КАССАЦИОННОЕ
ОПРЕДЕЛЕНИЕ
г.Москва 15 января 2004 года Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ в составе:
председательствующего - Коннова В.С.
судей - Фроловой Л.Г. и Шадрина И.П.
рассмотрела в судебном заседании от 15 января 2004 года кассационные жалобы осужденных Голубовского А.А. и Букреева Д.А. и адвоката Брюхановои Н.В. на приговор Новосибирского областного суда от 26 декабря 2002 года, которым ГОЛУБОВСКИЙ Александр Александровичу родившийся 18 августа 1977 года в г.Новосибирске, с неполным средним образованием, ранее судимый:
- 15 июля 1996 года по ч.2 ст. 144 и ч.2 ст. 108 УК РСФСР к семи годам лишения свободы;
- 24 декабря 1998 года по ст. 116 УК РФ к шести месяцам исправительных работ; по совокупности приговоров, на основании ст.70 УК РФ - к двум годам девяти месяцам лишения свободы, освобожден по определению от 28 декабря 2000 года условнодосрочно на одиннадцать месяцев два дня, - осужден по п. «а» ч.2 ст. 163 УК РФ - к трем годам лишения свободы; по ч.2 ст.325 УК РФ - к шести месяцам исправительных работ с ежемесячным удержанием десяти процентов заработка в доход государства; по п.п. «ж,з» ч.2 ст. 105 УК РФ - к тринадцати годам лишения свободы; по совокупности преступлений, на основании ч.З ст.69 УК РФ - к четырнадцати годам лишения свободы в исправительной колонии строгого режима;
БУКРЕЕВ Дмитрий Анатольевич, родившийся 7 ноября 1977 года в г.Новосибирске, со средним образованием, ранее судимый 15 июля 1996 года по ч.2 ст. 108 УК РСФСР к семи годам лишения свободы, освобожден 21 августа 2001 года по отбытии срока наказания, - осужден по п. «а» ч.2 ст. 163 УК РФ - к четырем годам лишения свободы;
по ч.4 ст.ЗЗ и ч.2 ст.325 УК РФ - к шести месяцам исправительных работ с -ежемесячным удержанием десяти процентов заработка в доход государства; по п.п. «ж,з» ч.2 ст. 105 УК РФ - к четырнадцати годам лишения свободы; по совокупности преступлений, на основании ч.З ст.69 УК РФ - к шестнадцати годам лишения свободы в исправительной колонии строгого режима.
Голубовский и Букреев признаны виновными и осуждены:
- за убийство Смирнова Д.В., 1971 года рождения, совершенное 10 февраля 2002 года группой лиц по предварительному сговору и из корыстных побуждений;
- за вымогательство у Колточихиных 85.000 рублей, совершенной группой лиц по предварительному сговору и под угрозой применения насилия.
Кроме того, Букреев признан виновным и осужден за подстрекательство Голубовского к похищению паспорта Смирнова, а Голубовский признан виновным и осужден за похищение паспорта Смирнова, совершенное 10 февраля 2002 года.
Преступления совершены ими в Новосибирской обстоятельствах, установленных приговором.
области при Заслушав доклад судьи Коннова B.C., объяснения осужденного Голубовского A.A., мнение прокурора Костюченко В.В., полагавшего приговор в отношении Голубовского и Букреева оставить без изменения, судебная коллегия
установила:
В кассационных жалобах:
- осужденный Голубовский просит отменить приговор и направить дело для производства дополнительного расследования или на новое судебное разбирательство, ссылаясь на необъективность предварительного следствия, применение незаконных методов расследования, на фальсификацию материалов дела, на проведение судебного разбирательства с нарушениями уголовно-процессуального законодательства, на неправомерность и необоснованность приговора, на неправильную оценку доказательств, на несоответствие выводов, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам, на чрезмерную строгость назначенного ему наказания. Излагая свою версию происшедшего, Голубовский утверждает, что он убил Смирнова из корыстных побуждений по найму Колточихиными, но при этом же заявляет, что умысла на убийство Смирнова у него не было, он при - происшедшем был невменяемым. Как утверждает Голубовский, за то, что спровоцировал ссору со Смирновым, в результате чего тот был убит, Колточихин сам предложил 3000 долларов США. Голубовский в жалобе убеждает, что в ходе предварительного следствия он оговорил Букреева в участии в убийстве Смирнова;
- адвокат Брюханова Н.В. в защиту интересов осужденного Голубовского просит отменить приговор и направить дело на новое судебное разбирательство, ссылаясь на те же доводы, что и осужденный Голубовский в своей жалобе.
