Дело № 1-002-47 КАССАЦИОННОЕ
ОПРЕДЕЛЕНИЕ
г.Москва 10 ноября 2002 г.
Судебная коллегия по уголовным Российской Федерации в составе делам Верховного Суда председательствующего - судьи Каримова М.А.
судей - Похил А.И., Грицких И.И.
рассмотрела в судебном заседании от 10 ноября 2002 г. кассационные жалобы осужденного Чистякова С.Н. и адвокатов Коростылевой Н.С., Луцишиной В.Г. на приговор Архангельского областного суда от 5 июня 2002 г., которым Ч И С Т Я К О В юридически не судим, Сергей Николаевич, 1959 года рождения, осужден:
по ст. 105 ч.2 п. «к» УК РФ к 14 годам лишения свободы, по ст. 132 ч.2 п. «в» УК РФ к 6 годам лишения свободы и на основании ст.69 ч.З УК РФ по совокупности совершенных преступлений - к 18 годам лишения свободы в исправительной колонии строгого режима.
Заслушав доклад судьи Похил А.И., объяснения адвокатов Луцишиной В.Г. и Коростылевой Л.С., поддержавших доводы жалоб, мнение прокурора Хомицкой Т.П., полагавшей приговор оставить без изменения, а кассационные жалобы - без удовлетворения, судебная коллегия
УСТАНОВИЛА:
Чистяков осужден за совершение в отношении Лайковой И. действий сексуального характера и умышленное убийство ее при отягчающих обстоятельствах.
В кассационных жалобах:
осужденный Чистяков, указывая на непричастность его к преступлениям, за которые он осужден, просит приговор отменить и дело производством прекратить, обосновывая свои доводы тем, что в ночь с 3 на 4 января 2000 года он находился у себя дома и поэтому не мог совершит преступление. Указывает, что его алиби судом не опровергнуты.
Как считает осужденный, в квартире его матери, в которой он не проживает с 1994 года, не могло быть никаких вещей, принадлежащих убитой, а поэтому Чистяков утверждает, что колготы, футляр для очков и обрывок квитанции в квартиру его матери были подброшены.
Ссылаясь на показания свидетеля Лапшиной, Чистяков указывает, что Лапшина отлучалась из квартиры во время обыска. Так как Марков стоял к ней спиной, то она не видела факт обнаружения футляра в комоде.
Не видела Лапшина также и факт обнаружения колготок.
Осужденный обращает внимание на то, что оперативные работники обнаружили предметы, почему-то скрыли свое участие в обыске, не вписали себя в протокол обыска и не расписались в нем, как участники этого следственного действия.
Чистяков указывает, что в квартире его матери изымался футляр темно-бордового цвета, однако на опознание Ланкову этот футляр не предъявлялся, а на исследование экспертиз был направлен футляр коричневого цвета.
Как указывает осужденный, изъятые из квартиры его матери вещи ему в период следствия не предъявлялись, не были они предъявлены даже при ознакомлении его с материалами дела.
Эти предметы также не оспаривались в судебном заседании, а затем они оказались уничтоженными.
Адвокаты Коростылева и Луцишина ставят вопрос об отмене приговора и прекращении дела производством.
Доводы жалобы обоснованы тем, что выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, основаны на предположении, обстоятельства дела исследованы неполно: не установлено время наступления смерти; неопровергнуты алиби Чистякова.
Суд постановил приговор на доказательствах, нарушением уголовно-процессуального закона.
полученных с По мнению адвокатов, не имеют юридической силы следующие доказательства:
1. Протокол обыска от 9 марта 2000 года в квартире матери осужденного, в процессе которого были изъяты колготы, футляр для очков и обрывок квитанции, в связи с тем, что при обыске имело место раздельного нахождения понятых: неоднократный уход с места обыска понятой Лапшиной; производство обыска Марковым и Лесиком, которым он не поручался следователем.
2. Протокол опознания футляра Лайковым в виду требований ст. 164 и 165 УК РФ.
нарушения На опознание Ланкову предъявлено 3 темного цвета, поношенных футляра, но в протоколе не указано о предъявлении на опознание изъятого при обыске футляра.
Изъятый при обыске футляр, согласно протоколу, бордового цвета, а в протоколе осмотра изъятых предметов указано, что осмотрен футляр коричневый снаружи и красный внутри.
В жалобе обращается внимание на наличие противоречий относительно фрагмента изъятой квитанции, а также указано, что не определен размер изъятых колгот и принадлежность их потерпевшей не установлена. Допущены нарушения при осмотре места происшествия, неустановление времени смерти, невыполнение указаний надзорной инстанции при новом рассмотрении дела судом; на неправильное принятие решения об уничтожении вещественных доказательств; о неопровержений судом алиби Чистякова.
