ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Дело№67-Д07-18
ОПРЕДЕЛЕНИЕ
суда надзорной инстанции г.Москва 12 и ю л я 2 0 0 7 г.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в составе:
председательствующего - Коннова В.С, судей: Фроловой Л.Г. и Чакар Р.С.
рассмотрела уголовное дело по надзорной жалобе осужденного Новоселова В.П. на приговор Кировского районного суда г.Новосибирска от 17 июня 2005 г., кассационное определение судебной коллегии по уголовным делам Новосибирского областного суда от 22 августа 2005 г. и постановление президиума Новосибирского областного суда от 3 ноября 2006 г. в отношении Новоселова В.П.
Приговором Кировского районного суда г.Новосибирска от 17 июня 2005 г.
НОВОСЕЛОВ Владимир Павлович, родившийся 9 мая 1945 г. в г.Чесноковка Алтайского края, с высшим образованием, работавший начальником Новосибирского областного бюро судебно-медицинских экспертиз, ранее не судимый;
- осужден по ч. 1 ст. 285 УК РФ к штрафу в размере 35.000 рублей.
Кассационным определением судебной коллегии по уголовным делам Новосибирского областного суда от 22 августа 2005 г. приговор оставлен без изменения.
Постановлением президиума Новосибирского областного суда от 3 ноября 2006 г. приговор и кассационное определение оставлены без изменения.
Новоселов В.П.
осужден за злоупотребление должностными полномочиями из иной личной заинтересованности, повлекшее существенное нарушение прав и законных интересов граждан и охраняемых законом интересов общества и государства.
Как установлено приговором, следующих обстоятельствах:
преступление совершено им при 14 октября 1999 г. между Новосибирской государственной медицинской академией - «Медакадемия» в лице ректора Ефремова А.В., одновременно являвшегося председателем Ученого совета указанного учебного завладения, был заключен договор о сотрудничестве с Институтом Пластинации г.Гейдельберг (Германия) в лице доктора Гюнтера фон Хагенса.
Согласно договора о сотрудничестве «Медакадемия» брала на себя обязательства о проведении работ по отбору и подготовке анатомических макро- и микропрепаратов человека и животных для Пластинации, организации доставки предварительно подготовленного анатомического материала в лабораторию Института Пластинации (Германия), а также - созданные этим Институтом - Центр пластинации при Киргизской государственной медицинской академии (г.Бишкек) и Институт Пластинации при Медицинском государственном университете (г.Дальен, Республика Китай).
После подписания указанного договора 28 сентября 1999 г. Ученый совет «Медакадемии» рекомендовал поддержать решение о создании института Пластинации при НГМА при поддержке института пластинации г.Хейдельберга.
До подписания указанного договора о сотрудничестве ректор «Медакадемии» Ефремов А.В. 2 сентября 1999 г. обратился с письмом к начальнику областного бюро СМЭ Новоселову В.П. с просьбой оказать содействие в получении «Медакадемией» кадаверного (трупного) материала, а также - отдельных органов и органокомплексов для нужд «Медакадемии». При этом в указанном письме Ефремовым оговаривалось, что указанные материалы могут быть получены в случаях отказа родственников от захоронения умерших, а также - за счет трупов лиц, не имеющих родственников. Кроме этого, между Ефремовым и Новоселовым устно было достигнуто соглашение о том, что поставляемые в «Медакадемию» из областного бюро СМЭ трупы должны отвечать определенным требованиям: давность смерти поставляемых в «Медакадемию» трупов не должна превышать трех суток, трупы не должны подвергаться какому-либо судебно-медицинскому исследованию либо паталогоанатомическому вскрытию. При этом Новоселов в целях исполнения договоренности с Ефремовым и обеспечения поставки последнему необходимого количества трупного материала, решил организовать получение трупов из лечебно-профилактических учреждений г.Новосибирска с концентрацией их в областном бюро СМЭ и последующей централизованной передачей в «Медакадемию».
Получив указанное письмо, Новоселов В.П., действуя умышленно, из личной заинтересованности, желая оказать содействие Ефремову, с которым он был на протяжении длительного времени знаком и совместно с которым работал, являясь членом Ученого совета «Медакадемии», возглавляемой Ефремовым, в получении трупного материала, необходимого последнему для выполнения условий договора, заключенного с Институтом Пластинации (г.Гейдельберг, Германия), будучи заинтересован в сохранении, поддержании и упрочении сложившихся деловых и личных отношений с Ефремовым, 1 сентября 1999 г. разослал письма всем главным врачам лечебнопрофилактических учреждений, расположенных на территории г.Новосибирска, а также - начальнику следственного изолятора № 1 г.Новосибирска, подписанные им лично, за № 151-г следующего содержания:
«Довожу до Вашего сведения, что с целью централизации захоронения трупов лиц, от захоронения которых отказались родственники или не имеющих родственников (БОМЖи), умерших в стационарах и лечебных учреждениях г.Новосибирска, и не подвергшихся патологоанатомическому вскрытию, Вам необходимо направлять их в трупохранилище областного бюро СМЭ с соответствующими документами», таким образом, преднамеренно вводя в заблуждение должностных лиц указанных учреждений о своих действительных целях и намерениях.
Наряду с этим, 2 сентября 1999 г. Новоселов издал незаконное письменное распоряжение, содержащее указание заведующим отделениями и старшему лаборанту областного бюро СМЭ «обеспечить забор материала с соблюдением соответствующих положений и инструкцией с заведением журналов учета и передачи». Кроме этого, Новоселов в тот же день устно обязал старшего лаборанта танатологического отделения областного бюро СМЭ Белову Г.В. любыми средствами, путями и способами обеспечить забор и отправку в «Медакадемию» трупного материала. В свою очередь Белова, действуя во исполнение заведомо незаконных распоряжения и указания Новоселова, начиная с 7 сентября 1999 г. стала регистрировать и направлять в «Медакадемию» трупы лиц, якобы, не имеющих родственников, которые не подвергались судебно-медицинскому исследованию и патологоанатомическому вскрытию, поступающие в областное бюро СМЭ из вышеуказанных учреждений г.Новосибирска.
Действуя таким образом, Новоселов, будучи уполномоченным при осуществлении своих функциональных обязанностей руководствоваться законодательством РФ, злоупотребляя должностными полномочиями, умышленно нарушил требования п. 1 ст. 7 Федерального закона РФ «О погребении и похоронном деле» от 8 декабря 1995 г., в соответствии с которым на территории РФ каждому человеку после его смерти гарантируется погребение с учетом его волеизъявления.
С указанного периода времени на основании письма за № 151 от 1 сентября 1999 г., подписанного Новоселовым, в Новосибирское областное бюро СМЭ из областной психиатрической больницы № 2, ГОНТБ, Дома сестринского ухода, МУЗ НКБ № 12, ГУ ДКБ; МУЗ НКБ № 2; 3-й клинической психиатрической больницы; МСМО «Фтизиатрия»; МКБ № 11; Новосибирской областной психиатрической больницы; МКБ СМП № 2; ГУ СИЗО № 1 г.Новосибирска стали поступать трупы умерших больных, не подвергавшихся патологоанатомическому вскрытию.
Из перечисленных лечебнопрофилактических учреждений и СИЗО-1 в период с сентября 1999 г. по март 2000 г. включительно в «Бюро» было передано 156 трупов умерших больных.
При этом Новоселов согласовал с Беловой, что в случае возможного обращения родственников умерших, трупы которых уже будут переданы в «Медакадемию», с целью сокрытия совершенных незаконных действий, ей необходимо будет сообщать им, что тела были, якобы, кремированы в областном бюро СМЭ с предложением получить прах, якобы, кремированного и оплатить стоимость в действительности не производившейся кремации в кассу областного бюро СМЭ. При этом Новоселов в данной части также действовал из личной заинтересованности, выразившейся в стремлении незаконно, обманным способом получить денежные средства от граждан за фактически не оказанные услуги по кремированию их умерших родственников.
Указанные средства использовались как дополнительный источник поступления доходов и улучшения финансового благополучия возглавляемого им бюро СМЭ.
В дальнейшем при обращениях родственников умерших Белова во всех случаях ставила в известность об этом непосредственно Новоселова и по его указанию отбирала у данных граждан заявления об их согласии на проведение кремации умерших, в том числе просила некоторых из них датировать такие заявления «задним числом», после чего они визировались у Новоселова, определявшего в своей резолюции конкретный размер оплаты за, якобы, произведенную кремацию.
Таким образом, в период времени с сентября 1999 г. по март 2001 г.
включительно в «Медакадемию» из 156 трупов областным бюро СМЭ было направлено 82 трупа - кадавера, которые пофамильно были учтены Беловой по журналу регистрации, как якобы, кремированные. Получив указанные трупы, «Медакадемией» 51 труп - кадавер были направлены в Германию в Институт Пластинации, а 31 труп - кадавер был подготовлен ко второй отправке.
Родственники умерших, несвоевременно обратившиеся впоследствии в областное бюро СМЭ за телом покойного, были обмануты Беловой, действовавшей во исполнение незаконного распоряжения Новоселова, которая сообщала им о том, что труп умершего родственника кремирован и они могут получить прах покойного для захоронения после оплаты, якобы, оказанных услуг по кремированию. Родственники получали прах, якобы, кремированного и производили захоронения.
При этом Белова, действуя умышленно и согласованно с Новоселовым, стремясь любыми способами и средствами исполнить его незаконное распоряжение о постановке трупного материала в «Медакадемию», а также, действуя во исполнение его устного указания, касающегося обмана несвоевременно обратившихся в областное бюро СМЭ родственников умерших с получением с них денежных средств за фактически не проводившуюся кремацию:
- 5 ноября 1999 г. в помещении областного бюро СМЭ выдала Степановой Н.Ф. урну, якобы, содержащую прах ее родственницы Линник А.Ф., умершей 12 октября 1999 г., труп которой, якобы, был кремирован в печи крематория областного бюро СМЭ 13 октября 1999 г. На самом деле Белова путем обмана, введя в заблуждение Степанову, действуя во исполнение незаконного распоряжения Новоселова любыми способами произвести забор и отправку трупного материала, еще 12 октября 1999 г.
отправила труп Линник А.Ф. в трупохранилище НГМА для производства технологического процесса по пластинации тела, который в последующем 20 октября 2000 г. был отправлен в Германию. При этом Степанова в ответ на предложение Беловой произвести оплату за непроводившуюся в действительности кремацию ответила отказом, и какие-либо деньги в кассу областного бюро СМЭ ею не вносились;
- 1 марта 2000 г. в помещении областного бюро СМЭ внесла запись в журнал «Кремации» о том, что, якобы, труп Волкова А.И. был в данный день кремирован. На самом деле труп умершего больного Волкова 27 декабря 1999 г. Беловой был отправлен в трупохранилище НГМА для производства технологического процесса по пластинации тела, который в последующем 20 октября 2000 г. был отправлен в Германию. Хотя в указанный период по заявлению жены Волкова А.И. - Волковой Д.П. сотрудниками Коченевского РОВД велся активный розыск без вести пропавшего Волкова Д.П., в отношении которого было заведено розыскное дело № 850 от 26 декабря 1999 года. О том, что труп мужа находится в Германии, Волковой А.И. стало известно в ходе расследования настоящего уголовного дела;
- 19 июля 2000 года в помещении областного бюро СМЭ выдала Чунихину Е.В. свидетельство о смерти его отца Чунихина В.М., умершего 24 июня 2000 года, при этом пояснила Чунихину Е.В., что труп его отца, якобы, был кремирован в печи крематория областного бюро СМЭ 27 июня 2000 года.
За непроводившуюся в действительности кремацию Чунихин Е.В., по указанию Беловой, согласовавшей свои действия с Новоселовым, оплатил в кассу областного бюро СМЭ 50 рублей. На самом деле Белова путём обмана, введя в заблуждение Чунихина Е.В. и действуя во исполнение незаконного распоряжения Новоселова любыми способами произвести забор и отправку трупного материала, ещё 25 июня 2000 года отправила труп Чунихина В.М. в трупохранилище НГМА для производства технологического процесса по пластинации тела, который в последующем - 20 октября 2000 года был отправлен в Германию;
- 7 августа 2000 года в помещении областного бюро СМЭ выдала Горошникову А.В. урну с, якобы, прахом его родственницы Алишкевич Т.И., умершей 4 августа 2000 года, труп которой, якобы, был кремирован в печи крематория областного бюро СМЭ 4 августа 2000 года. За непроводившуюся в действительности кремацию Горошников А.В., по указанию Беловой Г.В., согласовавшей свои действия с Новоселовым, оплатил в кассу областного бюро СМЭ 300 рублей. Кроме того, потратил 1700 рублей на подготовку к погребению урны с прахом на кладбище. На самом деле Белова путём обмана ввела в заблуждение Горошникова А.В., так как действуя во исполнение незаконного распоряжения Новоселова любыми способами произвести забор и отправку трупного материала, еще 4 августа 2000 года отправила труп Алишкевич Т.И. в трупохранилище НГМА для производства технологического процесса по пластинации тела, который в последующем 20 октября 2000 года был отправлен в Германию;
- 6 сентября 2000 года в помещении областного бюро СМЭ выдала Кречетовой С Б . урну, якобы, содержащую прах её родственника Чернявского Б.С, умершего 11 июня 2000 года, труп которого, якобы, был кремирован в печи крематория областного бюро СМЭ 15 июня 2000 года. За непроводившуюся в действительности кремацию Кречетова С Б . по указанию Беловой, согласовавшей свои действия с Новоселовым, оплатила в кассу областного бюро СМЭ 650 рублей. Кроме того, потратила 785 рублей за подготовку к погребению урны с прахом на кладбище. На самом деле Белова путём обмана ввела в заблуждение Кречетову С Б . , так как действуя во исполнение незаконного распоряжения Новоселова любыми способами произвести забор и отправку трупного материала, ещё 14 июня 2000 года отправила труп Чернявского Б.С. в трупохранилище НГМА для производства технологического процесса по пластинации тела, который в последующем 20 октября 2000 года был отправлен в Германию;
- 19 декабря 2000 года в помещении областного бюро СМЭ выдала Кокаревой Н.А. урну, якобы, содержащую прах её родственника Веремейко А.М., умершего 30 ноября 2000 года, труп которого, якобы, был кремирован в печи крематория областного бюро СМЭ 1 декабря 2000 года. За непроводившуюся в действительности кремацию Кокарева Н.А. по указанию Беловой, согласовавшей свои действия с Новоселовым, оплатила в кассу областного бюро СМЭ 1200 рублей. На самом деле Белова Г.В. путём обмана ввела в заблуждение Кокареву Н.А., так как действуя во исполнение незаконного распоряжения Новоселова любыми способами произвести забор и отправку трупного материала, ещё 1 декабря 2000 года отправила труп Веремейко А.М. в трупохранилище НГМА для производства технологического процесса по пластинации тела, где в ходе осмотра данного помещения 25 мая 2001 года он был обнаружен;
- 30 января 2001 года в помещении областного бюро СМЭ выдала Королевой Т.С. урну, якобы, содержащую прах её родственницы Мельниковой А.Д., умершей 8 января 2001 года, труп которой, якобы, был кремирован в печи крематория областного бюро СМЭ 13 января 2001 года. За непроводившуюся в действительности кремацию Королева Т.С. по указанию Беловой Г.В., согласовавшей свои действия с Новоселовым, оплатили в кассу областного бюро СМЭ 960 рублей. На самом деле Белова путём обмана ввела в заблуждение Королеву Т.С, так как действуя во исполнение незаконного распоряжения Новоселова любыми способами произвести забор и отправку трупного материала, ещё 11 января 2001 года отправила труп Мельниковой А.Д.
в трупохранилище НГМА для производства технологического процесса пластинации тела, где в ходе осмотра данного помещения 25 мая 2005 года он был обнаружен;
- 7 февраля 2001 года в помещении областного бюро СМЭ выдала Облицовой Н.Ф. урну, якобы, содержащую прах её родственника Печенкина М.Ф., умершего 4 января 2001 года, труп которого, якобы, был кремирован в печи крематория областного бюро СМЭ 6 февраля 2001 года. За непроводившуюся в действительности кремацию Облицова Н.Ф. по указанию Беловой, согласовавшей свои действия с Новоселовым, оплатила в кассу областного бюро СМЭ 960 рублей. Кроме того, потратила 3309 рублей на подготовку к погребению урны с прахом на кладбище. На самом деле Белова путём обмана ввела в заблуждение Облицову Н.Ф., так как действуя во исполнение незаконного распоряжения Новоселова любыми способами произвести забор и отправку трупного материала, ещё 6 февраля 2001 года отправила труп Печенкина в трупохранилище НГМА для производства технологического процесса по пластинации тела, где в ходе осмотра данного помещения 25 мая 2001 года он был обнаружен.
Указанными действиями Новоселов совместно с исполнявшей его незаконные распоряжения Беловой грубо надругались над чувствами родственников умерших, лишив их возможности осуществлять обрядовые действия по поминовению усопших, традиционно сложившиеся в России.
Продолжая реализацию своего умысла на злоупотребление своими должностными полномочиями, с целью введения в заблуждение сотрудников Новосибирской таможни при таможенном оформлении «Медакадемией» кадаверов и фрагментов головного мозга, Новоселов, действуя умышленно, вопреки интересам службы, из личной заинтересованности, 16 октября 2000 года отправил письмо в Новосибирскую таможню за № 129-г, из содержания которого следовало, что направляемые в Германию в Институт Пластинации 61 кадавер и 446 фиксированных в формалине препаратов головного мозга, не были востребованы родственниками умерших и были получены «Медакадемией» из возглавляемого им областного бюро СМЭ, что не соответствовало действительности, поскольку к указанному периоду времени родственники отправляемых в Германию трупов были обмануты Новоселовым и Беловой.
В действительности в указанный период времени из «Бюро» в НГМА был отправлен 51 кадавер (трупы умерших). Данный трупный материал и был отправлен Беловой по незаконному распоряжению Новоселова в лабораторный корпус НГМА. В последующем кадаверы были подготовлены к отправке в Германию для производства дальнейшего технологического процесса пластинации. 16 октября 2000 года данный груз был продекларирован от имени НГМА в Новосибирской таможне и 20 октября 2000 года по грузовой таможенной декларации выпущен железнодорожным транспортом за пределы РФ под наименованием - анатомические препараты, фиксированные формалином (не животного происхождения).
31 кадавер - трупы умерших в период с 1 Оноября 2000 года по 22 марта 2000 года были переданы из «Бюро» в трупохранилище НГМА, где на момент проводимого 25 мая 2001 года осмотра и находились на стадии технологического процесса по наливке формалином.
Все указанные действия Беловой, связанные с незаконным направлением трупов в «Медакадемию», обманом родственников умерших, незаконным взиманием с них денежных средств за якобы произведённую кремацию, полностью охватывались умыслом Новоселова, который был полностью осведомлен об этих действиях, осуществлявшихся под его непосредственным контролем и руководством.
Таким образом, Новоселов, являясь должностным лицом, используя свои служебные полномочия вопреки интересам и задачам областного бюро СМЭ, из личной заинтересованности, нарушил требования п. 1 ст. 7 Федерального закона РФ «О погребении и похоронном деле» от 8 декабря 1995 года, в соответствии с которым на территории РФ каждому человеку после его смерти гарантируются погребение с учётом его волеизъявления, что повлекло существенное нарушение прав и законных интересов граждан, охраняемых законом интересов общества и государства, а также - родственников умерших, лишенных в результате этого возможности посещать их могилы и исполнять обряды, связанные с поминовением усопших.
Кроме того, в результате незаконных действий Новоселова, связанных с обманом родственников умерших при выдаче им урн, якобы, содержавших прах умерших, указанным гражданам был причинен материальный ущерб в общей сложности на сумме 9914 руб.
В надзорной жалобе осуждённым Новоселовым В.П. ставится вопрос об отмене приговора, кассационного определения и постановления президиума областного суда и прекращении дела за отсутствием состава преступления.
Заслушав доклад судьи Верховного Суда РФ Коннова В . С , мнение прокурора Генеральной прокуратуры РФ Кузнецова С В . , считавшего необходимым приговор от 17 июня 2005 года, кассационное определение от 22 августа 2005 года и постановление президиума областного суда от 3 ноября 2006 года в отношении Новоселова В.П. оставить без изменения, судебная коллегия
установила:
В надзорной жалобе осуждённый Новоселов В.П. ссылается на незаконность, необоснованность и несправедливость судебных решений; на несоответствие выводов, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам; на неправильную оценку доказательств и на рассмотрение дела с нарушениями требований уголовно-процессуального законодательства.
Утверждает, что он не имел отношения к договору между НГМА и доктором Хагенсом и к решению вопросов о передаче тел умерших в медакадемию и у него не было личной заинтересованности в создании НГМА благоприятных условий в получении трупного материала. Указывает, что хранение и дальнейшее захоронение трупов, поступивших из ЛПУ, в компетенцию СМЭ не входило. Считает, что он не злоупотреблял должностными полномочиями.
Проверив материалы дела и обсудив доводы надзорной жалобы, судебная коллегия не находит оснований к удовлетворению жалобы.
Виновность Новоселова В.П. в содеянном им подтверждается совокупностью доказательств, собранных по делу, исследованных в судебном заседании и приведённых в приговоре. Этим доказательствам судом дана надлежащая оценка.
Как видно из материалов дела, Новоселов работал начальником Новосибирского областного бюро СМЭ, и в то же время - заведовал кафедрой судебной медицины в НГМА и являлся членом Учёного совета НГМА, председателем которого являлся Ефремов.
Как пояснял свидетель Ефремов, он обсуждал вопрос о сотрудничестве с Институтом пластинации доктора Хагенса. Хагенс согласился на заключение договора о сотрудничестве, но при выполнении российской стороной ряда условий кадрового и технического характера. НГМА стала готовить помещение, из Германии приехал сотрудник Института пластинации, указал, что нужно переделать. К лету 1999 года они нашли точки соприкосновения по заключению договора о сотрудничестве и он вынес этот вопрос на обсуждение Учёного совета академии. После его предложения о создании на базе академии института пластинации, на Учёном совете было принято единогласное решение о его создании. Также ставился вопрос о заключении договора с немецкой стороной о сотрудничестве. Его (Ефремова) зять - Шолленберг, проживающий в Германии, помогал в переговорах с Хагенсом и заключении договора со стороны Германии. Договор от немецкой стороны, составленный ими же, привёз Шолленберг, он (Ефремов) подписал его 14 сентября 1999 года, а затем Шолленберг отвез договор в Германию, где его подписал Хагенс. Договор в окончательном виде представил Шолленберг, который, согласно договора, был назначен ответственным за проведение работ в Новосибирске. Через некоторое время заключили договор с Хагенсом о подготовке в НГМА трупного материала.
Целью создания института пластинации являлось создание учебных препаратов для студентов. Подготовка препарата включала в себя около 14-15 стадий и лишь две из них - обезвоживание и наливка формалином - должны были проводиться в НГМА, а остальные этапы должны были проводиться в Германии. На Учёном совете руководителем института пластинации был определен Головнев, затем он (Ефремов) своим приказом назначил его на должность директора института пластинации. Головнев должен был заниматься и подбором кадаверного материала. Желательно, чтобы трупы были не вскрытыми, не подгнившими. НГМА получала невостребованные трупы.
2 сентября 1999 года им (Ефремовым) было направлено письмо Новоселову о предоставлении для учебных целей академии невостребованных трупов. До этого он Новоселову подобных писем не писал. В устной форме они определили перед областным бюро СМЭ и главными врачами больниц, чтобы трупы не были подвергнуты вскрытию.
По договору издержки за транспортные расходы, отправку груза в Германию несла германская сторона, академия оплачивала только таможенные расходы.
Свидетель Головнев В.А. пояснял в судебном заседании, что решение о создании в НГМА института пластинации принималось на Учёном совете по предложению ректора Ефремова 28 или 29 сентября 1999 года института пластинации был создан.
Для пластинации использовались только не вскрытые трупы, это было условием договора с Хагенсом. Пластинация предполагала около 13-14 этапов, при этом лишь 2 этапа должно было проводиться в НГМА, остальные - в Германии. Трупы набирали в течение года, затем - в октябре 2000 года отправили в Германию первые 56 трупов. При отправке в Германию трупы были обезличены, в декларацию были внесены лишь их порядковые номера.
Пофамильно трупы регистрировались только в журналах НГМА. Со стороны Германии с НГМА работал Шолленберг, в том числе - занимался таможенными вопросами отправки трупов и головного мозга в Германию, видимо, у него была доверенность от Хагенса (Шолленберг - зять ректора НГМА Ефремова).
Кроме того, в ходе предварительного следствия Головнев пояснял, что кадаверный трупный материал из бюро СМЭ получить нельзя. Направляя письмо Новоселову об оказании помощи в получении невскрытых трупов, они исходили из того, что ЛПУ будут направлять трупы в бюро СМЭ, там имелись холодильники, а из бюро СМЭ их будут направлять в НГМА. Из бюро СМЭ в НГМА поступил 51 кадаверный материал, а 10 - поступили непосредственно из ЛПУ.
После возбуждения уголовного дела Хагенс расторг договор и где именно теперь находятся трупы, направленные в Германию, ему неизвестно.
Свидетель Шолленберг В. пояснял в ходе предварительного следствия, что договор о сотрудничестве НГМА с институтом пластинации Хагенса был одобрен на заседании Учёного совета НГМА.
Сам подсудимый Новоселов не отрицал, что о создании института пластинации он узнал на заседании Учёного совета НГМА, членом которого он являлся.
Как пояснял свидетель Хагенс, его родиной является Китай и его постоянное место жительства находится в Китае, в Германии он не прописан.
Он является руководителем Института пластинации в Гейдельберге (Германия), в Пластинационном центре Государственной медицинской академии в Бишкеке (Киргизия), в Пластинационной компании фон Хагенса в Даляне (Китай).
Пластинация одного тела требует финансовых затрат в размере от 50.000 до 70.000 немецких марок. В 1999 году он дал согласие на сотрудничество с Ефремовым, который посещал его в Гейдельберге еще шесть лет назад. В соответствии с соглашением Шолленберг координировал консервацию тел в Новосибирске, курировал перестройку и ремонт зданий и лабораторий в НГМА по согласованию с ними, в соответствии с требованиями, предъявляемыми к пластинатурам. Для этих целей Шолленберг получил от них около 100.000 немецких марок. Согласно заключенного с НГМА договора лишь от 2 до 3 процентов исходных материалов, предоставляемых НГМА ему (Хагенсу), подлежали возврату в НГМА, остальные исходные материалы не должны были возвращаться в Россию. Поставленные препараты из НГМА находятся на различных стадиях:
от длительной консервации до прекращения существования. Отчасти эти препараты более не существуют (когда они были кремированы после препарирования либо подверглись химическому растворению, что необходимо при изготовлении коррозионных препаратов).
Поставленные из НГМА препараты, которые сохранились, находятся в научноисследовательских учреждениях в Германии, Киргизии, Китае, которыми он руководит и в нескольких других научно-исследовательских учреждениях, с которыми он (Хагенс) поддерживает научные и учебные связи. Идентификация этих препаратов была невозможна с самого начала.
Научное сотрудничество состояло в том, что НГМА проводило в соответствии с их указаниями опыты фиксации (консервации). Результаты этих опытов по эффективности консервации должны были быть проанализированы в Гейдельберге при препарировании этих препаратов. В планы научной деятельности входило «создание пластинационного Музея при НГМА».
Согласно Договора о сотрудничестве между институтом пластинации в лице Хагенса и НГМА в лице ректора Ефремова, целью совместной работы является исследование и дальнейшая разработка методов консервации биологических препаратов, включая препараты всего тела человека, и дальнейшая совместная разработка технологии метода пластинации. Процесс пластинации и высокий уровень качества препаратов допускают 2-3% эффективности. Это означает, что 2-3% конечного препарата будут использоваться как пластинированные препараты. Отправка каждой партии анатомического препарата для дальнейших научных исследований в Институт пластинации (Хайдельбер, Германия) или его филиалы осуществляется согласно отдельному соглашению, которое является неотъемлемой частью данного договора.
Из письма ректора НГМА Ефремова начальнику областного бюро СМЭ Новоселову следует, что он просил оказать содействие в получении кадаверного (трупного) материала, а также отдельных органов и органокомплексов, необходимых для пополнения, обновления, замены и изготовления учебных макропрепаратов, проведения научно-исследовательской работы на кафедрах топографической хирургии и оперативной хирургии, нормальной анатомии и патологической анатомии НГМА. На этом письме имеется резолюция Новоселова заведующим отделениям и старшему лаборанту: «Обеспечить забор материала с соблюдением соответствующих положений и инструкций с заведением журналов учёта и передачи» от 2 сентября 1999 года.
В ходе предварительного следствия Новоселов не отрицал получения им указанного письма и наложения своей резолюции на нём. Кроме того, Новоселов пояснял, что им проводилась работа по сбору, хранению и передаче тел умерших в НГМА (т.З л.д.65). Он знал, что в соответствии со спецификой учебного процесса в НГМА должны были направляться только невскрытые трупы. Бюро СМЭ было разослано письмо главврачам ЛПУ с разъяснением, что бюро производит «захоронение трупов», не подвергавшихся патологоанатомическому вскрытию (исследованию) (т.7 л.д. 103).
Свидетель Белова поясняла в судебном заседании, что те трупы, которые направлялись из бюро СМЭ в НГМА, у них не хранились, их предварительная обработка не велась. Направленные в НГМА трупы в бюро СМЭ по журналу фиксировались как кремированные. Как-то Новоселов спрашивал, сколько тел отправили в НГМА. Первым из родственников, отправленных в НГМА трупов, обратился с бюро СМЭ Чунихин, она отправила его к Новоселову, свидетельство о смерти ему выдали без оплаты, Новоселов подписал. По своему усмотрению деньги с родственников трупов, отправленных в НГМА, как за их кремацию она не брала.
Кроме того, в ходе предварительного следствия свидетель Белова поясняла, что ни в одной инструкции, ни в положении Минздрава не оговорено работы по получении кадаверного (трупного) материала, регламентирующих документов по проведению данной работы не было. Она пошла к Новоселову и спросила, каким образом он видит проведение указанных ей в резолюции на письме работ, так как нормативная база по проведению таких работ отсутствует. Новоселов ей ответил, что дано указание, его необходимо исполнять, а каким образом его исполнять - этот вопрос его не интересует.
Новоселовым ей была поручена работа по заботу трупного материала. С 6 сентября 1999 года она начала работу по забору трупного материала и направлению его в НГМА. К забираемому материалу было требование, чтобы труп не был вскрыт и не подвергнут гниению. В журнале по направленным в НГМА трупам делалась отметка об их кремировании. В случае последующих обращений родственников таких трупов по распоряжению Новоселова с них бралась оплата по расходам на кремирование. По журналу кремации зарегистрировано 132 трупа, из них - 82 трупа были переданы в НГМА, кремировано фактически было 49 целых трупов, а труп Дзюбина захоронили на кладбище «Клещиха».
При допросе 27 июня 2002 года в качестве обвиняемой Белова дала аналогичные показания и, кроме того, поясняла, что ранее - до получения 2 сентября 1999 года письма - они не передавали трупы из бюро СМЭ в НГМА.
Ссылка на то, что в ходе предварительного следствия Белова допрашивалась по правилам, установленным УПК РСФСР, не влияет на оценку её показаний и не свидетельствует об их недопустимости в качестве доказательств. При её допросах правильно применялся закон, действовавший на время совершения следственного действия. Последующее изменение процессуального закона не влечёт за собой признания незаконными ранее совершённых следственных действий и их результатов.
Согласно ст.48 Основ законодательства РФ об охране здоровья граждан, приказа Министерства здравоохранения РФ от 29 апреля 1994 года «О порядке проведения патологоанатомических вскрытий» все трупы больных, умерших в стационаре от ненасильственных причин, подвергаются вскрытию, кроме случаев наличия письменного заявления членов семьи, близких родственников или законного представителя умершего либо волеизъявления самого умершего, высказанного при его жизни, - по религиозным или иным мотивам.
Как следует из материалов дела, по всем трупам, направленным из бюро СМЭ в НГМА, таких письменных заявлений или волеизъявления умерших, высказанного при их жизни, не имелось и все они подлежали патологоанатомическому вскрытию. В компетенцию бюро СМЭ проведение патологоанатомических вскрытий не входило.
Как видно из приказа Комитета по здравоохранению мэрии г.Новосибирска от 3 августа 1994 года комитетом по здравоохранению заключен договор с областным бюро СМЭ на оплату вывоза из лечебных учреждений города и захоронения трупов лиц без определённого места жительства, в связи с чем руководителям муниципальных лечебных учреждений после смерти лица без определённого места жительства приказывалось заявку на вывоз трупа подавать в областное бюро СМЭ, которое и будет осуществлять вывоз и захоронение.
Распоряжением заместителя начальника управления здравоохранения Администрации Новосибирской области от 21 февраля 1995 года было постановлено в связи с производственной необходимостью при областном бюро СМЭ создать службу по доставке и захоронению трупов за счёт свободных вакантных должностей.
11 апреля 1998 года бюро СМЭ в лице Новоселова заключило договор подряда на изготовление и ввод в эксплуатацию инсинератора модели ИН-50.3.
В 1998 году бюро СМЭ получило инсинератор и запросило разрешение на установку двух печей инсинераторов. Согласно паспорта установки для утилизации биоорганических отходов - инсинератор ИН-50.3 является крематорием.
22 апреля 1999 года начальник бюро СМЭ Новоселов направил начальнику управления здравоохранения Администрации Новосибирской области письмо, в котором просил разрешить проведение утилизации биоотходов и тел покойных в связи с приобретением печи для утилизации биоотходов до получения лицензии и начальником управления Крупенко была наложена резолюция о разрешении проведения такой утилизации.
Из писем начальника бюро СМЭ Новоселова, направленных в сентябре 1999 года главным врачам лечебно-профилактических учреждений, следует, что он доводил до их сведения, что с целью централизации захоронения трупов лиц, от захоронения которых отказались родственники, или не имеющих родственников (бомжи), умерших в стационарах и лечебных учреждениях г.Новосибирска и не подвергшихся патологоанатомическому вскрытию, им необходимо направлять их в трупохранилище областного бюро СМЭ с соответствующими документами.
Из письма начальника БЮРО СМЭ директору областного Дома милосердия от 27 сентября 1999 года также следует, что областное бюро производит доставку, хранение и дальнейшее захоронение лиц, умерших в их учреждениях. С сентября 1999 года при областном бюро СМЭ производится кремация умерших лиц, от захоронения которых отказались родственники, а также - трупов лиц, которые не имеют родственников. В связи с этим он просил дать согласие на проведение кремации в соответствии с Законом РФ «О погребении и похоронном деле».
Содержание указанных писем свидетельствует, что Новоселову было известно содержание Федерального закона РФ «О погребении и похоронном деле» и он предлагал направлять трупы в бюро СМЭ исключительно для кремации, захоронения.
Из сопроводительных писем руководителей лечебно-профилактических учреждений к направляемым трупам в бюро СМЭ видно, что в них указывалось, что они (руководители ЛПУ) не возражают против кремирования трупов или использования их в учебных, научных целях.
Из показаний свидетелей Моховой, Лайвина, Папантонопуло, Колесова следует, что указанную дописку в сопроводительных (об отсутствии возражений на кремацию или использование трупов в учебных, научных целях) они делали по телефонным звонкам или телефонограммам из бюро СМЭ.
