ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ 5-УД23-48-А1 ПРОТОКОЛ судебного заседания суда кассационной инстанции г. Москва 5 июля 2023 года Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в составе:

председательствующего Зателепина O.K.

судей Ситникова Ю.В. и Эрдыниева Э.Б., с участием прокурора Рассказова И.А., осужденной Швецовой О.Ф., адвоката Романова СВ., заинтересованного лица Леоновой Л.В., при секретаре Жильцовой М.П.

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по кассационным жалобам Швецовой О.Ф. и Леоновой Л.Ф. на приговор Московского городского суда от 8 февраля 2022 года и апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Первого апелляционного суда общей юрисдикции от 19 октября 2022 года.

Судебное заседание объявляется открытым в 10 часов 34 минуты.

Председательствующий объявляет, что рассматривается уголовное дело в отношении осужденной Швецовой Ольги Федоровны.

Участие осужденной Швецовой О.Ф. в судебном заседании обеспечено путем использования системы видеоконференц-связи.

Председательствующий устанавливает участвующей в судебном заседании.

личность осужденной, Швецова Ольга Федоровна, 23 ноября 1961 года рождения.

2 Осужденная Швецова О.Ф. подтверждает, рассмотрения дела 16 июня 2023 года.

что извещена о дате Председательствующий объявляет состав суда, сообщает, кто является судьями, прокурором, защитником, заинтересованным лицом, а также секретарем судебного заседания.

Председательствующий сообщает, что согласно заявлению осужденной Швецовой О.Ф. имеется отказ от помощи защитника, однако Судебная коллегия назначила адвоката в порядке ст. 51 УПК РФ - Романова С В .

На вопрос председательствующего осужденная Швецова О.Ф. пояснила, что перед началом судебного заседания с адвокатом Романовым С В . беседовала, к судебному заседанию готова. Между тем осужденная Швецова О.Ф. отказывается от услуг защитника по назначению, указывает, что осуществлять защиту своих интересов намерена сама, ее отказ от защитника связан с ее материальным положением, поскольку ей на протяжении 2-х месяцев не выплачивается пенсия.

Председательствующий разъясняет сторонам их право заявить отвод судьям, прокурору, а также секретарю судебного заседания.

Отводов не заявлено.

Председательствующий разъясняет осужденной Швецовой О.Ф. право заявлять ходатайства, пользоваться услугами профессионального защитника или отказаться от его услуг, выступать с обоснованием доводов, изложенных в кассационной жалобе, возражать на доводы других участников уголовного судопроизводства, знакомиться с протоколом судебного заседания, о чем подавать заявление в 3-дневный срок со дня рассмотрения дела, приносить на него замечания в 3-дневный срок со дня ознакомления с ним.

Осужденная ШВЕЦОВА О.Ф.: права понятны.

Председательствующий лица Леоновой Л.Ф.

устанавливает личность заинтересованного Леонова Людмила Федоровна, 29 марта 1969 года рождения.

Председательствующий разъясняет заинтересованному лицу Леоновой Л.Ф. право заявлять ходатайства, выступать с обоснованием доводов, изложенных в кассационной жалобе, возражать на доводы других участников уголовного судопроизводства, знакомиться с протоколом судебного заседания, о чем подавать заявление в 3-дневный срок со дня 3 рассмотрения дела, приносить на него замечания в 3-дневный срок со дня ознакомления с ним, получать копии кассационных определений.

Заинтересованное лицо ЛЕОНОВА Л.Ф.: права понятны.

Председательствующий выясняет у участников процесса, имеются ли у них ходатайства.

Осужденная ШВЕЦОВА О.Ф.: я отказываюсь от услуг адвоката по назначению, поскольку в профессиональном защитнике я не нуждаюсь и у меня тяжелое материальное положение.

Обсуждается заявленное ходатайство.

Адвокат РОМАНОВ С В . : отказ от адвоката по материальным соображениям не допустим по закону.

Каких-либо оснований, предусмотренных ст. 72 УПК РФ для отвода адвоката не озвучено. Швецова О.Ф. осуждена за преступление, которое законом отнесено к особо тяжким преступлениям, поэтому участие адвоката в силу ст. 50 УПК РФ является обязательным. Что касается процессуальных издержек связанных с участием адвоката, то я прошу их не взыскивать в порядке регресса, поскольку моя подзащитная не просила назначать ей защитника и эта была инициатива суда.

Заинтересованное лицо ЛЕОНОВА Л.Ф.: считаю, что Швецова О.Ф.

способна сама осуществлять защиту своих интересов.

Прокурор РАССКАЗОВ И.А.: в данном случае указанная категория уголовного дела относится к особо тяжким преступлениям, поэтому участие адвоката является обязательным. Что касаемо отказа от адвоката, то оно является не обязательным для суда. О процессуальных издержках выскажусь в своем выступлении. Прошу в удовлетворении ходатайства отказать.

Судебная коллегия, совещаясь на месте,

определила:

отказать осужденной Швецовой О.Ф. в удовлетворении ходатайства об отказе от услуг адвоката, сохранить участие в деле адвоката Романова С В .

Иных ходатайств не заявлено.

Судья Ситников Ю.В. излагает обстоятельства дела, содержание судебных решений, принятых по делу, доводы кассационных жалоб, а также возражения прокурора Рассказова И.А. на кассационные жалобы.

Председательствующий выясняет порядок выступления Швецовой О.Ф. и ее защитника.

Слово предоставляется осужденной Швецовой О.Ф.

