ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ №35-Дп11-1 ПОСТАНОВЛЕНИЕ О ВОЗБУЖДЕНИИ НАДЗОРНОГО ПРОИЗВОДСТВА г.Москва 20 я н в а р я 2 0 1 1 г.
Судья Верховного Суда Российской Федерации Шалумов М.С., рассмотрев надзорное представление заместителя Генерального прокурора РФ Кехлерова С.Г. о пересмотре кассационного определения судебной коллегии по уголовным делам Тверского областного суда от 12 мая 2010 года и постановления президиума Тверского областного суда от 22 ноября 2010 года,
установил:
Постановлением Московского районного суда г. Твери от 19 марта 2010 года уголовное дело и уголовное преследование в отношении Дутта Ашиша, обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст.
330 УК РФ, прекращено в связи с истечением срока давности.
Кассационным определением судебной коллегии по уголовным делам Тверского областного суда от 12 мая 2010 года постановление Московского районного суда г. Твери от 19 марта 2010 года в отношении Дутта Ашиша отменено, дело возвращено прокурору Тверской области для устранения препятствий рассмотрения его судом. Постановлением президиума Тверского областного суда от 22 ноября 2010 года кассационное определение оставлено без изменения, а надзорное представление заместителя Генерального прокурора РФ - без удовлетворения.
2 В надзорном представлении ставится вопрос об отмене кассационного определения от 12 мая 2010 года и постановления президиума от 22 ноября 2010 года, и направлении дела на новое кассационное рассмотрение, с приведением следующих доводов.
Позиция государственного обвинителя по делу Дутта не была произвольной, а сформировалась по результатам всего судебного разбирательства на основе оценки собранных доказательств, мотивированной и направленной на улучшение положения подсудимого, в связи с чем у суда не имелось правовых оснований для того, чтобы игнорировать отказ прокурора от обвинения.
Выводы судебной коллегии и президиума областного суда о том, что новое обвинение существенно отличается от первоначального по объекту и объективной стороне состава преступления, и оно не сформулировано государственным обвинителем, вследствие чего дело подлежало возвращению прокурору, являются, по мнению заместителя Генерального прокурора РФ, ошибочными.
Составы мошенничества и самоуправства не содержат существенных различий по их объективной стороне, что следует из постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2007 года «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате». Государственный обвинитель в достаточной мере конкретизировал действия, в совершении которых он находит вину Дутта А. доказанной, и им предложена вполне определенная квалификация содеянного с указанием нормы уголовного закона. В представлении обращается внимание на то, что Дутта полностью согласился с квалификацией его действий по ч. 1 ст. 330 УК РФ и не считал свои права нарушенными, что подтвердили в суде надзорной инстанции и его защитники. Отсутствуют такие нарушения и согласно нормам международного и российского законодательства, а решение суда кассационной инстанции, напротив, создает предпосылки для нарушения конвенционного права Дутта - на рассмотрение дела по предъявленному обвинению в разумные сроки.
Заместитель Генерального прокурора РФ считает, что перечисленные обстоятельства, как и отсутствие в постановлении изложения мнения потерпевшего относительно изменения обвинения и мотивов, связанных с разрешением судьбы вещественных доказательств, не являются достаточными основаниями для отмены постановления суда первой инстанции.
Изучив уголовное дело, проверив доводы надзорного представления, полагаю необходимым возбудить надзорное производство по следующим основаниям.
3 В соответствии с п. 2 ч. 2 ст. 409 УПК РФ определение суда кассационной инстанции, постановление суда надзорной инстанции подлежат отмене, если вышестоящий суд надзорной инстанции признает, что определение и постановление необоснованно отменяют предшествующее постановление суда по уголовному делу.
В силу чч. 4, 5 ст. 37 УПК РФ в ходе судебного разбирательства по уголовному делу прокурор поддерживает государственное обвинение, обеспечивая его законность и обоснованность, и вправе в порядке и по основаниям, которые установлены УПК РФ, отказаться от осуществления уголовного преследования с обязательным указанием мотивов своего решения.
Согласно чч. 7, 8 ст. 246 УПК РФ, если в ходе судебного разбирательства государственный обвинитель придет к убеждению, что представленные доказательства не подтверждают предъявленное подсудимому обвинение, то он отказывается от обвинения и излагает суду мотивы отказа. Полный или частичный отказ государственного обвинителя от обвинения в ходе судебного разбирательства влечет за собой прекращение уголовного дела или уголовного преследования полностью или в соответствующей его части по основаниям, предусмотренным пунктами 1 и 2 части первой статьи 24 и пунктами 1 и 2 части первой статьи 27 УПК РФ.
Государственный обвинитель до удаления суда в совещательную комнату для постановления приговора может также изменить обвинение в сторону смягчения путем переквалификации деяния в соответствии с нормой Уголовного кодекса РФ, предусматривающей более мягкое наказание.
