Дело № 67-002-32 г. Москва 4 декабря 2002 г.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ в составе председательствующего - Кудрявцевой Е.П.
судей - Коннова B.C. и Ермолаевой Т.А.
рассмотрела в судебном заседании от 4 декабря 2002 года кассационные жалобы осужденного Кривобокова A.A. и адвоката Магда Г.Д. на приговор Новосибирского областного суда от 6 декабря 2001 года, которым КРИВОБОКОВ Александр Александрович, родившийся 5 июня 1953 года в г. Краснодаре, русский, с высшим образованием, ранее не судимый, осужден по ст. 103 УК РСФСР к девяти годам лишения свободы; по ч. 3 ст. 30 и п.п. «е,з,н» ч. 2 ст. 105 УК РФ - к четырнадцати годам лишения свободы; по п. «в» ч. 3 ст. 111 УК РФ - к девяти годам лишения свободы;
по п.п. «а,ж» ч. 2 ст. 112 УК РФ - к четырем годам лишения свободы; по ч. 1 ст. 222 УК РФ - к двум годам лишения свободы; по совокупности преступлений на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ - к двадцати годам лишения свободы в исправительной колонии строгого режима.
Постановлено взыскать с Кривобокова A.A. в пользу:
Васильева И.Ю. в возмещение морального вреда 1500000 рублей; в возмещение расходов по оплате услуг адвоката 40000 руб.; в возмещение расходов на лечение - 158319 руб. 64 коп.;
- Пигалова И.П. - в возмещение морального вреда - 300000 руб.; в возмещение расходов по оплате услуг адвоката - 40000 руб.; в возмещение расходов на лечение - 24350 руб. 80 коп.;
- Турина AT. - в возмещение морального вреда - 100000 рублей; в возмещение расходов по оплате услуг адвоката - 40000 руб.;
в возмещение расходов на лечение - 17844 руб.;
- Дудолакова A.B. - в возмещение морального вреда - 100000 руб.;
в возмещение расходов по оплате услуг адвоката - 40000 руб.; в возмещение расходов на лечение - 3977 руб. 50 коп.
Кривобоков A.A. признан виновным и осужден:
- за умышленное убийство своей жены - Крибоковой И.А., 1952 года рождения, совершенное в сентябре 1996 года на почве личных неприязненных отношений;
- за покушения на убийство Васильева И.Ю., 1971 года рождения, совершенные 13 января и в августе 1999 года неоднократно, из корыстных побуждений и общеопасным способом;
- за умышленное причинение в августе 1999 года Пигалову Ю.П.
тяжкого вреда здоровью, лицом, ранее совершившим умышленное убийство, предусмотренное ст. 105 УК РФ;
- за умышленное причинение в августе 1999 года Турину А.Г. и Дудолакову A.B. вреда здоровью средней тяжести;
- за незаконное хранение с 1990-1991 года до 10 июня 2000 года огнестрельного оружия.
Заслушав доклад судьи Коннова B.C., объяснения адвокатов Магда Г.Д. и Замятиной Л.П., мнение прокурора Шаруевой М.В., полагавшей приговор в отношении Кривобокова A.A. оставить без изменения, судебная коллегия
установила:
в кассационных жалобах:
осужденный Кривобоков A.A. просит отменить приговор и направить дело на новое расследование, ссылаясь на недоказанность его вины, неправильную оценку доказательств, несоответствие выводов, изложенных в приговоре, имеющимся доказательствам и фактическим обстоятельствам. Считает, что предварительное следствие и судебное рассмотрение проведены неполно, односторонне, необъективно, с нарушениями норм уголовно-процессуального законодательства, его ходатайства отклонялись необоснованно. По его мнению, была нарушена тайна совещания судей, а когда он отказался выходить из камеры, суд не имел права в его отсутствие провозглашать приговор. Указывает, что гладкоствольное охотничье ружье не является огнестрельным оружием и за его хранение без разрешения должна наступать административная, а не уголовная ответственность.