В возражениях осужденный Букреев указывает, что Голубовский в жалобе не совсем верно изложил обстоятельства происшедшего;
- осужденный Букреев просит отменить приговор и направить дело на новое судебное разбирательство, ссылаясь на те же доводы, что и осужденный Голубовский в своей жалобе. Кроме того, Букреев утверждает, что Канин помогал в убийстве Смирнова, что прокурор Сорокин получил взятку от Колточихиной И.О. за непривлечение Колточихиных к уголовной ответственности. По мнению Букреева ни определение об отклонении отвода суду, ни приговор народными заседателями не подписаны. Считает, что отвод суду в целях рассмотрения дела судом с участием присяжных заседателей отклонен неверно; по его мнению, судебное следствие после произнесения последних слов следовало возобновить; указывает, что суд не опрашивал подсудимых об их участии в прениях. Утверждает, что он не имел умысла на причинение вреда Смирнову; что в приговоре неверно изложены показания допрошенных лиц.
В возражениях государственный обвинитель Пушкина С В . считает доводы жалоб несостоятельными, а приговор - законным и обоснованным.
Проверив материалы дела и обсудив доводы кассационных жалоб и возражений на них, судебная коллегия находит приговор в отношении Голубовского и Букреева законным, обоснованным и справедливым по следующим основаниям.
Ссылка в жалобах на фальсификацию материалам дела не соответствует. Как видно из материалов дела, первоначально Колточихина Н.О. допрашивалась в качестве свидетеля 5 апреля 2002 года с 12 часов 25 минут до 14 часов 35 минут (т.1 л.д. 146-148), в тот же день она повторно была «дополнительно» допрошена, начиная с 20 часов 34 минут (т.1 л.д. 149-150) заместителем прокурора района. При таких данных протокол (т.1 л.д. 149-150) правильно назван протоколом дополнительного допроса свидетеля Колточихиной Н.О.
Ссылка в жалобе осужденного Букреева на то, что он в ходе предварительного следствия направлял заявление об отводе адвоката Прозорова, не влияет ни на право Букреева на защиту, ни на оценку его показаний. Как видно из материалов дела, ордер адвокату Прозорову на защиту Букреева был выдан 31 июля 2002 года, допросов Букреева с участием адвоката Прозорова не проводилось. 6 сентября 2002 года администрацией следственного изолятора прокурору района было направлено заявление Букреева, датированное им 3 сентября 2002 года, об отводе адвоката Прозорова. Поступление этого заявления в прокуратуру зарегистрировано 9 сентября 2002 года и в тот же день был выдан ордер адвокату Фоменко А.Т. на защиту Букреева, с этим адвокатом (Фоменко) 10 сентября 2002 года было предъявлено обвинение Букрееву и проведен его допрос в качестве обвиняемого. Таким образом, согласно заявления Букреева об отводе адвоката Прозорова, своевременно была произведена замена адвоката.
Данное дело рассмотрено законным составом суда. Заявленный отвод составу суда по тем основаниям, что дело необходимо рассматривать судом с участием присяжных заседателей, разрешен в установленном порядке и в соответствии с требованиями закона.
Согласно ст.6 раздела второго Конституции РФ впредь до введения в действие федерального закона, устанавливающего порядок рассмотрения дел судом с участием присяжных заседателей, сохраняется прежний порядок судебного рассмотрения соответствующих дел.