осужденной 4 Осужденная ШВЕЦОВА О.Ф.: считаю себя незаконно осужденной, преступление не совершала. С соучастником № 1 (предположительно с Гагиевым) не знакома, никогда с ним не встречалась до 23 ноября 2021 года, когда он был впервые допрошен по моему уголовному делу судом первой инстанции в качестве подозреваемого и показал, что меня не знает. Никому с просьбой о ликвидации Леонова я не обращалась, причин желать ему смерти у меня не было. Сказанное мною не опровергнуто ни органом расследования, ни судом, в связи с чем в отношении меня не имеется никакой оперативной информации и не было возбуждено уголовное дело. Необоснованное ассоциирование меня с уголовным делом об организованном преступном сообществе позволило органам следствия обходить судебный контроль и прокурорский надзор. Следствие использовало эту фальсификацию для давления на суд при избрании и неоднократном продления меры пресечения в виде содержания под стражей, в том числе, в нарушение закона, не имея исключительности, на срок свыше года и на срок, превышающий предельный срок следствия на 18 месяцев, а также использовало для незаконного продления сроков следствия до 133 месяцев, т.е. с 2008 года. Факт убийства Леонова имел место в 2012 году, а в отношении меня уголовное дело было выделено, без его возбуждения, в 2020 году. В соответствии с законом срок следствия должен исчисляться с момента выделения уголовного дела и составил 19 месяцев. Перед каждым направлением в вышестоящие суды ходатайств о продлении мне сроков содержания под стражей и самого уголовного дела с целью оказания давления на суд органы расследования, привлекали средства массовой информации, распространяя информацию о деятельности организованного преступного сообщества под руководством Гагиева, который до настоящего времени не признан виновным ни за одно преступление, в том числе ему не предъявлено обвинение по делу об убийстве Леонова.

Прошу обратить внимание, что сразу после поступления моего уголовного дела в Верховный Суд РФ в июне 2023 года, орган расследования с целью оказания давления на Верховный Суд РФ, вновь попытался устроить шумиху в средствах массовой информации по делу Гагиева. Это дело в настоящее время рассматривается в закрытом режиме, и после вступления в силу приговора в отношении меня в октябре 2022 года и до настоящих дней, никакой информации по нему в СМИ нет. 8,9 февраля 2022 года судья Московского городского суда Гуров А.А., действуя вопреки интересам правосудия, нарушив конституционное право на справедливый суд, постановил и огласил в отношении меня неправосудный приговор, что подтверждается: отсутствием аудиозаписи предварительного слушания;

существенными расхождениями между аудиозаписью судебного процесса и текстом протокола судебного заседания; внесение после оглашения изменений в приговор, в том числе ссылки на тома и листы дела не соответствуют материалам дела; фактическое проведение судебного слушания в закрытом режиме, в связи с недопуском моих немногочисленных родственников и представителей СМИ даже на оглашение приговора. Тем 5 самым суд существенно нарушил процедуру уголовного судопроизводства и фундаментальный принцип уголовного процесса - гласность. Суд при отсутствии постановления о возбуждении в отношении меня уголовного дела, не установив события и состав преступления, не имея доказательств совершения мною какого-либо преступления, игнорируя существенные нарушения уголовного и (или) уголовно-процессуального закона, в соответствии с которыми данное уголовное дело не подлежало рассмотрению в суде, исказив доказательства о моей непричастности, воспрепятствовав представлению доказательств защите, и не устранив существенные противоречия, сослался на доказательства не имеющие отношения к предмету доказывания и с легкостью приговорил меня к 12 годам лишения свободы без учета характеристики моей личности, преступного поведения потерпевшего, без учета моих заслуг перед обществом и государством, которому я служила более 35 лет, в том числе в течение 7 лет после сфабрикованного вмененного мне события, лишили меня классного чина и государственных наград.

Указанное подтверждается также тем, что в нарушение закона уголовное дело расследовалось не по месту инкриминируемого мне деяния в г. Москве, где находились предполагаемые исполнители и лицо, которое якобы было склонено к совершению убийства, а на Северном Кавказе между г. Ессентуки и г. Владикавказом, где следователь, расследуя дело, более 15 лет, в отношении организованного преступного сообщества, утратил независимость и объективность, приобрел статус заинтересованного участника всех событий.

Государственный обвинитель Рассказов, который поддерживает обвинение по всем делам, выделенным из этого организованного преступного сообщества и рассматриваемых в особом порядке, т.к. все бандиты заключили соглашение со следствием Северного Кавказа. Он же, имея заинтересованность в вынесении в отношении меня обвинительного приговора, в течение 6 месяцев ориентировал суд на исследование доказательств, не относимых к предмету доказывания, с целью обеспечения устойчивости двух приговоров «досудебщику» Джиоеву, где Рассказов поддерживал обвинение и утверждал, что Джиоев выполнил условия досудебного соглашения и дал показания в отношении меня, чем ввел суд в заблуждение, т.к. на тот момент приговор в отношении меня не был вынесен, а также делал это для создания преюдиции для обвинения Гагиеву, где он поддерживает обвинение и Юртову, где также он поддерживает обвинение.

При поступлении уголовного дела в Московский городской суд, судья Гуров не был назначен автоматизированной информационной системой, что дает основания полагать о его ангажированности. В предварительном судебном заседании судья демонстрировал резкий обвинительный подход, отказал в удовлетворении ходатайства об исключении не относимых к делу доказательств по деятельности организованного преступного сообщества, которые составили более 80-ти томов сформированного дела, в том числе оружия и боеприпасов, достаточных для вооружения частной военной компании (более 1 000 стволов). После 6 месяцев их частичного исследования, потому что доказательства мне не были представлены судом, 6 Гуров признал их неотносимыми, нарушил разумные сроки рассмотрения уголовного дела в отношении меня, непредставляющего юридической и фактической сложности. Судья Гуров отказал в возвращении уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ в связи с незаконностью обвинительного заключения и нарушения права на защиту, отказал в вызове дополнительных свидетелей и в исследовании дополнительных доказательств.

Воспользовавшись моим болезненным состоянием (временным психическим расстройством), ввел меня в заблуждение, требовал отказаться от заявленного мною ходатайства о рассмотрении дела судом присяжных заседателей, дезориентируя тем, что формирование коллегии присяжных заседателей займет много времени, что затянет судебный процесс, а также указал, что в деле имеются многочисленные процессуальные нарушения, а присяжные заседатели в силу закона не могут рассматривать такие ходатайства, и он будет этот вопрос решать единолично. Судья Гуров не разъяснил мне право на рассмотрение дела коллегией из трех судей. Для сокрытия своего неправосудного поведения в нарушение закона запретил ведение аудиопротоколирования предварительного слушания и отказал письмом, без вынесения определения о принятии апелляционной жалобы на определение о назначении дела по результатам предварительного слушания, чем нарушил право на доступ к правосудию.

