ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Дело№25-ОП-2СП КАССАЦИОННОЕ
ОПРЕДЕЛЕНИЕ
гор. Москва 1 марта 2011 года Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в составе:
председательствующего Ботина А.Г., судей Кондратова П.Е. и Лаврова Н.Г., при секретаре Ядренцевой Л.В.
рассмотрела в судебном заседании 1 марта 2011 года кассационное представление государственного обвинителя Саенко И.В. на приговор Астраханского областного суда от 17 ноября 2010 года, по которому Карлов Владислав Дмитриевич, родившийся 18 февраля 1996 года в г. Астрахани, несудимый, и Никишов Владислав Сергеевич, родившийся 24 августа 1995 года в г. Астрахани, несудимый, оправданы по предъявленным им обвинениям в совершении преступления, предусмотренного п. «а» ч. 3 ст. 131 УК РФ ввиду их непричастности к совершению преступления.
За Карловым В.Д. и Никишовым ВС. судом признано право на реабилитацию.
В приговоре судом также решены вопросы, связанные с определением судьбы вещественных доказательств.
Заслушав доклад судьи Кондратова П.Е. о содержании приговора и кассационного представления, выслушав мнение прокурора Щукиной Л.В., полагавшей кассационное представление подлежащим удовлетворению, а приговор - подлежащим отмене с направлением уголовного дела на новое 2 судебное рассмотрение, а также выслушав выступления в защиту интересов Карлова В.Д. и Никишова В.С. адвоката Марковой И.В. и законных представителей оправданных - Карловой О.И. и Никишовой А.А., возражавших против удовлетворения кассационного представления, Судебная коллегия
установила:
по приговору суда, постановленному на основании оправдательного вердикта коллегии присяжных заседателей от 16 ноября 2010 года, Карлов В.Д. и Никишов ВС. оправданы по обвинению в изнасиловании Стрельниковой Н.В., совершенном группой лиц по предварительному сговору.
В кассационном представлении и дополнениях к нему государственный обвинитель Саенко И.В. оспаривает законность приговора в связи с допущенными в ходе судебного разбирательства нарушениями уголовно-процессуального законодательства.
Указывает, что председательствующий в судебном заседании не обеспечил выполнение требований закона о проведении судебного разбирательства в пределах предъявленного обвинения и о своевременном реагировании на нарушения участниками процесса требований закона.
В частности, председательствующий не воспрепятствовал законному представителю Никишовой А.А. сообщить в присутствии присяжных заседателей о результатах проведенного ею «расследования», выявившего, по ее мнению, причастность к совершению преступления свидетеля Ануфриева В.А., а также не обратился к присяжным заседателям с разъяснением о том, что такие данные не должны приниматься ими во внимание. В представлении государственный обвинитель также сообщает о том, что во время допроса свидетеля Федорова ДА. и обсуждения вопроса о правдивости его показаний законный представитель Никишова А.А. произнесла фразу: «Его за них отпустили», желая вызвать у присяжных заседателей сомнения в достоверности доказательств обвинения и законности их получения;
председательствующий же на эти слова никак не отреагировал. Отмечает, что в нарушение ст. 234, 271, 334 УПК РФ, адвокат Ефименко М.И. в присутствии присяжных заседателей заявила ходатайство о допросе в качестве дополнительного свидетеля Добряковой Т.Н., не обосновав его, а председательствующий, не выяснив мнение по данному вопросу сторон, постановил удовлетворить ходатайство, в результате чего Добрякова Т.Н.
была допрошена в рамках судебного следствия; ходатайство же государственного обвинителя о признании показаний этого свидетеля недопустимым доказательством было отклонено. Обращает внимание на то, что в судебном разбирательстве в присутствии присяжных заседателей исследовались доказательства того, что в совершении преступления виновен Ануфриев В.А., что у него с лета 2010 года сложились близкие отношения со Стрельниковой Н.В., что потерпевшая ранее замечалась в состоянии опьянения и не являлась девственницей; при этом председательствующий не 3 разъяснял присяжным заседателям, что указанные обстоятельства не должны приниматься ими во внимание. Полагает, что председательствующий безосновательно снял ее вопрос, адресованный свидетелю Болотиной К.О., о выявленных противоречиях в ее показаниях и показаниях бабушки потерпевшей Стрельниковой Н.В., проявив при этом пренебрежительное отношение к показаниям свидетеля обвинения и воспрепятствовав установлению истины. Обращает внимание на то, что председательствующий не принял адекватных мер к выявлению действительного смысла произнесенной присяжным заседателем Сайфуллиной Е.Г. в ходе судебного заседания фразы «Все понятно, я так и сказала», и к устранению этого небеспристрастного присяжного заседателя от участия в дальнейшем разбирательстве. Более того, в ответ на возражения государственного обвинителя против нарушения присяжным заседателем требований закона, председательствующий заявил о неверном понимании государственным обвинителем норм уголовно-процессуального закона, чем выставил государственного обвинителя в невыгодном свете.
