввиду применения Верховным судом срока давности и прекращения производства но делу об экстрадиции по причине истечения пресекательного срока, а не по причине того, что Верховный суд рассмотрел вопрос опасности жестокого обращения с заявителем в случае его экстрадиции.
136. Также необходимо отметить, что власти Российской Федерации на какие-либо нормы российского законодательства, 36 ПОСТАНОВЛЕНИЕ СУДА ПО ДЕЛУ «КАРИМОВ ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» которые бы в случае заявителя предусматривали устранение нарушения либо компенсацию или же приостанавливали его экстрадицию, не сослались (см., тиШНз тиШпФз , цитируемое выше Постановление Европейского Суда по делу «Муминов против Российской Федерации», пп. 102-104).
137. Соответственно, Европейский Суд приходит к заключению, что в обстоятельствах настоящего дела имело место нарушение ст. 13 Конвенции ввиду того, что заявитель не имел эффективного средства правовой защиты при рассмотрении его жалобы в рамках ст. 3 Конвенции.
138. В отношении жалоб заявителя по ст. 5 Конвенции, на основании сформированной прецедентной практики Европейского Суда о том, что специальные гарантии ст. 5 Конвенции, являясь по отношению к ст. 13 1ех зресгаИз , ее требования поглощают (см.
Решение Европейского Суда от 9 мая 2006 г. по делу «Димитров против Болгарии» (ПипИгоу У. Ви1§аг1а), жалоба № 55861/00) а также ввиду вышеизложенных выводов о нарушениях ст. 5 Конвенции, Европейский Суд признает, что в рамках ст. 13 Конвенции в совокупности со ст. 5 Конвенции в контексте обстоятельств настоящего дела отдельного предмета для рассмотрения не возникает.
VI. ДРУГИЕ ПРЕДПОЛАГАЕМЫЕ НАРУШЕНИЯ КОНВЕНЦИИ 139. Европейский Суд рассмотрел следующую поданную заявителем в рамках п. 1 ст. 5 Конвенции жалобу на предположительно незаконное содержание его под стражей до экстрадиции в период с 13 ноября 2008 г. по 11 июня 2009 г., а также жалобу в рамках п. 2 ст. 6 Конвенции о предположительном нарушении его права на презумпцию невиновности определением Верховного суда Республики Марий Эл от 31 октября 2008 г. С учетом всех находящихся в его распоряжении материалов Европейский Суд признает, что указанные жалобы какихлибо признаков нарушения прав и свобод, установленных в Конвенции или Протоколах к ней, не содержат.
140. Таким образом, данная часть жалобы является явно необоснованной и должна быть отклонена согласно пп. 3 и 4 ст. 35 Конвенции.
2 с учетом необходимых изменений специальной нормой ПОСТАНОВЛЕНИЕ СУДА ПО ДЕЛУ «КАРИМОВ ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» 37 VII. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ 141. Ст. 41 Конвенции предусматривает:
«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
А.
Ущерб 142. Заявитель требовал 15 000 евро в качестве возмещения морального вреда.
143. Власти Российской Федерации не возражали против данного требования.
144. На основании принципа справедливости Европейский Суд присуждает заявителю сумму в размере 13 000 евро в качестве компенсации морального вреда, плюс любые налоги, которые могут быть взысканы с указанной суммы.
В. Судебные расходы и издержки 145. На основании договоров об оказании услуг и табелей учета рабочего времени адвокатов заявитель требовал взыскать 9 100 евро (4 400 евро и 188 000 руб.) за работу Р. Зильбермана и Е. Рябининой в качестве его представителей перед российскими органами власти и Европейским Судом, а также 610 евро в качестве возмещения административных и почтовых расходов.
146. Власти Российской Федерации утверждали, что заявитель не представил каких-либо доказательств фактического осуществления платежей, а также обоснованности их сумм.
147. Согласно судебной практике Европейского Суда, заявитель имеет право на возмещение расходов и издержек только в случае, если он докажет, что такие расходы были действительно понесены, являются необходимыми и разумными с точки зрения их суммы. С учетом документов, имеющихся в его распоряжении, и вышеуказанных критериев, Европейский Суд считает обоснованным присудить в счет возмещения расходов по всем основаниям сумму в размере 9 000 евро.
38 ПОСТАНОВЛЕНИЕ СУДА ПО ДЕЛУ «КАРИМОВ ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» С. Процентная ставка при просрочке платежей 148. Европейский Суд счел, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ЕДИНОГЛАСНО:
1. Признал приемлемыми жалобы в соответствии со ст. 3 и п. 1 ст5 Конвенции в отношении содержания заявителя под стражей в период с 21 по 24 июля 2008 г., а также в соответствии с п. 4 ст. 5 и ст. 13 Конвенции и неприемлемыми в остальной части;
2. Постановил, что приведение в исполнение решения об экстрадиции заявителя явится нарушением ст. 3 Конвенции;
3. Постановил, что имело место нарушение п. 1 ст. 5 Конвенции в отношении содержания заявителя под стражей в период с 21 по 24 июля 2008 г;
4. Постановил, что имело место нарушение п. 4 ст. 5 Конвенции;
5. Постановил, что имело место нарушение ст. 13 Конвенции в совокупности со ст. 3 Конвенции;
6. Постановил, что нет необходимости рассматривать предполагаемое нарушение ст. 13 Конвенции в совокупности со ст. 5 Конвенции;
7. Постановил (а) что государство-ответчик должно выплатить заявителю в течение трех месяцев с даты, когда постановление вступит в законную силу в соответствии с п. 2 ст. 44 Конвенции, следующие суммы, конвертированные в российские рубли по курсу, действующему на день выплаты:
(I) 13 000 (тринадцать тысяч) евро в качестве компенсации морального вреда, плюс любой налог, которым может облагаться данная сумма;
(II) 9 000 (девять тысяч) евро в качестве возмещения судебных расходов и издержек плюс любой налог, которым может облагаться данная сумма;
ПОСТАНОВЛЕНИЕ СУДА ПО ДЕЛУ «КАРИМОВ ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» 39 (Ъ) что с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента, 8. Отклонил остальные компенсации.
требования заявителя о справедливой Совершено на английском языке, уведомление о Посхановлении направлено в письменной форме 29 июля 2010 г. в соответствии с пп. 2 и 3 правила 77 Регламента Европейского Суда.
Сорен Нильсен Секретарь Секции Суда Христос Розакис Председатель Палаты