Единоличное рассмотрение дела позволило судье Гурову грубо нарушать уголовный и уголовно-процессуальный закон; презумпцию невиновности, право на защиту, отказал в исследовании доказательств подтверждающих отсутствие события и состава преступления, отказал в исследовании доказательств с обвинительным уклоном. Судья не учел доказательства стороны защиты, приведя в обоснование приговора доказательства представленные стороной обвинения, чем нарушил принцип состязательности и права на защиту. Суд создал максимально благоприятные условия для государственного обвинителя, подошел к оценке доказательств защиты и обвинения с разными критериями, проявлял необъективность и предвзятость при разрешении ходатайств стороны защиты преждевременными высказываниями по существу дела. Суд вместо беспристрастной оценки, проверки представленных доказательств обосновывал обвинение, искажал, истолковывал, разъяснял показания свидетелей.

Судья декларативно, на основании субъективных неопределенных размышлений, отмел последовательные, категоричные, понятные показания всех 14-ти свидетелей, опровергших факт встречи. Судья продемонстрировал неравенство перед законом Швецовой, Цалагова, Гагиева.

За то, что я сидела за одним столом с указанными лицами обвинил меня в подстрекательстве и пособничестве к убийству. Других участников, сидевших за столом, ни в чем не обвиняют. Суд скрыл, что в неопределенный период предполагаемой встречи в 2012 году внешность моя не соответствовала портрету, который «досудебщик» дал впервые после моего задержания, а именно через 7 лет и 3 месяца после встречи в кафе. Суд признал факт предполагаемой встречи Гагиева и Швецовой доказательством 7 подстрекательства и пособничества, при этом не исследовал никаких доказательств этого за их неимением. Суд признал показания свидетелей и вещественные доказательства по факту убийства Леонова доказательствами моей вины, выразившейся в подстрекательстве и пособничестве. Суд вышел за пределы обвинения, установил новый мотив - неприязненные отношения супругом Леоновой и преступное поведение потерпевшего. Суд не проверил, что уголовное дело сформировано из копий документов, изготовленных из других копий и заверенных факсимильной подписью следователя, что законом запрещено. Где хранятся оригиналы этих документов, и есть ли они, суд не установил. Суд скрыл отсутствие у меня корыстного мотива, предположил, что смерть Леонова могла освободить сестру от исполнения уже исполненных судебных решений, от исполнения решения в пользу 3 лица Олющака, и от исполнения не вынесенного судом решения по поддельной расписке в пользу Тарана. Суд отказал защите в исследовании доказательств, указывающих на незаконность опознаний Джиоева моей личности. Суд скрыл, что никто из свидетелей обвинения не знает меня, не знает какими действиями и кого я склоняла к совершению преступления. Суд скрыл, что человеку, которого я якобы склонила к совершению преступления, не предъявлено обвинение в совершении этого преступления. Суд отказал защите в исследовании доказательств, указывающих, что соучастник № 1 (предположительно Гагиев) находился в этот период заграницей. Суд до удаления в совещательную комнату дал оценку показаниям Гагиева и вернул ему два заявления о моей непричастности, указав, что он по делу никто. После допроса Гагиева в суде, судья отказал защите в исследовании доказательств, подтверждающих его показания. В приговоре суд сослался на многочисленные материалы дела, но не раскрыл их содержание, т.е. эти материалы зачастую не исследовались. В приговоре суд постоянно ссылается на имеющиеся достоверные доказательства, на совокупность собранных по делу доказательств и не раскрывает их, что не дает возможность их опровергнуть. Суд в приговоре сослался на данные ОРМ, которые не проводились. Суд положил в основу приговора показания родственников Леонова по факту его убийства, показания его сожительницы, любовницы, приятеля, которые ничего не показали по предмету доказывания подстрекательства. Суд, основываясь на обвинительном уклоне, заранее признал показания «досудебщика» Джиоева правдивыми. Однако Джиоев никогда не говорил, что я совершила преступление. Он показал, что указание на ликвидацию Леонова ему дал Гагиев. Суд не устанавливал событие и состав преступления, а обосновывал предъявленное обвинение. Суд с целью создания преюдции для обвинения Гагиева указал в приговоре фактические обстоятельства иной противоправной деятельности, не относящейся к рассматриваемому уголовному делу, а именно подробно описал в приговоре деятельность преступного сообщества и его руководства. В судебном заседании судья Гуров вел себя недостойно: кричал, размахивал кулаком, выскакивал из кресла, угрожал заменить мне адвоката, что также свидетельствует о заказном характере дела и ангажированности судьи.

8 Указанный перечень нарушений, допущенных судом первой инстанции, не является исчерпывающим. Однако указанные нарушения оставлены судом апелляционной инстанции без внимания. Суд уклонился от объективной и справедливой проверки законности, обоснованности постановленного приговора. Суд апелляционной инстанции, за исключением судьи Курохтина, сформирован вопреки закону, в обход автоматизированной информационной системы. Судьи Беседин и Курохтин раннее уже высказали свои суждения о доказанности моей виновности, квалификации содеянного при рассмотрении вопроса о продлении мне меры пресечения. Суд апелляционной инстанции не исследовал аудиозапись судебного заседания, а принял меры для устойчивости приговора суда первой инстанции, но при этом сделал выводы противоречащие выводам суда первой инстанции и опровергающие таковые.

Самостоятельно, вопреки обвинительному заключению и приговору, суд апелляционной инстанции определил день совершения преступления, как «один из дней августа», отказал в исследовании новых доказательств, указывающих на отсутствие события преступления, однако без исследования принял в качестве доказательства копию решения квалификационной коллегии судей Республики Северная Осетия - Алания, без подлинника.

Придумал новые обстоятельства, а именно обязательства Российской Федерации, которые были приняты в отношении Гагиева, мотивировав невозможностью предъявления Гагиеву обвинения. Предположение суда первой инстанции о том, что свидетель Цалагов просто забыл про встречу в кафе с Гагиевым и Шевцовой и определил, что у Цалагова имелась личная заинтересованность, а именно опасаться привлечения к уголовной ответственности. Тем самым суд апелляционной инстанции скрыл доказательства того, что Цалагов мог принимать активное участие к склонению Гагиева. Суд не рассмотрел доводы защиты и мои, изложенные в апелляционных жалобах, отклонил все ходатайства защиты. Во время изготовления мотивированного определения, судьи выносили итоговое решение по другим уголовным делам, не находясь в совещательной комнате.