В возражениях потерпевший Бочаров Л.А. считает доводы жалобы несостоятельными и просит оставить приговор без изменения;
Адвокат Магда Г.Д. в защиту интересов осужденного Кривобокова A.A. также просит отменить приговор и направить дело на новое предварительное следствие, ссылаясь на те же доводы, что и сам осужденный Кривобоков в своей жалобе. Кроме того, адвокат Магда считает приговор необоснованным.
В возражениях законный представитель потерпевшего Васильева Васильева Л.А. считает приговор в отношении Кривобокова справедливым и правильным, просит оставить его без изменения, а жалобы осужденного Кривобокова и адвоката Магда без удовлетворения.
Проверив материалы дела и обсудив доводы кассационных жалоб и возражений на них, судебная коллегия находит приговор в отношении Кривобокова законным, обоснованным и справедливым по следующим основаниям.
Виновность Кривобокова в содеянном им установлена совокупностью доказательств, собранных по делу, исследованных в судебном заседании и приведенных в приговоре. Этим доказательствам судом дана надлежащая оценка.
Доводы о невиновности Кривобокова проверялись в судебном заседании, однако они оказались несостоятельными и правильно отвергнуты судом. В основном, доводы жалоб вновь повторяют те же доводы, что уже исследовались в судебном заседании и получили надлежащую оценку суда.
Виновность Кривобокова в хранении огнестрельного оружия без соответствующего разрешения подтверждается имеющимися в деле доказательствами и не оспаривается в жалобах.
Ссылка Кривобокова на то, что гладкоствольное охотничье ружье не является огнестрельным оружием, вследствие чего за его хранение наступает административная, а не уголовная ответственность, является несостоятельной.
Согласно Федерального закона РФ «Об оружии», принятого Государственной Думой РФ 23 октября 1996 года, гладкоствольное охотничье ружье является огнестрельным оружием. В соответствии со ст.
3 УК РФ преступность деяния, а также его наказуемость и иные уголовно-правовые последствия определяются только настоящим Кодексом. При таких данных с учетом указанного требования закона ссылка на КоАП РФ несостоятельна. Суд правильно квалифицировал действия Кривобокова в этой части по ч. 1 ст. 222 УК РФ.
Как следует из показаний потерпевшего Бочарова, свидетелей Бочаровой, Доброходовой, Питюлиной, где-то с 1994 года Кривобокова стала жаловаться, что отношения в семье изменились, как она подозревала, Кривобоков стал поддерживать интимные отношения с другой женщиной, а к ней стал относиться хуже, неуважительно, был грубым и несдержанным. Она высказывала недоумение в связи с тем, что Кривобоков не переезжает в их новую квартиру, которую они купили в 1995 году. Она полагала, что муж хочет расторгнуть с ней брак, а она этого не хотела. В сентябре 1996 года она неожиданно заболела и 20 сентября 1996 года умерла. После ее смерти Кривобоков уехал из России, жил в ОАЭ, открыл там свою фирму, а вернулся оттуда через 2 года и с другой женщиной.
Из показаний свидетелей Бессоновых И.С. и Н.В. видно, что с лета 1994 года Кривобоков стал поддерживать близкие отношения с Бессоновой И.С., с 1995 года оплачивал обучение в институте ее сестры.
Он говорил, что несчастен в браке, а на предложение Бессоновой И.С.
расторгнуть брак, заявлял, что его жена - опасна, она - психически неуравновешенный человек, больна тяжелым заболеванием. В сентябре 1996 года его жена неожиданно умерла и он стал проживать одной семьей с Бессоновой И.С, перевез ее в свою новую квартиру, а затем уехал с ней в ОАЭ, прожил там с ней 2 года, а в декабре 1998 года зарегистрировал с ней брак.