Аналогичность содержания указанных дописок в сопроводительных к направляемым по письмам бюро СМЭ трупам для захоронения - подтверждает достоверность показаний указанных свидетелей.
Кроме того, как следует из материалов дела, само бюро СМЭ не использовало трупы для научных и учебных целей, а начальник бюро СМЭ не являлся главным врачом (руководителем) лечебно-профилактического учреждения, который имел право направить труп в НГМА для использования в научных, учебных целях.
В соответствии с действующим законодательством никакое должностное лицо в РФ не имеет права собственности на труп (трупы) умершего человека (людей) и не обладает правом распоряжения трупом по своему желанию.
Как пояснял Новоселов при его допросе 15 августа 2001 г. в качестве подозреваемого, о том, что поступившие в бюро СМЭ трупы (тела) и переданные в НГМА для учебных целей, будут направлены согласно договора в Германию, он узнал весной 2000 г. на Ученом совете в НГМА от ректора академии.
Из письма Новосибирской таможни следует, что при подаче медакадемией ГТД на перемещение кадаверов через таможенную границу РФ в режиме «экспорт» Новосибирской таможней в целях выполнения требований законодательства России были затребованы у НГМА дополнительные документы, подтверждающие «право собственности на товар». В качестве подтверждающего документа НГМА было представлено письмо за подписью начальника областного бюро СМЭ Новоселова, в котором было указано, что НГМА для научных и учебных целей передаются невостребованные кадаверы (т.4л.д.171-172).
Как видно из письма начальника областного бюро СМЭ Новоселова в Новосибирскую региональную таможню от 16 октября 2000 г., он сообщал, что на основании Приказа от 10 декабря 1996 г. № 407 «О введении в практику правил производства судебно-медицинских экспертиз» МЗ РФ и письма Новосибирской государственной медицинской академии 01/1223-а от 24.08.99 г. ими в срок с августа 1999 г. по октябрь 2000 г. было передано в НГМА для научных и учебных целей 61 невостребованный кадавер, переданных из лечебных учреждений г.Новосибирска в областное бюро СМЭ для хранения в холодильных камерах, а также 446 фиксированных в формалине препаратов головного мозга (т.4 л.д. 145).
Из приказа от 10 декабря 1996 г. № 407, на который сослался Новоселов в письме в таможню, следует, что им не предусмотрена передача трупов, не подвергавшихся патологоанатомическому вскрытию и судебно-медицинскому экспертному исследованию, из бюро СМЭ для научных и учебных целей в какие-либо учреждения, организации, заведения.
При таких данных ссылки жалобы на то, что Новоселов не имел отношения к решению вопроса о передаче трупов из бюро СМЭ в НГМА и не знал, что трупы из НГМА будут отправляться в Германию - являются несостоятельными, противоречащими материалам дела.
Из Устава государственного Новосибирского областного бюро СМЭ, утвержденного 18 октября 1994 г. и зарегистрированного 20 октября 1994 г.
следует, что:
государственное Новосибирское областное бюро СМЭ учреждено совместным решением управления здравоохранения администрации Новосибирской области и комитетом по управлению имуществом Новосибирской области;
источниками формирования имущества и финансовых ресурсов Бюро являются, в том числе, доход, полученный от реализации продукции, работ, а также - от других разрешенных Бюро видов хозяйственной деятельности;
бюро вправе проводить коммерческую и посредническую деятельность;
осуществлять иные виды деятельности, предусмотренные и не запрещенные действующим законодательством;
Бюро обязано выполнять нормативно-правовые акты вышестоящих органов управления здравоохранения, а начальник Бюро - подотчетен управлению здравоохранения (Аналогичные положения содержатся и в Уставе Государственного учреждения здравоохранения «Новосибирское областное бюро СМЭ», зарегистрированном 12 апреля 2001 г. Кроме того, в п. 1.1 указанного Устава предусмотрено, что Бюро находится в ведомственном подчинении Управления здравоохранения администрации Новосибирской области).
Таким образом, из приведенных положений Устава следует, что соучредителем областного бюро СМЭ является управление здравоохранения администрации области, Бюро обязано выполнять нормативно-правовые акты органов управления здравоохранения, его начальник - подотчетен управлению здравоохранения, а само бюро СМЭ, кроме производства экспертиз, вправе заниматься и получать доход от других разрешенных ему видов хозяйственной деятельности.
При таких данных и с учетом ранее приведенных данных о централизованном захоронении бюро СМЭ трупов, их кремации - ссылка в жалобе на то, что бюро СМЭ не занималось кремацией, захоронением трупов является несостоятельной.
Потерпевший Чунихин Е.В. пояснял, что он разговаривал лично с Новоселовым и тот сообщил, что труп его отца Чунихина В.М., умершего в сестринском приюте, захоронен, и ему нужно заплатить 50 руб., что он и сделал. Ему в регистратуре выдали бумагу с номером могилы на кладбище, где захоронен его отец. Впоследствии он узнал, что труп отца не захоронен, а отправлен в Германию.
Потерпевший Горошников А.В. пояснял, что 4 августа 2000 г. его отцу Горошникову В.В. в больнице сообщили, что мать - Алешкевич Т.И. умерла. В тот же день он приехал в больницу, чтобы забрать труп матери, но ему сказали, что труп направили в областное бюро СМЭ. На следующий день - 5 августа 2000 г. отец поехал в областное бюро СМЭ, чтобы узнать, как забрать труп для захоронения, но там сообщили, что суббота - нерабочий день и необходимо приехать в понедельник - 7 августа 2000 г. Утром 7 августа 2000 г. он (Горошников А.В.) приехал в областное бюро СМЭ, в регистратуре его направили к старшей лаборантке морга, которая записала его данные в журнал кремации, а ему сказала, что нужно заплатить 1800 рублей, чтобы забрать тело матери. У него с собой было только 500 рублей, ему сообщили, что этой суммы недостаточно, он поехал искать деньги. До этого он купил гроб, заказал грузовую машину, в р.п. Коченево выкопали могилу. Когда он вернулся в областное бюро СМЭ, сообщив, что нашел еще только 250 рублей, то ему предложили оставить в бюро СМЭ гроб, одежду, заявив, что они сами произведут захоронение, а ему укажут, где могила. Когда он отказался, то ему продиктовали заявление о выдаче тела матери без оплаты, но сказали, чтобы часть суммы он оплатил и он заплатил около 300 рублей. Когда он подогнал машину к боксу, то ему сообщили, что его мать поступила как БОМЖ, поэтому ее тело кремировали, обвинили его в том, что мать поступила как БОМЖ, что они идут ему на уступки, выдавая ее прах и по предложению сотрудников бюро он написал «задним числом» - от 6 августа 2000 г. заявление о кремации трупа матери. Ему дали пакет с прахом, который он захоронил, а впоследствии узнал, что труп матери кремирован не был, а был отправлен в институт пластинации в Германию.
Из показаний потерпевших Кокаревой Н.А., Степановой Н.Ф., Королевой Т.С, Кречетовой С Б . , Облицовой Н.Ф. видно, что при их обращении в бюро СМЭ за трупами родственников, им сообщали о кремации трупов, хотя в дальнейшем оказывалось, что трупы отправлены в Германию или были подготовлены к отправке.
При таких данных и с учетом ранее приведенных показаний Беловой ссылка на неосведомленность Новоселова в направлении трупов в НГМА, родственникам которых сообщалось об их кремации, является несостоятельной.
Доводы жалобы о том, что Новоселову не предъявлялось обвинение в том, что он визировал заявления родственников трупов умерших лиц о кремации, противоречит содержанию обвинительного заключения (т.7 л.д.212).
Из материалов дела следует, что областное бюро СМЭ имело разрешение на захоронение трупов, их кремацию. Начальник бюро СМЭ Новоселов, зная о договоре между НГМА и институтом пластинации предложил начальникам лечебно-профилактических учреждения направлять в бюро СМЭ трупы умерших лиц, не подвергавшихся патологоанатомическому вскрытию, для централизованного захоронения трупов, кремации, но вместо этого - дал указание о передаче трупов лиц в НГМА, вследствие чего эти трупы, в том числе и те, родственники которых намеревались получить их для захоронения, были переданы в НГМА, а оттуда - вывезены в иностранное государство, откуда в Россию возвращены не были. Новоселов, зная о предстоящем вывозе трупов умерших лиц, помог в этом, написав соответствующее письмо в таможню.
Суд пришел к правильному выводу, что Новоселов своими действиями, совершенными вопреки задачам областного бюро СМЭ, злоупотребил должностными полномочиями, что привело к нарушению им требований Федерального закона РФ «О погребении и похоронном деле».
Суд правильно установил и указал в приговоре личную заинтересованность Новоселова в его действиях, связанных со злоупотреблением должностными полномочиями.
Выводы суда, изложенные в приговоре, соответствуют имеющимся доказательствам, правильно оцененным судом, и надлежащим образом обоснованны, мотивированны.
Изменению показаний допрошенных лиц суд дал надлежащую оценку.
Тщательно исследовав обстоятельства дела и дав надлежащую оценку доказательствам, суд правильно квалифицировал действия Новоселова по ч.1 ст.285 УК РФ по указанным в приговоре признакам.
Наказание Новоселову назначено судом в соответствии с требованиями закона.
Нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену приговора и последующих судебных решений, не усматривается.
Ссылка Новоселова на то, что в ходе предварительного следствия не была проведена очная ставка между ним и Беловой, не свидетельствует о нарушении закона. Вопрос о проведении (или непроведении) очной ставки является компетенцией следователя и решается им, исходя из имеющихся материалов дела. Проведение очной ставки не имеет целью преждевременное - до окончания предварительного следствия ознакомление обвиняемого Новоселова с показаниями лица, находившегося в служебной зависимости от него Беловой. Кроме того, как следует из материалов дела, обвиняемый Новоселов в ходе предварительного следствия не заявлял ходатайства о проведении очной ставки с Беловой.
По данному конкретному делу, неуказание в обвинительном заключении в перечне доказательств самих фактических данных, не является основанием к отмене приговора. Как следует из материалов дела, со всеми его материалами (в том числе - с фактическими данными, содержащимися в перечне доказательств) обвиняемый Новоселов был ознакомлен в период с 18 сентября по 7 октября 2002 г. (т.7 л.д. 174-175).
В судебном заседании все доказательства исследовались в присутствии и с участием подсудимого Новоселова.
При таких данных неуказание фактических данных в перечне доказательств в обвинительном заключении не свидетельствует о нарушении права подсудимого Новоселова на защиту.
Ссылка в жалобе на то, что обжалование постановления по результатам предварительного слушания невозможно, кроме решений о прекращении дела и о мере пресечения, не соответствует решениям Конституционного Суда РФ (постановления от 3 июля 1998 г. № 20-П, от 8 декабря 2003 г. № 18-П, определения от 9 июня 2004 г. № 223-0; от 30 сентября 2004 г. № 252-0; от 20 октября 2005 г. № 404-0 и др.).
При таких данных удовлетворению жалобы.
судебная коллегия не находит оснований к На основании изложенного и руководствуясь ст.ст.407 и 408 УПК РФ, судебная коллегия
определила:
надзорную жалобу осужденного Новоселова В.П. оставить без удовлетворения.
Приговор Кировского районного суда г.Новосибирска от 17 июня 2005 г., кассационное определение судебной коллегии по уголовным делам Новосибирского областного суда от 22 августа 2005 г. и постановление президиума Новосибирского областного суда от 3 ноября 2006 г. в отношении Новоселова Владимира Павловича оставить без изменения.
Председательствующий - В.С.Коннов Судьи - Л.Г.Фролова и Р.С.Чакар Верно: судья В.С.Коннов Копии определения направлены: ^ 1. Новоселову Владимиру Павловичу, проживающего:
г.Новосибирск, ул.Орджоникидзе, 23, кв.22 2. В Прокуратуру РФ 3. Новосибирский областной суд 4. Дело отправлено « » 2007 года в 11 томах в Кировский рс г.Новосибирск нп, пе, ик,лт 18.07.