Так, считая недопустимым доказательством протокол обыска, адвокаты указывают, что этот процессуальный документ велся с грубыми нарушениями уголовно-процессуального закона.
В производстве обыска принимали работника: Сухих, Марков и Лесик.
участие 3 оперативных В протоколе не отражены фамилии Маркова и Лесика и протокол ими не подписывался.
Производство обыска поручалось только Сухих, но он непосредственно в обыске не участвовал и вел лишь протокол; а непосредственно обыск производили Марков и Лесик, но им производство обыска производить не поручалось.
Понятые Лапшина и Фефилова при обыске присутствовали раздельно: Лапшина была с Марковым и Фефилова с Лесиком. В процессе обыска Лапшина неоднократно отлучалась к себе домой; а Марков в это время оставался без контроля.
Факт обнаружения колгот и футляра понятые не видели, о чем они подтвердили в судебном заседании.
Согласно протоколу осмотра предметов, изъятый футляр коричневого цвета, а в протоколе обыска значится футляр бордового цвета.
В протоколе обыска не указано, где конкретно были обнаружены футляр и колготы, не указано о том, что изъятые предметы упакованы.
На опознание Ланкову предъявлено 3 футляра, но из протокола не видно, что предъявлен на опознание изъятый при обыске футляр.
Адвокаты указывают, что вещественные доказательства судом не исследовались, а затем почему-то оказались уничтоженными, хотя такое вещественное доказательство, как обрывок квитанции, должен был быть помещен в материалы дела и храниться в месте с делом.
Проверив материалы дела и обсудив доводы кассационных жалоб, судебная коллегия находит приговор подлежащим отмене, а уголовное преследование Чистякова - прекращению в виду непричастности его к совершению преступления.
Данный приговор постановлен вторично, после отмены приговора от 15 февраля 2001 года в порядке надзора за нарушением судом первой инстанции требований ст.20 и 68 УПК РСФСР.
Признавая Чистякова виновным в совершении насильственных действий сексуального характера и умышленном убийстве Лайковой, суд, в числе других доказательств в подтверждение своих выводов сослался в приговоре на протокол обыска в квартире матери осужденного от 9 марта 2000 года;
протокол осмотра предметов, изъятых при обыске от 10 марта 2000 года;
протокол опознания Лайковым принадлежащий потерпевшей;
футляра для заключения судебно-медицинских экспертиз по вещественных доказательств, колгот, футляра для очков;
очков, как исследованию показания свидетелей Лапшиной, Фефиловой, Сухих, Маркова, Тюряпиной;
признав перечисленные доказательства достоверными, соответствующими требованиям уголовно-процессуального закона.
Однако эти выводы суда нельзя признать обоснованными, поскольку они не соответствуют фактическим обстоятельствам, установленным по делу.
Доказательства, положенные в обоснование приговора и признанные судом достоверными, получены с нарушением уголовно-процессуального закона и их нельзя признать имеющими юридическую силу.
Так, на основании поручения следователя (1 т. л.д. 127) в квартире матери осужденного был произведен обыск оперуполномоченным уголовного розыска Новодвинского ГОВД Сухих с участием понятых Лапшиной и Фефиловой, в процессе которого были обнаружены и изъяты футляр для очков бордового цвета «с надписью 14р. 65к», колготы черного цвета, в которых находился счет за № 228455 (обрывок) (1т л.д.
128).
Протокол обыска подписан Сухих и понятыми.
Между тем, как установлено в судебном заседании, Сухих непосредственно обыск не производил, указанные в протоколе предметы не обнаруживал, а находился в одной из комнат, из которой никуда не выходил, а лишь письменно оформил протокол обыска.
Фактически же обыск был произведен оперуполномоченным уголовного розыска Новодвинского ГОВД Лесиком и сотрудником Архангельского УВД Марковым и именно этими лицами обнаружены футляр для очков, колготы и обрывок квитанции.
Указанное обстоятельство подтвердили свидетели Сухих, Лапшина и Фефилова (3 т л.д. 106, 114об. 116, 129об, 133).
Однако, в материалах дела не имеется данных о поручении Маркову и Лесику производства обыска в квартире Чистяковой, а также не имеется данных о вхождении Маркова в оперативно-следственную группу (1 т л.д. 29, 127), о чем он утверждал в судебном заседании, объясняя свое участие в обыске.
Протокол обыска Марковым и Лесиком не подписан и в нем не указано об участии их в производстве обыска.