Сам подсудимый Кривобоков не отрицал, что он с 1994 года поддерживал интимные отношения с Бессоновой И.С, но расторгать брак с женой не намеревался. Неожиданно 11 сентября 1996 года его жена плохо себя почувствовала и 20 сентября 1996 года скончалась.
После ее смерти он стал сожительствовать с Бессоновой, уехал с ней на два года в ОАЭ, вернулся оттуда в 1998 году и в декабре 1998 года зарегистрировал с ней брак.
Свидетель Дементьев пояснял в судебном заседании, что в апреле 1996 года он был помещен в больницу и врачи предполагали у него отравление таллием. Он об этом сообщил Кривобокову и тот высказал свою осведомленность относительно солей таллия, сообщал, что 1 г этого вещества стоит несколько десятков тысяч долларов США и что соли таллия применяются в производстве на некоторых предприятиях г.
Новосибирска.
Как видно из показаний свидетеля Пархоменко, заведующей неврологическим отделением больницы, 11 сентября 1996 года поступила Кривобокова, у нее был энцефаломиелополирадикулонейротания синдром, вызываемый несколькими причинами, в том числе - и отравлением таллием. Однако на отравление тяжелыми металлами она не обследовалась и 20 сентября 1996 года скончалась. По просьбе родственников вскрытие ее тела не производилось.
Из показаний свидетелей Войцеховского М.Б. и Дьячкова Д.В.
следует, что они в 1996 году узнали от Кривобокова о смерти его жены и неустановлении врачами причины ее смерти. За месяц до этого Кривобоков сообщал, что он располагает ядовитым веществом, которое, если дать его человеку в пищу, например, с чаем, вызывает смерть и следы отравления невозможно установить.
Как видно из материалов Кривобоковой не производилось.
дела, вскрытие трупа умершей Свидетель Головнев, патологоанатом больницы, пояснял, что Кривобоков A.A. сообщал ему, что родственники просили не вскрывать тело умершей.
Потерпевший Бочаров Л.А. пояснял в судебном заседании, что инициативу просить администрацию больницы не вскрывать тело умершей Кривобоковой проявил сам Кривобоков.
Подсудимый Кривобоков не отрицал, что заявление, исполненное от его имени как мужа умершей со ссылкой на последнюю ее волю, о выдаче ему тела без патологоанатомического вскрытия от 20 сентября 1996 года подписано лично им.
Из заключения комиссионной судебно-медицинской экспертизы эксгумированного трупа Кривобоковой следует, что ее смерть наступила от отравления неустановленным веществом, в состав которого входил таллий, что подтверждается клинической картиной заболевания и обнаружением таллия в органах трупа (печени, желудке, тонком кишечнике). Наиболее вероятный механизм ведения таллия в ее организм - через рот, возможно, с пищей.
Свидетель Пархоменко, заведующая отделением больницы, поясняла, что обнаружение таллия в тканях эксгумированного трупа Кривобоковой соответствует имевшимся у нее клиническим проявлениям.
Совершение сотрудниками милиции противозаконных действий при эксгумации трупа, как об этом указывает в жалобе Кривобоков, из материалов дела не усматривается. Протокол эксгумации трупа соответствует требованиям закона и оснований для вывода о признании его недопустимым доказательством не имеется. Ссылка адвоката Магда на недостатки, по ее мнению, видеозаписи эксгумации не имеет юридического значения, поскольку видеозапись не использовалась судом в приговоре в качестве источника доказательств. Кроме того, отсутствие фиксации при видеозаписи, как указывает адвокат Магда, всех без исключения лиц, присутствовавших при эксгумации; как был упакован гроб и всех мест могилы, из которых изымалась земля - не свидетельствует о нарушении требований закона при видеозаписи и не может служить основанием для признания недопустимым доказательством другого источника доказательств протокола эксгумации.