По мнению государственного обвинителя, указанные нарушения со стороны председательствующего создавали у присяжных заседателей недоверчивое отношение к позиции обвинения, способствовали формированию у них ошибочного представления о невиновности обвиняемых, влекли нарушение прав и законных интересов участников процесса со стороны обвинения.
Утверждает также, что при отборе присяжных заседателей для участия в рассмотрении уголовного дела, кандидат в присяжные заседатели Куршев И.Ю. скрыл информацию о том, что он в 1983 году привлекался к уголовной ответственности по ч. 2 ст. 206 и ч. 2 ст. 98 УК РСФСР, но ввиду невменяемости был освобожден от уголовной ответственности с направлением на принудительное стационарное лечение в психиатрическую больницу, а также что с 1981 года по 1993 год состоял на диспансерном наблюдении в ГУЗ «ОКПБ» с диагнозом «вялотекущая шизофрения, неврозоподобный вариант», в связи с чем сторона обвинения была лишена возможности повлиять на формирование беспристрастной и объективной коллегии присяжных заседателей. Полагает, что законный представитель Карлова О.И. и адвокат Ефименко М.И. в своих выступлениях в прениях сторон допускали незаконное воздействие на присяжных заседателей. Просит приговор отменить и направить уголовное дело на новое рассмотрение в тот же суд в ином составе.
В возражениях на кассационное представление государственного обвинителя законные представители оправданных Карлова О.И. и Никишова А.А, а также их защитники - адвокаты Ефименко М.И. и Маркова ИВ., утверждая о том, что приведенные в его обоснование доводы не основаны на законе, просят приговор оставить без изменения, а кассационное представление - без удовлетворения.
Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы, содержащиеся в кассационном представлении и выступлениях сторон в заседании суда 4 кассационной инстанции, Судебная коллегия не находит предусмотренных ч.
2 ст. 385 УПК РФ оснований для отмены или изменения оправдательного приговора, постановленного на основании оправдательного вердикта коллегии присяжных заседателей.
Вопрос о рассмотрении уголовного дела с участием присяжных заседателей был разрешен в соответствии с требованиями уголовнопроцессуального законодательства по ходатайству обвиняемого Никишова В С , заявленному при ознакомлении с материалами уголовного дела и поддержанному как им, так и Карловым В.Д. в ходе предварительного слушания.
Формирование коллегии присяжных заседателей и решение связанных с этим вопросов в подготовительной части судебного заседания осуществлялись в условиях обеспечения сторонам возможности реализации их процессуальных прав, в том числе путем постановки перед кандидатами в присяжные заседатели вопросов и высказывания своего мнения относительно отводов отдельных кандидатов.
Ссылка государственного обвинителя в кассационном представлении на то, что при проведении процедуры формирования коллегии присяжных заседателей кандидат в присяжные заседатели Куршев И.Ю. скрыл от председательствующего и сторон данные о его привлечении к уголовной ответственности и о пребывании на учете в психоневрологическом диспансере, не может расцениваться как обстоятельство, воспрепятствовавшее формированию законного и объективного состава коллегии присяжных заседателей.