Таким образом, обыск в квартире Чистяковой, в процессе которого были обнаружены и изъяты предметы, впоследствии признанные вещественными доказательствами, в нарушении требований ст. 127 УПК РСФСР, был произведен лицами без поручения следователя в производстве которого находилось уголовное дело.
Суд, признавая этот протокол обыска допустимым доказательством, в приговоре указал: «отсутствие в протоколе обыска данных о Маркове и Лесике принимавших участие в обыске, является формальным нарушением процессуального закона и не может служить основанием для исключения протокола обыска, как допустимого доказательства.
Однако, такая оценка суда является неправильной, поскольку производство обыска в соответствии со ст. 127 УПКУ РСФСР относится к полномочиям следователя, а выполнение следственных действий иными лицами возможно лишь на основании поручения следователя.
Указанное нарушение уголовно-процессуального закона производстве обыска судебная коллегия находит существенным.
при Признавая протокол обыска достоверным доказательством, суд в приговоре указал: «все процессуальные действия сотрудников милиции производились в присутствии только понятых» и при этом все обнаруженные в квартире вещи, футляр для очков, колготы и квитанция были обнаружены именно в присутствии Лашиной и Фефиловой, предъявлены им, осмотрены, упакованы и опечатаны на месте обыска, и данные упаковки были подписаны понятыми».
Между тем, данный вывод суда не полностью соответствует фактическим обстоятельствам, установленным в судебном заседании.
В соответствии со ст. 135 УПК РСФСР при производстве обыска должно быть не менее двух понятых .
Как видно из показаний свидетелей Лапшиной и были разъединены при обыске.
Фефиловой они Лапшина находилась с Марковым в одном помещении квартиры, а Фефилова находилась с Лесиком в другом помещении (т. 3 л.д. 129, 129об. 130, 131).
При обнаружении Марковым футляра для очков в комоде, находившемся в комнате, Фефилова не присутствовала.
Указанное обстоятельство подтвердили свидетели Лапшина и Фефилова, последняя показала: «где, кто и как нашел футляр, я не видела (3 т л.д. 95, 103, 105, 129, 129об).
Таким образом при одновременном производстве обыска в различных помещениях квартиры Чистяковой, с каждым работником милиции, производившим обыск, вопреки требованиям ст. 135 УПК РСФСР находилось не по двое понятых, а по одному.
Кроме того, как видно из показаний свидетеля Лапшиной, она непосредственно рядом с комодом, который подвергался обыску Марковым, не находилась, сидела на диване напротив комода, а Марков находился к ней спиной, он не приглашал ее подойти к комоду. Футляр от очков Марков сам принес к дивану, где она сидела, в связи с чем, у неё относительно действий Маркова возникли сомнения. (3 т л.д. 96, 130, 130об.).
О том, что во время обыска Лапшина находилась не рядом с Марковым возле комода, а сидела на диване, подтвердил в судебном заседании и сам Марков ( 3 т. л.д. 128 об.) Из показаний свидетеля Лапшиной также видно, что во время обыска ( обыск длился в течении 35 минут) она несколько раз уходила к себе домой ( 3 т.л.д.97 об.).
Из материалов дела следует, что на период отсутствия Лапшиной производство обыска не приостанавливалось ( т.З л.д. 104, 131 об. 132).
Кроме того, протокол обыска ( т.1 нарушением требований ст. 176 УПК РСФСР.
л.д. 128) составлен с В нем не указано, в каком футляр для очков и колготы.
конкретно месте быШ обнаружена/ Не отражено, в каком состоянии находились изъятые колготы (мокрые, сухие, с повреждениями или без повреждений, с наличием видимых пятен или без них), а также, в каком состоянии находился обрывок счета за медосмотр (мокрый или сухой), который был обнаружен в колготках ( 3 т. л.д.97).
В протоколе обыска отсутствуют данные о том, упаковывались ли изъятые предметы и в какую упаковку, была ли она опечатана и заверена подписями понятых и соответствующих должностных лиц.
Из показаний свидетелей Лапшиной и Фефиловой видно, что пятен на колготках они нет видели и их внимание на наличие пятен никем не обращалось ( т.З л.д.97, 104 об.).
Свидетель Лапшина показала, что колготы растянутые с дырой ( 3 т. л.д.95 об., 96).
были мокрые, Из показаний же свидетеля Сухих видно, что газета, в которую были завернуты мокрые колготы была сухой ( т.З л.д. 106 об.).
Свидетели Лапшина, Фефилова и Сухих подтвердили, что все изъятые предметы ( в том числе и колготы) были упакованы в конверты (т.З л.д.97 об.).