Ссылка в жалобе адвоката Магда на то, что в акте комиссионной судебно-медицинской экспертизы эксгумированного трупа не указано, в какой упаковке поступила земля и была ли она опечатана, не свидетельствует о нарушении закона, поскольку УПК РСФСР (ст. 191) таких требований к акту экспертизы не содержит. Ее же ссылка на то, что ей неясно, из какого места могилы исследовалась земля, также не влияет на правильность выводов суда, поскольку, как следует из акта экспертизы, исследовалась средняя проба земли, взятой из разных мест захоронения, и в такой пробе таллий обнаружен не был. Содержание указанного акта экспертизы соответствует требованиям УПК РСФСР.
Ссылки на то, что акт экспертизы подписан всеми членами комиссии экспертов, не свидетельствует о нарушении закона, поскольку согласно ст. 80 УПК РСФСР если эксперты придут к общему заключению, оно подписывается всеми экспертами совместно.
Ссылка в жалобе Кривобокова на непроведение почерковедческой экспертизы по заявлению о непроведении вскрытия трупа умершей Кривобоковой не свидетельствует о неправильности выводов суда, изложенных в приговоре, поскольку, как следует из материалов дела и как заявлял сам Кривобоков, указанное заявление подписано лично им.
Доводы Кривобокова о том, что сотрудниками милиции родственникам Кривобоковой возвращены не все ювелирные изделия, находившиеся на трупе, не влияет на законность и обоснованность приговора. Данные обстоятельства не входят в предмет доказывания по данному делу.
Ссылка в жалобе Кривобокова на то, что в приговоре искажены показания Бессоновых, Бочаровых, Питюлиной и Головнева, является несостоятельной.
Уголовно-процессуальное законодательство не предусматривает обязанности суда дословно воспроизводить в приговоре показания потерпевшего и свидетелей, а смысл их показаний, зафиксированных в протоколе судебного заседания, в приговоре воспроизведен верно. Поданные на протокол судебного заседания замечания рассмотрены в установленном законом порядке.
Причастность других, кроме Кривобокова, лиц к отравлению Кривобоковй солями таллия - из материалов дела не усматривается.
Мотив и способ убийства Кривобоковым Кривобоковой установлены судом верно, в соответствии с имеющимися доказательствами. Неустановление конкретного времени ее отравления, источника приобретения Кривобоковым и конкретного состава вещества, содержащего соли таллия, не влияет на правильность выводов суда о его виновности в убийстве. Обстоятельства происшедшего установлены судом с той полнотой, которая возможна при имеющихся доказательствах.
Как пояснял потерпевший Васильев в ходе предварительного следствия, Кривобоков был принят в фирму «Модус» на равноценную ему должность на одном участке работы. В конце 1998 г. Кривобоков попросил у него взаймы 200.000 долларов США для выгодной сделки, но он отказал ему. Зная со слов Кривобокова о наличии у того зарубежного банковского счета и наличии опыта перевода денег за границу, он решил с помощью Кривобокова перевести свои 70.000 долларов за границу для дальнейшего вложения капитала. Кривобоков согласился выполнить его просьбу и он у себя дома передал Кривобокову 70.000 долларов. После поездки в Таиланд он предложил своей знакомой Языковой прийти к нему в гости и посмотреть видеокассету о поездке в Таиланд. Услышав их разговор, Кривобоков также напросился к нему в гости, обещая сделать фаршированные блины. 13 января 1999 г. Языкова и Кривобоков были у него в гостях и Кривобоков напек блины, часть которых они втроем съели. Остальные блины Кривобоков, один оставшись на кухне, нафаршировал, поставил в холодильник, о чем сообщил ему. На следующий день он (Васильев) один съел эти фаршированные блины, после чего почувствовал себя плохо. На следующий день его состояние ухудшилось, появились сильные боли, невозможность передвигаться и 16 января 1999 г. он был госпитализирован. Врачи не смогли определить причину его заболевания, на отравление солями таллия его не обследовали. Через полгода, когда его состояние улучшилось, он вышел на работу и за 1-2 дня до 16 августа 1999 г. он спрашивал у Кривобокова, когда тот выдаст ему карточку на получение его 70.000 долларов в зарубежном банке. Кривобоков, успокаивая его, что все в порядке, сообщил, что в связи со смертью в ОАЭ высокопоставленного лица банк временно такие карточки не выдает, и пообещал выписать ему чек, а затем и передал ему чек.
Его рабочее место (кабинет 222) находилось вместе с Пигаловым и Гаманковым и они в этом кабинете регулярно коллективно пили чай.
Кабинет не запирался, сахар, чай и посуда находились в доступном месте - в тумбочке. В этих чаепитиях участвовал и Кривобоков , он пил кофе, который наливал в свою кружку в приемной. В тот период вместе с ними пили чай и приехавшие в командировку Дудоладов и Мороз. 25 августа 1999 г. он вновь почувствовал у себя прежние симптомы заболевания и был госпитализирован. Затем он узнал о госпитализации с теми же признаками заболевания Турина, Пигалова, Дудоладова. У них обнаружили отравление таллием.
Ссылка в жалобе на то, что Васильев по состоянию здоровья не мог давать показания 15 июня 2000 г., не основана на материалах дела и противоречит имеющимся доказательствам. Как видно из протокола допроса, Васильевым показания давались в присутствии Соболевского Ю.В., который подтвердил правильность записи в протоколе показаний Васильева. При ознакомлении с материалами дела по окончании предварительного следствия Васильев никаких ходатайство по содержанию протокола его допроса не заявлял и в связи с этим заявлений не делал. В судебном заседании свидетель Васильева Л.А., мать потерпевшего Васильева, поясняла, что она присутствовала при допросе сына 15 июня 2000 г., слышала, что он сам давал показания и они были правильно отражены в протоколе. Предусмотренных законом оснований для проведения в отношении Васильева судебно-психиатрической экспертизы не имелось, на учете у психиатра он не состоит (т.1 л.д.59).
Аналогичные показания о том, что фаршированные блины ел один Васильев, после чего он заболел, дали свидетели Васильева ЛА. и Языкова Е.В.
Ссылка в жалобе на то, что заболевание Васильева наступило 10 января 1999 г., а блины ели 13 января того же года, не свидетельствует о неверности выводов суда. Указанной ссылке суд дал в приговоре оценку в совокупности с другими доказательствами.
Из показаний потерпевшего Турина, свидетелей Васильевой Торгунакова, Голубцова, Шаркова следует, что им со слов Васильева было известно, что он передал Кривобокову 70.000 долларов для перевода в зарубежный банк, а тот деньги не перевел и не возвращает их ему. Кроме того, поясняли:
Торгунаков, что от Кривобокова он узнал, что Васильев передал ему (Кривобокову) 70.000 долларов для перевода в банк за границу, он (Кривобоков) передал их под проценты Кокореву, а тот с ними скрылся.
Летом 1999 г. в его присутствии Васильев спрашивал Кривобокова, когда поступит эта сумма долларов в банк, а Кривобоков его успокаивал, просил не волноваться, говорил, что все идет нормально;
Голубцов, что летом 1999 г. ему и Торгунакову Кривобоков сообщал, что деньги Васильева он передал Кокареву, а тот скрылся;
Шарков, что когда Васильев болел, Кривобоков сообщил ему, что Васильев через него перевел в банк в ОАЭ на его (Кривобокова) счет несколько десятков тысяч долларов.
Свидетель Бессонова И.С. поясняла, что в декабре 1998 г.
Кривобоков сообщил ей, что Васильеву нужно перевести деньги за границу, чтобы получить их в банке в Германии. Ей Кривобоков затем сообщил, что он «сдал» Васильева Шаркову, но тот мер к Васильеву не принял. Она в 1999 г. по просьбе Кривобокова выписывала на имя Васильева чек в валюте ОАЭ на сумму, эквивалентную 70.000 долларов США, чек подписал Кривобоков, но в апреле 1999 г. при поездке в ОАЭ они выяснили, что эти деньги на счет Кривобокова в банке не поступили и Кривобоков аннулировал этот чек.