Действительно, Куршев И.Ю. на вопрос председательствующего «Имеются ли среди вас лица, не способные в силу своих физических или психических недостатков, подтвержденных медицинскими документами, полноценно исполнять обязанности присяжного заседателя?» и на вопрос государственного обвинителя «Есть ли среди вас лица, когда-либо привлекавшиеся к уголовной ответственности?» не дал утвердительных ответов, однако Судебная коллегия не усматривает в этом его стремления скрыть от председательствующего и участников процесса обстоятельства, имеющие значение при формировании коллегии присяжных заседателей. Из материалов уголовного дела, а также из дополнительных материалов, представленных сторонами обвинения и защиты, не следует с достоверностью, что Куршев Игорь Юрьевич ранее привлекался к уголовной ответственности. Из справки, выданной ФБУ ИЗ-30/1 УФСИН России по Астраханской области, усматривается, что Куршев И.Ю. с 29 апреля 1983 года по 16 июня 1983 года содержался в этом учреждении в связи с привлечением к уголовной ответственности по ч. 2 ст. 206 и ч. 2 ст. 98 УК РСФСР, однако юридическая значимость этой информации вызывает сомнения. Учреждение ФБУ ИЗ-30/1 не является органом, уполномоченным осуществлять уголовное преследование или вести учет лиц, привлекаемых к уголовной ответственности, и сообщать официальные сведения о судимости лиц и об их привлечении к уголовной ответственности. Из справки же, представленной в 5 суд кассационной инстанции ГИАЦ МВД России, УВД по Астраханской области, они сведениями о судимости Куршева И.Ю. на территории Российской Федерации не располагают, равно как не имеется у них и дополнительной информации о нем. Кроме того, за прошедший с 1983 года период деяния, предусмотренные как ст. 98 УК РСФСР, так и ст. 206 УК РСФСР были частично декриминализированы, и не исключено, что декриминализация коснулась и тех деяний, о которых идет речь в справке ФБУ ИЗ-30/1. Также существенное значение имеет то обстоятельство, что, как следует из указанной справки ФБУ ИЗ-30/1, Куршев И.Ю., в конечном счете, был освобожден от уголовной ответственности с применением к нему принудительных мер медицинского характера.
Все эти обстоятельства, а также значительное время - 27 лет, прошедшее с момента, когда Куршев И.Ю, по утверждению государственного обвинителя, привлекался к уголовной ответственности, не дают оснований для признания того, что Куршев И.Ю. умышленно ввел участников судебного разбирательства в заблуждение относительно факта привлечения его к уголовной ответственности.
Необоснованным является также утверждение государственного обвинителя о том, что Куршев И.Ю. в ответ на вопрос председательствующего не сообщил сведения о состоянии своего психического здоровья. Из представленных в суд кассационной инстанции справок, выданных ГУЗ «Областная клиническая психиатрическая больница», видно, что Куршев И.Ю. в данной больнице в 1981 и 1983 годах проходил стационарное лечение, а с 1981 года по 1993 год состоял на диспансерном наблюдении; с 1993 года он на диспансерном наблюдении не находится и на учете не состоит. Поэтому отсутствие его утвердительного ответа на вопрос председательствующего «Имеются ли среди вас лица, не способные в силу своих физических или психических недостатков, подтвержденных медицинскими документами, полноценно исполнять обязанности присяжного заседателя?» никоим образом не может расцениваться как намеренное несообщение о себе сведений, имеющих существенное значение при формировании коллегии присяжных заседателей.
Сами же по себе имевшие место в прошлом факты привлечения лица к уголовной ответственности или пребывания его на излечении в психиатрической больнице не являются в соответствии с Федеральным законом от 20 августа 2004 года № 113-ФЗ «О присяжных заседателях федеральных судов общей юрисдикции в Российской Федерации» препятствием для участия этого лица в отправлении правосудия по делу в качестве присяжного заседателя.
Не ставит под сомнение законность постановленных по уголовному делу вердикта коллегии присяжных заседателей и приговора и то обстоятельство, что в ходе судебного заседания присяжный заседатель Сайфуллина Е.Г. после допроса свидетеля Добряковой Т.Н. произнесла фразу «Все понятно, я так и сказала», якобы свидетельствующую о сформировавшемся у нее еще до завершения судебного следствия мнении по существу уголовного дела. Из 6 материалов уголовного дела, однако, не следует, что, произнося эту фразу, присяжная заседатель желала воздействовать на участников процесса, включая других присяжных заседателей, так как никто ее слова не расслышал.
Сама же Сайфуллина Е.Г. на следующий день судебного заседания по инициативе государственного обвинителя была отстранена от участия в рассмотрении дела, в обсуждении и вынесении вердикта не участвовала и, следовательно, повлиять на его объективность не могла.
Исследование в ходе судебного следствия фактических обстоятельств уголовного дела осуществлялось в условиях обеспечения сторонам, в том числе стороне обвинения, всех предусмотренных законом возможностей по представлению суду доказательств, оспариванию допустимости и достоверности доказательств, представленных противоположной стороной.
Все возникающие в этой связи вопросы разрешались председательствующим в соответствии с уголовно-процессуальным законом.