По конституционно-правовому смыслу взаимосвязанных положений чч. 7 и 8 статьи 246 и п. 2 статьи 254 УПК РФ в системе уголовнопроцессуальных норм, разъясненному, в частности, в Постановлении Конституционного Суда РФ от 08.12.2003 № 18-П, если отказ государственного обвинителя от обвинения, или изменение им обвинения в сторону смягчения, были мотивированы со ссылкой на предусмотренные законом основания, имели место по завершении исследования значимых для этого материалов дела и заслушивания мнений участников судебного заседания со стороны обвинения и защиты, то в соответствии с принципом состязательности и равноправия сторон в судебном разбирательстве высказанная позиция государственного обвинителя предопределяет принятие судом соответствующего решения независимо от того, была ли позиция государственного обвинителя правильной либо ошибочной, и соответствовала ли она имеющимся в деле доказательствам. В этом случае суд освобожден от обязанности обосновывать принимаемое решение ссылками на исследованные доказательства по делу.
4 Однако суды кассационной и надзорной инстанций при вынесении своих решений не приняли во внимание указанные требования уголовнопроцессуального закона.
Как следует из материалов уголовного дела, органами предварительного расследования Дутта Ашиш обвинялся в совершении мошенничества, т.е. хищении чужого имущества, путем обмана и злоупотребления доверием в особо крупном размере.
В прениях государственный обвинитель, посчитав вину Дутта Ашиша по ч. 4 ст. 159 УК РФ не нашедшей своего подтверждения, предложил суду квалифицировать содеянное подсудимым как самоуправство, т.е. по ч. 1 ст.
330 УК РФ, и в связи с истечением сроков давности привлечения подсудимого к уголовной ответственности по данной статье просил прекратить уголовное дело на основании п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ.
Как видно из протокола судебного заседания, перед тем, как высказать данную позицию, государственный обвинитель подробно изложил суду обстоятельства уголовного дела так, как они, по мнению обвинителя, установлены в ходе разбирательства в суде первой инстанции, на основании оценки этих обстоятельств указал на отсутствие доказательств обвинения, предъявленного подсудимому органами предварительного следствия, в части признаков хищения, высказал свое мнение по поводу юридической квалификации совершенного подсудимым деяния, предложив суду квалифицировать его как самоуправство.
Выступавшие в прениях после государственного обвинителя представители потерпевшего, подсудимый и его защитник имели возможность защищать свои права и законные интересы путем оспаривания позиции государственного обвинителя, предъявления к нему требования дополнительно обосновать свою позицию, заявления о возобновлении судебного следствия, и другими способами.
Таким образом, государственный обвинитель изменил обвинение в сторону смягчения правового положения подсудимого после исследования всех материалов уголовного дела, свою позицию мотивировал со ссылкой на предусмотренные законом основания, а участники судебного заседания со стороны обвинения и защиты имели возможность выразить свое отношение к изменению обвинения, в связи с чем суд первой инстанции был обязан принять решение в соответствии с позицией государственного обвинителя, а именно переквалифицировать действия Дутта с ч. 4 ст. 159 на ч. 1 ст. 330 УК РФ.
Что же касается решения суда о прекращении уголовного дела вследствие истечения сроков давности уголовного преследования, то оно, при наличии предусмотренных законом оснований, должно приниматься судом независимо от мнения государственного обвинителя.
5 Судебная коллегия по уголовным делам Тверского областного суда, отменяя указанное судебное решение и направляя уголовное дело прокурору, мотивировала свои выводы тем, что государственный обвинитель не описал деяние, подпадающие под признаки ч. 1 ст. 330 УК РФ; принятие судом позиции государственного обвинителя, высказанной в прениях, без возобновления судебного разбирательства, является существенным нарушением права обвиняемого на защиту; не изложение в постановлении суда мнения потерпевшего по существу изменения обвинения расценено как нарушение принципа состязательности, а отсутствие каких-либо мотивов по вопросу разрешения судьбы вещественных доказательств делает невозможным проверку обоснованности решения суда в части уничтожения печати и матриц печати; предложенная государственным обвинителем квалификация содеянного Дутта, обязательная для суда, существенно отличается по фактическим обстоятельствам от ранее предъявленного обвинения, что является препятствием для постановления приговора либо вынесения иного решения.
В обоснование своей позиции суд кассационной инстанции сослался на решения Европейского Суда по правам человека от 25 сентября 2008 года и 9 октября 2008 года, принятые по жалобам Селиверстова и Абрамяна, о том, что положения п.п. «а» п.З ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод указывают на необходимость особого внимания к уведомлению об «обвинении», что имеет значение для обеспечения справедливого судебного разбирательства. В случае изменения обвинения в стадии судебного разбирательства обвиняемый должен иметь возможность на реализацию своих прав, предусмотренных ч. 4 ст. 47 УПК РФ, в том числе права на подробную информацию о природе обвинения и права на получение достаточного времени для подготовки к защите.
Аналогичные выводы сделаны и судом надзорной инстанции.
Однако данные выводы полностью противоречат материалам дела.
Государственный обвинитель в своей речи в прениях не только в достаточной мере конкретизировал действия, в совершении которых он находит вину Дутта Ашиша доказанной, но и пояснил, какой установленный законом порядок и каким именно образом был нарушен данными действиями подсудимого, а также раскрыл содержание существенного ущерба правам и законным интересам фирмы как последствия самоуправных действий, и предложил вполне определенную квалификацию содеянного им с указанием нормы уголовного закона.
Никто из участников процесса не заявил ходатайства о возобновлении судебного следствия, а основания, которые бы обязывали суд возобновить следствие по собственной инициативе, в данном случае отсутствовали.
6 Решения Европейского Суда по правам человека, на которые сослались суды кассационной и надзорной инстанций, исходят из интересов обеспечения права подсудимого на защиту, и предусматривают возможность для подсудимого и его защитников знать сущность и последствия изменения обвинения, и иметь достаточное время подготовиться к защите от нового обвинения. Требования к содержанию постановления о прекращении уголовного дела, о которых идет речь в кассационном определении и постановлении президиума, также направлены, прежде всего, на обеспечение прав и законных интересов лица, в отношении которого уголовное преследование прекращается по нереабилитирующим основаниям.
Между тем, подсудимый Дутта А. и его защитник после выступления в прениях государственного обвинителя никаких возражений по поводу изменения обвинения не высказали. Дутта был полностью согласен с квалификацией его действий как самоуправство, а оснований полагать, что он не понимал сути нового обвинения и не был подготовлен к защите от него, при оказании ему юридической помощи двумя адвокатами, не имеется.
Не возражал он и относительно прекращения уголовного дела за истечением сроков давности уголовного преследования.
Постановление суда первой инстанции ни им, ни его защитниками в вышестоящий суд обжаловано не было.
Каких-либо нарушений его прав при разбирательстве дела судом первой инстанции допущено не было.
Нельзя признать обоснованным и вывод суда надзорной инстанции о том, что к основаниям отмены постановления суда первой инстанции следует дополнительно отнести нарушение судом требований ч. 8 ст. 302 УПК РФ.
Согласно указанной норме, если основания прекращения уголовного дела и (или) уголовного преследования, указанные в пп. 1 - 3 ч. 1 ст. 24 и пп.
1 и 3 ч. 1 ст. 27 УПК РФ обнаруживаются в ходе судебного разбирательства, то суд продолжает рассмотрение уголовного дела в обычном порядке до его разрешения по существу. В случаях, предусмотренных п. 3 ч. 1 ст. 24 и п. 3 ч.
1 ст. 27 УПК РФ, суд постановляет обвинительный приговор с освобождением осужденного от наказания. Судом вопреки приведенным требованиям вынесено постановление о прекращении уголовного дела.
Однако суд надзорной инстанции, ссылаясь на данное нарушение, не учел, что потерпевший Палу Ю.А., по кассационной жалобе которого рассматривалось дело, не ссылался на данное нарушение как основание к отмене постановления суда, соответственно, судебная коллегия в кассационном определении не указывала данное нарушение в качестве основания к отмене постановления суда. В настоящее время в силу запрета, содержащегося в ст. 405 УПК РФ, допущенное судом нарушение не может служить дополнительным основанием к отмене постановления суда первой 7 инстанции, поскольку стороной обвинения вопрос об отмене постановления суда именно по данному основанию не ставился, наличие фундаментального нарушения закона, лишившего сторону обвинения возможности осуществления прав, гарантированных УПК РФ, на справедливое судебное разбирательство на основе принципа состязательности и равноправия сторон либо существенно ограничившего эти права, не обосновывалось.
Таким образом, доводы, приведенные в надзорном представлении, являются достаточными для их рассмотрения Судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации.
На основании изложенного и руководствуясь п. 2 ч. 3 ст. 406 УПК РФ, постановил:
Возбудить надзорное производство по надзорному представлению заместителя Генерального прокурора РФ С.Г. Кехлерова о пересмотре кассационного определения судебной коллегии по уголовным делам Тверского областного суда от 12 мая 2010 года и постановления президиума Тверского областного суда от 22 ноября 2010 года.
Передать надзорное представление заместителя Генерального прокурора РФ С.Г. Кехлерова вместе с материалами уголовного дела на рассмотрение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации.
Копия верна: судья Верховного Суда Российской Федерации М.С. Шалумов