Копией чека № 35 4241 и заключением почерковедческой экспертизы подтверждается, что Васильеву был выдан на 258.000 ед. в валюте ОАЭ и чек был подписан Кривобоковым.
При таких данных суд пришел к обоснованному выводу, что Васильев передавал Кривобокову 70.000 долларов США для перевода в зарубежный банк, чего Кривобоков не сделал и деньги Васильеву не возвратил.
Не влияет на правильность данного вывода и постановление следователя от 30 января 2001 г. об отказе в возбуждении уголовного преследования Кривобокова за мошенничество, поскольку этим постановлением (т.З л.д.678) установлено, что осенью 1998 г. Васильев передал Кривобокову 70.000 долларов для перевода за границу, которые тот не вернул. Однако следователем «доказательств, свидетельствующих о наличии у Кривобокова умысла на хищение денег в момент их получения, не добыто».
В отношении нахождения Кривобокова 23 августа 1999 г. на похоронах его показания противоречивы и непоследовательны. При допросе 13 января 2000 г. он пояснял, что возможно и пил чай в кабинете Васильева, Пигалова, но на время допроса этого не помнит (л.д.43 т.1). В своем заявлении от 4 июня 2001 г. он указывал, что «после работы» уезжал в г.Бердск (т.5 л.д.36). В судебном заседании 24 мая - 9 июня 2001 г. пояснял, что 23 августа 1999 г. он с женой ездил искать дачу, коттедж для покупки (т.5 л.д.172, 178). Свидетелю Бессоновой Н.В., своей теще, он в судебном заседании подсказывал показания по событиям похорон, в связи с чем ему судом делалось замечание (т. 6 л.д.137-138). Судом правильно оценены показания Кривобокова в указанной части. Необходимости в вызове и допросе дополнительных свидетелей - родственников (Бессоновой И.С., Почуева С. и др.) по событиям многолетней давности после дачи соответствующих показаний Кривобоковым - не имелось.
Ссылка на то, что в изъятом 31 августа 1999 г. сахаре не было обнаружено таллия, не влияет на правильность выводов суда, поскольку заинтересованное в сокрытии отправления лицо имело все возможности произвести замену сахара до его изъятия.
Как пояснял потерпевший Дудоладов, в марте 1999 г. он был свидетелем разговора Кривобокова с одним из старых сотрудников «Модуса», в ходе которого Кривобоков выяснял, действительно ли в службе органов госбезопасности имелось вещество, которое вызывает смерть человека при невозможности обнаружения следов отравления, даже если это вещество подсыпать в телефонную трубку, а тот человек будет пользоваться ею.
Свидетель Торгунаков пояснял в судебном заседании, что в конце августа 1999 г., когда заболели Васильев и другие сотрудники фирмы «Модус», Кривобоков сообщил ему, что это он что-то подсыпал и отравил их и все они скоро умрут.
Свидетель Голубцов также пояснял, что в конце лета 1999 г., когда в фирме заболело сразу несколько сотрудников, он узнал от Торгунакова, что находившийся в состоянии опьянения Кривобоков сообщил, что он отравил чем-то этих людей, подсыпав им что-то.
Заключением судебно-химической экспертизы подтверждается наличие на вещах Кривобокова - в карманах двух кожаных курток и на внутренней поверхности и на подкладке барсетки следов таллия, которые образовались в результате контакта с металлическим таллием или его солями.
Ссылка в жалобах на то, что у Кривобокова изымались три ключа, а перед входом в его квартиру следователем были продемонстрированы пять ключей, не влияет на законность и результаты обыска, при котором были изъяты куртки и барсетка Кривобокова. Кроме того, как видно из материалов дела, при личном обыске задержанного и досмотре находящихся при нем вещей, у Кривобокова были обнаружены и изъяты 4 ключа и 1 ключ с пультом ( итого - 5 ключей) л.д.244 т.1. Ссылка в жалобе на то, что ключи были в неопечатанном виде, не свидетельствует о нарушении уголовно-процессуального закона. Проведение обыска с участием адвоката подозреваемого УПК РСФСР не предусматривалось.
Ссылка на то, что количественное содержание таллия в карманах куртки и в барсетке при проведении повторной судебно-химической экспертизы увеличилось по сравнению с данными первоначальной экспертизы, не свидетельствует о неверности выводов о наличии следов таллия. Кроме того, выводы о количественном содержании таллия зависят от конкретных мест карманов, поверхности барсетки и отложения на них (этих конкретных местах) следов таллия, а также от интенсивности смывов и количестве воды на ватных тампонах, вследствие чего различие в количественном содержании таллия на образцах неизбежно, но не влияет на выводы о наличии самих следов таллия.
Ссылка на то, что судом не были вызваны эксперты для допроса их по дополнительным вопросам, не свидетельствует о нарушении закона.
Акты экспертиз соответствуют требованиям закона и понятны, необходимости в их разъяснении не имелось, а допрос экспертов по дополнительным вопросам законом не предусмотрен, поскольку дополнительные вопросы могут разрешаться экспертами лишь при назначении и проведении дополнительных экспертиз, о чем вопрос не ставился.
Виновность Кривобокова подтверждается и другими, приведенными в приговоре доказательствами, правильно оцененными судом.
Заявленные в судебном заседании ходатайства, в том числе - об отводе суда, были разрешены судом в установленном законом порядке, разрешены они судом правильно.
Ссылка Кривобокова на то, что свидетели были допрошены неглубоко и неполно; не влияет на законность и обоснованность приговора, поскольку, исходя из конституционного принципа осуществления судопроизводства на основе состязательности сторон, сами стороны обязаны проводить допросы, а суд лишь вправе, но не обязан это делать.
В функции суда не входит привлечение других лиц к уголовной ответственности, в связи с чем выяснение этих вопросов в судебном заседании не входит в предмет доказывания.
С постановлениями о назначении экспертиз Кривобоков в ходе предварительного следствия был ознакомлен (т.1 л.д.24, 27, 30, 38, 151,158, 164, 171, 198, 200, 217 и др.) и вновь знакомился с ними по окончании предварительного следствия, в связи с чем имел возможность реализовать свои права обвиняемого, связанные с производством экспертиз.
Вопрос о назначении по делу судебного заседания разрешен судьей в соответствии с требованиями закона.
Ознакомление подсудимого с постановлением о назначении судебного заседания, вручение ему копии этого постановления УПК РСФСР не предусматривалось.
Ссылка на то, что после назначения дела к рассмотрению Кривобокову не была обеспечена возможность нового ознакомления с материалами дела, не свидетельствует о нарушении закона, поскольку указанного ходатайства он в суд не направлял, как это следует из материалов дела.
Ссылка Кривобокова в жалобе на то, что в судебном заседании не был допрошен свидетель Кривобоков М.А., не свидетельствует о нарушении закона, поскольку, как видно из материалов дела, его место нахождение было неизвестно и сам Кривобоков A.A. не возражал огласить показания свидетеля Кривобокова М.А., данные им в ходе предварительного следствия (т.7 л.д.16-18, 108-109).
Предусмотренных законом (ст. 67 УПК РСФСР) оснований, устраняющих возможность участия эксперта Волошенко в производстве по делу, не усматривается.
Тщательно исследовав обстоятельства дела и правильно оценив все доказательства в их совокупности, суд пришел к обоснованному выводу о доказанности вины Кривобокова в содеянном и верно квалифицировал его действия по ст.103 УК РСФСР; ч.З ст.30 и п.п. «е,з,н» ч.2 ст.105; п.