Из протокола же осмотра изъятых при обыске предметов, а это имело место на следующий день после изъятия, ( 1 т . л.д.213) - колготы находились в полиэтиленовом пакете ( а не в конверте) и скреплены подписям понятых и следователя.
Причем, в протоколе осмотра не указано о состоянии колгот ( сухие или мокрые), не отражено о наличии на них повреждений, о которых показывала свидетель Лапшина.
В то же время в протоколе осмотра указано о наличии на колготах пятен беловато-сероватого цвета, уплотняющих ткань с четкими контурами, размером от мелкоточечных до 7х 1,5см.
Таким образом, ряд обстоятельств, имеющих существенное значение и влияющих на достоверность доказательств, судом была оставлена именно:
без внимания и не получила соответствующей оценки, а Могла ли газета, в которую были завернуты мокрые колготы, в момент их обнаружения , быть сухой.
Мог ли обрывок счета за медосмотр, обнаруженный в колготах (мокрых) быть сухим, а часть его рукописного текста не изменилась под воздействием влаги? Могли ли остаться незамеченными при изъятии колгот четко видимые светлые пятна на черных колготках, в том числе пятно размером 7x1,5см.
Каким образом упакованные в конверт колготы (о чем утверждали свидетели Лапшина, Фефилова и Сухих) при осмотре их в прокуратуре оказались упакованными в полиэтиленовый пакет, удостоверенный подписями понятых и следователя ( как об этом указано в протоколе осмотра ( 1 т. л.д.213), в то время как следователь обыск не производил и не изымал указанные колготы, а это следственное действие производилось работниками милиции.
Кроме того, как видно из заключения эксперта ( т.1 л.д.228) исследовавшего изъятые колготы, повреждений на колготах в виде дыры, о которых утверждала Лапшина, не выявлено и данное обстоятельство судом оставлено без внимания.
Кроме того, судом оставлено без внимания и то обстоятельство, что органы следствия не приняли мер к установлению размера изъятых колгот на предмет соответствия их размеру тела потерпевшей и на предмет установления их принадлежности Лайковой.
Указанные колготы на опознание родным и близким Лайковой, а также ее знакомым лицам, с которыми она общалась накануне убийства и они были осведомлены об ее одежде , не предъявлялись.
Как на доказательство вины Чистякова суд в приговоре сослался на протокол опознания бывшим мужем потерпевшей футляра из-под очков, изъятого при обыске в дома матери осужденного, признав это доказательство достоверным.
Между тем. эти выводы суда о достоверности указанного доказательства являются неправильными, поскольку они основаны на противоречивых данных и, кроме того, опознание было проведено с грубым нарушением уголовно-процессуального закона.
Так, из протокола обыска (1 т. л.д.128) видно, что изъят футляр для очков бордового цвета.
Свидетели Марков, Сухих подтвердили бордового цвета (3 т. л.дЛЗОоб., 131).
об изъятии футляра Свидетель Ланков показывал, что футляр, которым пользовалась его бывшая жена, был темно-бордового цвета (1т. л.д.166).
В то же время, из протокола осмотра изъятых при обыске предметов видно, что в конверте, заклеенном и опечатанном, с наличием подписей понятых и следователя, осмотрен футляр коричневого цвета (1 т.
лю.д.213).
Более того, непонятно, каким образом вместе с подписями понятых оказалась подпись следователя, не принимавшего участие в обыске и изъятии предметов из квартиры Чистяковой.
В соответствии со ст. 166 УПК РСФСР в протоколе предъявления для опознания должны быть указаны сведения о предметах, предъявленных на опознание - размер, форма, цвет и другие индивидуальные признаки.
Как видно из материалов дела указанное требование закона при опознании футляра для очков было нарушено.
Так, в протоколе опознания футляра бывшим мужем потерпевшей Лайковым указано, что на опознание предъявлены «3 футляра из-под очков», примерно одинакового размера, поношенные, темного цвета», среди которых Ланков опознал футляр лежащий слева» (1 т. л.д.168).
Между тем, из протокола не видно, какого цвета были футляры, предъявленные на опознание, какого цвета был опознанный футляр и более того, из протокола не видно, предъявлялся ли на опознание в числе других^футляр, изъятый при обыске из квартиры матери осужденного.
В подтверждение выводов о принадлежности изъятого при обыске футляра потерпевшей, суд в приговоре сослался на показания свидетеля Тюряпиной о том, что именно «в этот футляр» Ланкова при ней положила свои очки.
Между тем, суд неточно привел показания свидетеля Тюряпиной, поскольку она не давала таких показаний, а в судебном заседании она показала следующее: «Носила ли Ирина с собой футляр, не знаю точно, но один раз, когда она пришла ко мне, сняла очки, положила их в футляр» (3 т. л.д.82).