В нарушении закона апелляционное определение было изготовлено и вручено мне только через 2 месяца.

Уважаемая Судебная коллегия, вам предстоит принять решение по приговору, основанному полностью на предположениях и домыслах по сфабрикованному уголовному делу. Вся моя жизнь была связана с работой в органах прокуратуры.

В 1984 году после окончания Томского государственного университета я была распределена в Сахалинскую областную прокуратуру, где началась моя трудная и долгая, еще в прокуратуре СССР, более 35 лет служба, которая продолжилась в прокуратуре Северной Осетии в самый сложный для нашей страны период. Имею многочисленные ведомственные награды, в том числе Указом Президента Российской Федерации присвоено почетное звание «Заслуженный работник Прокуратуры Российской Федерации», грамоты и благодарности от всех руководителей правоохранительных органов Республики (МВД, пограничного Управления ФСБ, Управления по наркоконтролю, УФССП), награждена 9 почетной правительственной грамотой руководителя Республики, являюсь ветераном труда. В результате я имею зверский приговор по несуществующему преступлению. Два месяца назад прокуратурой было принято решение о прекращении мне выплаты пенсии, при этом каких-либо мер к принятию решения о признании всех решений нелегитимными, которые я приняла в течении всей моей службы (более 35 лет), а это тысячи обвинительных заключений, которые я утверждала, тысячи приговоров, где я поддерживала государственное обвинение, тысячи исков и административных производств, представлений и т.д. Вопрос о признании их нелегитимными не поставлен, если я лишена права получать пенсию.

Слово предоставляется адвокату Романову С В . в защиту интересов осужденной Швецовой О.Ф.

Адвокат РОМАНОВ С В . : кассационную жалобу, на приговор Московского городского суда от 8 февраля 2022 года и апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Первого апелляционного суда общей юрисдикции от 19 октября 2022 года поддерживаю. Считаю, что изложенные в кассационной жалобе и озвученные в настоящем судебном заседании доводы и аргументы Швецовой полностью опровергают те выводы, сделанные судами первой и апелляционной инстанций, которые изложены в состоявшихся судебных решениях и кроме того, не соответствуют протоколу судебного заседания, исследованным материалам дела фактическим обстоятельствам. Поскольку суд кассационной инстанции проверяет правильность состоявшихся судебных решений, я прошу проверить доводы, изложенные в кассационной жалобе и озвученные в настоящем судебном заседании. Считаю, что они заслуживают внимания и действительно опровергают те выводы судов, которые изложены в судебных решениях. Возражения государственного обвинителя прошу отклонить, как несостоятельные. Свое заявление об оплате труда защитника я поддерживаю, прошу принять по нему процессуальное решение. Однако, в связи с тем, что Швецова не просила назначить ей защитника, и суд самостоятельно принял меры к назначению защитника для участия в суде кассационной инстанции, то прошу процессуальные издержки, связанные с участием адвоката, взыскать за счет средств федерального бюджета и не взыскивать их в порядке регресса со Швецовой Ольги Федоровны.

Слово предоставляется заинтересованному лицу Леоновой Л.Ф.

Заинтересованное лицо ЛЕОНОВА Л.Ф.: доводы, изложенные в кассационной жалобе, полностью поддерживаю.

Суды первой и апелляционной инстанции, представители прокуратуры говорят о том, что меня ни в чем не обвиняют обжалуемым приговором, но как быть с тем, что в приговоре указано, что мотивом для совершения Швецовой убийства, явились именно корыстные побуждения помочь мне избежать исполнения инициированных Леоновым А.С судебных споров по разделу совместно нажитого имущества. Я очень подробно изложила в своей кассационной жалобе о неправильном толковании закона, но получив возражения 10 прокурора, понимаю, что вынуждена просить Судебную коллегию разъяснить в вынесенном судебном акте по итогам рассмотрения кассационных жалоб, мне, прокурору, судам, кто прав по вопросу вменения квалифицирующего признака - корыстный мотив при совершении убийства.

Суд, прокурор считают, что для определения корыстного мотива в убийстве достаточно определить, что имелись материальные споры в суде по разделу имущества супругов и неважно, что это было задолго до совершенного убийства. По их мнению, не имеет значения, что вопрос раздела имущества разрешен в гражданском судопроизводстве в 2008 году, решения вступили в силу, что данные решения судов исполнены. В 2010 году Верховный Суд Российской Федерации поставил точку в этом споре.

Также суд и прокурор считают, что для уголовного судопроизводства неважно у кого (у какой стороны в процессе) усматривается корыстный мотив по завладению чужим имуществом, достаточно того, что материальные споры были, так указано в определении апелляционного суда, а также в возражениях прокурора.

По моему мнению, это идет в разрез с разъяснениями Пленума Верховного Суда Российской Федерации, и я считаю, что при определении корыстного мотива в убийстве необходимо устанавливать не наличие материальных споров в суде, а был ли корыстный мотив по завладению чужим имуществом, и у кого. До убийства должен был возникнуть мотив извлечения материальной выгоды, получения денег, либо избавления от материальных затрат. При этом законодатель предусматривает законность появления данных обязательств. Действия лица, направленные на воспрепятствование в завладении чужим имуществом преступным путём, не могут квалифицироваться как корыстный мотив. Считаю, что основанием корыстного мотива являются не неприязненные отношения, а получение материальной выгоды, как указывает прокурор в своих возражениях, которые повлияли каким-то образом на корыстный мотив у Швецовой спустя 5 лет, и являются основанием получения материальной выгоды. Неприязненные же отношения обусловлены отношениями между людьми, связаны с субъективной оценкой поведения другого человека.

Суд, установил тот факт, что Леонов противоправно возложил на меня 1/2 своего долга перед Олющаком при разделе имущества, якобы потраченного на нужды семьи, но усмотрел корыстный мотив у меня, а не у потерпевшего Леонова. У гражданина Тарана я никогда не брала в долг денежные средства, Таран был осужден, и судом установлено, что это были мошеннические действия по завладению моим имуществом, где я являлась потерпевшей. Однако суд указал, что у меня корыстный мотив по завладению данными денежными средствами При установлении факта того, что я не пыталась завладеть чьим-либо имуществом и уклониться от исполнения обязательств, суд обвинил меня в этом, поскольку Швецовой вменяется преступление по моему интересу, и высказал в приговоре свои предположения о моем участии в пособничестве, такими фразами, как «решив помочь своей сестре в достижении указанной 11 корыстной цели посредством физического устранения Леонова, Швецова обратилась к Цалагову с просьбой о знакомстве с лицом, который может помочь реализовать данный умысел..». При этом Цалагов не давал таких показаний, он говорил, что о причастности Гагиева к преступному сообществу ему стало известно в 2014 году. Никому не было известно в 2012 году, что Гагиев является руководителем преступного сообщества, и прокурор это скрыл, утверждая, что Швецовой всегда это было известно. В материалах уголовного дела имеется рапорт, в котором указано, что только в 2013 году начала появляться информация о причастности Гагиева.

Судья Гуров на листе приговора 55 (4-й абзац сверху) указывает, что им установлено и сомнений у него не вызывает, что «Швецова передала соучастнику фотографию Леонова, а поскольку со слов Джиоева мужчина на фотографии был в гражданской одежде, то подобная фотография могла быть предоставлена только лицом, имеющим доступ к личным фотографиям Леонова, а поскольку Швецова поддерживала со мною связь, то могла получить фотографию только от сестры», т.е. от меня и это спустя 4 года после моего с Леоновым развода. Создается впечатление, что у Леонова нигде больше не было личных фотографий: ни у его матери, ни у его сожительницы - судьи Адамовой.

Однако, наличие у меня фотографий Леонова не проверялось на предварительном следствии, и не исследовалось в судебном следствии.

Местонахождение фотографии, о которой говорится в приговоре не установлено, и она не исследовалась. При этом суд скрыл, что Джиоев передал Юртову фотографию жертвы существенно отличающуюся от той, которую он, якобы, получил от Гагиева, а также не смог описать фотографию, не смог показать был ли написан адрес проживания потерпевшего отдельно на листке или написан на фотографии, он ничего не показал по пособничеству.

Суд апелляционной инстанции указал, что Швецова могла не знать, т.к.

значительно много времени прошло. О каком вообще пособничестве идет речь? И странно читать в возражениях прокурора его рассуждения о том, что передача фотографии жертвы подтверждается анализом показаний Юртова и Джиоева.

Суд не устанавливал источник получения данного доказательства и, считаю, что без установления достоверных сведений, ссылки в приговоре на эти обстоятельства недопустимы.

Суд открыто выступил на стороне обвинения, отвергнув мои показания, Швецова, Шибаевой, Воскобойниковой, мои только на том основании, что мы друзья и близкие родственники. При этом судья положил в основу приговора показания родственников Леонова, его сожительниц - Адамовой и "Алисы", и суд выяснял в каких они находятся отношениях со Швецовой. Конечно, они говорили, что у них нет никаких оснований для ее оговора. А что они могли сказать, когда они с ней не были знакомы? И вопросы задавались исключительно про меня, о моих взаимоотношениях с Леоновым в 2005-2006 годах, потому что с 2008 года мы с Леоновым ни разу нигде не встречались и не пересекались. Каким образом, я не поняла из возражений прокурора и 12 прошу пояснить, установлено наличие неприязненных отношений в 2005-2006 годах со слов лиц, с которыми я лично не знакома, которым известно это со слов Леонова, и которые могут оговаривать меня, поскольку я писала везде на них заявления и обвиняла в том, что они причастны к преступным схемам Тарана, Олющака. Мои показания в данной части суд не отразил в протоколе и оценку в приговоре моим показаниям не дал.

Говорить о том, что этот приговор не затрагивает меня, это ничего не говорить. В приговоре про Швецову - 2 листа, 15 листов про преступное сообщество, с 18 по 26 лист приводятся показания вышеуказанных свидетелей о моих неприязненных отношениях с убитым. При этом хочу обратить внимание, что они не были такими неприязненными, как это указывается в приговоре, это могли знать только я и Леонов, мы планировали ребенка, я родила в 2007 году ребенка, ходили по всем медицинским центрам.

Слова прокурора о том, что у нас были такие неприязненные отношения, при этом, не разобравшись до конца в этом, выходят за все рамки.

При этом указанные выше свидетели по обвинению Швецовой по п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ на предварительном следствии не допрашивались, так как они не знакомы с Швецовой и не располагают сведениями о Швецовой и о её знакомых. Указанные свидетели допрошены в 2012 году непосредственно после убийства Леонова в г. Москве, в уголовном деле по факту убийства Леонова - очевидцы и близкое окружение погибшего.

Считаю, что это недопустимо, т.к. судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемого, и лишь по предъявленному ему обвинению, суд не вправе допускать в приговоре формулировки, свидетельствующие о виновности других лиц и собирать доказательства на других лиц. Также обращаю внимание, что относительно корыстного мотива вопросы судом не задавались. Когда сторона защиты задавала вопросы «Кто был выгодоприобретателем?», они просто снимались судом.

Я ходатайствовала об исключении этих показаний из числа доказательств по делу, однако суд апелляционной инстанции не рассмотрел мое ходатайство, как и не проверил мои доводы.

На листе 35 приговора судья Гуров указывает, что «анализ доказательств приводит суд к выводу о стойких и крайне конфликтных отношениях между Леоновой и Леоновым, которые достигли высокой степени эскалации, дошедшие до уровня совершения в ряде случаев противоправных действий, выразившиеся в частности в инициировании судебных разбирательств по заведомо подложному документу». При этом суд скрыл, что подложные документы были представлены только со стороны Леонова и Тарана, и то, это было установлено после его смерти, когда было возбуждено дело по иску Тарана, когда рассматривалось дело в гражданском судопроизводстве. Таран отрицал их знакомство и причастность Леонова к совершенному преступлению, о чём имеется в деле заявление Тарана, заверенное нотариусом. И только после того, как была готова почерковедческая экспертиза, Таран свалил все на умершего Леонова, что за этим иском стоял полностью он.

13 Я подозревала, что Леонов хотел погасить свой долг за счет моих денежных средств и предполагала, что такого долга вообще не было. Писала заявления в правоохранительные органы, но были вынесены постановления об отказе в возбуждении уголовных дел со ссылкой на гражданско-правовые отношения. Я обжаловала судебные решения по присуждению мне этого долга вплоть до Верховного Суда Российской Федерации, но суды не усмотрели признаков злоупотребления со стороны Леонова и признали присуждения части его долга мне законным. И я исполнила это решение в 2014 году по исполнительному производству, возбужденному Олющаком в 2012. Деньги я выплачивала Олющаку, на момент моей выплаты Леонов был мертв. При этом прокурор, суд умалчивают, что долг перед Олющаком у меня и у Леонова, в соотвествии с решением суда, был общий, и смерть Леонова не освобождала меня от обязанности выполнить это решение перед Олющаком, что Леонов также был обязан вернуть присужденный долг Олющаку, долг признавал, частично отдавал. Однако данные показания не отражены, чтобы скрыть тот факт, что выгодоприобретателем по всем искам на сумму 25 000 000 руб. являлся Леонов.

Суд апелляционной инстанции в определении высказал свои предположения, ничем и никем не подтвержденные: «Между тем действия Леонова А С . свидетельствовали о том, что он мог продолжать указанную неправомерную деятельность в стремлении обременить Леонову Л.Ф. новыми долговыми обязательствами». Данное высказывание так же подтверждает, что суд неправильно толкует и применяет закон, не разграничивает различные мотивы - материальный корыстный мотив, защиту от корыстного преступного посягательства и неприязненные отношения, возникшие из-за материальных споров. При этом суд апелляционной инстанции признал приговор законным.

Что касается моих доводов относительно непризнания дочери убитого потерпевшей.

Следствие и суд сформировали негативный образ погибшего без проведения в соответствии с законом проверки, я уже не говорю в каком свете судья Гуров выставил мать - несовершеннолетней Леоновой, т.е. меня психически неуравновешенной, склонной к суициду, скандалисткой и возможно причастной к убийству ее отца, без подтверждающих документов.

Данные доводы противоречивы. Также суд указал, что Бондарев показал, что я пыталась завладеть спорным имуществом 1.5-2 года назад, когда установлено, что в 2010 году я получила свидетельство на % имущества и имела право им распоряжаться. А то, что потерпевшая Раиса Павловна в него не впускала, и не давала мне им пользоваться, это другая история. Во все мои показания суд вкладывает обвинительный уклон, чтобы сохранить законность данного обвинения суд признал потерпевшей только мать убитого, которая в силу возраста, различных заболеваний, а также материального положения, правами потерпевшего не пользуется, в то время как следствие и суд практически устранили потерпевшую от участия в деле. Судом установлено, что потерпевшая с 9 октября 2018 года не проживает по адресу указанному в 14 деле и с указанного времени, не уведомлялась надлежащим образом. Суд оповещал потерпевшую по тому же адресу (Курская область), а впоследствии через неустановленный телефон, предположительно её дочери - свидетеля по делу. Суд принял заявление потерпевшей Леоновой, неизвестно кем подписанное и попавшее в суд без почтовых реквизитов, что ее интересы будет представлять ее дочь и суды направляют все документы в адрес Седаковой, которая представителем потерпевшей не признана, не имеется соответствующей доверенности, заверенной нотариусом.

Суд апелляционной инстанции, выявив нарушение прав потерпевшей Леоновой О.А., не вынес частное определение и не обратил внимание должностных лиц на данные обстоятельства и факты нарушений закона, а указал, что это не лишает дочь убитого права на защиту своих прав и интересов Леонова в ином установленном законом порядке, вне рамок уголовного закона, в то время как именно приговором нарушается ее право, поскольку без отмены судебных решений, вынесения обвинения Леонову в данной части и прекращении в отношении последнего уголовного преследования по нереабилитирующим основаниям - это голословные обвинения суда и следствия, что за всеми исками стоял Леонов. Прокурор голословно утверждает, что я не заявляла ходатайств о признании потерпевшей дочь погибшего Леонова в суде и на следствии. Я это заявляла, когда дело находилось в г. Москве. Отсутствие в материалах дела моего заявления на стадии следствия не свидетельствует о том, что его не было в деле по убийству Леонова, а почему оно не приобщено к делу Швецовой и зачем следственные органы расшили материалы дела по Леонову, переданные для дальнейшего рассдедования из Москвы во Владикавказ в 2014 году и убрали половину документов из этого дела, это уже другая история и повод для проведения проверки.

Также прошу Судебную коллегию мне разъяснить в вынесенном судебном акте, достаточно ли для установления факта участия в конфликте между супругами Леоновыми в действиях Швецовой того, что я поставила в известность свою родную сестру в 2008 году о том, что мы с Леоновым разводимся в связи с его изменой с засекреченным свидетелем «Алисой», что прийти к соглашению мирно о разделе имущество не удалось, раздел имущества будет происходить через суд, на что она посоветовала взять мне адвоката, что мною было и сделало. Однако суд и прокурор везде указывают, что Швецова была вовлечена в конфликт, оказывала консультационные услуги. Зачем мне были ее консультации из другого города, если я сама не ходила в процессы, имея трехмесячного ребенка, вышла на работу после развода, всегда ходил адвокат. Прошу также указать, входит ли это в предмет доказывания по данному делу отношения сестер, потому что суд в определении указал, что «в предмет доказывания по настоящему делу не входят обстоятельства, связанные с характером отношения и интенсивностью общения сестер», поскольку противоречивые выводы судов при определении обстоятельств подлежащих доказыванию не устранены.

Также хотелось получить ответ, что противозаконного в том, что 15 Швецова один раз позвонила бывшему родственнику Леонову, чтобы помирить нас ради ребенка, чтобы он мог встречаться с ребенком, чтобы ребенок чувствовал, что у нее есть отец, неважно, что мы не живем вместе.