Судебная коллегия не считает возможным согласиться с содержащимся в кассационном представлении утверждением государственного обвинителя о том, что председательствующий в судебном заседании нарушил предписания ст. 252 УПК РФ, допустив в ходе судебного разбирательства выход за пределы его предмета и обсуждение вопроса о причастности к совершению преступления Ануфриева В.А. Действительно, законный представитель Никишова ВС. Никишова А.А. в ходе судебного разбирательства несколько раз указывала на возможную причастность к совершению преступления в отношении Стрельниковой Н.В. других лиц, присутствовавших на месте происшествия, в частности Ануфриева В.А., однако вопрос о его виновности в ходе судебного заседания не обсуждался, и, более того, председательствующий неоднократно, в том числе в напутственном слове, обращал внимание присяжных заседателей на то, что им предстоит решать только вопрос о виновности Карлова В.Д. и Никишова В С , не касаясь вопросов о причастности к совершению преступления других лиц.
Отсутствуют нарушения закона и в том, что в ходе судебного следствия свидетелями, а также участниками процесса со стороны защиты озвучивались данные о том, что между Стрельниковой Н.В. и Ануфриевым В.А. сложились близкие отношения, а также что Стрельникова Н.В. ранее замечалась в нетрезвом виде и не была девственницей. Уголовно-процессуальный закон не запрещает исследовать при рассмотрении дела судом с участием присяжных заседателей данные о личности потерпевшего, тем более, если эти данные имеют значение для установления в действиях подсудимых признаков состава преступления, в связи с которым ведется судебное разбирательство.
Государственный обвинитель в кассационном представлении возражает против действий председательствующего, снявшего заданный им свидетелю Болотиной К.О. вопрос и тем самым воспрепятствовавшего установлению истины. Однако, как видно из постановления судьи от 27 декабря 2010 года по результатам рассмотрения замечаний государственного обвинителя на протокол судебного заседания, председательствующий снял вопрос государственного обвинителя по той причине, что она попыталась построить 7 свой вопрос, основываясь на воспроизведении ранее данных показаний свидетеля Стрельниковой Н.В. бабушки потерпевшей, в чем председательствующий не без оснований усмотрел наводящий характер вопроса. Снятие председательствующим в данном случае вопроса и запрещение воспроизводить при допросе одного свидетеля показания другого свидетеля не может расцениваться как принижение значения показаний свидетелей со стороны обвинения, поскольку он обоснованно разъяснил, что показания каждого свидетеля являются самостоятельным доказательством и как таковые должны оцениваться присяжными заседателями. Кроме того, снятие вопроса в одной формулировке не лишало государственного обвинителя возможности поставить его вновь в более корректной редакции.
Несостоятельным следует признать довод кассационного представления о нарушении положений ст. 234, 271 и 334 УПК РФ в результате того, что ходатайство стороны защиты о допросе дополнительного свидетеля Добряковой Т.Н. было разрешено председательствующим в присутствии присяжных заседателей и без учета мнения стороны обвинения.
Вопреки утверждению государственного обвинителя, при разрешении этого вопроса нарушений закона допущено не было. По смыслу ч. 1 ст. 56 УПК РФ в качестве свидетеля для дачи показаний в судебном заседании может быть вызвано любое лицо, которому могут быть известны какие-либо обстоятельства, имеющие значение для разрешения уголовного дела.
Возможность допроса лица в качестве свидетеля в судебном разбирательстве не зависит от того, допрашивалось ли это лицо как свидетель в ходе досудебного производства или нет.
При этом в соответствии с ч. 4 ст. 271 УПК РФ суд не вправе отказать в удовлетворении ходатайства о допросе в судебном заседании лица в качестве свидетеля или специалиста, явившегося в суд по инициативе сторон.
В силу приведенных норм уголовно-процессуального закона председательствующий в судебном заседании не мог отклонить ходатайства стороны защиты о допросах соответственно в качестве свидетеля и специалиста явившихся в судебное заседание Добряковой Т.Н. и Выборнова СВ., а государственный обвинитель не мог заявить подлежащие удовлетворению возражения против таких допросов.
С учетом этого тот факт, что председательствующий, принимая решения по данным ходатайствам, не провел их детального обсуждения и не удалил для этого присяжных заседателей, не дает оснований для выводов об ограничении прав стороны обвинения, нарушении компетенции присяжных заседателей и оказании на них незаконного воздействия вследствие их вовлечения в рассмотрение процессуальных вопросов.
Само по себе принятие председательствующим в присутствии присяжных заседателей решения о допросе Добряковой Т.Н. и Выборнова СВ.
никак не могло повлиять на оценку ими этих показаний и сказаться негативно на формировании позиции присяжных заседателей, поскольку при них вопросы, связанные с признанием тех или иных доказательств недопустимыми, председательствующим не обсуждались.