При этом суд не уточнил, когда указанный факт имел место, какой был футляр, в который Ланкова клала очки.
Как видно из материалов дела постановлением следователя от 19 мая 2000 года (1 т. л.д.249) колготы, футляр для очков, обрывок счета за медосмотр признаны вещественными доказательствами и указано о хранении их при деле).
Однако обрывок квитанции, несмотря на то, что он по своему объему мог быть помещен в материалы дела, к делу не был подшит и более того, вещественные доказательства не предъявлялись органами следствия осужденному и адвокату при выполнении требований ст.201 УПК РСФСР (т.2 л.д.40).
Из дела видно, что вещественные доказательства (2 т. л.д.54) были направлены в суд.
Однако при рассмотрении дела судом 14-15 февраля 2001 года (2 т.
л.д.139-152) вещественные доказательства: колготы, футляр для очков и обрывок счета за медосмотр - в судебном заседании не были исследованы, а впоследствии уничтожены судом(2 т. л.д. 189).
Таким образом, протокол обыска от 9 марта 2000 года, протокол осмотра изъятых предметов от 10 марта 2000 года, протокол опознания Лайковым футляра от очков, на которые сослался суд в приговоре, признав их допустимыми и достоверными доказательствами, получены с нарушением норм уголовно-процессуального закона и поэтому судебная коллегия признает их не имеющими юридической силы.
Другие же доказательства, непосредственно не свидетельствуют потерпевшей именно Чистякова.
изложенные в о причастности приговоре, к убийству Более того, рассматривая дело после отмены первого приговора, суд не выполнил указания надзорной инстанции, которые в соответствии со ст.382 УПК РСФСР, являлись обязательными для суда при новом рассмотрении дела.
Вопреки указаниям надзорной инстанции не был допрошен в качестве свидетеля Лесик, который производил обыск и изъятия предметов из квартиры Чистяковой, несмотря на то, что принятыми судом мерами было установлено его фактическое место жительства ( т.З л.д. 51) Суду указывалось на необходимость выяснения места возможного хранения Лайковой счета за медосмотр и каким образом он мог попасть в квартиру Чистяковой.
Так, из показаний свидетеля Тюряпиной видно, что потерпевшая всегда имела при себе записную книжку (3 т.л.д. 83). «В записной книжке были какие-то бумажки с медкомиссии» (т.З л.д. 84).
Из дела видно, что записная книжка была обнаружена в квартире убитой и изъята следователем (3 т. л.д. 138).
Из показаний свидетеля Матвеева (т.З л.д. 138) видно, что протокол осмотра и изъятия предметов (в том числе и записной книжки) . был «неумышленно» утерян/ Из показаний этого свидетеля также видно, что изъятые фото и блокнот он передал работнику милиции и дальнейшая судьба этих предметов ему не известна (т.З л.д. 137об).
Суду было предложено исследовать обстоятельства несвоевременного производства обыска в квартире Чистяковой.
Как видно из материалов дела 28 февраля 2000 года было вынесено постановление о производстве обыска в квартире Чистяковой и в этот же день постановление следователя с поручением передано на исполнение.
Обыск же был произведен 9 марта 2000 года.
Судом указанное обстоятельство исследовалось.
Свидетель Сухих показал, что ему неизвестна причина неисполнения поручения об обыске (3 т. л.д. 105 об.).
Свидетель Марков показал, что обыск не производился потому, что шли оперативно-розыскные мероприятия и «ждали совершение Чистяковым административного правонарушения» (т.З л.д. 117).
Указанные обстоятельства, на которые было обращено внимание суда, хотя и были исследованы в судебном заседании при новом судебном рассмотрении, однако какой-либо оценки суда не получили, несмотря на то, что они могли иметь существенное значение для оценки достоверности доказательств.
Таким образом, суд не только не принял должных мер к полному и объективному исследованию доказательств и их оценке, но и допустил в приговоре несоответствие своих выводов фактическим обстоятельствам дела, установленным в судебном заседании и в связи с этим приговор не может быть признан законным и обоснованным.
Руководствуясь ст. 373-378, 388 УПК РФ, судебная коллегия
определила:
Приговор Архангельского областного суда от 5 июня 2002 года в отношении Чистякова Сергея Николаевича отменить и уголовное преследование прекратить за непричастностью его к совершению преступления на основании ст. 27 ч. 1 п. 1 УПК РФ.
Чистякова Сергея Николаевича из-под стражи освободить.
Председательствующий - Каримов Судьи - Похил и Грицких Верно: Судья Верховного Суда РФ не Похил