Причем тут вмененный ей корыстный мотив? В материалах дела есть распечатки с телефонов, из которых следует, что от Швецовой не было звонков, CMC-сообщений, угроз в адрес Леонова. Откуда следствие взяло информацию, что Швецова выясняла вопросы материального характера? В материалах дела имеются мои письма Леонову, я направляла ему фотографии ребенка, представленные им на экспертизу по гражданскому делу Тарана в 2019 году, где я предлагаю сохранить добрые отношения ради ребенка, однако суд, почему-то не исследует содержание данных писем, рассматривает с обвинительным уклоном и указывает в приговоре в обоснование неприязненных отношений супругов Леоновых, что «Леонова Л.Ф., проживая с супругом в одном городе и зная о его контактных данных, общалась с ним дистанционным способом, стремясь исключить личный контакт». Суд таким образом пытается меня в чем-то обвинить. Также судья Гуров включил в приговор непроверенные показания Джиоева о том, что Швецова О.Ф. сообщила Гагиеву A.M. о наличии серьезного конфликта между ее сестрой и Леоновой Л.Ф., из-за чего последняя пыталась повеситься.

Леонов А.С выселил Леонову Л.Ф. из квартиры и не дает ей жить. В ходе судебного следствия судья не исследовал ни факт моего выселения из квартиры, ни мою жизнь после развода, ни якобы имевшую место попытку самоубийства.

В материалах уголовного имеются справки из психоневрологического диспансера об отсутствии случаев суицида, мое личное дело с работы, медицинские документы, опровергающие данные показания, (в тот период времени я работала в Главном следственном управлении МВД России по МО в должности заместителя начальника одного из отделов, каждый год проходила медкомиссию и психологические обследования). Эти выводы должны быть исключены из приговора.

При этом судья скрыл показания Джиоева, о том, что так как Швецова хотела избавить сестру от неправомерных действий потерпевшего, из жалости к сестре, т.е. по мотиву сострадания, но никак не корыстный мотив. Однако об этом умалчивают прокурор, следствие, суд.

В судебном заседании, по моему ходатайству к делу приобщена фотография Швецовой сделанная в 2012 году, на которой Швецова изображена с короткой стрижкой. Совершенно очевидно, что представленное мною доказательство - фотография, опровергает показания Джиоева в части описания женщины, с которой якобы встречался Гагиев. Но суд не дал в приговоре оценки данному доказательству.

Так же по моему ходатайству в судебном заседании, в подтверждение отсутствия у меня корыстного мотива в части денежных сумм, указанных по Олющаку в обвинительном заключении, приобщены и исследованы расписка Олющака в получении от меня денежных средств по исполнительным документам, постановление судебных приставов об окончании исполнительного производства в отношении меня от 2014 года, 16 однако, содержание каждого из этих доказательств в приговоре не раскрыто, совокупная правовая оценка им не дана.

В завершение своей речи я хочу вернуться к возражениям прокурора на мою жалобу. В ней он много написал красивых слов о доказанности вины Швецовой, о состязательности, о выяснении всех юридически значимых обстоятельств по данному уголовному делу. Но ведь совершенно очевидно, что сведения, полученные от заинтересованного свидетеля Джиоева, заключившего досудебное соглашение, не могут рассматриваться в качестве надлежащего средства доказывания по столь серьёзному обвинению, которое никем и ничем не подтвердилось. Прокурор скрыл от суда показания Дзугутова, который не подтвердил показания Джиоева и показал еще до задержания Швецовой, что не знает Швецову и не мог сказать о ней Джиоеву, «категорически» возражал против удовлетворения любых ходатайств защиты - о приобщении доказательств невиновности, об истребовании новых доказательств, неоднократно ориентировал суд отклонить ходатайства об изучении доказательств и вызове свидетелей, доказывающих отсутствие состава и события преступления.

Хотелось бы также обратить внимание суда, что следствие установило, что Джиоев был правой рукой Гагиева, который вместо пожизненного лишения свободы получил 17 лет.

Складывается впечатление, что прокурор боится, что «рассыплется» это досудебное соглашение. Как можно, не поставить под сомнение показание одного из «досудебщиков» Джиоева, когда все говорит об обратном.

У прокурора усматривается личная заинтересованность.

Следствие приобщило 80 томов, не относящихся к делу Швецовой. Там есть приговоры, показания членов банды, которые сообщили, что Гагиева не было в инкриминируемый период на территории Российской Федерации, что ставит саму встречу, которая отражена только в показаниях Джиоева, под сомнение. Однако прокурор категорически отнесся к этому, указал, что это не относится к материалам уголовного дела, и судья Гуров его в этом поддержал.

Как объяснить, что когда в суде Юртов заявил, что следователи заставляли его дать показания на Швецову, вместо того, чтобы инициировать проверку по данному факту, прокурор выгораживал следствие со словами, что Юртов же не дал показания на Швецову, а если бы дал, то было бы еще одно железное доказательство ее виновности? Считаю, что этот приговор просто не может быть законным и отвечающим требованиям уголовно-процессуального законодательства, т.к.

основан на предположениях и домыслах. По делу неправильно установлены обстоятельства, подлежащие доказыванию и неправильно применен закон.

Суд апелляционной инстанции уклонился от объективной и справедливой проверки законности и обоснованности обжалуемого приговора, в связи с чем данное решение также не может быть признано законным.

Прошу изменить приговор, исключить из приговора неотносящееся к обвинению описание неприязненных отношений супругов Леоновых, 17 недоказанное стремление мною избежать исполнения решений суда и выплаты долгов, исключить из приговора сведения о несуществующих и исполненных долговых обязательствах Леоновой Л.Ф. и признать потерпевшей несовершеннолетнюю Леонову Ольгу Александровну (дочь Леонова А.С) законным представителем которой я являюсь.

Заинтересованное лицо Леонова Л.Ф. отвечает на вопросы судьидокладчика Ситникова Ю.В.:

— Вы какие-либо ходатайства относительно признания потерпевшей несовершеннолетней Леоновой О.А. заявляли? — Я обращалась с таким заявлением на стадии следственных мероприятий проводимых по факту убийства Леонова в г. Москве, но мне было отказано...

— А в рамках уголовного дела в отношении Швецовой, Вы обращались? — Нет, не обращалась. Меня не хотели допрашивать.