8 Не находит подтверждения в материалах уголовного дела и довод государственного обвинителя о том, что участники уголовного судопроизводства со стороны защиты, а также председательствующий в судебном заседании допускали высказывания, которые могли создать у присяжных заседателей недоверчивое отношение к показаниям свидетелей со стороны обвинения и к государственному обвинителю.
Однако отдельные отрывочные реплики участников судопроизводства со стороны защиты, в том числе произнесенная с места законным представителем подсудимого Никишовой А.А. в адрес свидетеля Федорова Д.А. фраза «Его за них (показания) отпустили», которые не получали дальнейшего развития в ходе судебного заседания, не могут расцениваться как средство незаконного воздействия на присяжных заседателей. К тому же председательствующий в своем напутственном слове разъяснил присяжным заседателям, что они не должны принимать во внимание эмоциональное психологическое состояние как подсудимых, так и потерпевшей и что в случае, если их вердикт будет основан на эмоциях, он не будет законным и обоснованным.
Напутственное слово председательствующего содержало разъяснения по всем вопросам, которые имели значение при постановлении вердикта, при этом он в соответствии с требованиями ст. 340 УПК РФ избежал высказывания в какой бы то ни было форме своего мнения относительно достоверности исследованных в судебном заседании доказательств, не допустил и других проявлений незаконного воздействия на присяжных заседателей.
Указание в напутственном слове председательствующего при характеристике инкриминируемого Карлову В.Д. и Никишову В С преступления на то, что за это преступление установлено наказание в виде лишения свободы сроком от 8 до 15 лет, вопреки утверждениям государственного обвинителя и прокурора, поддерживающего кассационное представление, не вводило присяжных заседателей в заблуждение относительно действительной тяжести преступления, предусмотренного п. «а» ч. 3 ст. 131 УК РФ, поскольку именно такое наказание установлено данной нормой уголовного закона за совершение этого, относящегося к категории особо тяжких, преступления. При этом председательствующий в напутственном слове не оговаривал, что Карлову В.Д. и Никишову В.С. может быть назначено наказание именно в этих пределах, поэтому сообщенную им информацию нельзя признать недостоверной и вводящей присяжных заседателей в заблуждение.
Вместе с тем, возражая в судебном заседании против приведенных разъяснений председательствующего, государственный обвинитель сама допустила неточность, указав, что в связи с несовершеннолетним возрастом подсудимых им в соответствии со ст. 88 УК РФ за совершенное преступление может быть назначено наказание в пределах от ноля до 7,5 лет лишения свободы (т. 9, с. 162), что дало председательствующему основание отклонить возражение государственного обвинителя как необоснованное.
9 Вердикт вынесен коллегией присяжных заседателей на основании конкретно сформулированных вопросов, поставленных перед нею в соответствии с требованиями ст.ст. 252, 338 и 339 УПК РФ и в пределах предъявленного обвинения; он является ясным и непротиворечивым.
Постановленный по результатам судебного разбирательства приговор соответствует требованиям ст. 348-351 УПК РФ. Сделанные в нем председательствующим судьей выводы основаны на обязательном для него вердикте присяжных заседателей, в соответствии с теми фактическими обстоятельствами, которые этим вердиктом признаны установленными.
Согласно ч. 2 ст. 385 УПК РФ оправдательный приговор, постановленный на основании оправдательного вердикта присяжных заседателей, может быть отменен по представлению прокурора либо жалобе потерпевшего или его представителя лишь при наличии таких нарушений уголовно-процессуального закона, которые ограничили право прокурора, потерпевшего или его представителя на представление доказательств либо повлияли на содержание поставленных перед присяжными заседателями вопросов и ответов на них.
Таких нарушений закона, в том числе повлиявших на содержание поставленных перед присяжными заседателями вопросов и ответов на них, в ходе судебного разбирательства по уголовному делу в отношении Карлова В.Д. и Никишова В.С. допущено не было, в связи с чем Судебная коллегия не находит оснований для удовлетворения кассационного представления и для отмены приговора.
Исходя из изложенного и руководствуясь ст. ст. 377, 378 и 388 УПК РФ, Судебная коллегия
определила:
приговор Астраханского областного суда от 17 ноября 2010 года в отношении Карлова Владислава Дмитриевича и Никишова Владислава Сергеевича оставить без изменения,^ кассационное представление - без удовлетворения.
Председательствующий Судьи: