ВС РФ от 01.01.0001 № 33-КГ23-2-КЗ

47RS0008-01 -2019-001627-69 ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ № 33-КГ23-2-КЗ

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Москва 13 м а р т а 2 023 г.

Судья Верховного Суда Российской Федерации Назаренко Т.Н., изучив по материалам истребованного дела кассационную жалобу Бойцовой Ларисы Григорьевны на апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Ленинградского областного суда от 1 марта 2022 г.

и определение судебной коллегии по гражданским делам Третьего кассационного суда общей юрисдикции от 10 августа 2022 г. по делу по иску Бойцова Сергея Юрьевича к Бойцовой Ларисе Григорьевне о признании брачного договора недействительным в части, применении последствий недействительности сделки,

установила:

Бойцов С Ю . обратился в суд с иском к Бойцовой Л.Г. о признании брачного договора недействительным в части, применении последствий недействительности сделки. В обоснование иска ссылался на то, что с 7 августа 2003 г. истец состоял в браке с Бойцовой Л.Г., в период брака 15 июня 2015 г. по просьбе Бойцовой Л.Г. был заключен брачный договор с той целью, чтобы дети истца от первого брака не могли претендовать на совместно нажитое имущество супругов. По условиям брачного договора приобретенные на совместно нажитые денежные средства земельный участок и расположенный на нем жилой дом по адресу: Ленинградская обл., Киришский муниципальный район, Пчевжинское сельское поселение, д. Горчаково, ул. Матушкина, д. 6, и квартира 254, расположенная по адресу: Ленинградская обл., г. Кириши, ул. Волховская набережная, д. 52, которая на момент заключения брачного 2 договора находилась в строящемся доме, являются личной собственностью Бойцовой Л.Г., истец не вправе претендовать на данное имущество как в период брака, так и после его расторжения независимо от того, по чьей инициативе и по каким причинам он будет расторгнут. Брак был расторгнут на основании решения мирового судьи от 18 сентября 2019 г., после чего ответчик стала препятствовать истцу в пользовании жилым домом, где истец зарегистрирован. Истец просил признать недействительным пункт 3 брачного договора, устанавливающий личную собственность Бойцовой Л.Г.

в отношении прав на жилой дом и земельный участок, применить последствия недействительности сделки, ссылаясь на те обстоятельства, что брачный договор ставит его в крайне неблагоприятное положение. В иной части условия договора им не оспариваются.

Решением Киришского районного суда Ленинградской области от 20 июля 2020 г. в удовлетворении исковых требований отказано.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Ленинградского областного суда от 12 января 2021 г. решение Киришского районного суда Ленинградской области от 20 июля 2020 г. отменено, исковые требования удовлетворены, признан недействительным пункт 3 брачного договора от 15 июня 2015 г., заключенного между Бойцовым СЮ.

и Бойцовой Л.Г., применены последствия недействительности сделки, земельный участок и расположенный на нем жилой дом признаны общим совместным имуществом супругов, за Бойцовым С Ю . и Бойцовой Л.Г.

признано право общей долевой собственности на жилой дом и земельный участок по адресу: Ленинградская обл., Киришский муниципальный район, Пчевжинское сельское поселение, д. Горчакове, ул. Матушкина, д. 6, в равных долях.

Определением судебной коллегии по гражданским делам Третьего кассационного суда общей юрисдикции от 2 июня 2021 г. апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Ленинградского областного суда от 12 января 2021 г. отменено, дело направлено на новое апелляционное рассмотрение.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Ленинградского областного суда от 1 марта 2022 г., оставленным без изменения определением судебной коллегии по гражданским делам Третьего кассационного суда общей юрисдикции от 10 августа 2022 г., решение Киришского районного суда Ленинградской области от 20 июля 2020 г.