Осужденная Швецова О.Ф. отвечает на вопросы судьи-докладчика Ситникова Ю.В.:

— Ознакомившись со списком доказательств, которые якобы не исследованы, возникает вопрос, в том контексте, в котором они написаны, что они, возможно, исследованы, но неверно указаны листы дела, выводы. Это ошибочное мнение? — Нет.

— Все документы фактически исследованы, которые вы изложили в своем списке? Эти доказательства исследовались? — Те доказательства, которые судья Гуров описывает в приговоре, он исследовал по требованию государственного обвинителя. Но они находятся на других листах дела.

— Т.е. они исследовались? — Да.

Слово предоставляется прокурору Рассказову И.А.

Прокурор РАССКАЗОВ И.А.: считаю приговор Московского городского суда от 8 февраля 2022 года, а также апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Первого апелляционного суда общей юрисдикции от 19 октября 2022 года в отношении Швецовой О.Ф. законными и обоснованными, а принесенные апелляционные жалобы осужденной и заинтересованного лица не подлежащими удовлетворению.

Суд обоснованно отказал в самостоятельном апелляционном оспаривании постановления о назначении судебного заседания, мотивировав свое решения в ответе от 17 августа 2021 года. Вопреки утверждению автора жалобы, нарушений при возбуждении уголовного дела и утверждении обвинительного заключения допущено не было.

18 Обращаю внимание, что уголовное дело было возбуждено сразу, на следующий день после того, как был обнаружен труп Леонова в г. Москве.

Предварительное слушание проведено в закрытом судебном заседании в соответствии с требованиями УПК РФ, в ходе которого аудиозапись судебного заседания не производится.

Ходатайство о рассмотрении дела судом единолично, обвиняемая Швецова сделала добровольно, после консультации с защитниками.

Я непосредственно принимал участие в предварительном слушании и при его проведении был сделан специально перерыв для того, чтобы обвиняемая (на тот момент), проконсультировалась с защитником относительно формы судопроизводства, после того, как председательствующий судья Гуров сделал соответствующие разъяснения относительно порядка рассмотрения уголовного дела с участием суда присяжных заседателей.

После данного перерыва и консультации с защитниками, Швецова заявила о том, что желает, чтобы дело рассматривалось судьей единолично.

Никто на нее давления не оказывал.

Судебное разбирательство по данному делу проведено полно, всесторонне и объективно, с установлением всех обстоятельств, имеющих значение для правильного разрешения указанного дела, с соблюдением пределов, предусмотренных ст. 252 УПК РФ.

Вопреки утверждениям авторов кассационных жалоб, обращаю внимание, что вопрос о событиях преступления, а именно установления факта убийства Леонова, также является предметом судебного разбирательства. В данном случае в установлении данного факта был допрошен Юртов (согласно обстоятельствам уголовного дела, данное лицо причинило смерть Леонову, в настоящее время в отношении него слушается дело во 2-ом Западом окружном военном суде) и в тот же момент исследовались обстоятельства о взаимоотношениях Леоновой Л.Ф., поскольку в данном случае это важным образом влияет на мотив преступления. При этом, обращаю внимание, что никаких выводов, относительно противоправности действий Леоновой в суде, вопреки утверждениям автора жалобы, сделано не было.

Относительно того, что Юртова заставляли давать показаний на Швецову, также в приговоре и апелляционном определении указано, что Юртов давал правдивые показания в судебном заседании, а также те показания, которые были оглашены в соответствии с требованиями УПК РФ, соответствуют действительности. Юртов четко пояснил мотив данного преступления, который был связан с «черными риелторами», что в целом соответствует позиции обвинения по данному уголовному делу.

Все собранные по делу доказательства непосредственно исследованы в судебном заседании судом первой инстанции в соответствии с требованиями ст. 240 УПК РФ и им дана надлежащая оценка в соответствии с правилами, предусмотренными ст. 88 УПК РФ с точки зрения их достаточности, полноты, допустимости и относимости для разрешения уголовного дела.

Выводы о виновности Швецовой в совершении преступления, за которое она осуждена, вопреки утверждениям в жалобах об обратном, 19 подтверждаются совокупностью собранных и всесторонне исследованных доказательств по делу и соответствуют фактическим обстоятельствам совершенного преступления, установленным судом на основании показаний потерпевшей, свидетелей, протоколов следственных действий, вещественных доказательств, заключений экспертов и иных документов, которые проверены и оценены судом в соответствии с положениями ст.ст. 87 и 88 УПК РФ с точки зрения относимости, допустимости, достоверности и достаточности для разрешения уголовного дела.

Заявленные ходатайства судом разрешены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, принятые по ним решения мотивированы и аргументированы, при этом несогласие с результатами рассмотрения ходатайств не свидетельствует о незаконности и необоснованности принятых по ним решений.

Назначенное наказание является справедливым и определено в пределах санкции Особенной части УК РФ и требованиям Общей части уголовного закона, определяющим его вид и размер.

Довод о том, что аудиопротокол судебного заседания не соответствует его письменной копии - не соответствует действительности.

В возражениях на апелляционные жалобы приведены доводы об отсутствии оснований для отмены либо изменения состоявшихся судебных решений.

С учетом изложенного, считаю, что принесенные кассационные жалобы не подлежат удовлетворению, и прошу в их удовлетворении отказать.

Прокурор Рассказов И.А. отвечает на вопрос судьи-докладчика Ситникова Ю.В.:

— Какая Ваша позиция в отношении доказательств, которые изложены в приговоре? — В данном случае обращаю внимание, что все доказательства, которые изложены в приговоре, были исследованы непосредственно в судебном заседании. Поэтому указанный довод полагаю необоснованным.

Судья-докладчик Ситников Ю.В. оглашает поступившее от адвоката Романова С В . заявление о выплате ему вознаграждения за ознакомление с материалами уголовного дела и участие в настоящем судебном заседании по назначению. Данное заявление адвокат поддержал и просил его приобщить к материалам дела. Также судья отмечает, что было заявлено ходатайство о самостоятельной защите.

Суд удаляется в совещательную комнату.

По возвращении из совещательной комнаты оглашена резолютивная часть кассационного определения, а также оглашено определение о выплате вознаграждения адвокату Романову С В .

20 Судебное заседание объявляется закрытым в 12 часов 42 минуты.

Председательствующий // \