«в» ч.З ст. 111; п.п. «а,ж» ч.2 ст. 112 УК РФ по указанным в приговоре признакам.
Мотив покушения Кривобокова на убийство Васильева установлен судом верно, в соответствии с имеющимися доказательствами.
Неустановление точного времени совершения Кривобоковым преступления (приговором установлено, что в сахар он подсыпал неустановленное вещество, содержащее соли таллия в августе до 16 августе 1999 г. и этот сахар потерпевшие употребляли с 16 по 23 августа 1999 г.) не влияет на выводы суда о виновности Кривобокова. Время совершения им преступления установлено в соответствии с имеющимися доказательствами. Способ преступления судом установлен верно.
Фальсификации материалов дела не усматривается.
Наказание Кривобокову назначено судом в соответствии с требованиями закона, соразмерно содеянному им, с учетом данных о его личности, влияния назначенного наказания на его исправление и всех конкретных обстоятельств дела.
Гражданские иски разрешены в соответствии с действующим законодательством и в жалобах не оспариваются.
Нарушений уголовно-процессуального законодательства, влекущих отмену приговора, из материалов дела не усматривается. Данное дело органами предварительного следствия расследовано, а судом с учетом конституционного принципа осуществления судопроизводства на основе состязательности сторон - рассмотрено всесторонне, полно и объективно.
Выводы суда, изложенные в приговоре, соответствуют имеющимся доказательствам, правильно оцененным судом, и надлежащим образом обоснованны, мотивированны.
Каких-либо новых обстоятельств, имеющих существенное значение для вывода о виновности либо невиновности Кривобокова в содеянном, он в последнем слове не сообщал и оснований к возобновлению судебного следствия не имелось.
Провозглашение приговора судом в отсутствие подсудимого Кривобокова, отказавшегося выходить из камеры в зал суда, не является нарушением закона. Провозглашение приговора судом не связано с обеспечением явки участников процесса в зал суда и отсутствие коголибо из участников процесса в зале судебных заседаний не препятствовало суду в провозглашении приговора.
Ссылка в жалобе осужденного Кривобокова на нарушение тайны совещания судей является несостоятельной. В материалах дела отсутствуют какие-либо данные о том, что суд или кто-либо из состава суда обсуждал с лицами, не входящими в состав суда, вопросы, указанные в ст.ст.303-305 УПК РСФСР. Не представлено таких данных и доказательств стороной защиты и при кассационном рассмотрении дела.
Как следует из протокола судебного заседания (л.д.147 т.7), по выходу из совещательной комнаты суд провозгласил приговор до 9 листа (приговор написан на 41 листе), после чего стало плохо председательствующей судье и провозглашение приговора было прервано. В связи с состоянием здоровья судьи и отказом Кривобокова выходить из камеры приговор был провозглашен 10 декабря 2001 г. (в понедельник).
Указанные данные свидетельствуют, что по первоначальному выходу суда из совещательной комнаты приговор был уже написан. Ухудшение состояния здоровья судьи, в связи с чем провозглашение приговора было прервано, не являлось законным основанием для возобновления судебного следствия.
На основании изложенного и руководствуясь ст.ст.377, 378 и 388 УПК РФ, Судебная коллегия
определила:
приговор Новосибирского областного суда от 6 декабря 2001 г. в отношении Кривобокова Александра Александровича оставить без изменения, а кассационные жалобы осужденного Кривобокова А А . и адвоката Магда Г.Д. - оставить без удовлетворения.
Председательствующий - Кудрявцева Е.П.
Судьи - Коннов B.C. и Ермолаева Т.А.
В.С.Коннов Копии определения направлены:
1. Начальнику учр. ИЗ-54/1 г.Новосибирска в отн.Кривобокова A.A.
2. В Прокуратуру РФ Дело отправлено « иа, лт 18.12 » 2002 г. в 7 томах в Новосибирский о/с