отменено, исковые требования удовлетворены, признан недействительным 3 пункт 3 брачного договора от 15 июня 2015 г., заключенного между Бойцовым С Ю . и Бойцовой Л.Г., применены последствия недействительности сделки, земельный участок и расположенный на нем жилой дом признаны общим совместным имуществом супругов, за Бойцовым С Ю . и Бойцовой Л.Г.

В кассационной жалобе Бойцовой Л.Г. ставится вопрос о ее передаче с делом для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации для отмены апелляционного определения судебной коллегии по гражданским делам Ленинградского областного суда от 1 марта 2022 г. и определения судебной коллегии по гражданским делам Третьего кассационного суда общей юрисдикции от 10 августа 2022 г.

При изучении доводов кассационной жалобы по материалам дела, истребованного судьей Верховного Суда Российской Федерации Назаренко Т.Н. 13 декабря 2022 г., установлены основания для передачи кассационной жалобы с делом для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации.

Основаниями для отмены или изменения судебных постановлений в кассационном порядке являются существенные нарушения норм материального права и (или) норм процессуального права, которые повлияли на исход дела и без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных интересов, а также защита охраняемых 14 законом публичных интересов (статья 390 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

В кассационной жалобе Бойцова Л.Г. указывает, что такого характера нарушения норм права допущены судом апелляционной инстанции и кассационным судом общей юрисдикции при разрешении настоящего спора.

Как установлено судом и следует из материалов дела, Бойцов СЮ.

и Бойцова Л.Г. состояли в браке с 7 августа 2003 г., в соответствии решением мирового судьи судебного участка № 42 Киришского района Ленинградской области от 18 сентября 2019 г. брак расторгнут (т. 1, л.д. 9).

4 В период брака сторонами 15 июня 2015 г. заключен брачный договор, удостоверенный нотариусом Киришского нотариального округа Ленинградской области Магерамовой Г.Т. (т. 1, л.д. 8).

Согласно пункту 3 брачного договора супруги установили следующий правовой режим приобретенного имущества: земельный участок площадью 800 кв.м и расположенный на нем жилой дом с мансардой площадью 56,6 кв.м по адресу: Ленинградская обл., Киришский муниципальный район, Пчевжинское сельское поселение, д. Горчакове, ул. Матушкина, д. 6, будут являться исключительной собственностью Бойцовой Л.Г.; Бойцов СЮ.

не вправе претендовать на вышеуказанные земельный участок и жилой дом с мансардой по праву собственности как в период брака, так и после его расторжения независимо от того, по чьей инициативе и по каким причинам он будет расторгнут; Бойцова Л.Г. вправе распоряжаться указанными земельным участком и жилым домом с мансардой по собственному усмотрению, а также произвести их отчуждение в любой форме без согласия Бойцова С Ю .

В соответствии с пунктом 4 брачного договора стороны установили, что квартира общей проектной площадью 101,3 кв.м в строящемся жилом доме по строительному адресу: Ленинградская обл., г. Кириши, микрорайон «Г-2», Прибрежный парк, корпус 4, и 145/24 629 доли в праве на нежилое помещение встроено-пристроенного паркинга № 1Н с правом пользования парковочным местом с условным номером 52 после завершения строительства жилого дома будут зарегистрированы на имя Бойцовой Л.Г., Бойцов С Ю . не вправе претендовать на вышеуказанную квартиру и долю в праве на паркинг по праву собственности как в период брака, так и после его расторжения независимо от того, по чьей инициативе и по каким причинам он будет расторгнут; Бойцова Л.Г. вправе распоряжаться указанными квартирой и долей в праве на паркинг по собственному усмотрению, а также произвести их отчуждение без согласия Бойцова С Ю .

Как следует из пункта 6 брачного договора, супруги ознакомлены нотариусом с правовыми последствиями избранного ими правового режима имущества.

В пункте 10 брачного договора указано, что стороны договора в присутствии нотариуса заявили, что они не лишены дееспособности, не страдают заболеваниями, препятствующими понимать существо подписываемого ими договора, а также об отсутствии обстоятельств, 5 вынуждающих их совершить данную сделку на крайне невыгодных для себя условиях.

Разрешая спор и отказывая Бойцову СЮ. в удовлетворении заявленных требований, суд первой инстанции, руководствуясь статьей 44 Семейного кодекса Российской Федерации, исходил из того, что на момент заключения брачного договора Бойцов СЮ. располагал полной информацией об условиях договора, изменяющих режим совместной собственности супругов, добровольно, в соответствии со своим волеизъявлением принял на себя все права и обязанности, определенные договором, собственноручно подписал договор, имел возможность отказаться от подписания брачного договора;

в нарушение статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации Бойцовым СЮ.

не представлены доказательства, свидетельствующие о том, что брачный договор ставит его в неблагоприятное положение. Также со ссылкой на статьи 181, 196, 199 Гражданского кодекса Российской Федерации суд пришел к выводу о пропуске истцом срока исковой давности, о чем было заявлено стороной ответчика, исчислив начало течения срока исковой давности с даты подписания брачного договора.

С выводами суда первой инстанции не согласился суд апелляционной инстанции, мотивируя несогласие тем, что содержание брачного договора, устанавливающего правовой режим имущества, в том числе после расторжения брака супругов Бойцовых, указывает на отсутствие определения того обстоятельства, каким образом в случае расторжения брака будет защищено жилищное право Бойцова С.Ю., имеющего постоянную регистрацию и проживающего в спорном жилом доме, следовательно, условия пункта 3 брачного договора ставят истца в крайне неблагоприятное положение, при котором Бойцов СЮ. лишается права на ' единственное жилище, и противоречат основным началам семейного законодательства. Также судебная коллегия по гражданским делам Ленинградского областного суда пришла к выводу о необоснованном исчислении судом первой инстанции срока исковой давности с момента подписания брачного договора, указав, что исполнение условий брачного договора началось в момент раздела имущества и совпадает с моментом расторжения брака (18 сентября 2019 г.), а также с предъявлением Бойцовой Л.Г. первоначально письменного уведомления о выселении из занимаемого жилого помещения 24 сентября 2019 г.

Кассационный суд общей юрисдикции оставил апелляционное определение без изменения, указав на правильность вывода о том, что условия 6 брачного договора ставят истца в крайне неблагоприятное положение, поскольку после расторжения брака он полностью лишается права на имущество, нажитое супругами в период брака.

Заявитель кассационной жалобе полагает, что с судебными актами судов апелляционной и кассационной инстанций нельзя согласиться по следующим основаниям.

Согласно статье 40 Семейного кодекса Российской Федерации брачным договором признается соглашение лиц, вступающих в брак, или соглашение супругов, определяющее имущественные права и обязанности супругов в браке и (или) в случае его расторжения.

Статьей 44 Семейного кодекса Российской Федерации установлены общие и специальные основания для признания брачного договора недействительным.

В силу пункта 1 статьи 44 Семейного кодекса Российской Федерации брачный договор может быть признан судом недействительным полностью или частично по основаниям, предусмотренным Гражданским кодексом Российской Федерации для недействительности сделок.

В соответствии с пунктом 2 статьи 44 Семейного кодекса Российской Федерации суд может также признать брачный договор недействительным полностью или частично по требованию одного из супругов, если условия договора ставят этого супруга в крайне неблагоприятное положение. То есть данной нормой установлены специальные семейно-правовые основания для признания брачного договора недействительным.

В соответствии с абзацем вторым пункта 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 5 ноября 1998 г. № 15 «О применении судами законодательства при рассмотрении дел о расторжении брака», если брачным договором изменен установленный законом режим совместной собственности, то суду при разрешении спора о разделе имущества супругов необходимо руководствоваться условиями такого договора. При этом следует иметь в виду, что в силу пункта 3 статьи 42 Семейного кодекса Российской Федерации условия брачного договора о режиме совместного имущества, которые ставят одного из супругов в крайне неблагоприятное положение (например, один из супругов полностью лишается права собственности на имущество, нажитое супругами в период брака), могут быть признаны судом недействительными по требованию этого супруга.

В соответствии с пунктом 1 статьи 9 Семейного кодекса Российской Федерации на требования, вытекающие из семейных отношений, исковая 7 давность не распространяется, за исключением случаев, если срок для защиты нарушенного права установлен указанным кодексом.

Семейным кодексом Российской Федерации срок исковой давности для требований об оспаривании брачного договора не установлен.

По своей правовой природе брачный договор является разновидностью двусторонней сделки, но имеющей свою специфику, обусловленную основными началами (принципами) семейного законодательства. Поскольку для требования супруга по пункту 2 статьи 44 Семейного кодекса Российской Федерации о признании брачного договора недействительным этим кодексом срок исковой давности не установлен, то к такому требованию супруга исходя из положений статьи 4 Семейного кодекса Российской Федерации в целях стабильности и правовой определенности гражданского оборота применяется срок исковой давности, предусмотренный статьей 181 Гражданского кодекса Российской Федерации, по требованиям о признании сделки недействительной.

Согласно пункту 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Из изложенного следует, что при оспаривании супругом действительности брачного договора или его условий по основанию, предусмотренному пунктом 2 статьи 44 Семейного кодекса Российской Федерации, срок исковой давности следует исчислять с момента, когда этот супруг узнал или должен был узнать о том, что в результате реализации условий брачного договора он попал в крайне неблагоприятное имущественное положение.

В связи с этим с учетом требований статей 195, 200, 205 Гражданского кодекса Российской Федерации правовое значение имеет установление, когда истец узнал или должен был узнать о нарушении своего права и имелись ли какие-либо объективные препятствия для его обращения в суд, которые могут рассматриваться в качестве уважительных причин пропуска срока исковой давности.

8 Между тем оспариваемые судебные постановления указанным требованиям закона не соответствуют.

Судом апелляционной инстанции в обоснование признания недействительным в части оспариваемого истцом условия брачного договора приведен довод о том, что в результате исполнения условий брачного договора истец был лишен единственного жилья, что поставило его в крайне неблагоприятное положение и противоречит основным началам семейного законодательства.

Между тем, как полагает заявитель кассационной жалобы, вышеприведенные положения Семейного кодекса Российской Федерации и их руководящие разъяснения не предусматривают при изменении супругами режима общей собственности в отношении совместно нажитого имущества обязательного соблюдения требований об обеспеченности супругов жильем.

Статьей 421 Гражданского кодекса Российской Федерации установлен принцип свободы договора.

Возможность отступления от равенства долей посредством заключения брачного договора предусмотрена положениями семейного законодательства, а несоразмерность выделенного каждому из супругов имущества не является безусловным основанием для признания брачного договора недействительным, чем, по мнению заявителя кассационной жалобы, правомерно руководствовался суд первой инстанции.

Использование федеральным законодателем такой оценочной характеристики, как наличие в брачном договоре условий, ставящих одного из супругов в крайне неблагоприятное положение, преследует своей целью эффективное применение нормы к неограниченному числу конкретных правовых ситуаций. Вопрос же о том, ставят ли условия конкретного брачного договора одну из сторон в крайне неблагоприятное положение, решается судом в каждом конкретном случае на основе установления и исследования фактических обстоятельств дела и оценки представленных сторонами доказательств по правилам, установленным статьями 67, 71 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Бойцова Л.Г. выражает несогласие с выводом суда апелляционной инстанции о недействительности в части оспариваемого условия брачного договора на основании пункта 2 статьи 44 Семейного кодекса Российской Федерации, мотивированным недопустимостью лишения истца единственного жилья, указывая, что на момент подписания брачного договора в общей совместной собственности находились иное имущество, а именно два 9 транспортных средства, а также квартира в строящемся жилом доме по адресу:

Ленинградская обл., г. Кириши, ул. Волховская набережная, д. 52, кв. 254, которая была оформлена в собственность только в 2017 году и приобреталась Бойцовой Л.Г. на денежные средства по договору займа, срок погашения которого истекает в 2027 году, платежи по займу Бойцова Л.Г. вносит самостоятельно. Определение режима единоличной собственности в брачном договоре в отношении квартиры Бойцов СЮ. не оспаривал.

В доводах кассационной жалобы Бойцова Л.Г. указывает на то, что Бойцов С Ю . присутствовал у нотариуса в день подписания договора, ознакомился с его текстом и подписал его добровольно, что им не оспаривалось, он не лишен дееспособности, не страдает заболеваниями, препятствовавшими понимать существо договора, отсутствуют обстоятельства, вынуждающие его совершить оспариваемую сделку на крайне невыгодных для него условиях, он был ознакомлен нотариусом с правовыми последствиями выбранного правового режима имущества. При подписании договора стороны подтвердили, что их воля сформирована свободно, самостоятельно, без понуждений.

Разрешая спор и отказывая в удовлетворении исковых требований, суд первой инстанции, оценив представленные доказательства в их совокупности по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, исходил из того, что при рассмотрении дела Бойцов С Ю . не представлено доказательств, свидетельствующих о том, что условиями брачного договора он поставлен в крайне неблагоприятное положение, а также доказательств, подтверждающих совершение сделки под влиянием угроз. При этом суд отклонил доводы истца о несоразмерном разделе имущества, как несостоятельные, поскольку возможность отступления от равенства долей посредством заключения брачного договора предусмотрена законом, а несоразмерность выделенного каждому из супругов имущества сама по себе не является основанием для признания брачного договора недействительным.

Кроме того, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о пропуске истцом срока исковой давности для признания брачного договора недействительным в части, что явилось самостоятельным основанием для отказа в иске. При этом суд, по мнению заявителя кассационной жалобы, правомерно исходил из того, что о нарушении своих прав Бойцов С Ю . должен был узнать не позднее даты заключения оспариваемого брачного договора.

10 Так, оспариваемым пунктом 3 брачного договора супруги установили правовой режим индивидуальной собственности для конкретного имущества, а именно на земельный участок и расположенный на нем жилой дом. Таким образом, с момента заключения брачного договора Бойцов С Ю . осознавал, что данное имущество по его условиям перешло в собственность его супруги.

При изложенных обстоятельствах срок исковой давности подлежит исчислению с момента подписания брачного договора.

Заявитель ссылалась дополнительно на то, что в период брака у Бойцова С Ю .

в личной собственности находилась однокомнатная квартира 3 по адресу: Ленинградская обл., г. Кириши, бул. Молодежный, д. 10, а также 1/2 доли в праве собственности на двухкомнатную квартиру 87 по адресу: Ленинградская обл., г. Кириши, бул. Молодежный, д. 15, полученная в порядке наследования. Указанными квартирами истец распорядился по своему усмотрению, на вырученные денежные средства им была приобретена квартира для дочерей от первого брака. Данные обстоятельства им не оспаривались. Таким образом заявитель кассационной жалобы, полагает, что Бойцов С Ю . намеренно ухудшил свои жилищные условия, кроме того, в августе 2020 года он выехал из спорного дома.

Приведенные выше доводы кассационной жалобы о существенном нарушении судом апелляционной инстанции и кассационным судом общей юрисдикции норм права, повлиявшем на исход дела, без устранения которого невозможна защита прав и законных интересов заявителя, заслуживают внимания, в связи с чем данную кассационную жалобу с делом следует передать для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции.

На основании изложенного, руководствуясь пунктом 2 части 2 7 10 статьи 390 и статьей 390 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судья Верховного Суда Российской Федерации

определила:

кассационную жалобу Бойцовой Ларисы Григорьевны с делом передать для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации. /1 Судья Верховного Суда Российской Федерации ш J//1 /^Г / Т.Н. Назаренко