В соответствии со ст. 8 Федерального закона РФ «О введении в действие Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» от 18 декабря 2001 года пункт 2 части 2 статьи 30 УПК РФ (о рассмотрении дел составом суда в составе судьи и коллегии из двенадцати присяжных заседателей) вводится в действие на территории Новосибирской области с 1 января 2003 года. Рассмотрение данного дела было назначено на 9 октября 2002 года, то есть во время, когда на территории Новосибирской области суд с участием присяжных заседателей не был создан и не действовал. Отложение рассмотрения дела до введения на территории области суда с участием присяжных заседателей действующим законодательством не предусмотрено.
Кроме того, ни Голубовский, ни Букреев реально судом к смертной жазни не приговорены и согласно постановления Конституционного Суда РФ № 3-П от 2 февраля 1999 года им не могла быть назначена смертная казнь.
Вручение судом копий определений, выносимых при рассмотрении дела, без ходатайства об этом участника процесса, законом не предусмотрено.
Ссылка на то, что данное определение, а также приговор, не подписаны народными заседателями - несостоятельна, противоречит материалам дела. Подписание народными заседателями копий судебных решений законом не предусмотрено.
Судом проверялись доводы о применении незаконных методов расследования к Голубовскому и о недопустимости доказательств, эти доводы оказались несостоятельными и правильно отвергнуты судом по основаниям, указанным в приговоре. Сам Голубовский в своем заявлении, именуемом «о явке с повинной», указывал, что он писал ее собственноручно, добровольно, без физического и психологического давления со стороны сотрудников милиции (т.1 л.д.183).
В соответствии с действующим законодательством суд проводит разбирательство лишь в отношении подсудимых и только в пределах предъявленного им обвинения. Установление противоправности действий других (не подсудимых) лиц и решение вопроса о привлечении их к уголовной ответственности в компетенцию суда не входит.
При таких данных суд правильно не рассматривал вопросы о противоправности действий Колточихиных и Канина (лиц, уличающих осужденных Букреева и Голубовского в преступлениях), их виновности и обоснованно отказал в истребовании данных по пользованию, как указано в жалобах, Каниным сотовым телефоном Смирнова. Не входило в компетенцию суда и установление получения либо неполучения взятки прокурором Сорокиным. Кроме того, постановлениями следователя от 22 августа 2002 года прекращено уголовное преследование Канина - по п.
«ж» ч.2 ст. 105 УК РФ и Колточихина - по ч.1 ст. 105 УК РФ за отсутствием составов преступлений (т.2 л.д.162-164), что согласно ст.27 УПК РФ исключает их уголовное преследование по этим преступлениям. Данные постановления следователя прокурором не отменены и в установленном законом порядке не признавались судом незаконными.
Виновность Голубовского и Букреева в убийстве Смирнова группой лиц по предварительному сговору и из корыстных побуждений подтверждается совокупностью доказательств, собранных по делу, исследованных в судебном заседании и приведенных в приговоре, а виновность Голубовского в совершении убийства Смирнова из корыстных побуждений - и не оспаривается в жалобе.
В своем заявлении, именуемом «О явке с повинной», Голубовский указывал, что после остановки машины под управлением Канина, Букреев предложил Смирнову выйти из машины. Тот сначала отказывался, а затем выскочил из машины и побежал. Букреев стал преследовать Смирнова, но не смог догнать. Вернувшись, он передал ему (Голубовскому) нож и сказал, чтобы он догнал Смирнова. Настигнув Смирнова, который стал оказывать сопротивление, он (Голубовский) начал наносить ему удары ножом в шею. К ним подошел Букреев с саперной лопатой, передал ему лопату и сказал: «Бей!». Он (Голубовский) несколько раз ударил лопатой Смирнова. Затем Букреев «воткнул» нож в шею Смирнова.
При проведении процессуальных действий в ходе предварительного следствия Голубовский пояснял, что после их встречи со Смирновым в баре, оставшись наедине, Букреев говорил ему: «Что, будем убивать?», после чего Букреев распорядился ехать к дому, сказал, чтобы он (Голубовский) взял из квартиры и принес нож, что он и сделал. Удары лопатой он наносил Смирнову как ее ребром, так и плоской частью.
Букреев удар Смирнову ножом нанес в шею справа.
Суд обоснованно признал достоверными приведенные показания Голубовского, поскольку они соответствуют другим доказательствам.
Как следует из показаний потерпевших Колточихиных, в ночь с 9 на 10 февраля 2002 года Букреев сказал им, что они - он и Голубовский убили Смирнова, Голубовский при этом сообщил, что у него кофта в крови.
Из показаний свидетелей Смирнова, Ефимова, Марейчева и Царапкина видно, что в ночь с 9 на 10 февраля 2002 года на автомойку приезжали Букреев и Голубовский, которые разыскивали Смирнова.
Марейчев сообщил Букрееву, что Смирнов может быть у Царапкина и дал ему номер телефона. Букреев позвонил Царапкину, говорил с находившимся у него Смирновым, после чего Смирнов ушел из квартиры Царапкина.
В судебном заседании свидетель Канин пояснял, что он на машине возил в ночь с 9 на 10 февраля 2002 года Букреева и Голубовского в -поисках Смирнова, в том числе - на автомойку. После этого на остановке общественного транспорта «Золотая Нива» их встретил Смирнов, и они все вместе приехали в бар «Олимпия». По предложению Букреева он подвозил их к дому, в котором они проживали, и Голубовский выходил из машины, как он впоследствии понял из разговора между Букреевым и Голубовским, - ходил в свою квартиру, чтобы взять нож. В баре Букреев предложил поехать к нему на дачу. Выехав за город и проехав какое-то расстояние, Букреев попросил остановить машину, а затем - предложил Смирнову выйти из машины. Когда Смирнов вышел из машины, то пытался убежать, но его догнали и Голубовский и Букреев наносили удары Смирнову. Когда к машине вернулись Голубовский и Букреев, то у Голубовского в руках была саперная лопата, а у Букреева - нож и на лопате и ноже была кровь. Букреев сообщил Голубовскому, что он (Букреев), чтобы было наверняка, ударил ножом по шее («Я его на верочку ударил ножом по шее»).
Виновность Голубовского и Букреева подтверждается и другими, имеющимися в деле, приведенными в приговоре, доказательствами.
Ссылка на то, что судом не проведен следственный эксперимент по времени, в течение которого Букреев от дороги пробегает по снегу 15м (до места обнаружения трупа Смирнова), не влияет на законность и обоснованность приговора, поскольку воспроизвести те же условия через 8-10 месяцев (в том числе - толщину снежного покрова в этом конкретном месте, состояние снежного наста и т.п.) невозможно и, кроме того, проведение такого следственного эксперимента с лицом, не признающим своей вины, и заинтересованным в его исходе, необходимостью не вызывалось.
Из заключения судебно-медицинской экспертизы следует, что смерть Смирнова наступила от слепого колото-резаного ранения шеи, проникающего в правую плевральную полость с повреждением правых подключичных артерии и вены и слепого колото-резаного ранения шеи справа с повреждением правой сонной артерии и яремной вены, сопровождавшихся массивным кровотечением, приведшим к малокровию организма.
Кроме того, на трупе Смирнова имелись:
шесть слепых колото-резаных ранений мягких тканей шеи и головы, которые могли образоваться от клинка ножа;
три рубленые раны в затылочной области слева с повреждением "затылочной кости твердой мозговой оболочки и вещества головного мозга с кровоизлияниями под мягкую мозговую оболочку в области затылочных долей больше слева, полушарий мозжечка. Как пришел к выводу эксперт, смерть Смирнова наступила через непродолжительное время (исчисляемое секундами - десятками секунд) после нанесения указанных двух колоторезаных ранений шеи (в том числе - и раны на правой боковой поверхности шеи в верхней трети, непосредственно под углом нижней челюсти).
С учетом нанесения множественных ударов клинком ножа и лезвием лопаты в область расположения жизненно важных органов Смирнова Голубовским, нанесения удара ножом в шею Смирнова (жизненно важный орган) Букреевым, а также - с учетом показаний Голубовского о предложении убивать Смирнова, ехать домой за ножом со стороны Букреева, показаний Канина о заявлении Букреева, что он ударил Смирнова ножом по шее наверняка; с учетом причин смерти Смирнова суд пришел к обоснованному выводу о наличии у Голубовского и Букреева умысла на убийство Смирнова. Об этом же свидетельствует и их поведение после нанесения ударов Смирнову: ни Букреев, ни Голубовский медицинской помощи Смирнову не оказали, его в больницу не оттранспортировали, о его месте нахождения и ранениях в скорую помощь, в другие медицинские учреждения не сообщили.
Суд обоснованно признал Голубовского вменяемым. В отношении него проводилась комплексная судебная психолого-психиатрическая экспертиза и комиссия экспертов пришла к выводу, что Голубовский каких-либо психических расстройств, в том числе и временных, которые лишали бы его возможности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими, во время правонарушения не обнаруживал. Акт экспертизы соответствует требованиям закона. С учетом осмысленных, целенаправленных действий Голубовского по убийству Смирнова (его удары были направлены в жизненно важные органы Смирнова, не носили хаотичного характера, ни ножом, ни лопатой он не наносил ударов ни себе, ни своему соучастнику Букрееву), поддержания им адекватного речевого контакта, отсутствия психотических явлений, сразу после убийства похищения вещей Смирнова, избавления от орудия убийства - вывод суда о вменяемости Голубовского является правильным, соответствующим материалам дела и оснований у суда ставить под сомнение выводы указанной экспертизы и назначить проведение судебной комплексной стационарной медиконарколого-психиатрической экспертизы в Государственном научном центре социальной и судебной психиатрии им.Сербского - не имелось. (В компетенцию экспертов-психиатров входят и вопросы наркологии. Как - видно из акта экспертизы, эксперты пришли к выводу, что Голубовский не нуждается в применении принудительных мер медицинского характера, к которым согласно ст.ст.97 и 99 УК РФ относится и лечение от наркомании.
Из акта экспертизы также видно, что эксперты не только изучали материалы уголовного дела, но и обследовали непосредственно самого Голубовского). В акте экспертизы данных, ставящих под сомнение вменяемость Голубовского, не усматривается.
Выводов, выходящих за пределы компетенции экспертовпсихиатров и психолога, в акте комплексной судебной психологопсихиатрической экспертизы - не усматривается. Ссылка в этой части в жалобе Букреева на то, что эксперты не имели права устанавливать, что он скрытен, изворотлив и т.п. - несостоятельна. Кроме того, данная ссылка не влияет на законность и обоснованность приговора, в котором судом указанные выводы экспертов не использованы.
Потерпевшая Смирнова поясняла, что паспорт ее сына был в коричневой обложке, в портмоне сына были визитки.
Потерпевший Колточихин пояснял, что когда Букреев сказал ему и его жене, что пришлось убить Смирнова, то Букреев достал документ в обложке темного цвета, на которой было написано «паспорт» и сказал, что это паспорт Смирнова. Еще у Букреева и Голубовского было портмоне либо что-то подобное темного цвета (т.4 л.д.70, 81).
Потерпевшая Колточихина в судебном заседании дала аналогичные показания, уточнив при этом, что обложка паспорта была коричневого цвета (т.4 л.д.111).
Свидетель Канин пояснял в судебном заседании, что после возвращения в город, когда у Букреева и Голубовского была встреча с Колточихиным в баре «Олимпия», на столе лежал паспорт, как он понял, Смирнова. После встречи с Колточихиным они вышли из бара, бросили паспорт на снег и подожгли.
В своем заявлении, именуемом «о явке с повинной», Голубовский указывал, что после убийства Смирнова Букреев сказал ему, чтобы он забрал документы Смирнова, что он и сделал. Приехав к дому Колточихиных, они в подъезде показали Колточихиным эти документы.
При последующих процессуальных действиях Голубовский давал аналогичные показания (т.1 л.д. 188, 1889, 192, 199) и уточнял, что по - указанию Букреева он забрал у Смирнова паспорт и портмоне коричневого цвета, в котором были визитки. В подъезде дома паспорт Смирнова показывал Колточихиным Букреев. Этот паспорт они впоследствии сожгли.
При таких данных, с учетом показаний Колточихиных, что паспорт показывал Букреев; показаний Канина о том, что при разговоре между Букреевым и Голубовским в баре с Колточихиным паспорт лежал на столе рядом с Голубовским и Букреевым и после встречи они паспорт сожгли, суд обоснованно признал достоверными показания Голубовского в ходе предварительного следствия о похищении им паспорта Смирнова по подстрекательству Букреева.
В соответствии с имеющимся доказательствами суд пришел к обоснованному выводу, что при убийстве Смирнова Колточихин не присутствовал.
Как поясняли потерпевшие Колточихины, сообщив им об убийстве Смирнова и еще одного мужчины, который, якобы, был со Смирновым, Букреев и Голубовский стали вымогать у них 85.000 рублей, угрожая им.
Голубовский пояснял в ходе предварительного следствия, что Колточихины в течение нескольких встреч передали 85.000 рублей по требованию Букреева (т.1 л.д. 199).
Подсудимые Голубовский и Букреев не отрицали, что от супругов Колточихиных они получили 85.000 рублей, которые поделили.
При таких данных суд пришел к обоснованному выводу о доказанности вины Голубовского и Букреева в вымогательстве денег у Колточихиных и о корыстном мотиве убийства ими Смирнова.
Каких-либо существенных противоречий в показаниях Колточихиных, влияющих на оценку их показаний, не усматривается.
В судебном заседании свидетель Канин пояснял, что после убийства Смирнова он привез Голубовского и Букреева в бар «Олимпия», куда после разговора Букреева по телефону, приехал Колточихин, однако он точно не помнит, до приезда в бар заезжали они куда-либо (т.4 л.д.136).
В ходе предварительного следствия Канин пояснял, что после убийства Смирнова они приехали к дому, который ему показал Голубовский. Голубовский и Букреев ушли из машины, с кем они встречались, он не знает. Когда они вернулись, от отвез их в бар «Олимпия», куда через некоторое время приехал парень. К дому они ездили на ул.Лежена (т.2 л.д.21).
При таких данных показания потерпевших Колточихиных противоречат показаниям Канина.
не Тщательно исследовав обстоятельства дела и правильно оценив все доказательства в их совокупности, суд пришел к обоснованному выводу о доказанности вины Голубовского и Букреева в содеянном ими и верно квалифицировал их действия: Голубовского - по п.п. «ж,з» ч.2 ст. 105; ч.2 ст.325 и п. «а» ч.2 ст. 163 УК РФ; Букреева - по п.п. «ж,з» ч.2 ст. 105; ч.4 ст.ЗЗ и ч.2 ст.325 и п. «а» ст. 163 УК РФ по указанным в приговоре признакам.
Наказание Голубовскому и Букрееву назначено судом в соответствии с требованиями закона, соразмерно содеянному каждым из них, с учетом данных об их личности, влияния назначенного наказания на их исправление и всех конкретных обстоятельств дела.
Судом обоснованно учтены данные характеристик Букреева при назначении ему наказания в качестве данных о его личности. Отказ Букрееву в условно-досрочном освобождении, применении к нему акта амнистии не является наказанием и не препятствует учету данных характеристик на него. Ссылка Букреева на то, что он помогал следствию - несостоятельна, как следует из материалов дела, он неоднократно отказывался давать показания (т.1 л.д.54, 57), отрицал обстоятельства происшедшего, признанные судом установленными.
Органы предварительного следствия не указывали в обвинительном заключении на его помощь им в раскрытии преступлений и изобличении Голубовского.
Заявление, именуемое Голубовским «о явке с повинной», правильно не расценено судом в качестве смягчающего наказание обстоятельства явки с повинной, поскольку он сам и добровольно в правоохранительные органы не являлся, а был задержан по подозрению в убийстве, допрошен об этом, после чего написал это заявление. Кроме того, судом обоснованно не все данные, указанные в заявлении, признаны достоверными.
Назначенное Букрееву и Голубовскому наказание является справедливым, соразмерным содеянному ими, учитывающее активное -способствование Голубовского в раскрытии преступлений и изобличении Букреева и оснований к его смягчению не имеется.
Доводы Букреева о необходимости ухудшения положения Голубовского (в ходе предварительного следствия изобличавшего его), в том числе - в части неправильного признания активного способствования раскрытию преступлений и в части даты его задержания, не подлежат удовлетворению, поскольку законом не предоставлено право одному из осужденных ставить вопросы об ухудшении положения другого осужденного.
Вид исправительной колонии назначен Букрееву правильно, в соответствии с требованиями п. «в» ч.1 ст.58 УК РФ.
Данное дело расследовано органами предварительного следствия и рассмотрено судом - объективно.
Выводы суда, изложенные в приговоре, соответствуют имеющимся доказательствам, правильно оцененным судом, и надлежащим образом обоснованны, мотивированны.
Нарушений уголовно-процессуального законодательства, влекущих отмену приговора, из материалов дела не усматривается.
Действующее уголовно-процессуальное законодательство не предусматривает обязанности суда дословно воспроизводить в приговоре показания допрошенных лиц. Содержание и смысл показаний допрошенных лиц, изложенных в приговоре, соответствует показаниям, зафиксированным в протоколе. Поданные на протокол судебного заседания замечания разрешены в установленном законом порядке.
С протоколом судебного заседания осужденные ознакомлены.
Осужденному Букрееву изготовлена копия протокола судебного заседания.
Ходатайство осужденного Букреева об изготовлении копий протокола судебного заседания не только для него, но также и для адвоката Фоменко и защитника Помыткиной разрешено верно. Букрееву правильно разъяснены требования ч.8 ст.259 УПК РФ (т.5 л.д.214). Из материалов дела следует, что осужденный Голубовский не подавал письменного заявления об изготовлении ему копии протокола судебного заседания, не оплачивал стоимость изготовления копии протокола и не представлял в суд квитанцию о такой оплате, без чего согласно ч.8 ст.259 УПК РФ копия протокола судебного заседания изготавливаться для вручения ему не может. Неознакомление подсудимых отдельно с частями протокола -непосредственно в ходе судебного рассмотрения дела не влияет на законность и обоснованность приговора. Кроме того, как видно из материалов дела, протокол не изготавливался по частям, что согласно ч.б ст.259 УПК РФ является правом суда, а не его обязанностью.
Ссылки в жалобах на то, что суд не предоставил слово подсудимым для участия в прениях сторон, не свидетельствует о нарушении закона.
Согласно ч.ч.1 и 2 ст.292 УПК РФ прения сторон состоят из речей обвинителя и защитника. При отсутствии защитника в прениях сторон участвует подсудимый (по данному делу защитники участвовали в судебном заседании и выступали в прениях сторон). Подсудимый вправе ходатайствовать об участии в прениях сторон.
Как видно из протокола судебного заседания, подсудимым было разъяснено указанное право, но от них не поступило ходатайств к суду с просьбой дать им возможность участвовать в прениях. При отсутствии таких ходатайств суд обоснованно не предоставлял им слово для участия в прениях сторон, (т.4 л.д.177).
Каких-либо новых обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела и входящих в предмет доказывания по делу в отношении самих Голубовского и Букреева в пределах предъявленного им обвинения, в последних словах подсудимые не сообщали и оснований для возобновления судебного следствия не имелось. Кроме того, согласно ст.294 УПК РФ, возобновление судебного следствия является правом, а не обязанностью суда.
Судебная коллегия не находит оснований для удовлетворения жалоб.
На основании изложенного и руководствуясь ст.ст.377, 378 и 388 УПК РФ, судебная коллегия
определила:
приговор Новосибирского областного суда от 26 декабря 2002 г. в отношении Голубовского Александра Александровича и Букреева Дмитрия Анатольевича оставить без изменения, а кассационные жалобы осужденных Голубовского A.A. и Букреева Д.А. и адвоката Брюхановой Н.В. - оставить без удовлетворения.
Председательствующий - Коннов B.C.
Судьи - Фролова Л.Г. и Шадрин И.П.
Верно: Судья /fly у В.С.Коннов Копии определения направлены:
1. Начальнику учр. ИЗ-54/1 г.Новосибирска в отн. осужд.Голубовского A.A., Букреева Д.А.
2. Прокуратура РФ 3. Дело отправлено « _ _ » 2004 г. в 5-ти томах +1 в/кас. в Новосибирский о/с ик, лт 20.01.